Глава 130. Господин Тан раскрывает правду.
Если бы они увидели пустой гроб, то возможно так бы не удивились. Но так на самом деле лежал труп.
К их удивлению, лицо, шея и даже руки человека, которые были видны из-под одежды все были обожжены, с трудом можно было узнать схожие черты лица Линь Фэнъюаня.
Но если Линь Чжэнь повесился, то почему на нем следы сожжения?
Сяо Ву лишь частично знакома со всеми тонкостями дела, и она не видела трупы пятерых экзаменаторов.
Состояние трупа было слишком ужасающим, а при приближении к нему исходил неприятный запах, поэтому она не удержалась и отступила на несколько шагов назад, быстро забравшись обратно в повозку наблюдая оттуда за Тан Фаном и остальными.
Лу Линси нахмурился:
«Странно, почему никто, будь то Линь Фэнъюань или Шэнь Кунсю, не упомянул о сожжении? Не самоубийство, а сожжение?»
Если это так, то проблем только прибавиться. Шэнь Куньсю подозреваемый в этом деле, и почему он промолчал что Линь Чжень сгорел заживо, почему не выдал эту информацию ради своей защиты?
Могло ли случиться так, что обиды между семьями Линь и Чэнь стали настолько велики, что Шэнь Кунсю хотел убить Линь Чжэня?
Глядя на труп, все лишь думали о том, сколько же задаток теперь надо разгадать.
Хотя труп похоронили недавно, из-за жары он уже начал издавать слабый прогорклый запах, не говоря уже о Сяо Ву, все остальные невольно зажав носы отступили на несколько шагов, только Тан Фан все еще стоял, не говоря ни слова, глядя на труп, словно на нем могли расцвести цветы.
Он не только стоял смотрел, но и подошел ближе изучить тело.
Все смотрели как его белые тонкие руки, прикасались к трупу, и даже проникали в рот и нос покойного, уголки рта их слегка подергивались.
Глядя на это со стороны, у них у всех подходила тошнота к горлу, но Тан Фан продолжал осматривать тело даже не изменившись в лице. Это действительно достойно восхищения.
«Он не сгорел заживо», — через некоторое время внезапно сказал Тан Фан.
Сказав это, он встал, засунул обратно нефритовую цикаду, извлеченную изо рта трупа, взял влажный носовой платок, переданный Сяо Чжоу, и осторожно вытер руки.
Не дожидаясь вопросов, он быстро пояснил:
«Есть большая разница между сожжением после смерти и заживо сгоревшим, то есть если человека подожгут живым, то в нос и рот должны были попасть сажа и дым, но я все проверил руками и обнаружил, что его рот и нос чисты и следов сажи не осталось.»
«Есть и более важный момент. Если человек умирает от повешения, от давления на горло язык выпадает наружу, поэтому язык должен быть длиннее чем обычно и упираться в верхние зубы. Однако положение языка Линь Чжэня такое же, как и у обычных людей, и нет никаких отклонений от нормы, что показывает, что он не вешался.»
Лу Линси хотел научиться большему, поэтому перетерпев вонь, подражая внешнему виду Тан Фана, сел рядом с гробом, наклонив вперед верхнюю часть тела, и зажимая нос внимательно исследовал труп:
«Брат Тан, его шея обожжена до угольков, и следов удушения не видно совсем. Как мы можем определить причину его смерти?»
Тан Фан ответил:
«Поскольку он не повесился, а его сожгли после смерти, очень вероятно, что после того, как его убили, кто-то замел следы таким образом. След от повешения был сделан лишь для того, чтобы обмануть Шэнь Куньсю, а затем убийца забеспокоился, что кто-нибудь потребует повторного вскрытия, поэтому они сожгли труп, чтобы настоящая причина смерти Линь Чжэня была скрыта.»
«Если бы это сделал кто-то со стороны, то он бы сжег тело до пепла, но убийца этого не сделал. Он сжег труп только на половину и облачил его в торжественную погребальную одежду. А также положил нефритовую цикаду в рот. Чтобы люди не могли найти следов реальной причины смерти, труп хотели сжечь полностью, но только родственники покойного, не смогли бы выдержать и, в конце концов, сдаться на полпути, вот почему, человеком, который сжег труп, несомненно, должен быть Линь Фэнъюань.»
Лу Линси нахмурился:
«Таким образом, Линь Фэнъюань знал, что Линь Чжэнь не повесился, но он все еще хотел помочь убийце сжечь тело, чтобы уничтожить все следы. Мог ли он сам быть убийцей?»
Тан Фань покачал головой:
«Если бы он был убийцей, то не пожалел бы тело и сжег его полностью, но в нашем случае он не смог, а значит он знает, кто убийца, и умышленно покрывает его...»
После этих слов, он помолчал и вдруг охнул:
«Ох, Не хорошо!»
Все машинально посмотрели на него.
Тан Фан: «Быстрее, закапывайте гроб на место, а потом поспешим в дом семьи Линь!»
Когда остальные услышали это, они подумали, что Тан Фан хотел пойти к семье Линь, чтобы расспросить Линь Фэнъюаня, но только служанка Сяо Чжоу поняла, что он имел в виду:
«Молодой господин вы думаете, Линь Фэнъюань в опасности?»
Тан Фан: «Да, я вспомнил о выражении лица Линь Фэнъюаня, когда мыы виделись в прошлый раз, все было странно, сначала он был худым и нервным, как испуганная птица, а затем время от времени поглядывал на картину на стене, видимо потому, что ему угрожали и он должен был молчать, но при этом хотел мне намекнуть, картина ключ к разгадке, он указывал на это, но не мог сказать ясно. Но если мы смогли догадаться об этом, то может и убийца!»
Подразумевается, что Линь Фэнъюань, скорее всего, станет мишенью убийцы, и тот постарается заставить его замолчать навсегда.
Услышав это, все, недолго думая, ускорили свои движения, засыпали яму землей, а затем направились прямо к дому семьи Линь.
Город сегодня открыт всю ночь, а у семьи Линь они были лишь два дня назад, им знакома дорога, поэтому прибыли быстро.
На улице тихо, но не потому, что все уже спят, а потому, что все уехали из города смотреть на запуск фонарей, и по средним подсчетам, никто не вернется еще в течении пары часов, ворота семьи Линь были плотно закрыты. Си Мин шагнул вперед, чтобы постучать в дверь, звук вышел очень громкий и вскоре внутри послышалась возня. Человек крича: «Кто это?», поспешил к воротам.
Поскольку он не знал личности гостей, естественно, не осмеливался открыть им без разрешения, поэтому Си Мин прокричал:
«Имперский посланник пришел по делу! Мы недавно были здесь, пару дней назад!»
«Э-эй, какие у вас доказательства?» слуга, похоже, не поверил, поэтому робко спросил.
Си Мин не хотел тратить время попусту, поэтому оглянулся на Тан Фаня, и увидев, как тот кивает, подошел к стене рядом с ним, прыгнул вверх прямо на стену и затем спрыгнул внутрь двора.
Внутри мгновенно раздались возгласы, а через некоторое время Си Мин открыл дверь изнутри.
Слуга семьи Линь был в ужасе. Он действительно подумал, что столкнулся с грабителем, который пришел обнести дом. Но прежде чем успел закричать, Хань Цзинь подошел и закрыл ему рот.
"Да, не ори. Ты все еще не узнаешь имперского посланника, который приходил к вам два дня назад?" - спросил его Тан Фан.
Слуга семьи Линь больше не мог сказать и слова, он широко открыл глаза и мгновение смотрел под тускло освещающий фонарь, прежде чем кивнуть.
Хань Цзинь убрал руку.
Слуга задыхался от ужаса:
«Мой господин, зачем мой господин пришел сюда?»
Тан Фан сказал:
«Где хозяин, мне срочно нужно его увидеть!»
Слуга семьи Линь пробормотал:
«Главы семьи здесь нет. Я осмелюсь спросить моего господина, в чем дело?»
Вламываться в ворота поздно ночью, было очень некорректно.
Но Тан Фан даже не подумал объяснять ему, поэтому он спросил с мрачным лицом: «Куда он ушел?»
Во время разговора на шум сбежались несколько слуг, вооружившиеся большими палками, решивших, что они воры.
Слуга ответил: "Хозяин сказал, что хочет посмотреть на фонари..."
«Старик Линь, в чем дело?» Дворецкий поспешно вышел из дома, удивленно спрашивая его.
Слуги представили ему Тан Фана и остальных, только тогда дворецкий почувствовал облегчение. Когда Тан Фан приходил в прошлый раз он его видел, поэтому поклонился сложив руки и сказал:
«Сообщаю господину, что глава семейства действительно выехал посмотреть на фонари, но еще не вернулся».
Тан Фан: «Сколько человек он с собой взял, когда выходил?»
Дворецкий: «Это...»
Тан Фан прервал его:
«Я пришел сюда посреди ночи не для того чтобы усложнять ситуацию, а для того чтобы спасти жизнь вашего господина. Если ты не расскажешь мне, то... с главой семьи случиться непоправимое, не вините меня тогда за это, а лишь себя, за то, что не предупредили!»
Увидев, что он говорит серьезно, лицо дворецкого слегка изменилось, он на мгновение задумался, стиснул зубы и проговорил:
«Честно говоря, мы тоже думаем, что хозяин сегодня немного странный. Младший молодой господин отпрашивался, чтобы выйти посмотреть на фестиваль. Хозяин не останавливал его в предыдущие года, всегда отпускал, а в этом году не разрешил, а потом он получил письмо, собрался и в спешке ушел так до сих пор не вернулся.»
Тан Фан: «Когда он вышел? Он вышел один?»
Экономка: «По времени примерно в час Сюй, мастер взял с собой только Лай Вана, своего помощника».
Тан Фан: «Куда они ушли, ты не знаешь? Это письмо все еще у вас?»
Экономка: «Хозяин не сказал нам, куда он идет, а письмо он сжег, прочитав его, и лицо хозяина побледнело. Настроение его явно испортилось, и мы не осмеливались о чем-то его спрашивать.. господин, что вы имеете в виду?»
Тан Фан: «Тогда как насчет его помощника Лай Вана, давно работает в семье Линь?»
Дворецкий: «Нет, Лай Вана привел сам господин несколько месяцев назад, он заменил предыдущего помощника Лака, а тот был отправлен присматривать за исследованием, но он крайне расстроился по этому поводу...»
Он с тревогой посмотрел на Тан Фана, не понимая, что происходит.
Тан Фань сказал:
«Я боюсь, что с твоим хозяином может что-то случиться. Поэтому, надо срочно отправить людей на его поиски. И если его найдут, то сообщите об этом, а я уведомлю о ситуации префекта Фана. Пусть тоже подключит своих людей на поиски.»
Лицо экономки побледнело:
«Господин, что же случилось?»
Тан Фан холодно ответил:
«Поторопитесь. Если будете медлить, твой господин больше не вернется».
Дворецкий был поражен и не смел больше терять время, поэтому он быстро всполошил всю семью Линь, чтобы они отправились на поиски, в то время как Тан Фан обратился к Лу Линси и Си Мину:
«Вы, отправляйтесь в дом префекта и окружного магистрата, попросите префекта Фана и брата Цзымина помочь с поисками, пусть выделят людей. Я останусь ждать здесь в доме Линь и кроме этого, приведите сюда инспектора Шня, даже если не захочет, просто приволоките!»
Си Мин немедленно подчинился, но Лу Линси заколебался и сказал:
«Брат Тан, если мы оба уйдем, останется только мисс Цяо, а она не знает боевых искусств, способный останется только Хань Цзынь, это нехорошо...»
Прежде чем он закончил свою речь, Тэ Чжу похлопал себя по груди и сказал:
«Разве я не человек, брат Лу, просто иди и не волнуйся, мы с Сяо Чжоу позаботимся обо всем, ничего не случится!»
Лу Линси подумал – из-за вас то я и беспокоюсь!
Неожиданно Тан Фан также сказал:
«Поторопитесь, время уходит, не нужно задерживаться, со мной все будет хорошо!»
Одно дело шутить в обычные дни, но сейчас, когда ситуация стала серьезной, Лу Линси, естественно, не осмелился возражать, и, согласовав все с Си Мином, в спешке ушел.
Из-за такого большого переполоха члены семьи Линь были, естественно, встревожены. Мать семьи Линь даже послала служанку, чтобы узнать о ситуации. Услышав о произошедшем, игнорируя правила приличия, запрещающие встречаться с незнакомцами, она вышла, чтобы поговорить с Тан Фаном.
Лицо Чень не скрывало паники:
«Господин, правда ли то, что вы сказали о муже?»
Тан Фан не ответил, а вместо этого спросил:
«Вы муж и жена — одно целое, если Линь Фэнъюань вел себя странно, вы как жена, должны были что-то заметить!»
Чень нахмурилась:
«Правильно, после смерти А-Чжэня слова и поступки моего мужа казались немного странными, я думала это от пережитого горя. Поэтому не стала ни о чем его расспрашивать. Я подумала, что ему будет легче если вернется А Цзюэ, но он не позволил этого сделать, сказав, что для А Цзюэ будет лучше остаться в академии.»
Тан Фан: «Цзюэ?»
Экономка пояснила: «Это второй молодой господин!»
Тан Фан: «Значит он все еще в академии?»
Дворецкий: «Да, когда старший молодой господин скончался, второго молодого господина привезли домой, но через несколько дней хозяин отправил его обратно в академию, чтобы тот не пропускал учебу.»
По логике вещей, когда старший сын умер, для родителей нормально долго горевать. Но зачем они вернули второго господина в академию в такой спешке? Судя по похоронам Линь Чжэня, Линь Фэнъюань явно любил своего сына.
Даже посторонние люди, кто не является членом семьи Линь посчитали бы такое поведение очень странным.
Тан Фан нахмурился, после размышлений произнес:
«Отправьте слуг в академию, чтобы проверить там ли еще второй молодой господин вашей семьи».
Глаза Экономки и Чень расширились одновременно:
«Мой господин, вы имеете в виду...»
Тан Фан: «Ничего такого, не паникуйте, я просто хочу убедиться, что он в безопасности, поторопитесь!»
Но когда он сказал это, все забеспокоились еще больше и Чень сказала экономке:
«Быстрее, сделай, как приказал господин!»
Семья Линь внезапно погрязла в хаосе. Госпожа Чень была простой домохозяйкой и не сталкивалась с такой ситуацией, так что на мгновение растерялась просто стояла и наблюдала за всем происходящим. Но у Тан Фаня к ней был еще один вопрос, поэтому он обратился:
«Помниться, когда я был у вас в прошлый раз, в вашем главном зале висела картина, и секретарь Линь сказал, что сам ее нарисовал. Она еще там?»
Чень слегка задумалась:
«Вы говорите о... картине с изображением Великой реки текущей на Восток?»
Тан Фан: «Именно».
Госпожа Чень: «Кажется, она здесь. Видела сегодня утром».
Тан Фан: «Отведите посмотреть».
Госпожа Чень: «Господин, пройдемте».
Она привела Тан Фана с остальными в главный зал, подняла глаза, и закричала:
«Я точно видела ее сегодня утром, куда она делась?»
На том месте, где как помнил Тан Фан была та картина, уже висела новая с пустой горой и яркой луной, и она не была подписана Линь Фэнъюанем.
Осмотрев картину, Тан Фан не обнаружил никаких странностей, поэтому снял ее и проверил стену, но та тоже была без особенностей.
Служанка Сяо Чжоу тоже подошла, подняла руку и принялась простукивать стену, местами ощупывая. — Ничего нет, — заключила она.
Раз со стеной все в порядке, значит дело было в картине. Тан Фан тщательно вспоминал все детали картины, даже не заметив, что кто-то вошел внутрь.
«Мой господин, инспектор Шэнь, префект Фан и магистрат округа Цзы Мин здесь», — оповестил Хань Цзинь.
Тан Фан поднял голову и встал, чтобы поприветствовать их:
«Я не собирался вас тревожить, этот Тан искренне сожалеет».
«Господин, эти низшие чиновники отправили людей на поиск секретаря Линь. Что-то случилось?» Префект Фан был немного подавлен, но не осмелился этого показать.
Сегодня был фестиваль Циси. Не говоря уже о простых людях, даже он нашел время расслабиться и удобно устроиться во дворе, посмотреть на звезды, вкусно поесть, поболтать с женой и детьми, пока люди, присланные Тан Фаном, не разрушили его редкий досуг. Он, естественно, был подавлен, но не мог высказать это Тан Фану, зато мог выразить все у себя в голове.
У Шэнь Куньсю как всегда было мрачное лицо, как будто кто-то задолжал ему большую сумму денег и не вернул их.
На самом деле, он изначально не хотел приходить, но, когда Си Мин настойчиво «пригласил» его пройти с ним, странно было бы, если выглядел довольным.
«Может цензор Тан открыть рот и объяснить нам что происходит? Разве тебе не нужны доказательства? Это всего лишь предположение, что секретаря Линь ждет беда, а вы разворошили весь Цзиань. А что, если секретарь Линь благополучно вернется, как вы будете объясняться? Кроме того, как я отношусь к тому, что случилось с секретарем Линь?»
Тан Фан указал рукой:
«Инспектор Шэнь, пожалуйста, береги себя, присаживайтесь».
Шэнь Кунсю замахал руками:
«Нет необходимости, если цензор Тан хочет что-то сказать, пожалуйста, объясните всё как можно скорее, чтобы я быстрее вернулся смотреть на фонари!»
Тан Фан улыбнулся и проговорил:
«Инспектор Шэнь очень стрессоустойчивый. Ваш молодой господин сотворил такое непотребство, а у вас еще есть настроение наблюдать за фонарями. Я слышал, что молодой господин был проучен, да так, что не вставал с кровати несколько дней, значит, вы не можете вместе смотреть фонариками?»
Шэнь Куньсю разозлился:
«И что в этом такого? Не ваше дело, контролировать наши семейные разборки, вы слишком зарываетесь!»
Улыбка пропала с лица Тан Фана и он вдруг закричал:
«Шэнь Кунсю, ты позволил своему сыну совершить преступление! И прикрываешь его!»
Шэнь Куньсю на мгновение впал в шок, а затем яростно заорал:
«Тан Фан, не плюйся кровью в мою сторону (не клевещи), префект Фан боится тебя, но я нет, не думай, раз тебе приказали расследовать это дело, то можешь выдавать свои мысли за чистую монету. Так какое же отношение имеет смерть Линь Чжэня ко мне!»
Тан Фан усмехнулся:
«Когда это я говорил, что смерть Линь Чжэня связана с тобой? Я говорил о смерти пятерых экзаменаторов, а также жены одного из них, всего шесть жизней, даже не смей говорить, что не знал об этом!»
В этот момент на лице Шэнь Куньсю очень быстро промелькнуло странное выражение, и глаза забегали.
Многие люди склонны так реагировать, когда они в чем-то виноваты. Хотя такая перемена была мгновенная, но взгляд Тан Фан все время был прикован к нему, поэтому не пропустил этих изменений.
Префект Фан и Цзы Мин не ожидали, что Тан Фан набросится на Шэнь Куньсю. Они переглянулись, но не осмелились встревать, им оставалось только неловко сидеть на местах.
Лицо Шэнь Куньсю побагровело, он указал на Тан Фана и гневно высказал:
«Если ты снова будешь нести эту чепуху, хочешь верь, хочешь нет, завтра на тебя напишу доклад с обвинением!»
Вместо ответной злости, Тан Фан рассмеялся:
«Обвинения? Как будто ты раньше не писал! Если бы не твой доклад, как императорский двор смог прислать еще одного имперского посланника? Шэнь Куньсю, я спрашиваю тебя, ты изначально знал, что пять экзаменаторов, были связаны с мошенничеством на экзамене, почему ты отпустил их до того, как прибыл имперский посланник?»
Шэнь Куньсю не хотел отвечать, но он должен был, поэтому через силу выдавил приглушенным голосом:
«Потому что, согласно моей проверке, те экзаменаторы не участвовали в мошенничестве на экзамене!»
Тан Фан: «Такую ложь можно использовать только для уговоров пятилетних детей. Перед экзаменом все шестнадцать кандидатов потратили по сто таэлей каждый в здании Цинфэн. Они купили информацию о том, что кодовая фраза поможет сдать им экзамены. Если информация оказалась бы ложной, то эти люди не смогли бы попасть в золотой список, но ситуация такова, что все шестнадцать человек прошли экзамен. Если это не экзаменаторы провернули, то как благодаря этим «волшебным» словам все они получили высшие баллы?»
Он сделал паузу: «Когда ты все понял, то было уже поздно, получается инспектор Шэнь не сообщил об этом вовремя. В лучшем случае это было преступлением по халатности. Поэтому позже ты предложил кандидатам из списка пересдать экзамен, этого действия хватило, чтобы снять с тебя подозрения и доказать, что ты ничего не знал.»
«Однако», — Тан Фань сменил тему: «С тех пор, как я приехал сюда, ты противился во всем, не только отказываясь сотрудничать, но и учиняя препятствия. Ты знал, что некоторые из экзаменаторов брали взятки, и ты знал, что как только я приеду, то сразу начну проверку с них. Даже после смерти этих шестерых человек ты по-прежнему отказывался делиться информацией, даже самой малой. Просто полностью отрицая правду. Это может быть только по одной причине: человек, который продавал информацию кандидатам, имеет очень близкие отношения с тобой, раз готовы пожертвовать своей репутацией — разве не так?»
Шэнь Кунсю усмехнулся:
«Это вздор!»
Он встал и собирался уйти, но Си Мин и Хань Цзинь, которые долгое время охраняли снаружи, встали прямо перед ним и холодно посмотрели.
Шэнь Кунсю с яростью в глазах обернулся:
«Тан Фан, что это значит? Ты хочешь насильно осудить и посадить в тюрьму дворцового чиновника?»
Тан Фан проигнорировал его и продолжил говорить:
«Префект Фан однажды сказал, что глава Академии Байлу уже очень стар, а должность главы будет свободна. Есть много желающих на данную вакансию, но наиболее квалифицированными кандидатами являлись те самые пятеро экзаменаторов. И шансы у них также одинаковые, просто потому, что они все из префектуры Цзиань. Глава академии должен выделяться из общей массы. Если они хотели получить это место, то должны были обратиться напрямую к инспектору образования и получить от него рекомендацию. Он ты чист от природы и высокоморален, поэтому с брезгливостью выслушивал их лесть, и скорее всего не брал взятки. Но если это не делаешь ты, это не значит, что не делают другие за тебя. Кто же может выступать от твоего имени, кроме молодого господина?»
Лицо Шэнь Куньсю стало пепельным, и он не мог сказать ни слова. Во-первых, он не был хорош красноречии, да и в этот момент он не мог придумать ничего, чтобы опровергнуть слова Тан Фана.
Но Тан Фан не позволил ему хорошенько подумать и быстро продолжил:
«Думаю, молодой господин, хотел узнать от вас экзаменационные вопросы заранее, чтобы он мог их продать. За это его знатно отругали, так что он составил новый план, как заработать на жизнь, поэтому он просто притворился тобой, а потом в частном порядке связался с каждым экзаменатором наобещав алмазные горы и договорился о том, что они поставят высокие баллы тем, у кого в работе будут кодовые слова.»
«Жаль, что уже было слишком поздно, когда ты узнал об этом, но и не мог просто сидеть и смотреть, как единственный сын пропадает в грязи, поэтому сознательно препятствовал мне, так чтобы я не мог продолжать расследование и переключал все внимание с него на себя.»
«На этом все бы и закончилось, тебя бы обвинила в халатном расследовании и лишили должности, а вот с сыном дело хуже. За сговор с экзаменаторами и торговлю информацией, может и не последовала бы смертная казнь, но пожизненного заключения точно не избежать, поэтому ты пытался всеми средствами прикрыть своего сына, даже ценой уничтожения своей репутации, а другие пусть думают, что ты упрямый и несговорчивый чиновник!»
Префект Фан и Цзы Мин ошеломленно слушали. Они не понимали, как Тан Фан дошел до такого умозаключения, но эта хорошо организованная речь заставила полностью поверить в сказанное. Оба одновременно посмотрели на Шэнь Куньсю, как будто хотели прочитать ответ на его лице.
Выражение лица Шэнь Куньсю очень изменилось, и он смотрел на Тан Фана сложным взглядом, в котором было не разобрать эмоций, то ли ненависть, то ли скорбь.
Благодаря своему характеру он неизбежно считался благородным человеком, несмотря на то, что был хорошо образован, его государственная карьера была не столь прекрасно как хотелось, а известности придавал дурной характер.
Его должность в провинции, была потолком возможностей. Подняться выше и поступить в Министерство обрядов, крайне сложно.
По сравнению с достижениями Шэнь Куньсю в литературном мире, многие люди за его спиной говорили, что с ним трудно ладить, но Шэнь Куньсю это не заботило, и он продолжал гнуть свою линию и строго относился не только к окружающим, но и к себе. В государственных кругах распространено взяточничество, но он его совершенно не приемлет, и гордился этим фактом, но не ожидал, что его репутация будет раздавлена никем иным, а собственным сыном.
Ему никогда не приходило в голову, что человек, который лучше всего его понимал, был его врагом.
Раз дело дошло до того, что Тан Фан уже разоблачил Шэнь Си, даже если Шэнь Куньсю откажется это признать, все бесполезно, как только Тан Фан схватит Шэнь Си и начнет допрашивать: зная характер своего сына, тот очень быстро во всем сознается. Лучше, Шэнь Кунсю сам все расскажет.
Он вздохнул: «Этих шестерых человек мы не убивали, и смерть Линь Чжэня не имеет ничего общего с нами».
Тан Фан поднял брови:
«Но ты должны знать, кто убийца».
Шэнь Кунсю молчал.
В этот момент снаружи вбежал служащий префектуры.
«Мой господин, мы нашли секретаря Линь!»
Префект Фан резко встал:
«Где он, приведите скорее!»
Служащий пробормотал:
«Он в старом городском храме Бога, уже мертв».
В это время прибежал слуга семьи Линь, тяжело дыша, сообщил экономке семьи Линь и госпоже Чень:
«Госпожа, мы посетили Академию Байлу. Но не нашли Второго Молодого господина, его соученики сказали, что Второй Молодой господин не возвращался после того, как поехал домой на похороны!»
Подобно сильному дождь заливавшему в дырявую крышу, все были ошарашены новостью, но в глазах Чень потемнело, и она тут же потеряла сознание.
---
Автору есть что сказать:
Ну, подсказки всплывали одна за другой, как они привели к Шэнь Си? Скоро узнаете, но вы можете сначала попытаться догадаться сами~
Правда откроется завтра~~
В этом томе два момента, которые Мэн Мэн не понимают, я объясню вам завтра, а сейчас без спойлеров~
---
Малый театр:
поздно ночью.
Тук-тук!
Тан Фань открывает дверь, и видит снаружи служанку-наложницу Сяо Чжоу.
Шокировано: «В чем дело?»
Сяо Чжоу спокойно: «Молодой господин, уже поздно, моя госпожа попросила меня согреть вашу постель».
В итоге, он распахивает воротник, ниже шеи там, где не наносили пудру, обнажая его бронзовый цвет кожи и крепкие грудные мышцы.
Тан Фан: «...Нет, в этом нет необходимости, я не думаю, что смогу вынести такое счастье».
Сяо Ву: «Клянусь, я никогда этого не говорила!»
Спасибо, Сяо Мэнмэн, ммммм~
---
Отсебятина переводчика: Сегодня комментировать нет желания, но Тан Фан как всегда молодец! Ему положена медалька. С нетерпением жду развязку.
戌时: Время Собаки, китайский день разделен на двенадцать частей, которые соответствуют двенадцати китайским знакам зодиака, поэтому один китайский час равен двум часам. Время собаки примерно с 19:00 до 21:00
Подобно сильному дождь заливавшему в дырявую крышу – аналог нашему – беда не приходит одна.
И мало ли захотите сказать спасибо за мой труд, принимаю не только письменно, но и на карточку 😊)) Сбер 2202 2067 4695 8904