Маледиктум. Кроличья нора

Этим летом Лидия узнала о себе много нового. Например то, что она терпеть не могла, когда бабушка бесцеремонно врывалась в её комнату. А, если не спать всю ночь, то под утро разум обуяет нездоровая бодрость, но к полудню энергия схлынет, оставляя тело доживать до вечера пустой оболочкой. Конечно в этом был плюс — накатывала такая усталость, что вместо эмоций оставалось тотальное равнодушие ко всему, а ночью мозг отключался, избавляя от снов. Или, если ничего не есть, то боль и спазмы в желудке — единственное, что можно будет почувствовать.

Бабушка этого не понимала. Перед работой в библиотеке она каждое утро без стука распахивала дверь комнаты Лидии, а порой даже стягивала с неё простыню. Лидия смотрела на неё злыми покрасневшими от напряжения глазами и требовала оставить её в покое.

— Ты не можешь целыми днями сидеть дома и спать, так нельзя. — Нервно теребила бабушка мягкими, покрывшимися коричневыми пятнами руками край палантина. Её блёкло-зелёные глаза увеличивались за толстыми стёклами очков, а в поседевших волосах ещё виднелись рыжие участки.

— Почему не могу? Вот, я же лежу, — Лидия обнимала огромного кота с пушистой и лезущей во все стороны коричневой шерстью. Бегемот громко урчал и ей хотелось, чтобы его песня заглушила голос бабушки. — И вообще-то я много раз просила не заходить без стука!

— Ты посмотри на неё, ещё и огрызается.

— Вера, пойдём уже, я так в мастерскую опоздаю, мне ещё тебя подвозить. — В проходе появился дедушка. Он, мягко взяв бабушку за плечи, повёл её из комнаты, лукаво подмигнув Лидии.

Она одними губами шепнула ему: «Спасибо».

Бабушка её абсолютно не понимала, иначе бы она заметила по уставшему и помятому виду Лидии, что та провела уже несколько суток без сна. Каждый день Лидия лежала в постели, наблюдая как на потолке тени от предметов плавно с движением солнца перетекают слева на право. Ночью она бездумно таращилась на стену со светлыми обоями, увешанную гирляндами-шишками с тёплым светом. Под ней протянулись пара рядов бечёвки с болтающимися маленькими деревянными прищепками, окрашенными в разные цвета. Когда-то они держали на верёвках распечатанные под снимки полароида фотографии. Лидия сорвала их пару месяцев назад, запихнув в старую обувную коробку с прочими воспоминаниями и спрятав поглубже в гардероб, а дверь в него задвинула креслом с огромным плюшевым гусем.

Всё должно было остаться в прошлом.

С улицы до распахнутого балкона в гостиной долетали звуки проезжающих по дороге машин, шелест берёзовых ветвей, воронье карканье и детский смех. В августе стояла невероятная жара, но макушки деревьев уже начали поддёргиваться желтизной. Лидия не выходила из дома практически всё лето и одна только мысль о том, чтобы покинуть квартиру, вселяла в неё ужас.

Озадаченный карканьем птиц кот навострил уши и зрачки его округлились.

— Они улетят, успокойся. — Попыталась усмирить его Лидия.

Но, как только один чёрный ком влетел в квартиру, Бегемот, по видимому ощутив себя гонщиком на короткой дистанции, сорвался с места и помчался прямо в гостиную, снося на своём пути и махровый ковёр, и компьютерное кресло, и едва не перевернув горшок с цветком на полу.

Лидия ринулась за ним и застыла по среди комнаты, глядя, как ворон улетает во двор, а кот завис на балконной перегородкой. От его тельца тянулось едва заметное дрожащее марево, что заметно над раскалённым асфальтом. Бегемот возмущённо шипел и дёргал лапками.

— Что за... — пролепетала Лидия.

В этот же момент марево, точно мираж, растаяло, а кот полетел вниз. Следом раздались испуганные мальчишеские вопли и не менее возмущённое грозное мяуканье.

Лидия перевесилась через перекладину, глядя, как Бегемот огромной мохнатой шапкой елозил на чьей-то голове. Лидия облегчённое выдохнула, приложив вспотевшие ладони к груди: как хорошо, её малыш с высоты пятого этажа приземлился на что-то мягкое.

Бегемот спрыгнул с незадачливого мальчишки на скамью, воздел голову вверх и, разинув зубастую пасть, закричал:

— Мя-я-яу!

Приглаживая и без того непослушные и взлохмаченные русые волосы, высокий неказистый мальчишка вскинул голову вверх. Он приложил ладони козырьком над круглыми и добрыми, как у лабрадора глазами и просиял, заметив Лидию. Её сердце пропустило удар, а жар оставил отпечаток румянца на щеках.

— Я-яша! — Постаралась звучать Лидия как можно более непринуждённо. — Принеси Бегемота, пожалуйста!

— Может ты сама спустишься? — Яша боязливо отшатнулся от кота, дико завертевшего глазами.

Лидия впилась в балконные перила и закусила до крови губу. Нет, она не могла выйти.

— Хорошо, я постараюсь! — Вскричал Яша, хватая в охапку Бегемота и бегом направляясь к подъезду.

Лидия вылетала в коридор, распахивая дверь. В подъезде звучал яростный топот, Яша взбежал по ступеням, подгоняемый шипящим котом и заперся в ванной. Кот тут же принялся скрестись в дверь и пытаться протечь под щелью над полом. Лидия подхватила кота, заперла в своей комнате, для надёжности подперев дверь стулом и тихонько постучалась в ванную.

— Ты в безопасности, я закрыла Бегемота в комнате.

Яша боязливо выглянул в узкую щель приоткрытой двери, робко вышел, потирая расцарапанное в кровь запястье. Без лишних слов Лидия тут же принесла ему аптечку, но протягивать не спешила. Она поставила её на тумбу в коридоре, сказав:

— Сам справишься?

— Конечно!

Яша принялся обрабатывать изодранную руку перекисью водорода и наматывать бинт, а Лидия потёрла вспотевшие ладони о шорты. Мельком глянув на себя в зеркало, она с ужасом осознала в каком виде встретила одноклассника. Неудивительно, что он так старательно отводил взгляд. Вьющиеся, пышные рыжие локоны Лидии были примяты к макушке от бесконечного лежания в постели. Вся пижама измята, на футболке расплывался пожелтевший от сока след и, наверняка, от Лидии плохо пахло — она принимала душ, пожалуй, самое позднее, неделю назад.

— Спасибо, — промолвил Яша, убирая бинт и перекись в аптечку. — Чего это он такой буйный у тебя?

Лидия, прикрыв ладонью рот, чтобы не распространять по коридору аромат не чищенных зубов, ответила:

— На ворона охотился.

— Ах, вот оно как, — потупился Яша. — Ну, я пойду.

Но даже не толкнув входную дверь, он замер. Лидии приходилось задирать голову, чтобы, как у Александры, разглядеть его широкие плечи, не говоря уже о затылке.

— Слушай, а что ты делаешь сегодня вечером? — вдруг поинтересовался он.

— Ничего.

Лидия действительно всё лето не делала ничего. В самом прямом смысле.

— Тогда, может, погуляем? Я зайду после школьной отработки.

Лидия должна была сказать нет. Но её язык онемел.

— До вечера!

Яша вылетел из квартиры быстрее, чем Лидия сумела вернуть власть над телом.

Выйти из дома. Это невозможно. Кругом будут люди. Они будут глазеть на Лидию, ненароком коснуться её. К её горлу подступил ком, а живот болезненно скрутило. Так ведь не могло продолжаться. Как же она пойдёт в школу? Хотя, Лидия бы с радостью пролежала остаток своих дней в постели без единого движения.

Она вошла в свою комнату и Бегемот тут же принялся носится по всей квартире, выискивая чужаков. Убедившись, что его владения чисты, он уселся на смятые простыни Лидии.

Выход был один — Таро. Всякий раз, когда перед Лидией вставало трудное решение или требовался сторонний взгляд, она брала в руки карты. Подруги любили просить у неё делать расклад на успехи в учебном году, на сдачу экзаменов, а, порой и на любовь. И зачастую её гадания сбывались.

Выудив из выдвижного ящика письменного стола одну из потрёпанных временем колод, Лидия перетасовала её. Она не собиралась задавать вопросы или глядеть наперёд в будущее. Ей нужна было знать, что карты скажут о дне в целом. Речь могла идти и о незначительных событиях, незаметных мелочах, которые позже могли стать значимыми.

Закрыв глаза, Лидия почувствовала, как отдаляется от мира. Её сознание покинуло тело и на миг растворилось в воздухе. Ощущая, как её пронизывают тонкие незримые нити и солнечные блики играют на теле, Лидия вытянула карту, которая сама льнула к ней на встречу. Четыре жезла, украшенные гирляндой винограда и цветов; два человека, приветливо машущие букетами, а на заднем плане замок.

«Сегодня вы должны выйти из своей скорлупы,» — припомнила Лидия примерную трактовку. — «Отбросьте печальные мысли, наслаждайтесь этим днём».

Карты никогда не лгали.

— Ты тоже считаешь, что мне нужно пойти? — спросила она, глядя на Бегемота. Мяукнув, кот боднул её в руку.

Даже он был согласен с картами. Убрав их в ящик стола, Лидия принялась собираться. Она долго сидела в ванной, расчёсывая сбившиеся колтуны. На расчёске осталось такое количество её волос, что из них, при желании, можно было связать свитер. А синяки — у Лидии под глазами были синяки! Она вытряхнула всю свою косметичку и попыталась придать себе хоть сколько-то вменяемый вид, а после надела коричневую юбку в складку, блузку с короткими рукавами и жилетку в клетку, чтобы перекрыть помятость одежды. Гладить вещи уже совсем не оставалось времени, поскольку Яша уже ждал её у подъезда — он отправил ей сообщение.

Первые человек, помимо бабушки и дедушки, с которым Лидия заговорила с конца проклятого мая.

— Ну, пожелай мне удачи, — сказала Лидия Бегемоту и, только что объевшийся рыбы, он сыто облизнулся. — Спасибо.

— Тебе идёт эта жилетка. Ты в ней такая...квадратная, — брякнул Яша, пряча ладони в карманах джинс.

— Ты хотел сказать — толстая? — с трудом выдавила Лидия, впиваясь ногтями в ладони. Она прекрасна была осведомлена о своих широких бёдрах и голенях, я дряблых руках и животе, с возрастом едва впавшим. Ей всё ещё приходилось втягивать его, чтобы иметь хотя бы иллюзию на стройность. Только волосы, услужливо, прятали её пухлые круглые щёки и шею, волнами спадая на пышную грудь из-за которой в свободной одежде, как в этой жилетке, Лидия выглядела ещё шире и буквально становилась квадратной.

Она уже успела стократно пожалеть, что доверилась картам и вышла из дома. Тогда бы ей не пришлось выслушивать всё это.

— Нет! Я имел ввиду, что тебе идёт.

— Быть толстой?

Яша весь покрылся пятнами, сжался, точно стесняясь своего высокого роста и шлёпнул рукой себя по лбу.

— Но ты не толстая, ты...ты...Ты красивая, тебе просто идёт этот цвет!

Он отвёл смущённый взгляд в сторону, а Лидия в изумлении приоткрыла пухлые губы. Яша считал её красивой! Об этом срочно нужно было рассказать Яре и Александре!

Лидия судорожно проглотила слюну. Она не может им рассказать. Яры давно не было с ними, а последнее сообщение пришло от Александры ещё в дождливом мае: «Я опоздала».

— А, хочешь шутку?! — воскликнул Яша, когда затянувшаяся тишина перешла все рамки дозволенного. — Почему молотку нельзя доверять?

— Почему же? — Лидия озадаченно нахмурила густые рыжие брови.

— Он всегда стучит.

Лидия помолчала, но, как только осознала суть, прыснула со смеху и покачала головой:

— Какая глупость.

— Тебе не нравиться?

— Нет, нравиться. Это так глупо и так смешно.

Зардевшись, Яша отвёл взгляд в сторону и уклончиво принялся рассказывать о том, как он с мальчишками из класса красил стены в холле школы. Держась от него едва ли не на расстоянии вытянутой руки, Лидия всеми силами старалась не сокращать дистанции, чтобы ненароком не коснуться чужой кожи — его загорелой за лето и нежной. И всё же, не смотря на напряжение во всём теле, ей казалось, что впервые после громового мая ей светит солнце.

Карты оказались правы и Лидия стала обращаться к ним каждый день, первым делом с утра вытягивая одну из колоды. Обычно они говорили о чём-то приятном, лёгком. Лидия каждый день виделась с Яшей. Он отводил её всё дальше и дальше от дома. Сначала они бродили по двору, после проделали короткий путь до школы, затем дошли до парка, а в последний день лета обошли весь Марград. Лидии казалось, что она начинает просыпаться от долгого кошмара.

Первого сентября карты пообещали ей долгожданную встречу и первой, кого Лидия заметила из всего класса оказалась Александра. Она явилась, словно призрак, кроме неё Лидия больше ничего не замечала и не слышала. Она весь день проходила растерянная и бабушка посоветовала посетила школьного психолога, которого им с Александрой навесили из-за случившегося в мае. Но возвращаться в душный кабинет, в котором обиженная на жизнь женщина в возрасте обвиняла во всем случившемся их самих Лидия не собиралась.

«Возможно вы были слишком откровенно одеты, вы вели себя слишком фривольно, вы сами дали повод». — Говорила она и уши Лидии горели в тот майский день, а колени дрожали. Спустя мучительно долгий час она вышла из кабинета остекленевшая и с каждым шагом звенела. Она решила, что больше никогда туда не вернётся. Как и все взрослые эта женщина ничего не замечала, не могла понять истины, не хотела и ей было проще сбросить всю вину на девочек, чем разбираться деталях.

С началом учёбы карты стали вещать о напряжении. Отвечая на вопросы учителей у доски Лидия действительно его ощущала. Она едва заставляла себя отвести взгляд от Александры, сидящей за последней партой первого ряда. Ведь рядом с ней должна была сидеть Яра. Но её место пустовало. И каждый раз, украдкой поглядывая в ту сторону, Лидия думала, что сейчас увидит две нелепо контрастные фигуру — Александру, одетую во всё чёрное, как католическая монашка и Яру, буйством красок олицетворяющую палитру. Каждый раз тайное желание не сбывалось.

Зато продолжались сбываться предсказания карт. Они обещали встречу с человеком, способным всё перевернуть в её жизни. Возможно им оказался новый классный руководитель, учитель Блэкхол? Лидия надеялась, что это щёголь был лишь незначительным пятном в её жизни. Он ей совсем не понравился.

Например в понедельник, когда после бессонных ночей из-за мелькнувшего силуэта в тёмно-синем пальто на уроке физкультуры, Лидия на алгебре сомкнула глаза, учитель разозлился.

— Рыжая! — Рявкнул он, бухнув по её парте. От неожиданности, Лидия вскочила на ноги, едва не перевернув стул. Учитель зло зашипел: — Дома отсыпаться будешь. Марш к доске.

Лидия пол урока простояла у доски, решая всё новые и новые примеры, сыпавшиеся на неё, как из рога изобилия. Разум не слушался её, лениво ворочался в черепушке.

— Садись, три, — процедил учитель Блэкхол. — Что у вас за позорные оценки? У вас экзамены в этом году, вы в курсе?

Лидия была в курсе. Она уже успела записаться на сдачу химии и истории, но с алгебры ей каждый раз хотелось сбежать.

— Не бери в голову, — успокаивал её у расписания после занятий Яша. — Он на всех орёт.

— Поцелуйтесь, голубки! — Прокричал им мимо проходящий Никита. Данил пихнул его локтем и подтолкнул в сторону спортзала. Яша же зарделся, отвёл смущённый взгляд в сторону.

А Лидию едва не прошиб холодный пот. Поцелуй значил касание, близость, при мысли о которой желудок её скручивался в тугой узел.

— Не переживаешь? — решила перевести тему разговора Лидия. — Из-за игры с Пятой школой? Она уже на следующей неделе.

— Это совсем не моё, — грустно протянул Яша. — Из-за меня они продуют. Я даже мяч не могу в кольцо закинуть. Рубить гоблинов в играх куда проще.

— У тебя всё получиться, вот увидишь. К тому же, форма команды тебе очень идёт, — пыталась поддержать его Лидия.

— Правда?

— Да-а, ты просто красавчик. У Пятой школы таких симпатичных игроков нет.

— И таких милых девушек с обаятельной улыбкой у них не учиться.

Лидия склонила голову, чтобы буйные локоны скрыли её раскрасневшееся лицо. Она кинула короткое прощание, так и не осмелившись глянуть на Яшу. Он считает её милой! В груди Лидии разливалось тепло.

Она уже спускалась по ступеням, как заметила Александру, сворачивающую за школу. Её тень, внезапно, отслоилась от асфальта, взмыла вверх и заскользила за девочкой.

Лидия закашляла. Она на миг забыла, как дышать. Что только что она видела? Ей почудилось? Точно почудилось, устала, не выспалась, решила она.

Но увиденное так и не шло у неё из головы. Происходящее казалось настолько реальным, всё равно, что глядеть на свою протянутую руку. К тому же, тень появилась вновь. Мелькнула в сторону чердака, когда в один из дней Лидия выходила из кабинета истории на третьем этаже. Она замерла посреди коридора. Её ноги налились свинцом и приросли к полу. Она хотела ринуться за странной чёрной высокой фигурой, скрывшейся в укромном уголке Александры. Но проблема в том и была — Александра там. Лидия робела приблизиться к ней, не могла представить, что сказать, как смотреть ей в глаза.

— Мармон, чего встала? — буркнул Никита, пихнув Лидию в плечо.

Лидия буквально отлетела от него. Кожа, где он коснулся, горела, разъедаемая бурлящей изнутри гнилью.

— Никита, аккуратней, — попросил Яша, но одноклассник лишь хмыкнул. — Ты как?

— Всё нормально, — едва слышно пролепетала Лидия, сжимая плечо. — Всё нормально, нормально.

Развернувшись, она направилась в туалет. Прошла в самую дальнюю кабинку, заперлась и вытащила из сумки пачку влажных салфеток. Стянула с себя жилетку в багровую клетку и блузку, принялась неистово тереть кожу. Грязь от прикосновения всё не сходила, одной салфетки оказалось мало. Лидия истратила всю пачку, истёрла кожу до крови и раздражения. Кабинка звенела ароматом ромашки и метала. Только тогда Лидия поняла, что грязь исчезла.

Она тяжело дышала, её всю колотило, в горле застрял ком, а глаза наполнились слезами. Она опустилась на крышку унитаза, постаралась дышать глубоко и размеренно. Ей нужно было успокоиться, впереди куча уроков.

Успокоиться, верно, успокоиться.

Она не смогла. Остаться в школе — позволить грязи пропитывать разодранную кожу.

Выкинув салфетки в мусорное ведро, Лидия привела себя в порядок и вышла в коридор. Уже прозвенел звонок на урок, коридор опустел, но Яша продолжал ждать её у лестницы.

— Я пойду домой, — прошептала Лидия.

— Могу проводить тебя? — встревожился Яша.

— Нет, не нужно. Всё нормально, я просто устала.

Дома Лидия, приняв обжигающий кипятком душ, пролежала в постели до самого вечера, наблюдая за мигающими гирляндами и тонкими тенями бечёвки. Даже не вышла к ужину.

— Лидия, что такое? Почему ты опять не ешь? — возмущённо воскликнула бабушка, ворвавшись в комнату. В очередной раз без стука.

— Просила же стучать, — простонала Лидия, прижимая к груди урчащего Бегемота.

— Мне, что, нужно особое разрешение, чтобы передвигаться по своему же дому?!

— Неужели так трудно соблюдать моё личное пространство?

Лидия начинала закипать. Она не хотела никого видеть, никого слышать. Летом она едва могла открыть глаза и каждый раз, когда бабушка врывалась в её комнату, ей требовалось подолгу собирать в себе горсти силы, чтобы закрыть за ней дверь. Она лишь хотела иметь место, где её никто не тронет. Хоть маленькую коморку.

— Что опять за истерики? — всё продолжала возмущаться бабушка. — Думаешь Саша себя так ведёт? Ты вообще говорила с ней?

Лидия окаменела.

— Уйди, — едва выдавили она.

Но бабушка её не слышала.

— Ты всё об этом думаешь? Пора уже забыть и жить дальше, Лидия! Завтра же ты идёшь к психологу. Если не в состоянии поговорить с подругой, то хотя бы начни консультации.

— Я не хочу говорить об этом! — резко сев в постели, выкрикнула Лидия. — Хватит мне напоминать, оставь меня уже в покое!

— Не кричи на меня!

— Просто уйди, оставь меня!

Стены комнаты пошли волнами, размылись. По щекам Лидии полились слёзы. Они вытекали, будто кто-то выжимал её, как тряпку. Она не плакала всё лето и теперь не могла остановиться.

— Вера, пойдём, — вмешался дедушка, вновь уводя бабушку из комнаты.

— Когда же вы начнёте закрывать дверь, — всхлипнула Лидия, утирая глаза.

И тут дверь захлопнулась сама.

Но руки дедушки были заняты: он обнимал бабушку за плечи, а та не смогла бы дотянуться до ручки.

Вокруг двери воздух дрожал тонкими пятнами, как бензиновые разводы в луже.

Лидия встряхнула головой, одеялом стёрла остатки слёз. Марево исчезло. Неужели опять показалось?

Она откинулась на подушки и накрыла лицо ладонями.

В груди её разрасталась дыра. Она холодом обсасывала кости телу, сковывала органы, пронзала дрожащий разум, пожирала всё на своём пути.

Протяжно мяукнув, кот уселся прямо на грудь Лидии, уткнулся влажным носиком в её щёку и оглушительно замурлыкал. От его тела расплывалось тепло, такое убаюкивающее, как тёплое молоко с мёдом, заставляя границы пропасти сузиться. Он вилял пушистым хвостом с силой хлопая Лидию по бокам и с каждым касанием она приходила в себя.

В эту ночь Лидия вновь не могла уснуть. Она опасалась вернуться к летней бессоннице. Быть может, это что-то значило? Стоило спросить у карт.

Время уже перевалило за полночь, достав колоду Таро, Лидия сразу решила вытянуть карту дня. Однако, как только она начала перетасовывать карты, её сознание заволокла мутная дымка. Лидия ощущала, как что-то надвигается. Всепоглощающая, разрушительная сила, затягивающая в непроглядную червоточину. Оно приближалось, окутывало Лидию, хватало за руки и лицо, оно стремилось заглянуть ей в глаза. Если ответить на его зов, то тьма поглотит её, уничтожит.

Карты посыпались на пол. Лидия, охнув, попятилась от них. Собственная комната показалась ей запутанным лабиринтом, а от карт веяло холодом. Что-то надвигалось, что-то столь же тёмное и непроглядное, как ночь. Лидия вся похолодела. В прошлом году, не послушавшись предсказания карт, она упустила надвигающуюся беду. И всё повторялось вновь.