По следам экзорциста

Я первый удачный эксперимент герцога Спрингфайр. Сердце бьётся как положено, пульс в норме, дыхание слегка учащенное. Я не был младенцем, отец создал искусственное тело человека возрастом примерно пяти лет. Два месяца герцог пристально наблюдал за мной и после позволил жить. В отличии от остальных подопытных - я выжил. Казалось, меня не отличить от обычного человека.

— Что это? — Отец смотрел на мою окровавленную руку от кисти до локтя, пока я придерживал рукав.

— Мне было интересно. — Я искренне не понимал, в чём же проблема.

— Что именно ты хотел узнать? — Он поднял на меня свои безразличные глаза и вздохнул.

— То, что внутри.

— Разве тебе не было больно?

— Не очень.

Он принялся что-то писать в своём блокноте, а затем вырвал листок и положил на стол.

— Высокий болевой порог. Так и запишем... — Отец глянул на меня и снова отвернулся. — Недостаток...

Повезло, что я не смог добраться глубже и не умер от кровопотери. На руку наложили швы и наказали больше так не делать. По ночам я слышал шум в ушах, как если бы вода в ручье проходила прямо перед моим окном. Я слышал биение своего сердца, что не давало мне уснуть. Иногда я слышал странный, липкий звук, когда мои глаза открывались и закрывались во время моргания. Я приподнимал верхнее веко, но ничего там не мог увидеть. Все эти звуки не давали мне покоя, мне хотелось просто достать свой глаз из глазницы и разузнать в чём же дело, но себе вредить было нельзя.

— Куда ты дел моих крыс? — Герцог поставил на стол большую, но пустую клетку.

— Закопал в саду. — Почему-то мне захотелось отвести взгляд.

— И зачем же?

— Они все умерли... — На моём лице появилась искривлённая улыбка. — Они не могут жить без сердца и других пары органов.

— Ты этого не знал? В свои семь лет? — Он громко поставил клетку на полку и сел за стол. — Не было ли тебе жалко этих существ?

— Зачем мне жалеть их? — Брови нахмурились сами собой.

«Отсутствие эмпатии» - это написал отец в своём блокноте и подписал как «недостаток».

Почти за полгода отец создал мою точную копию. От чего-то я подумал, что он хочет заменить меня и мои недостатки, но этот я отличался. Предо мной через пару дней появилась девочка в зелёном платье, с бантом в волосах и яркими синими глазами.

— Юлиан, теперь она новый член нашей семьи. — Отец положил руку на плечо девочки. — Это твоя сестра и забота о ней должна стать одним из смыслов твоей жизни.

— Смысл моей жизни? — Я поднял одну бровь.

— Она чувствует боль сильнее, чем ты, а значит ей нельзя получать увечья. — Он подтолкнул её ко мне. — Жанна, держись подле Юлиана.

Отец дал мне задание, и я выполнял его. Но как бы я не следил за сестрой она часто падала и получала ссадины.

— Юлиан! — Жанна снова рыдала сидя на крыльце. На её колене появилась кровавая гематома.

— Зачем ты плачешь? — Я сел рядом.

— Больно! Тебе не жалко меня? — Она посмотрела на меня и шмыгнула носом.

— Так, хватит. — Я достал из кармана платок и прошёлся им по щеке, вытирая слёзы. — Давай сюда нос. Сморкайся. Я больше не дам тебе покалечиться.

Мне всё больше становилась интересна работа отца. Он мог выращивать отдельные органы человека, части тела и создавать полную копию человеческого организма. На Жанну у нас оставалось всё меньше времени и она часто проводила время со служанками или в библиотеке. Я считал её просто своей улучшенной версией, не более. Пока в какой-то момент она не пропала на одной из улиц. Отец бросился искать своё творение, а я впервые подумал, что ищу свою сестру. Так я называл её, когда спрашивал о ней у прохожих. Я нашёл её на рынке, где она с торговцами ела фрукты. Мне хотелось разозлиться, отругать её или наоборот выдохнуть и увести домой. Я лишь смог схватить её за руку и открыть рот. Все слова вдруг растворились, и мы молча пошли домой.

Последним творением отца стал Феликс. Он не был создан по той же формуле, что и мы с Жанной. На его создание ушло около двух месяцев. Хоть он и был похож на меня внешне, но основа для его генома была почти полностью скопирована с Жанны. Многие факторы также были улучшены. Феликс - полноценный человек, который чувствует боль, эмпатию, раздражение и имеет собственное мнение, которое не зависело от отца. В Феликсе я увидел совершенно другого человека с иными взглядами на мир. Он не гнался за отцом, не хотел быть похожим на него или заслужить его признание. Ему было всё равно. Это меня в какой-то степени восхищало и отталкивало одновременно. Я принял Жанну, как сестру и принял Феликса, как брата ещё быстрее. Теперь мне нужно было следить и за ним, хотя этого отец не говорил мне. Моё первое собственное решение.

— Феликс, снова ты заперся на чердаке? — Я дёрнул ручку и понял, что мой брат внутри.

— Я хотел побыть один. — Прозвучал его приглушённый голос.

— У тебя есть своя комната.

— После уборки мои вещи пропадают...

— Прислуга выбрасывает весь этот мусор, что ты тащишь в дом! — Я вдруг повысил тон.

— Думаешь, что это мусор? — После этих его слов я замолчал. Феликс отличается от меня. У него совсем другой взгляд на вещи, его не волнует, как работает организм человека или строение тканей органов.

Рядом с нашим новом поместьем была башня, куда отец велел не ходить, так как в ней полно ненужных вещей и не нужно нести их в дом. Мы с Жанной избавились от этих вещей продав или выбросив некоторые из них. Башня превратилась в библиотеку, а отец заперся в своём кабинете и даже не отругал нас за это. Я чувствовал себя главным в поместье и очень этим гордился. Башня перешла в полное владение Феликса и Жанны.

Чем больше мы проводили время вместе, тем сильнее я понимал, что отличаюсь от них. Они похожи между собой, а я знал, что они не поймут меня, но отец поймёт. Я пытался снова начать работать с ним, но он прекратил все исследования, что было мне не понятно. Он создал нас троих и на этом конец? Это его цель? Я не мог заполучить записи о его исследованиях и находил всё в кабинете по кусочкам, собирая цельную картину.

В день, когда Жанна потеряла глаз, я понял, что отец просто хотел поиграть в Бога. Создал нас и приказал жить, как людям. Хотя я считаю, что у нас всё равно преимуществ больше. Вернуть глаз моей сестре ему ничего не стоило, но он этого не сделал. Однако, с радостью согласился отдать ей глаз моего младшего брата. Если бы я мог создавать людей, то никогда не стал бы калечить одного, чтобы вылечить другого. Так я думал, забывая о своей схожести с отцом. Вот только ему было всё равно на всех. А мне было плевать на окружающих, кроме моих сестры и брата. Женские слёзы никогда не вызывали во мне жалости, только если это не была моя сестра. Дети не вызывали у меня никаких эмоций, только если это не мой брат. Мне безразличны судьбы других людей, но я всегда хорошо отношусь к членам своей семьи.

Лаборатория отца стала часто пустовать, а сам он начал пропадать из дома. Ему пришло письмо от какого-то доктора, которое я ему не передал. Собрав все бумажки, что смог найти в кабинете и в лаборатории, я взял письмо и встретился с доктором. Герцог отказался работать с культом, что раньше платил ему за исследования. И отказавшись он влез в долги. Мы продали поместье, переехав в меньшее. Работать с культом стал я, вместе с кипой бумаг отца. С помощью алхимии у меня получилось искусственно создать ферменты крови, но на этом останавливаться я не стал.

— Как дела у моего любимого культиста? — После смерти доктора Оникс стал наведываться в его лабораторию всё чаще.

— Чего тебе? — Я внимательно отмерял капли синей жидкости в пробирку, не оборачиваясь на императорского прислужника.

— Как дела у культа? — Он протянул фразу и ухмыльнулся.

— Плохо, как ты и хотел. Прежнего императора им не видать. — Я отставил пробирку в сторону. От греха подальше. — Каждую неделю будешь об этом спрашивать? Может начнёшь писать письма? — Я ухмыльнулся в ответ.

— Записочки под дверь буду подкидывать. — Он подошёл ближе. — Что за зелье?

— Снотворное.

— Плохо спишь? Совесть мучает? — Его хитрая морда снова выдала ухмылку.

— У учёных нет совести. — Я посмотрел на Оникса прищурившись. — У меня чуткий сон. Я слышу шаги по коридорам, циркулирующую кровь в собственных ушах и биение сердца... — Лицо рыжего расплылось в странной, кривой улыбке и я замолчал.

— Ты так разоткровенничался... — Оникс начал хихикать, что заставило меня закатить глаза и вернуться к своему зелью.

— Откровенничать мне здесь не с кем. — Тихо произнёс я.