Маледиктум. Кроличья нора

Утром в пятницу Александра встала с трудом. Она читала до поздней ночи, совершенно позабыв о времени, но из крохотной трёхкомнатной квартиры старалась уйти как можно быстрей. Её комната с тёмными обоями по площади больше напоминала коморку с узким окном, а родительская спальня превратилась в кладовку. Мать ещё летом вывезла двухместную кровать и стала складировать в помещение различный хлам, а сама спала на раскладном диване в гостиной под бормотания телевизора, касаясь свешенной рукой старого протёртого ковра.

— Саша, у тебя в дневнике уже несколько замечаний об отсутствии школьной формы и ты опять без неё, — отчитала София, когда Александра уже собиралась выходить из дома. — Почему ты её не носишь?

— Носила, если бы мои деньги на школьную форму, заработанные на летней практике не исчезли из копилки. Куда же я их потратила? А, точно, ты же их украла.

Александра говорила спокойно, без тени эмоций в голосе и на лице, стараясь не смотреть на мать. Всё равно ничего кроме отвращения она не испытает. Женщина была такая же тощая, но волосы её русые, короткие и сухие напоминали паклю. Оплывшее лицо осунулось, практически бесцветные, прозрачные глаза напоминали два осколка серого грязного льда.

— Я их не крала! — возмутилась София, скрестив на груди руки.

— Разве тайное хищение чужого имущество называется не кражей? Юмсум Павловна говорит, что именно так и называется.

— Как ты можешь так говорить, я же твоя мать?!

— И это даёт тебе право забирать деньги, которые заработала я и пропивать их? Или то, что я из тебя вылезла, о чём я и не просила, лишает меня всех прав человека и делает твоей собственностью?

— Саша! Не груби, мы тебя с отцом не так воспитывали.

— Вы и не воспитывали, — бросила Александра через плечо, выходя из квартиры.

Она шла до школы, заткнув уши наушниками. Ревущий метал выбивал из головы все ненужные мысли и эмоции. Они не к чему. Распаляться на них — только тратить силы.

Сегодня Александра не встретила за углом школы курящих одноклассников. Вероятно, нашли себе другое место. Зато по асфальту катали кусок фольги вороны. Они не отлетели в сторону, даже когда Александра едва не наступила одному на хвост. Лишь проводили её до поворота внимательным взглядом, от которого ей сделалось не по себе.

Она закрыла глаза, тряхнула головой, отгоняя странные мысли и, ничего не замечая, врезалась в кого-то, едва не полетев носом в ступени. Кто-то схватил её за шкирку, чёрная рубашка сдавила горло, а наушники свесились на плечах.

— Надо быть внимательней, Чернявая, — посмеявшись, учитель Блэкхол поставил девочку на землю и, щёлкнув по носу, направился в школу.

Александру раздражало то, как постоянно он улыбался, как вёл уроки и то, что теперь он был их классным руководителем. Прошлая учительница, пусть и оказалось недалёкой, как все взрослые, но хотя бы была приятной и дружелюбной. Алгебра становилась самым ужасным предметом в школе. В пятницу, к счастью, она шла последней.

На истории ждал устный опрос. Юмсум Павловна, молодая, хрупкая, похожая на уголёк бурятка, могла заставить слушать её весь класс одним только взглядом. На круглом плоском лице узкие чёрные глаза напоминали глубокие колодцы. Среди всех учителей, теперь помимо Блэкхола, она была самой молодой и, пожалуй, самой красивой. Она носила туфли на высоком каблуке и струящиеся атласные блузы, а волосы закалывала в пучок на затылке деревянными шпильками, покрытыми красным лаком.

Учительница вызывала к доске ребят по списку в журнале и задавала произвольные вопросы по темам прошлого года. Когда прозвучало имя Лидии Мармон, Александра затаила дыхание. Миловидная с нежной молочной кожей девочка вышла перед классом и её взгляд скользнул сквозь Александру, словно вообще её не замечая. Их разделяла незримая пропасть. Будто их никогда, ничего не связывало, хотя когда-то глубина их отношений была столь специфична и непонятна для многих: та близость, которую не отыскать ни в одном человеке за целую жизнь, будто их тела и разум состояли из пепла одной взорвавшейся звезды.

Александру пробрала ледяная тоска и она отвернулась к окну, наблюдая за копошащимися в яблонях воронами.

Под конец урока Юмсум Павловна пустила по классу бланк для желающих записаться на сдачу экзаменов по истории и обществознанию. Александра записалась. Лидия тоже. Ещё в прошлом году они договорились сдавать экзамены и готовиться вместе. Теперь...теперь Александра будет готовиться одна.

Ближе к десяти утра ночная прохлада всё ещё сохранялась, но тренер на физкультуре всё равно погнал класс из спортзала на поле на заднем школьном дворе. После короткой разминки они приступили к бегу. Уже на втором кругу дыхание Александры сбилось, а в боку закололо. Сбавив скорость, она сошла с дорожки тяжело дыша. Больше всего энергии хватило у мальчиков из баскетбольной команды, они устроили бег на перегонки за что получили справедливый нагоняй. Даже Яши хватило на больше кругов, но вскоре и он встал рядом с Лидией, пытавшейся не рухнуть прямо в сухую траву.

Выровняв дыхание, Александра затянула потуже резинку и, приготовившись продолжить бег, обвела взглядом пространство. Несколько ребят пробегали мимо неё, по теплотрассе шли прохожий, сокращавшие путь через школьную территорию, а за ними фигура в тёмно-синем пальто.

Александра застыла.

Это не мог быть он. Он должен быть далеко, в тюрьме, а не скрываться за проходом в кованной изгороди. Но та же походка, та же одежда и тёмные волосы.

Александра забыла как дышать. В голове её всё загудело, белый шум, как телевизионные помехи. Сквозь них ворохом гнилостных мух пробивались воспоминания. Его большие руки с тёмными волосками, его тёплая улыбка на тёмных губах, его маленькие чёрные глаза с морщинками на смуглой коже в уголках.

Всё вокруг стало смазанным, воздушным, не настоящим. Александра не слышала ничего, кроме жужжания помех. Что она должна была делать?

Александра медленно повернула голову к Лидии. Девочка глядела в сторону изгороди пустым остекленевшим взглядом и глаза её напоминали дно бутылки. Её мелко трясло, пухлые губы приоткрыты, будто она пыталась, но не могла сделать ни вдоха. Она казалось невероятно маленькой и потерянной. Заметив на себе взгляд Александры, Лидия судорожно выдохнула, медленно мотнув головой. Она часто заморгала, смахивая слёзы.

«Нет» — сказала Лидия одними губами.

Но Александра не могла послушаться её, даже, если бы хотела. Она не держала себя, она не владела собой.

Александра сорвалась с места и, что есть силы побежала в сторону теплотрассы.

— Александра! — выкрикнула Лидия и тут же согнулась пополам, закрыв рот рукой.

— Суворов, верни её! — рявкнул тренер Данилу и в голосе его звучала растерянность.

— Почему...

— Живо!

Сердце защемило, к горлу подступил ком. Как же тяжело Александре было дышать. Не чувствуя земли под ногами, она неслась с небывалой для себя скоростью. Всё ещё помня прикосновения его рук, его басистый смех.

Широкая спина в синем пальто приближалась, он был уже за территорией школы.

Ещё немного, ещё совсем чуть-чуть. Александра тяжело задышала, она уже приближалась к нему. Вытянув вперёд руку, она ускорилась и схватила его за предплечье, резко развернула к себе.

Лицо светлое, молодое, глаза вовсе не чёрные, ни щетины, ни морщин, даже пальто иного кроя и более светлого оттенка. Не он. Но как так?

Александра озадаченно глядела на незнакомца перед собой.

— Какого чёрта, — её тут же нагнал запыхавшийся Данил. — Вы простите, обознались!

Неловко улыбнувшись, он потащил Александру за собой. Она пару раз обернулась, мужчина совсем не походил на того, кого она знала. Что за наваждение?

Когда они вернулись к школьному двору, ни Лидии, ни Яши уже не было. В траве где они стояли блестела неясная склизкая масса. Тренер загонял класс в спортзал и ребята любопытно озирались на Александру. Тренер резко взмахнул рукой, открыл рот, но так и замер только глянув на Александру. Он лишь стиснул зубы и покачал головой.

После урока наступила большая перемена, обеденное время. В этом году Александра не могла оплатить обед в столовой. Оно и к лучшему. Она поднялась на третий этаж, прошла в самый конец коридора, где была лестница ведущая к чердаку. Конечно он был закрыт, но сама лестница отделялась от остального школьного мира дверью, за которой стихали все звуки. В этом укромной месте никогда никого не было. Находясь здесь в одиночестве можно было спокойно отдохнуть.

Александра уселась на низкий подоконник, достала из рюкзака потрёпанное старое издание «Мастера и Маргариты» и чёрный складной нож-бабочку. Когда она только училась проделывать различные трюки, её руки постоянно покрывали тонкие бледные шрамы. Теперь же пальцы её ловко играли рукоятью, раскрывая и закрывая лезвие. Звон холодного метала успокаивал.

Читая о том, как Маргарита посещала бал Воланда, Александра задумалась о том, что чем-то этот самый бал напоминал ей школу с учителями и одноклассниками. Только вместо обезьяньего джаза звучал звонок на урок.

Когда Александра, накинув рюкзак на плечи, хотела выйти из закутка, наверху, возле чердачной двери она заметила шевеление. Кто-то стоял и глядел прямо на неё!

Александра вскинула голову, на площадке никого. Липкий холодок пробежал по её спине. Во всей школе никто не помнил об этом месте, даже бумажка, опечатывающая дверь хранила на себе печать и дату трёхлетней давности. Никто ведь не мог проникнуть на чердак?

Александра поднялась, едва не подпирая низкий потолок макушкой, замерла. Она ощущала давление по ту сторону двери, шевеление. Но ведь там никого нет, так?

Александра дёрнула ручку вперёд-назад, дверь не открылась. Там точно никого нет.

Стиснув лямки рюкзака, Александра поспешила на обществознание.

Лидия на урок не пришла. Яша же всё время косился на Александру, хотел подойти на перемене, но так и не решился. А, возможно, Александра не дала ему шанса, сразу по звонку умчавшись к чердаку. Все десять минут она буравила взглядом опечатанную дверь, ожидая, когда та отвориться. Но этого не произошло и на площадку так никто и не вышел. Вероятно, ей всё померещилось, решила она.

По звонку Александра направилась в кабинет алгебры, хотя ей вовсе не хотелось. Она застыла посреди коридора. Решение пришло быстро, она сразу же спустилась на первый этаж. В том, чтобы быть тенью есть преимущество. Её не замечают, её не трогают, она может проскользнуть мимо охранника незаметной.

Александра уже почти переступила порог, как её за плечо тут же кто-то дёрнул назад и придавил к стене. На лице учителя Блэкхола в этот раз не расцветала безумная улыбка, он, казалось, был в ярости.

Александра дёрнулась, но не смогла даже на миллиметр отлипнуть от стены.

До чего сильный.

— Это, что за шутки? Совсем мозгов нет? — зло процедил учитель Блэкхол. — Я говорил, что не потерплю прогулов.

Александра вцепилась в его ладонь, но оторвать её не смогла. Она скользнула пальцами по карману с ножом. Если он надавит сильней, она обнажит лезвие.

— Запомни, — разъярённо зашипел Блэкхол. — От меня сбежать не получится. Либо делаешь всё по правилам, либо сильно пожалеешь.

Он встряхнул Александру точно нашкодившего сорванца. Она почувствовала себя невероятно униженной, плечо, где держал учитель полыхало и ныло. Казалось, там должен образоваться синяк.

Оторвав Александру от стены, учитель Блэкхол подтолкнул её в спину по направлению к лестнице. Ничего не заметивший охранник продолжал читать газету, а одноклассники в кабинете сидели понурив головы. Урок прошёл в напряжении, весь класс физически ощущал волны раздражения, испускаемые учителем.

— Не расходитесь, у меня для вас новости, — перекрикивая звонок, объявил он в конце урока и класс напрягся. — У расписания уже вывесили список дополнительных занятий, но вы, очевидно, туда не заглядывали, поэтому сообщаю: со следующей недели по пятницам после уроков будет дополнительные по алгебре, в ваших же интересах их посещать. Второе: в конце четверти состоится Осенний бал. В этом году выбрали Хэллоуинскую тематику, костюмы должны быть соответствующие. Чернявая, с тебя образ нормального человека.

Несколько одноклассников хохотнули, оборачиваясь на Александру. Она же сидела с непроницаемым лицом, желая поскорее уйти.

— А кровавую мери нам организуют? — шутя, спросил Никита.

— Я могу принести этиловый спирт из кабинета химии и залить тебе в горло прямо сейчас, — учитель Блэкхол склонил голову к плечу, опасно сузил глаза. — Хочешь?

Никита едва заметно вздрогнул.

— Нет.

— Правильный ответ. Третья новость касается выпускного фотоальбома. Пед-состав решил, что не помешает официальные снимки разбавить вашими, памятными, нормально снятыми. Нужно несколько человек, готовых на мероприятиях и занятиях делать адекватные снимки. Желающие есть?

— Я хочу! — буквально вскочила староста Катя с горящими глазами. — И Полина тоже. И Лидия. Лидия, ты же не против? У тебя кланссные фотки выходят!

— Я не разрешал вскакивать.

— Простите, — тихо ответила Катя, опуская смущённый взгляд. На щеках её зацвёл румянец. — Лидия, ты с нами?

Лидия убрала прядь волос за ухо, оборачиваясь на девочек. Её взгляд скользнул сквозь них, встретился с глазами Александры и она тут же отвернулась. Она теребила рыжий локон, некоторое время обдумывая предложение, пока староста продолжала канючить.

— Да, я не против, — всё же согласилась она.

— Вот и отлично! — хлопнул учитель в ладоши. — Все пригодные снимки отправляйте. На этом у меня всё, теперь валите по домам.

Собрав со стола бумаги, он скрылся в лаборантской, а девчонки воодушевлённо загудели, подскочили к Лидии. Она отшатнулась от них, стиснула лямки сумки и старалась держаться едва ли не на расстоянии вытянутой руки. Будто не хотела их коснуться. Александра слегка нахмурила брови. Раньше такого не было, Лидия всегда обнимала её при встрече, ходила под руку с Ярой и не стеснялась близких контактов. Но, наверно, это не касается Александра. Теперь не касается.

Дома Александру ждала тишина.

Раньше, до смерти отца, Александра вслушивалась в каждый шорох в квартире. Когда откроется дверь, когда в сторону кухни зазвучат шаги, когда разобьётся посуда. Ванильная сладость разлагающегося тела исчезла, а все воспоминания о нём переместились в родительскую спальню. Мать так и не решилась выкинуть вещи отца. Александра поняла, что чувствует облегчение после его смерти. Она не скучала и не плакала по нему, она была благодарна, что наконец-то хоть одна проблема исчезла из её жизни. Оставалась только мать.

Александра давно устала бороться за то, чего у неё никогда не было — за семью. Пропадавшие на работе родители вечно спорили о том, кто должен сидеть с ребёнком и девочка чувствовала себя обузой. Будто она балластом тянула их на дно, мешая расцвести их талантам. В её детстве они пропадали на работе, а когда отец заболел, они исчезли вовсе. Обернулись монстрами, винящими друг друга во всём и предпочитали сбегать на недели к любовникам и друзьям, чем решать проблемы. И Александра вновь оставалась одна. Впрочем, она не расстраивалась, она была рада, ведь тогда наступали моменты спокойствия, пусть ей и приходилось растягивать пачку макарон на несколько дней. Конечно, тогда ей помогала мама её подруги, довозила до дома со школы, приносила обеды, говоря, что приготовила слишком много и еду просто некому есть. Но Александра знала, что мясная запеканка, морковный торт, кастрюля супа приготовлены специально для неё. И ей становилось тошно от того, что о ней заботился посторонний человек.

Теперь же Александра могла позаботиться о себе сама. Но больше всего она желала убраться из Марграда. Не важно куда, лишь бы подальше от этого дома.

Это желание обострилось, когда мать явилась домой шатаясь. От неё несло кислятиной и потом, на сером старом костюме расползалось пятно извёстки. Видимо София поднималась в квартиру, опираясь о подъездные стены. Она упала на диван даже не стянув обувь.

Александра попыталась прикинуть насколько это могло затянуться, на выходные или опять на недели. Впрочем, это было не важно, ведь подобное будет продолжаться вновь и вновь, пусть София в конце августа, обливаясь слезами, обещала, что никогда больше не будет пить. Её слова оказались пустым звуком, как слово любого взрослого.

Закрывшись в комнате, Александра попыталась убежать. Она хотела попасть в мир, где всё будет зависеть от неё. Александра открыла текстовый документ на стареньком, гудящий, как готовящаяся ко взлёту ракета ноутбуке. Курсор мигал на белом листе и спустя продолжительные размышления, вычленяющие из вороха эмоций и чувств образы, полились слова. В электронный текст Александра облекала историю: посреди старого обветшалого города стояла покосившаяся церковь, пронзавшая острым шпилем чернильное небо; три ловкие, неуловимые обычным человеческим взором тени крались средь проулков; они проникли в церковь через приветливо распахнутую старую дверь; среди смердящей горы трупов, неистово хохоча и упиваясь реками крови, сверкал красными глазами белокурый вампир; тень с огненными волосами выбежала в центр привлекая всё внимание на себя и вампир ринулся на неё, тень с угольными волосами взметнула серебряную цепь, сковывая тело упыря и беловолосая тень вонзила в его сердце осиновый кол.

Из гостиной раздалось шуршание, Александра вся напряглась, будто готовясь к нападению. Она слышала как мать прошла на кухню, как некоторое время чертыхалась там, а после заскребла в дверь комнаты Александры.

Раздалось тихое завывание:

— Саш-ша.

Собственное имя показалось девочке отвратительным замогильным хлюпающим стоном.

— Саша-а.

Дверь отворилась, в комнату ворвался квасный смрад, внутри Александры всё сжалось, она напряглась, но не ответила. Она знала, что от неё хотят.

— Саш-ша, купи выпить, — попросила мать, приваливаясь к дверному косяку.

София вновь затянула омерзительно нудным и жалостливым тоном, подобно свинье, понявшей, что её привели на убой. Александра взяла с края стола нож-бабочку, металлическая рукоять холодила пальцы и разум.

— Саша! — голос стал требовательным — Сходи в магазин!

— Иди, — равнодушно отозвалась Александра.

Она знала, что для убоя скота используют специальный пороховой пистолет, обеспечивающий отсутствие стресса у животного и обескровливание. От стресса скота мясо становилось хуже по качеству, меняя вкус и цвет. Если бы перед Александрой оказалась верещащая свинья, ей было бы всё равно на мясо. Она бы просто выстрелила, чтобы животное наконец перестало мучиться и замолчало.

— Я не мгу, — промямлила мать пошатываясь.

Казалось, если дверной косяк сейчас исчезнет, то она превратиться в склизкую жижу, выблеванный желудочный сок с остатками пищи. Её опущенные веки скрывали мутные серые глаза, напоминавшие отражённое в луже небо, лицо опухшее и осунувшееся. Александре захотелось немедленно сплюнуть.

— Сходи!

Александра не вела фермерское хозяйство и не занималась убоем скота.

Она встала, натянула первую попавшуюся под руки одежду, запихнула в карман джинс нож-бабочку, подхватила рюкзак и телефон. Отшатнувшись от Софии, как от прокаженной, юркнула в коридор.

Та последовала за Александрой, непослушными пальцами стала рыться в сумке, после чего выудила купюру в пятьсот рублей. Она сунула её буквально под нос Александре, завязывающей шнурки на кроссовках.

— Купить три бутылки и сигарет.

— Покупай сама, — игнорируя деньги, Александра надела огромную кожаную куртку. Она похлопала по карманам, проверяя наличие наушников и ключей — на месте.

— Не поняла, — пошатнулась София. — А куда ты тгда?

— Тебе в самом деле есть дело? — хмыкнула Александра и захлопнула за собой тяжёлую железную дверь.

На улице зажглись фонари, сумрак неумолимо скрадывал остатки дня. Воздух, пронзённый ароматами гниения, казался невероятно холодным, на улице уже ни души. Александре нестерпимо хотелось, чтобы всё это закончилось. Этот день, этот кошмар, эта жизнь. Хотелось отгородиться от всего хоть не надолго. Надев наушники, они включила первый попавший трек и выкрутила громкость на полную.

На миг всё замерло, стихло, а после ветер вместе с музыкой подхватил волосы Александры, сорвал тяжесть с плеч, скрыл её за неистовым металлом.

Музыка выбивала из головы все мысли, разбивала воспоминания о сегодняшнем днем, ограждала от реальности. Ветер усиливался, срывая последние почерневшие листья, гнал тучи, скрывающие промелькивающие первые звёзды, ударялся в дребезжащие окна. Александре казалось, что сбылась её мечта — она осталась одна на всей планете. Это чувство окрыляло. Казалось, словно завтра не наступит. Словно с концом песни мир раствориться.

Александра поставила режим полёта не телефоне, заранее ограждая себя от нежеланных звонков. Она выдохнула в сгущающийся сумрак едва заметное облачко пара, надеясь растаять вслед за ним. Но этого не произошло и Александра неспешно побрела по отбитому тротуару.

Она вышла к Центральной площади. Небольшой сквер, окутанный мраком приветствовал облезшими берёзами, фары редких машин выхватывали каменную тропу, по которой, разглядывая носы собственных кроссовок, Александра прошла вглубь. Она шла под кругами света фонарных столбов, не задумываясь, как долго собирается блуждать. Она наступала на обломившиеся ветви, меловые детские рисунки, капли чёрной кровь.

Кровь?

Александра замерла, ощутив как ветер забирается под одежду, а темнота давит со всех сторон. Точно кто-то наблюдал за ней. Она стянула наушники, выключила музыку, огляделась. Прячась за фонарным столбом, прямо на неё глядел извивающийся чёрный силуэт. На плоском лице вместо глаз зияли провалы. Он медленно выплыл на свет. Александра сделала шаг назад, нащупала в кармане нож.

С ветвей деревьев сорвался ворон с глубоким гортанным кличем: «Курх». Тень, извиваясь, ринулась к Александре. Она рванула по дороге в глубь парка, прямо по кровавым следам. Чудным образом они таяли прямо на глазах Александры.

Ворон спикировал вниз, вцепился когтями в её волосы. Александра попыталась отмахнуться от неё, завертелась в разные стороны. Ей удалось схватить ворона за крыло и отшвырнуть в сторону, но тот успел полоснуть её по коже. Царапина совсем не глубокая.

Александра тяжело дышала, лихорадочно обводя взглядом пространство. Чёрной фигуры, как и ворона, нигде не было видно. Только осколки стекла, таящие на земле.

— Какого чёрта, — прошептала Александра.

Она сжимала нож, давя в себе липкий страх, рвущийся расползтись по всему телу. Осколков становилось всё больше, на асфальте отчётливо читались продолговатые отпечатки. Совсем рядом слышалась неясная возня и странный звук, похожий на скулёж.

Александра замерла. У выхода из сквера, отбрасывая блики света, два огромных волка, будто сотканные из стекла, пытались побороть пса, что был белее декабрьского снега. Глаза волков блестели красным, а когти вспарывали асфальт. Шкуру пса рассекали алые порезы. Кровь смешанная с грязью расползалась большими пятнами, сбивала шерсть в колтуны.

Сердце Александры пропустило удар и она затаила дыхание. Всеми силами она приказывала сознанию оставаться холодным и твёрдым, не ускользать за пелену тревоги и страха.

Животные яростно бросались друг на друга, гневно рыча и скуля от каждого удара. В какой-то момент волки с гранёнными, как у хрустальных фигурок телами, повалили пса, но тот в миг будто исчез и тут же появился вновь. Он вонзился в глотку одному из волков, следом раздался звук бьющегося стекла и осколки вместе с чёрной кровью посыпались с волка. Не останавливаясь пёс набросился на второго, вгрызаясь сначала в пасть, превращающуюся в стеклянную стружку, а после втоптал его в землю перекусывал горло.

Когда всё стихло, пёс устало поднялся. Осколки под его лапами печально хрустели, а истрепавшийся мех растерял всю свою белизну. Александре он казался странным, будто сошедшим с сюрреалистичной картины. Шерсть вилась на концах, спина выгибалась колесом, всё тело, каждая конечность и даже морда были излишне длинными и тонкими.

Александра попятилась назад, стараясь даже не дышать.

Пёс отряхнулся, повёл носом и медленно обернулся. Блестящими золотом глазами, он несколько бесконечно долгих секунд всматривался в фигуру Александры, перед тем, как прижавшись к земле зарычать. Он скалил пасть, оголяя десна и окровавленные клыки, а после и вовсе сорвался с места.

В Александре что-то щёлкнуло. Она не помнила, как обогнула весь сквер, видела ли воронов или чёрную тень. На противоположный выход сквера она буквально вылетела. В ушах пульсировала кровь, лицо горело, а сердце колотилось так сильно, что казалось вот-вот начнёт болеть. Нужно было продолжать бежать! Быстрее-быстрее!

И тут воздух из её лёгких вышибло.

Что-то перехватило её прямо поперёк груди. Александра отпрянула, перед глазами заплясали цветные круги и белозубая улыбка с заострёнными клыками.

— Занимаешься бегом? — насмешливо поинтересовался учитель Блэкхол.

Александра прикрыла глаза, глубоко вдохнула. Ей казалось, она попала в кошмар. Только учителя здесь не хватало.

В ногах уже не было сил. Она скинула рюкзак на землю, а сама опустилась на скамью. Осенний вечер пробирал ледяным холодом, воздух обжигал горло. Учитель сел рядом и Александра отодвинулась от него. Что-то подсказывало ей, билось о черепную коробку, что нужно немедленно бежать.

— Что вы тут делаете? — выпалила она, боясь пошевелится.

«Почему так страшно?» — пронеслось в её голове.

— Хочу задать тебе тот же вопрос. Ты знаешь какой сейчас час? — учитель закинул её рюкзак себе на плечо и помахал телефоном. Он вёл себя крайне непринуждённо и расслабленно. На его вопрос Александра не ответила. — Девять вечера между прочем. Почему ты не дома?

Александра опять промолчала, наблюдая за учителем из под завесы чёрных волос. Вокруг никого не было, даже машин на дороге. Сможет ли он догнать её?

— Ладно, пойдём, отвезу тебя домой, — сжимая лямку рюкзака, Блэкхол встал. Его кроваво-алые глаза опасно блестели во тьме. — Ты идёшь?

— Сама могу дойти.

— И если я отдам тебе рюкзак, то ты прямо сейчас побежишь на радостях домой?

По выражению его лица Александра поняла, что он ей не верил. Но и домой идти она действительно не собиралась. Куда угодно, но не домой. Не сейчас, пока мать, скорее всего, ещё не спит. Однако, куда было важнее то, что здесь делал он.

— Понятно, — хмыкнул учитель Блэкхол. — У меня завтра день свободный, можем вместе поторчать здесь, на холоде, ты заработаешь цистит, а я отморожу яйца. Классная идея, да, согласен. Пойдём уже, отвезу тебя, адрес только скажи.

Александру словно холодной водой облили. Если он повезёт её, то узнает где она живёт, он может зайти к ней домой, он может всё увидеть, может захотеть заехать потом, поговорить с матерью. Она не могла этого допустить.

— Я не собираюсь говорить вам где живу.

Блэкхол закатил глаза.

— Ладно, если решила устроить побег из дома, то делай это в безопасном месте. Поехали ко мне, как нагуляешься уйдёшь.

Он направился в сторону парковки, на плече болтался рюкзак. А в нём паспорт Александры с адресом её прописки.

«Чёрт!» — выругалась про себя Александра и поспешила за ним.

Она догнала Блэкхола только на парковке у красного седана и забрала свой рюкзак. Учитель выглядел мерзким победителем. Во мраке его силуэт казался ещё более высоким и угловатым, будто он и был той тьмой, что окружала всё вокруг. Александре стало не по себе и она с силой сжала в кармане нож, приводя себя в чувства и отгоняя страх.

Вокруг стояла гнетущая, липкая, прячущая во мраке чей-то пристальный взор тишина. Не ужели тень? Александра обернулась. Среди понурых берёзовых ветвей пробивался лишь тусклый свет.

— Садись, — сказала учитель Блэкхол, открывая дверь на заднее пассажирское сидение. — Что там?

Александра мотнула головой, села в обшитый бежевой кожей салон. Учитель помедлил, оглядывая сквер. Александре на миг показалось, что глаза учителя наполнились чернотой.

Она сидела прямо за водительским сидением, покрепче обхватив рюкзак. На дорогах уже не было машин и, если она выскочит в поездке, то сможет улизнуть.

— Пристегнись, — сев сказал учитель Блэкхол. Александра так и сделала, но сам учитель своему же совету не последовал.

Он завёл машину и вырулил с парковки, стоя на светофоре, включил музыку. По салону разлились песни «Nirvana». Александра осмотрела двери, не особо уверенная в надёжности своего плана. Да и можно ли было это назвать планом. Придвинувшись ближе к двери, делая вид будто прислоняется к окну, она потянулась к замку, но в последний момент нажала на кнопку стеклоподъёмника. Ничего.

— Воздуха не надышалась? — весело поинтересовался учитель Блэкхол, трогаясь на зелёный сигнал светофора.

— Ага, — буркнула Александра, прислоняясь лбом к стеклу.

Если не работал стеклоподъёмник, то двери тем более заблокированы. Это был полный провал.

За окном мелькнули безликая заросшая Центральная площадь, спальный район. Они вырулили у рекламного щита, вдали чернело поле, небольшой перелесок, а за ним показался район с частными дорогими домами. На повороте Александра приметила автобусную остановку. Кирпичные дома ограждали высокие заборы, свет выхватывал не ровную, но асфальтированную дорогу. Остановившись у дома с алым забором, учитель Блэкхол вышел открывать ворота. Приглядевшись, Александра заметила у калитки почтовый ящик и номер дома. Тринадцать.

— Как зайдёшь, по коридору прямо ванная, — учитель кинул ключи от дома Александре, та едва успела поймать их, а сам он принялся рыскать в багажнике машины.

Не сразу, но Александра смогла открыть массивную тёмную дверь. Чужой дом встретил её неприветливым мраком, она быстро нашарила на стене выключатель и зажмурилась от резкости тёплого света. Дом оказался весьма просторный. Из коридора вела боковая лестница, второй этаж нависал балконом и шел полукругом. Александра успела подметить на нём четыре двери. Справа у лестницы притаилась неприметная дверь, по левую же сторону коридор и две комнаты с входами-арками. В первой оказалась просторная гостиная с огромным пушистым ковром и усыпанный подушками диван с потрёпанным персиковым пледом, сложенным в изголовье. На стене у входа среди двух вьющихся цветков висела потрёпанная мишень, на полочке рядом с ней стопка дротиков. Прихожая же небольшая, с софой и тумбой, заваленной тетрадями учеников, на вешалке только мужское пальто, обувь рядом тоже только мужская.

Услышав писк сигнализации автомобиля, Александра направилась в ванную. Она наспех помыла руки и уже вытирала их об первое попавшееся полотенца, как вошёл учитель.

— Я на гостей, конечно, не рассчитывал, — принялся он намывать пятерни с такой тщательностью, с которой это делали врачи в сериалах. — Поэтому обойдёмся лазаньей. Не стой в проходе, давай-давай, иди.

Пройдя на обставленную весьма современно кухню, Александра села за круглый стеклянный стол, за которым могло поместиться человек десять. Посереди стоял суккулент в горшке со сколом и пакеты с покупками. У бурлящего чайника Александра приметила железные полки с множеством сортов чая. Дом учителя утопал в бежевом цвете с редкими вкраплениями кофейных оттенками и яркими пятнами комнатных цветов, всюду, даже на кухне, навалены кучи подушек.

Вернувшись из ванной, учитель разобрал пакеты, подогрел лазанью и принялся заваривать чай. Залив кружки кипятком он застыл, задумчиво глядя на железную полку, спросил:

— Ты какой будешь?

— Я не хочу есть, — ответила Александра. Её желудок предательски заурчал.

— Так какой?

— Чёрный, — выдохнула она, поудобней усаживаясь за столом. Пошарив на полках, учитель отрыл нужный чай и бросил пакетик в её кружку. — А имбирь есть?

— Нет, только сахар, — учитель кивнул на стеклянную, вазочку и как-то растерянно тихо сказал сам себе: — Надо будет купить.

В отличии от Блэкхола, Александра долго не приступала к еде, волтузя вилкой по тарелке несчастный кусок лазаньи, чай неспешно дымился рядом. Учитель уже практически прикончил свою порцию и осклабившись сказал:

— Если не будешь есть, то запихну ректально.

— Как кровожадно, — подметила Александра. — Вдруг вы подсыпали рогипнол или ещё что? Откуда мне знать.

Блэкхол прыснул.

— Слова-то такие откуда знаешь, — следом он надломил кусок от её порции и незамедлительно проглотил его. — Будем тогда вместе откисать. Ешь.

Всё ещё испытывая огромное недоверие, Александра съела свою порцию, заливая всё сладким чаем. После ужина учитель, сбросив посуду в посудомоечную машину, потащил Александру в гостиную. Он плюхнулся на диван, забрался под плед, а она устроилась по-турецки у кофейного столика на пару с рюкзаком.

— Ну, рассказывай, что случилось?

Александра слегка приподняла брови.

— Не просто же так ты в девять вечера на улице торчала. С родителями поссорилась?

— Вроде того, — хоть что-то она решила ему всё же сказать. Чтобы отстал.

— Бывает. Но сбегать от проблем не выход. Когда-то их всё равно придётся решить, не важно касаются они семьи или школы и чем раньше, тем лучше. Но, в твоём возрасте это не зазорно, многие сбегают.

— И вы сбегали?

Учитель посмеялся, укутываясь в плед по самое горло. Так он стал напоминать огромный кусок зефира.

— Пару раз было, да. Но в отличии от тебя, меня долго найти не могли. Знал как прятаться.

— И как вы нашли меня?

Александра уже представила, как он ответит что-то вроде: «По запаху твоего страха», обратиться в чёрную тень или белого пса, перегрызёт ей глотку, забрызгав всё кровью и пол ночи будет драить гостиную.

— Из магазина ехал, заметил, что несёшься, как ненормальная. Я же понимаю, что ты дохля и так просто бегать не станешь, — пожал он плечами. — Интересно стала, чего носишься, вот и остановился. Кстати, что случилось-то там?

Александра стиснула зубы и кулаки, не позволяя дрожи пронзить тело. Что случилось? Всего лишь ворон чуть не выцарапал ей глаза, не загрызла белая псина, растерзавшая зверей из стекла, не напал чей-то силуэт. Возможно Александра слишком часто убегала в фантазии и всё это ей просто привиделось.

— А, что там должно было случиться?

— Не знаю, ты мне скажи, — ответил учитель и глянул на руку Александры. На её кисти алел длинный порез и она натянула рукав чёрного свитера, чтобы скрыть его.

Учитель включили телевизор. Сначала он смотрел новости, что-то про биржевые сводки и пробки в мегаполисах. Забытому богами Марграду до пробок расти и расти целые столетия. Потом переключился на мыльную оперу, временами бурча себе под нос что-то вроде: «Глупая женщина, он тебе изменяет». Александра вспомнила, как мать впервые узнала об измене отца. Она застукала его с любовницей в машине прямо у подъезда. Весь вечер она старалась делать вид будто ничего не происходит, а после сорвалась: накинулась на отца с кулаками, криками и слезами. Он ударил её в ответ.

— Пришла в себя? — рявкнул тогда он. Но это только больше разозлило её. И его тоже.

Это было года три назад. Тогда Александра поняла, что никогда не позволит эмоциям управлять её разумом. Ей хватило сил вызвать полицию. Родители успокоились, уверяли, что всё в порядке, что синяк на лице отца из-за упавшей с антресоли техники, а осколки на полу — сервиз, следом полетевший с полки.

— Чернявая, вставай, — позвал учитель Блэкхол, закутанный в плед, словно в королевскую мантию. Он потряс Александру за плечо и она осознала, что провалилась в сон.

Александра потёрла заспанные глаза и глянула на телефон. Двадцать три тридцать. Так поздно.

— Ох, мне пора, — прохрипела она, вставая и путаясь в собственных ногах.

— Погоди, сейчас машину заведу, — Блэкхол скинул плед на диван, направился в коридор. Эти слова оказали более бодрящий эффект, чем чашка кофе или банка энергетика.

— Нет! — отрезала Александра.

— Чернявая, пол двенадцатого ночи, автобусы не ходят, мы в частном секторе. Сколько ты переть будешь до дома? Час? Тем более в такое время. Одну я тебя никуда не выпущу.

— Что со мной может случиться, мы же в Марграде.

— Помимо того, что ты заблудишься и утопишься в ближайшей луже, можешь наткнуться на маргинальных личностей.

— Я уже.

— Дошутишься сейчас, — криво ухмыльнулся Блэкхол.

— Я не хочу, чтобы вы тащились со мной, вы не хотите отпускать меня одну. Что делать будем?

Учитель прищурился:

— Удивительно, ты сегодня такая разговорчивая.

Александра попыталась придать взгляду строгости, надеясь выглядеть более убедительней, чем есть на самом деле.

— Не куксись. Оставайся у меня.

Ей показалось, что она ослышалась. Такого точно не могло быть. Слуховые галлюцинации не иначе.

— Что, простите?

— У меня переночуй, говорю. Завтра уже на автобусе домой поедешь.

— У вас это в порядке вещей таскать к себе в дом учеников и оставлять их на ночь?

— Вообще нет. Придумал ещё один вариант: ты звонишь родителям и говоришь откуда тебя забрать.

— И где я буду спать? Тут? — Александра кивнула на диван.

— Хе-хе, не-ет, у меня есть вариант получше. Пошли!

Блэкхол метнулся вверх по лестнице, подхватив рюкзак, Александра последовала за ним. Он уже ждал её у комнаты в конце второго этажа справа, излучая нетерпение и довольство. Как только Александра подошла к нему, он распахнул дверь и включил свет.

Небольшую комнату делал ещё меньше поглощающий любой свет чёрный цвет со стен, пола и мебели. У стены стояла двухместная кровать с балдахином, который Александра посчитала невероятно дурацким. У противоположной стены блестел серебряными ручками шкаф, а сбоку кресло и зеркало, которое оказалось трудно различить в сливающимся в одно полотно пространстве.

— Ну прям как для тебя, — посмеялся учитель. Отодвинув тяжёлую штору, он открыл окно, впуская свежесть и прохладу. — Вообще дизайн комнаты одна подруга выбирала. Я как-то по дурости проиграл ей в карты на желание, дом тогда ещё только-только купил, даже устроиться нормально не успел, а она выдала: «Одну из комнат я обустрою»! Ну, вот, это и вышло. Я всё думал для какого случая мне эта комната, тут и не гостил-то никто раньше. Но появилась ты и всё встало на свои места.

Он довольно упёр руки в бока, а Александра, не оценив его шутки, глядела на него с по-обыкновению ничего не выражающим взглядом.

— А ваша подруга не оставила своей пижамы?

— Ах, чёрт, — учитель стукнул себя по лбу. Его белёсая фигура, обтянутая светлой одеждой, весьма сильно контрастировала с мрачностью гостевой спальни. — Пойдём, подберём что-нибудь.

Александра последовала за ним. Как она успела заметить комнат оказалось всё же пять. Они вошли в ту, которая была прямо по середине. Учитель не стал включать свет, но Александра и без того смогла разглядеть непомерно огромную кровать, телевизор меньше того, что был в гостиной и очередное море подушек. Учитель некоторое время копошился в шкафу, выкидывая на пол джинсы, кофты в полоску и клетчатые фланелевые рубашки. Спустя недолгие поиски он выудил изрядно помятую чёрную тряпку и кинул её в руки Александры. Тряпка оказалась безразмерной футболкой с надписью под старое золото: «Purdue University».

— Друг летал по учебе в Америку, привёз как сувенир, — пока Александра разглядывала вещицу, учитель старательно запихивал одежду обратно в шкаф. — Не надевал её ни разу, так что можешь смело носить. Ещё как ты любишь — траурная.

От язвительного смешка он, конечно же, не удержался.

— А теперь вали спать, если не передумала и хочешь поехать домой. Ванная, кстати, через дверь от твой комнаты. Пошарься там по полкам, всякое нужное найдёшь.

— Траурных вам снов, учитель Блэкхол, — проговорила Александра, разворачиваясь и направляясь к гостевой спальне. Последние слова ей показались весьма странным и неуместным. Как и весь сегодняшний вечер.

На двери в её спальне была щеколда и Александра тут же заперла её, прислонилась к стене, пытаясь осознать реальность.

«Что вообще сегодня происходит?» — думалось ей.

Белет Блэкхол был слишком молод для учителя, разве что походил на практиканта. Слишком молод, чтобы иметь такой большой дом и явно дорогой автомобиле. Хотя, что вообще Александра понимала в этой жизни. Может сумел и заработал денег, может помогли родители. Ещё и его странные друзья: подруга, которая отделала целую комнату, друг, выбравшийся из дыры под названием Марград и учившийся в Америке. И разве у такого человека вообще могли быть друзья?

Александра знала только то, что не должна быть здесь. Есть и ночевать у учителя в доме. В доме у малознакомого мужчины.

Наспех умывшись в ванной, Александра вернулась и опять заперлась в спальне. Учитель Блэкхол продолжал смотреть телевизор на первом этаже.

Александра вытащила из кармана джинс нож-бабочку. Метал приятно холодил пальцы, даря ощущение безопасности и защищённости. Застеленная атласным бельём кровать оказалась невероятно мягкой. Александра никогда в жизни ещё не лежала в настолько приятной постели. Она прижала к груди нож, устремляя взгляд вверх, под балдахином сгущалась тьма.

Сомкнуть глаз Александра так и не смогла. Она лежала, вслушиваясь в звуки за дверью. Телевизор здесь уже совсем не был слышан. Как и шаги учителя, так и не отошедшего ко сну даже в три часа ночи. Зато звук ревущего мотора, заглохшего у забора звучал отлично. Кто-то зашёл в дом.

Александра напряглась. Сжимая нож, она прокралась в полумрак коридора как можно тише, перегнулась через перила. На кухне, вслед за учителем, скрылась белая завеса.

— Ты рассказал ей? — прозвучал хриплый незнакомы мужской голос.

— Ага, конечно, она сама молчит, — отозвался учитель. — Чай?

— Нет, спасибо.

— Как без чая? Налью зелёный.

— Бел, сейчас не до того. Она всё видела.

Учитель принялся греметь посудой. Разговор возобновился, как только вода в чайнике закипела.

— Видела и пусть, подумает, что ей это приснилось. Я же не знаю, кто из них наш.

— Юмсум говорила...

— Клеман, тихо! Я поспорил с Вольфом, не порть интригу. У меня уже есть зацепки на двоих. Но Чернявая... Не думаю, что она одна из них.

— Ты безнадёжен, — устало вздохнул мужчина.

— Нет, ну, хочешь я её разбужу и сам всё расскажешь?

— Она здесь? Ты из ума выжил?

— Что мне оставалось? Кинуть её на площади? Тащить в усадьбу? Домой идти она не собиралась, чёрт знает, что там у неё случилось.

— Я уже жалею о том, что посоветовал тебе идти в школу.

— Ой, брось. Всё будет нормально, вот увидишь.

Голову Александры заполнил белый шум. Она вернулась в комнату и уткнулась лицом в подушку.

«Так всё это было взаправду,» — поняла она.

Незнакомый ей человек ушёл спустя час, а она лежала без сна, наблюдая за тем, как алеющий рассвет пробирался в комнату. Она раз за разом возвращалась воспоминаниями к увиденному в сквере, пытаясь понять, что видела и о чём говорил учитель. В одном Александра убедилась точно — учитель Блэкхол опасен. Если он как-то связан с белым псом, волками из стекла и чёрной тенью, приближаться к нему не стоит. Это не сложно. Всего-то следуют строить из себя недалёкую девчонку три года и ни во что не ввязываться. Он её ужасный классный руководитель, пусть им и остаётся.

Утром Александра, стараясь не шуметь, не дышать, собралась и, застелив постель, оставила на ней футболку. На зеркале в ванной висел приклеенный стикер. На нём острым почерком было нацарапано карандашом:

«Улыбнись, Чернявая, тебя ждёт прекрасный день! :)

В холодильнике рисовая каша. Ешь!! Посуду оставь в раковине.

Отсюда идёт девятый автобус, не потеряйся».

Выкинув стикер в мусорное ведро, Александра умывшись, спустилась на первый этаж. Она не стала есть, ведь лишний шум мог разбудить учителя. В гостиной его не оказалось, а значит он спал в своей комнате.

Дома Александра оказалась спустя пол часа. Её встретили тишина и пустота, на телефоне не было ни единого сообщения или пропущенного звонка от матери, а в мусорном ведре лежала бутылка из под пива.

Что же, по крайней мере Александра наконец-то осталась одна.