Глава 125. Господин Тан поссорился.
Сюй Бинь и Тан Фан точно встретились впервые, и они не пересекались ни в каких делах ранее. Даже если бы у этого торговца и были какие-то личные обиды, но насколько богатым он не был, вряд ли осмелился бы противостоять в открытую государственному чиновнику и уж тем более императорскому посланнику, вставляя палки в колеса, дабы тот потерял лицо.
Префект Фан рассказывал, что Сюй Бинь и правый помощник министра Министерства гражданских дел в Нанкине являются дальними родственниками. Если они живут в одном городе либо состоят в одном клане, то могут использовать свои отношения как шкуру тигра в качестве знамени (т.е. пугать этой связью других), поэтому Тан Фан предположил, что личность Сюй Биня весьма непростая, и всё сложнее, чем кажется.
Конечно же, слова Цзы Мина разрешили его сомнения:
«У Сюй Биня изначально был покровитель, Чэнь Чжи (родня Чэнь Луаня), министр внутренних дел в Нанкине, но после того, как его сместили, поговаривают, что Сюй заплатил большую часть своего состояния и поднял все свои связи в столице, чтобы наладить отношения с Ваньшоу, и возобновить разрешение на торговлю в ближайшие три года.»
Закончив говорить, он покачал головой и игриво добавил:
«Все говорят, что Чэнь Чжи сместили из-за тебя, и косвенно из-за тебя пострадал Сюй Бинь. Ему пришлось из-за этой ситуации распрощаться с большей частью своего состояния. Как думаешь, он ненавидит тебя?»
Тан Фан осенило:
«Так вот оно что. Я всё думал, что он на меня так смотрит, как будто должен ему десятки тысяч таэлей, и все пытался меня смутить постоянно. Оказывается, они сделали ставку на крупное дерево Ван, неудивительно, такой бесстрашный!»
Цзы Мин:
«Правильно. Жунцин, хотя тебе не нужно его бояться, но лучше, если ты все же не будешь этого злобного выскочку провоцировать».
Как говориться, если задеть ученого, то в худшем вас оскорбят, но если обидеть негодяя, то тот обязательно воткнет нож в спину.
Тан Фан: «Что ты имеешь в виду? Дело, которое я расследую как-то связано с Сюй Бинем?»
Цзы Мин: «Я не уверен в этом. Но есть один момент... Накануне последнего этапа экзамена сын Сюй Биня, Сюй Суй, поссорился с умершим ученым Линь Чжэнем. Изначально они оба сдавали экзамены, но в топ двадцать Линь Чжэнь попал, а Сюй Суй — нет.»
На самом деле это очень важная подсказка, — подумал Тан Фан и сказал:
«Как ты узнал о ссоре?»
Цзы Мин покачал головой:
«Они учились в Академии Байлучжоу, самой известной академии в Цзиане, и естественно малейший ветерок может всколыхнуть траву разнося ее по улицам и переулкам. Тогда инцидент вышел довольно крупным, и обе стороны ввязались в драку. Я хотел броситься, разнимать их, но глава академии сам вышел, чтобы успокоить их. Иначе, неизбежно бы случилась беда, если разнимал я, они были бы полностью опозорены, и дурная слава не позволила бы им развиваться в будущем.»
Тан Фан ответил:
«Я понял, всё что ты рассказал, очень полезная информация, спасибо большое. Уже так поздно, а я не даю тебе отдохнуть. Извини, за это и за то, что приходится ночевать сегодня в таких неудобствах.»
Цзы Мин фыркнул:
«где же это неудобства? Ведь это я подготовил для тебя эту почтовую станцию. При этом нам еще нужно о многом поговорить. Как насчет того, чтобы вместе поспать этой ночью?»
Прежде чем Тан Фан успел ответить, Лу Линси, который молчал сидя сбоку, отреагировал быстрее, опережая его:
«Брат Тан, моя рана так болит!»
До этого он не произносил ни слова, сидел облокачиваясь всем телом на Тан Фана, поэтому Тан Фан подумал, что тот заснул, но от неожиданных слов чуть не подпрыгнул.
Тан Фан повернул голову и искоса взглянул на него:
«Если рана болит, тогда иди отдыхать к себе».
Лу Линси хихикнул: «Хе-хе»
«Брат Тан, ты можешь проводить меня, я больше не могу сделать и шагу».
Тан Фан поддается только на мягкие уговоры, а не на жесткие провокации и методы. Если вы будете буравить его злостным взглядом, он ни за что не поддастся, но, если вы будете тихо и спокойно уговаривать, тогда может пойдет на компромисс.
Суй Чжоу уже давно понял его темперамент, но теперь появился еще один человек, который пользуется этой слабостью в характере. Если командир Суй узнает об этом, как он себя почувствует?
Цзы Мин усмехнулся:
«Молодой мастер Лу уже не ребенок, почему все еще ведет себя как малыш? Неудивительно, что Жунцин упомянул, что считает вас своим младшим братом!»
Эти слова очень расстроили Лу Линси. Но продолжал вести себя как сынок аристократической семьи, он очень не хотел уходить, поэтому крепко вцепился в рукав Тана и сделал вид на подобии: Ну и что ты со мной можешь сделать!
Цзы Мин не выказал никаких эмоций глядя на это. С тех пор как он провалил экзамены, в его сторону было направлено много разных взглядов, и сочувствующих и холодных, также разнообразные виды эмоций. Для Лу Линси такого ребячества недостаточно, чтобы вызвать какие-то эмоции.
«Жунцин, ты должно быть очень устал с дороги и после происшествия, я могу проводить мастера Лу в комнату!»
Но Тан Фан ответил:
«Нет нужды, спасибо, брат Цзымин, за твою доброту, я отведу Ицина, чтобы ты смог отдохнуть, а завтра снова поболтаем».
После этих слов, Цзы Мин ничего больше не ответил и только кивнул:
«Хорошо».
Все трое жили на одном дворе их комнаты были всего в нескольких шагах друг от друга. Лу Линси был ранен, но всё же притащился послушать беседу Тан Фана и Цзы Мина. Сделав несколько шагов, он понял, что действительно устал и еле передвигал ноги.
Тан Фан подумал, что ему, вероятно, есть что рассказать, раз он так упрямо заманивал сопроводить до покоев, поэтому и согласился.
Лу Линси на самом деле крайне устал, но как-то продержался на остатках энергии. Как только он вошел в комнату, то сразу рухнул прямо на кровать. Тан Фан немного расстроился и почувствовал укол вины, он пожурил того:
«Есть что-нибудь, что ты не мог отложить и сказать завтра? Тебе надо было с самого начала, просто лежать и отдыхать здесь.»
Лу Линси измученно посмотрел на него:
«Я слышал, как евнух Ван раньше рассказывал о секте Белого лотоса, но не воспринял это всерьез и думал, что под моей защитой с тобой ничего не может случиться. Только сейчас понимаю, насколько был не прав. Сегодня нас почти разгромили несколько наемников. Мы еле выстояли против них, и если их было немного больше, сейчас бы я уже не мог на тебя смотреть... Просто подумав об этом, я пришел в ужас, поэтому никак не могу оставить тебя вне поля моего зрения, сразу начинаю волноваться.»
Тан Фан спокойно ответил:
«Это почтовая станция, что может случиться? Мне кажется, осторожность — это правильно, но ты слишком нагнетаешь обстановку. Если так пойдет, от каждого лая собаки будешь подскакивать. Как же тогда спать собираешься?»
Лу Линси схватил его за рукав:
«Брат Тан, можешь спать здесь сегодня ночью, я буду следить за тобой, так будет спокойнее, иначе я пойду к твоей комнате и всю ночь простою под дверью. Выбирай сам, неужели у тебя нет сердца, чтоб наблюдать как я буду спать снаружи!»
Тан Фан действительно не знал, как к этому относиться:
«Тогда пошли в мою комнату, там кровать больше, твоя кровать слишком маленькая для двоих».
У Лу Линси от счастья глаза засверкали. Ему только минуту было плохо и лежал в бессилии, но тут резко подскочил, как будто раны вообще никогда не было.
Тан Фан: "..."
Хоть и был июнь, но ночью веяло прохладой, а на кровати застелена летняя освежающая циновка, и двое должны были лежать неподвижно. Должны были. Но Лу Линси не понимая от чего, был очень взволнован. Он не мог просто спокойно лежать и перекатываясь с боку на бок извивался как гусеница. Тан Фань не смог это выдержать и протянул руку, чтобы остановить его:
«Ты просидел с Шэнь Си всю ночь, ничего не выяснил?»
Он напомнил Лу Линси, что прежде всего нужно подумать о деле. Тот слегка прокашлялся, приняв серьезный вид, а затем сказал:
«Да. Немного выяснил, например, что мистер Шэнь действительно большой идиот.»
Тан Фан поднял брови:
«Почему?»
Лу Линси ответил:
«Сначала, увидев его поведение на банкете, я подумал, что он пытается скрыть свою образованность, но, поговорив с ним подольше, я понял, что он полагается только на статус своего старика, творил разные глупости на улице, самовольничал, но никогда не допускал крупных ошибок, в общем все по мелочи. В учебе так и не добился успехов, чем очень злил Шэнь Куньсю. Отец его вечно таскает за собой, так что вряд ли от него он бы мог спрятать свои навыки и ум. А если притворяется, то действительно гениален!»
Тан Фань покачал головой:
«Хотя Шэнь Куньсю старых нравов и имеет гибкий ум, но воспитывать такого сына для него — это явно наказание, за грехи из прошлой жизни!»
В этом деле, главным образом замешан его отец, так что тут сложно избежать подозрений, что тот подослал сына на банкет в честь императорского посланника дабы подкупить его. Шэнь Куньсю, вероятнее всего пришел бы в ярость, узнав об этом. С таким безрассудством сына неудивительно, что он должен таскать его везде за собой, чтобы присматривать за Шэнь Си, лишь бы тот не натворил глупостей.
Лу Линси сказал:
«Мы с ним ровесники, как ты думаешь, брат Тан, я намного симпатичнее его?»
Тан Фан закатил глаза:
«Похоже ты еще глупее него, раз сравниваешь себя с Шэнь Си, почему бы тебе не сравнить себя со мной!»
Тан Фан родился нежным и красивым, и он совершенно не мог сравниться с утонченными женщинами. Естественно, невозможно оставаться романтичным и обаятельным, когда закатываешь глаза. Это всего лишь взгляд, часть мимики. Но в глазах людей, которым он нравится, любое выражение лица кажется привлекательным несмотря ни на что, поэтому Лу Линси немедленно пристал к нему с вопросами:
«Брат Тан, расскажи мне каким ты был в юности!»
Но Тан Фань не хотел отвечать:
«Ты повредил руку или голову, почему ведешь себя будто потерял дюжину лет, совсем как маленький ребенок? Уже поздно, ложись скорее спать, хватит подлизываться!»
Закончив говорить, он повернулся спиной к Лу Линси. (простите, вспомнилось: Первое правило пассива, никогда не поворачивайся спиной! 😊)
Лу Линси хотел положить руки ему на талию, но боялся, что Тан Фан разгневается на него. У Лу были порочные мысли, но не хватало смелости, чтобы их осуществить. Поэтому ему оставалось только обиженно сверлить спину перед собой. Ицин, прокручивал мысли одну за другой, но из-за того, что его тело слишком устало, заснул, даже не заметив.
Всю ночь провели в тишине.
Тан Фан не смог рано встать на следующий день. Его слишком измотал предыдущий день с нападением и практически бессонная ночь. Когда проснулся, то служащий сообщил ему, что префект Фан ожидает его снаружи.
Префект Фан ждал с раннего утра, но не хотел будить Тан Фана, поэтому просил не докладывать о его присутствии, пока Тан самостоятельно не проснется.
Увидев, что Тан Фан вышел уже полностью одетый, поспешил подойти и поприветствовать его:
«Этот чиновник выражает почтение моему господину».
«Префект Фан не стоит любезностей», — сказал Тан Фан, — «Почему вы меня не разбудили, если пришли по какому-то делу?»
Да как бы он осмелился, поэтому ответил:
«Мой господин, я здесь, чтобы взять на себя всю вину! После ночного происшествия с господином, я был крайне потрясен и вместе с командующим Таном мы обыскивали город всю ночь. Сейчас привлекли больше людей чтобы все досконально прочесать. Надеюсь в ближайшее время убийц найдут и выясним кто их послал!»
Он конечно и сам понимал, что шансы найти противников очень малы, из-за того, что не смогли поймать их на месте прошлой ночью, они упустили время и возможность, поэтому сейчас сделать это намного сложнее. Убийцы скрывали свою личность, а солдаты могут обыскивать дома только простолюдинов, нет никаких подсказок кого искать, это равносильно поиску иголки в стоге сена.
Как местный чиновник, префект Фан действительно несет ответственность за это дело, но Тан Фан лично испытал на себе, насколько умелые эти убийцы, и им не составит большого труда затеряться в городе. Имея место для ночлега, скорее всего они там переоденутся, замаскируются под обычных горожан и выйдут из города. Кто им помешает?
Так что Тан Фан не слишком надеялся на префекта Фаня и не винил его, лишь возразил:
«Префекту Фаню не нужно винить себя, вы сделали всё что смогли, такого поворота событий никто не ожидал, так что нет нужды теперь переживать об этом, но нужно быть более осторожными в будущем. Не хочу предоставлять наемникам второго шанса.»
Префект Фан дрожащим голосом проговорил:
«Мой господин преподал мне урок, я ошибся! Мой господин, раз все ваши защитники ранены, ваш подчиненный думает одолжить у командующего Тана несколько опытных бойцов для охраны господина, как вы считаете?»
Его поведение совершенно отличалось от Чэнь Луаня. Чэнь Луань всегда смотрел на Тан Фана свысока, т.к. имел за спиной высокопоставленную поддержку, в то время как префект Фан постоянно заискивал и боялся ошибиться и стать презираемым имперским посланником. Ведь его чиновничья шапка не давала никакой власти и гарантий, поэтому он изо всех сил старался выслужиться перед Тан Фаном, чтобы тот не подумал, что префект плохо работает.
Тан Фан поразмыслил, ведь теперь из людей Ван Чжи двое тяжело ранены, и получается, что охраны стало намного меньше, поэтому он кивнул:
«Тогда я вас побеспокою и попрошу поставить их охранять почтовую станцию».
Выше стоящий чиновник был готов принять его благие намерения, и даже не выказал никакого недовольства, от этого префект Фан засиял от радости и вытер пот от облегчения:
«Этот подчиненный выполняет свою работу, пойду распоряжусь, все сделаю!»
После ухода префекта Фана, зашел Лу Линси:
«Брат Тан, у префекта Фана завербовано много людей, все они простые солдаты, их навыки очень ограничены. Ни один из них даже не сможет поранить меня, даже если нападут толпой!»
Тан Фан:
«А ты то почему снова на ногах, а не отдыхаешь?»
Лу Линси простонал:
«Так ты уже встал, как я могу еще спать? Как уже было сказано, я буду следовать за тобой, куда бы ты ни пошел, иначе как мне тебя защищать? Я не хочу, чтобы повторилось произошедшее прошлым вечером!»
Его лицо все еще было немного бледным, но состояние намного бодрее, парень явно быстро шел на поправку, и его раны изначально были легче, чем у Си Мина и остальных.
В принципе, с поврежденной рукой все в порядке, если ей не пользоваться.
«Молодой мастер Лу прав!»
Си Мин и Хань Цзинь вошли, услышав слова Лу Линси. Из четверых, у них были более легкие ранения.
«Мой господин, убийцы не выполнили свою задачу прошлой ночью, поэтому они обязательно вернутся. Вы не можете разгуливать везде без умелой охраны».
Тан Фань нахмурился:
«Но ваши травмы...»
Си Мин небрежно вздохнул:
«Внутренних повреждений нет, я всё еще могу выполнять свои обязанности. Вам не нужно об этом беспокоиться!»
Поскольку они так настаивали, Тан Фан больше не стал возражать:
«Тогда, раз все решили, после завтрака Си Мин и Хань Цзинь последуют за мной, чтобы навестить Шэнь Куньсю, Ицин, ты пойдешь в дом префекта Фана, чтобы попросить тело Линь Чжэня, а затем найти кого-нибудь, кто тщательно перепроверит причину смерти.»
Линь Чжэнь был ученым, который перед смертью повесился, написав предсмертное послание кровью.
Пока не раскрыто это дело, пересдать императорский экзамен невозможно, ведь в деле фигурируют более десятка студентов, претендующих на высокое звание.
Если их подозрения в злоупотреблении служебным положением подтвердятся, то смерть Линь Чжэнь будет напрасной, и он покончил жизнь самоубийством, дабы не быть опозоренным. А ученикам, уже будет не восстановить свои звания. Но если будет доказано, что Шэнь Куньсю судил неверно и выдвинул несправедливое и ошибочное решение по делу, а ученые не совершали никаких проступков, тогда Шэнь Куньсю потеряет свою должность и с ним будет покончено.
Вроде все просто, но то, как сейчас разрешится это дело, полностью зависит от одного Тан Фана.
После прибытия имперского посланника, даже если у него нет угрызений совести и считает себя полностью правым, он должен был попытаться наладить отношения с Тан Фаном, чтобы его не обвиняли в пренебрежении и тот, не склонил свое решение в пользу ученых, но Шэнь Куньсю этого не сделал. Он даже не отправил никого от своего имени, поприветствовать Тана.
Даже не понятно он так уверен в себе или слишком честный.
Си Мин и Хань Цзинь согласились, но Лу Линси запротестовал:
«Брат Тан, как насчет того, чтобы я поменялся с Си Мином?»
Тан Фань потрепал его по голове:
«Будь послушным».
Лу Линси слегка поджал губы, но покорился.
Обычно перед посещением, должны сначала отправить сообщение о намерениях, но Тан Фан — имперский посланник, и он не обременен этим правилом. Поэтому пришел напрямую к Шэнь Куню в сопровождении Си Мина и Хань Цзиня в место его пребывания.
В городе есть две почтовые станции, на одной остановился Тан Фан с группой, а в другой сейчас проживает Шэнь Кунсю.
Шэнь Куньсю был министром образования в Цзянси, а его дом находился в префектуре Наньчан. Когда он разъезжал инспектировать в различные префектуры, то всегда останавливался на почтовых станциях.
Он был крайне обеспокоен этим делом об императорском экзамене и не вылезал со своего места. Поэтому, когда Тан Фан пришел туда, то, естественно застал его. Оба чиновника были третьего ранга, и поскольку Тан Фан выше статусом, Шэнь Куньсю пришлось должным образом поприветствовать его, Тан Фан не стал останавливать того, а затем предложил присесть.
У него не было настроения болтать о всякой чепухе, поэтому перешел сразу к сути:
«Я только недавно прибыл сюда, и имею представление о деле только из отчета императорского двора и слухов. Инспектор Шэнь, расскажите мне пожалуйста всё что знаете.»
Шэнь Куньсю начал рассказывать, на самом деле в этом не было ничего сложного.
С тех пор, как династия Тан начала использовать императорские экзамены для отбора квалифицированных ученых, многие из них стали прибегать к обману, и использовать любые возможности.
Многие кандидаты выдумывали способы, чтобы добиться успеха, например, прятали крохотные записки в одежде, в шляпах и даже сапогах, но кто делал это не умело и подсказки находили, то их будущее было полностью разрушено, поэтому нашли способ намного проще – подкупить инспекторов и судей.
Экзаменаторы тоже люди, а у всех людей есть семь эмоций и шесть желаний, естественно, будут и слабости. Однако после династии Сун, экзаменационные работы были перекопированы, прежде чем представлены экзаменаторам, чтобы не было возможности узнать по подчерку, а также отсутствовали имена и подписи.
(七情六欲: семь эмоций и шесть желаний, обычная идиома, описывающая человеческую природу на китайском)
Именам сообщали, только после того как работа была проверена и оценена. Бесполезно было сообщать свои имена экзаменаторам заранее, если только тот лично не проводил экзамен.
Однако на таком большом материке всегда надуться талантливые люди, которые найдут новые ходы в системе. Например, заранее обговорить с экзаменаторами кодовую фразу. На этот раз таким кодом оказалась «Был большой успех». Кандидаты изо всех сил старались втиснуть эти три слова в экзаменационную работу, и когда экзаменатор увидит фразу, сразу поймет, что данный материал должен быть оценен высоко.
На этот раз экзамен шел по той же схеме, но Шэнь Куньсю не сразу заметил. Он учувствовал во многих экзаменах, не только в префектуре Цзиань, но и в нескольких других местах, поэтому в этом не было вообще ничего удивительного ведь его запас энергии был ограничен. Взяв несколько лучших экземпляров и просмотрев их, пробежав глазами несколько строк, он дал разрешение на опубликование золотого списка, но не ожидал, что произойдет такое серьезное происшествие.
Включая мертвого Линь Чжэня, всего 16 человек, у кого фраза «Был большой успех» появились в их экзаменационных работах, Шэнь Кунсю допросил всех чиновников, что принимали экзамен, и далее собрал шестнадцать ученых, дабы те пересдали экзамен и потом самостоятельно всё проверял. Он обнаружил, почти у всех возникли проблемы и много недочетов.
Разумеется, принял решение дисквалифицировать всех шестнадцать человек и лишить их славы и звания ученых, а также возможности устроится на работу.
Это было как гром среди ясного неба для ученых, посвятивших свою жизнь званию и знаниям, поэтому и привело к тому, что Линь Чжэнь повесился.
Выслушав всё, Тан Фан спросил:
«Поскольку инспектор Шэнь повторно провел экзамен у тех 16 учеников, должно быть, сохранились документы?»
Шэнь Кунсю: «Конечно».
Тан Фан: «Могу я взглянуть?»
Шэнь Куньсю, естественно, сохранил все бумаги как важное доказательство.
Он сразу же отыскал их и показал Тан Фаню вместе с записями с первого экзамена.
Тан Фан просмотрел их и спросил:
«Инспектор Шэнь, уровень обеих работ Линь Чжэня примерно одинаков, почти никакой разницы между ними. Повторный тест не сильно уступает. Видно, что работа написана настоящим талантом с прозорливым умом.»
Но Шэнь Куньсю ответил:
«Не соглашусь, хоть разница между двумя работами невелика, это не значит, что он не жульничал. Кодовая фраза присутствует в этих записях, что доказывает его причастность к заговору, возможно просто для подстраховки. Но это не освобождает его от ответственности.»
Эти доводы вполне логичны, и нельзя сказать, что Шэнь Куньсю ошибается, но если бы другие инспекторы столкнулись с такой ситуацией, они не стали бы уделять этому столько внимания, просто пропустили в список тех кто хорошо показал себя на пересдаче, а у кого уровень оказался намного ниже, дисквалифицировали и лишили бы звания.
Потому что общественное мнение сейчас контролируется чиновниками, а чиновники все бывшие ученые, которые также сдавали экзамены. Кажется, что Император имеет власть над всем и правит этим миром, но это не так, он правит совместно с гражданскими чиновниками, поэтому ему следует быть более снисходительным к ученым.
Шла молва, что количество людей в одной из провинций, принявших участие в экзамене, резко сократилось из-за стихийного бедствия, но количество ученых, сдавших экзамен, наоборот увеличилось, по сравнению с предыдущими годами, и только пятеро не справились с заданием и провалили экзамен. Ученые что попали в золотой список, написали прошение в экзаменационную комиссию, о том чтобы в качестве исключения, оставшимся пятерым тоже засчитали экзамен, как пройденный. Все подписали эту петицию и взывали к доброте и снисходительности. В итоге, экзаменатор подумал, что в этом есть смысл, поэтому внес остальных также в список сдавших. Позднее это дело стало очень обсуждаемым в кругах ученых, но никто не был против и его только хвалили за такой поступок.
По сравнению с остальными инспекторами, Шэнь Куньсю повел себя слишком грубо.
Но ведь нельзя сказать, что он неправ, из-за этого что все шестнадцать человек действительно подозревались, такие кто сдал своими силами, основываясь только на своих знаниях просто захотели подстраховаться, ввязавшись в эту авантюру, в итоге тоже попали под дисквалификацию, нажили себе проблем сами.
Тан Фан приехал сюда, чтобы расследовать это дело. И тут есть два ключевых момента для расследования: во-первых, стоит ли лишать звания всех шестнадцать человек, и во-вторых, умер ли Линь Чжэнь из-за несправедливого решения Шэнь Куньсю.
Он сказал: «После прибытия в Цзиань до меня дошли слухи об инспекторе Шэнь».
Шэнь Кунсю нахмурился: «Какие слухи?»
Тан Фань ответил: «Я слышал, что у отца Линь Чжэня в прошлом были личные обиды на инспектора Шэнь?»
«Это вздор!» Шэнь Кунсю отреагировал очень взволнованно, ударив по столу:
«Кто рассказал этот вздор перед Тан Юши? Линь Чжэнь и остальных я осудил на основании неопровержимых доказательств своих преступлений. Я судил всех честно и непредвзято. Я не допущу и малейшей клеветы!»
Увидев, что его лицо покраснело от гнева, Тан Фань сказал:
«Инспектор Шэнь не нужно злиться, ответственность лежит на мне, даже если это просто слухи, я должен все четко выяснить. Кроме того, после оглашения списка кто-то специально распространяет слухи о том, что на экзамене произошел данный инцидент и это крайне подозрительно. Инспектор Шэнь вы расследовал этот момент? Выяснили что-то?»
Шэнь Куньсю на самом деле не заботился, о тех, кто распространял слухи и даже не знал о них, а когда узнал, то кругом был уже большой беспорядок. Он был так занят тушением огня, что не было ни времени, ни сил, чтобы искать поджигателя.
Услышав вопрос Тан Фаня, он с мрачным лицом ответил: «Нет!»
Тан Фан снова спросил:
«Тогда инспектор Шэнь когда вы опрашивали экзаменаторов, как они объяснили мошенничество ученых?»
Шэнь Куньсю сказал:
«Я спросил, но они не признались».
Тан Фан нахмурился:
«Они отказались признать это, или ты просто не спросил?» подумал про себя. Очевидно, что сделать вывод, опираясь только на допросе кандидатов, невозможно. Ведь, в этом вопросе две стороны, и одна из них экзаменаторы, с которыми обговаривалась кодовая фраза.
Когда Шэнь Куньсю увидел, что Тан Фан хмурится, то разозлился.
Потом хорошенько обдумав, решил для себя, что ничего плохого не делал. Просто из-за смерти Линь Чжэня он стал объектом публичной критики, а теперь и двора.
Двор прислал молодого имперского посланника для расследования, такого как Тан Фан и еще воспринимают его как подозреваемого, Шэнь Куньсю не мог ничего сказать от гнева.
Тан Фан: «Смею спросить инспектора Шэня, сколько экзаменаторов на этом императорском экзамене было и каково их происхождение?»
Шэнь Куньсю сказал:
«Всего пять человек, все они — главы академии в префектуре Цзиань».
Тан Фан: «Тогда где они сейчас? Я хочу встретиться».
Шэнь Кунсю: «Они все ушли».
Тан Фан, наконец, не выдержал:
«Поскольку это дело связано с экзаменаторами, то подозреваются все. Инспектор Шэнь вы осознавали, что императорский двор отправит людей для расследования этого дела. Но распустили всех людей по домам! В чем причина?»
Шэнь Куньсю фыркнул:
«Если Тан Юши не удовлетворен, он может снова вызвать их для допроса!»
Тан Фаня особенно раздражала его несговорчивость: «Видно же, что ты напортачил в этом деле, но стоишь тут уверенный в себе и несгибаемый. Да кого ты хочешь напугать!»
Его лицо потемнело:
«Я сообщу об этом!»
Это означало, что «Я доложу о вас двору».
Шэнь Куньсю грозно проговорил:
«Прислушайтесь к вашему мнению!»
Встреча между ними закончилась явно неудачно, и Тан Фан наконец понял, что Шэнь Куньсю вышел из себя. Он собирался уйти, взмахнув рукавами, но увидел, что снаружи кто-то бежит и в панике кричит.
«Хозяин, хозяин, проблема!»
Когда тот увидел Тан Фаня, голос резко оборвался, но выражение его лица осталось таким же, что смотрелось очень странно.
Поняв, что при нем ничего говорить не будут, Тан Фан не был заинтересован больше оставаться здесь, поэтому бросил Шэнь Куньсю «Прощай», взял Си Мина и Хань Цзиня и ушел быстрыми шагами.
Шэнь Куньсю даже не встал, чтобы проводить его, так и остался сидеть.
Как только они покинули место проживания Шэнь Куньсю, Си Мин обратился к Тан Фаню:
«Мой господин, только что выражение лица слуги Шэнь Куньсю было немного странным».
Тан Фан кивнул. Он также заметил, что слуга был в панике. Скорее всего, случилось что-то серьезное, иначе он бы так не врывался.
«Иди и разузнай что случилось! Кроме того, мне нужно разыскать пятерых экзаменаторов и ученых, что учувствовали в мошенничестве. Я должен опросить их. Если возникнут сложности, можешь обратиться к префекту Фану, он не откажет в помощи.»
Си Мин согласно кивнул.
Если есть подозрения на мошенничество, то естественно в этом принимали участие экзаменаторы, но, Шэнь Куньсю отпустил их по домам, не сказав ни слова. Естественно, это вызывает недоверие.
Шэнь Куньсю ясно дал понять, что не желает сотрудничать, но Тан Фан не считал, что без него он ничего не сможет сделать. По началу, это дело не казалось сложным, просто сейчас не присутствовали нужные люди для расследования, поэтому и возможности начать его нет.
После того, как Си Мин получил приказ, он сразу же отправился на поиски префекта Фаня. Тан Фан отвел Хань Цзиня на станцию, где они остановились, но Лу Линси уже был там.
«Брат Тан, Линь Фэнъюань сказал, что тело Линь Чжэня уже похоронено».
---
Автору есть что сказать:
В предыдущей главе я обещала, что батенька, обязательно появится, но не получилось, не хочу жертвовать сюжетом ради милоты, поэтому я сообщила это в заголовке, чтобы не вводить никого в заблуждение, и не разочаровывать вас, какая я добросовестная (...) автор мяу~~~
Когда я называла сына Сюй Биня, то изначально хотела написать □□... Потом подумала, что это неправильно, быстро поменяла, вот так всем промыли мозги новостями→_
→
малый театр:
Тан Фан: На самом деле, я главный герой, разве не хорошо, что меня там много?
Ван Чжи: В наши дни популярна неполноценная красота. У таких людей, как я, есть статус, власть, мысли и значимость. Мужчин, которые выбрались с низов, находящиеся теперь на вершине жизни, слишком мало, поэтому все любят евнуха Вана, понимаешь?
Суй Чжоу: Мне нужен только один человек, которому я нравлюсь.
Тан Фан: ... (поворачивает голову, делая вид, что ему все равно, но на самом деле тихо краснеет)
Спасибо Мэнмэн ~~~
---
Отсебятина переводчика: Лу Линси немного выводит из себя своим поведением, он еще ребенок и крайне взбалмошный... но это его не оправдывает.
Шень Куньсю очень мутный, хотя они там все такие... но может это мне так только кажется?
功名利禄: Утилитаризм, Слава, Пособие, Зарплата, Т.е все, то что предоставляет жизнь китайского чиновника, и быть чиновником - это главное стремление китайских ученых. Кандидаты, сдавшие императорский экзамен и назначенные (进士выпускник столичного университета), обладают утилитаризмом и славой, когда они станут чиновниками, они будут иметь льготы и зарплату.
И мало ли захотите сказать спасибо за мой труд, принимаю не только письменно, но и на карточку 😊)) Сбер 2202 2067 4695 8904