Привет Сосед: Добро пожаловать в Вороньи Ручьи. Что если?

Оба бойца стояли друг напротив друга.

Ни шагов, ни ветра — только дрожание воздуха между ними.

Теодор первым нарушил молчание:

"Николас... я не хочу, чтобы это выглядело как бой. Я просто хочу понять."

Ответа не последовало.

Мужчина стоял неподвижно, словно из камня вырубленный.

Никаких слов, никаких эмоций — лишь едва заметное дыхание, холодное, механическое.

На небесах, в клетках, трое оставшихся друзей наблюдали, вцепившись в прутья.

Тринити не отрывала взгляда.

Её глаза блестели — не от злости, от отчаяния.

"Это не может быть он..."-прошептала она.

"Это не может быть Ники."

Перед ней стоял человек, в котором не осталось ничего от мальчика, за которого она боролась, которого любила.

Никакой мягкости, никакой человечности. Лишь тень — живой фантом.

Она вспоминала, как тот Ники когда-то говорил:

«Страх — это то, что можно победить, если у тебя есть ради кого».

Теперь же этот Николас сам стал воплощением страха.

Иван молчал, лишь слегка щурясь.

Он уже привык ощущать мысли других, словно сеть пульсирующих точек вокруг.

Но сейчас — ничего. Пустота.

"Странно."-пробормотал он, сосредоточенно.

"Даже с ESP... я не чувствую его. Ни мыслей, ни эмоций. Словно он — не живое существо."

Делрой лишь сжал кулаки.

Из всех троих он меньше всего любил Ники, видел в нём соперника, вечного противника в спорах и сражениях. Но даже он не мог вынести зрелища того, во что превратилась знакомая душа.

"Чёрт..."-выдохнул он.

"Это уже не тот пацан."

На арене Теодор нахмурился.

"Так вот, значит."-произнёс он с лёгкой горечью.

"Даже сейчас ты не способен говорить?"

Он сделал шаг вперёд, глядя прямо в чёрную тень капюшона.

"Я пытался тебя понять. Хоть раз услышать ответ. После всего, что произошло."

Никакой реакции.

Тогда он решил иначе.

"Знаешь, я помню, как ты стучал в мои двери. Неделями. Я ведь слышал тебя, Николас. Слышал, как ты шептал, как умолял."

Он шагнул ближе.

"И помню тот день, когда ты ворвался ко мне. Ты был зол. Ты был отчаян. И ты был глуп."

Николас не шелохнулся.

Теодор продолжал, всё громче, почти с вызовом:

"Тогда я запер тебя. Помнишь? Месяц. Ровно месяц. А твои друзья спасли тебя слишком поздно."

Он криво усмехнулся.

"Тогда я создал твоего клона. Тогда я сломал тебя. И знаешь, что самое забавное?"-голос дрогнул.

"... ты ведь хотел остаться."

Ни один мускул на лице Николаса не дрогнул.

Наверху Майкл резко схватился за прутья.

"Что?.."-его глаза расширились.

"Создал клона?.."

Теодор даже не скрыл этого. Его отец... или его тень... не пытался оправдаться.

Майкл почувствовал, как всё внутри него похолодело.

Он всё меньше верил в отца, и всё больше зрел сомнения становилось в нём.

Внизу Теодор выдохнул.

"Ну скажи хоть что-нибудь. Хоть слово."

Тишина.

Капюшонник стоял неподвижно, будто время его не касалось.

Потом — лёгкое движение. Он поднял голову. Медленно, словно это стоило усилий.

И только теперь Теодор заметил — под капюшоном не просто пустой взгляд. Там была тишина, сделанная из боли.

Голос Николаса, когда он заговорил, был глухим, низким, будто из глубины скалы:

"Ты ничего не понимаешь."

Теодор нахмурился.

"Что?"

"Это не твой подвал."-тихо произнёс Николас.

"Это твой ад. И я — то, что ты там оставил."

Он шагнул вперёд.

Земля под ногами треснула, по асфальту побежали чёрные линии, как прожилки тьмы.

"Я здесь, чтобы не поговорить. Я здесь, чтобы закончить."

Тринити в клетке закрыла рот ладонью.

"Господи... это... не Ники. Это что-то... другое."

Иван побледнел.

"Не был бы так уверен, Трин. Ему на виде лет 25 минимум, он на 10 лет старше нынешнего... нашего Ники. Люди меняются."-Иван сглотнул.

Делрой тихо сказал:

"Ну что ж. Похоже, Тео сегодня придётся встретиться со своими собственными грехами."

Голос Сущности загремел над ареной:

"Бой: начать."

И в тот же миг — земля содрогнулась.

Из тени, что лежала под Теодором, вырвалась фигура Николаса.

Он атаковал первым.

Воздух над ареной треснул, как стекло, когда его нога врезалась в грудь Теодору. Удар был таким сильным, что Питерсона отбросило на несколько метров, оставив на асфальте длинную борозду.

Он едва успел восстановить равновесие — и уже в следующую секунду исчез, совершив мгновенный рывок.

Воздух вспыхнул белыми линиями, когда Теодор появился у Николаса за спиной и попытался нанести удар.

Но Николас словно ждал этого. Его тело чуть повернулось, и из плеч с треском вырвались голубые энергетические руки.

Они встретились с руками Теодора — оранжево-жёлтыми, более концентрированными и острыми по форме.

Удар был настолько мощным, что воздух вокруг искривился. Энергетические конечности переплелись, захлёстывая друг друга. Каждый толчок отзывался взрывом искр и ударной волной.

И вдруг — Николас сменил тактику. Одна из его рук резко сжалась, потянув Теодора к себе.

"Чёрт..."-только успел выдохнуть Питерсон.

"... ловушка."

Голубой кулак, пропитанный электричеством, врезался прямо ему в лицо.

Разряд прошёл по коже, прожигая воздух. Теодор отлетел, ударился спиной о бетон и соскользнул вниз, оставив след из пепла.

Наверху, Иван прищурился, следя за вспышками молний.

"Он движется быстрее, чем я успеваю анализировать..."

"Николас?.."-уточнил Делрой, не отрывая взгляда.

"Да. Его молниеносное усиление делает его в пять раз быстрее. Даже Питерсон не может компенсировать это одной реакцией... Хотя это к лучшему."

Тринити вцепилась в прутья, шепча:

"Сделай его... давай, Ники."

Внизу, Теодор, тяжело дыша, выпрямился.

С лица стекала кровь, но взгляд — холодный, сосредоточенный.

"Быстр."-процедил он.

"Но не точен."

Он вытянул руку вперёд.

С неба хлынул дождь — резкий, ледяной, как сбой в самой погоде.

Порыв ветра ударил в Николаса.

Тот прищурился, удерживаясь в воздухе с помощью ауры, но над ним уже сгущались облака.

Молния вспыхнула, ударив в землю позади Теодора.

Он сжал кулак.

"Управление погодой. Посмотрим, как ты справишься с настоящим штормом."

Воздух взорвался ревом грома.

Над ареной закрутилась спиральная воронка — ураган, в центре которого стояли они двое.

Николас поднял взгляд.

"Думаешь, этим меня испугаешь?"

Голубая аура вокруг него усилилась, его волосы засветились.

Он активировал молниеносное усиление — и в тот же миг растворился, оставив за собой только след из искр.

Теодор едва успел поднять руку, как Николас уже оказался над ним.

Кулак молнии ударил сверху вниз.

Взрыв света — и Теодора вдавило в землю. Асфальт треснул. Но когда дым рассеялся, Николас увидел — тот всё ещё стоит.

Из-под обломков поднялись десятки энергетических рук, все — теодоровы.

Они тянулись, хватали, держали Николаса, не давая ему двинуться.

"Ты не единственный, кто умеет использовать свои порождения."-холодно сказал Теодор.

Он взмахнул рукой — и вокруг Николаса открылись порталы.

Каждый портал отражал ладонь с оранжевой энергией.

В следующую секунду из всех одновременно хлынули удары, обрушившиеся на тело Николаса.

Тот рванулся, пробивая один из порталов, вылетел наружу — весь в искрах, в дыму, но живой.

"Плохо не стараешься, старик."-усмехнулся он.

Он резко выставил руку вперёд, сжимая электрошар.

"Посмотрим, что будет, если смешать молнию и страх."

Шар окутался голубым пламенем. В его центре мелькнули образы — искажённые лица, воспоминания, ужасы.

Теодор напрягся, чувствуя давление, словно сама реальность дрожала.

И тогда, впервые, Николас улыбнулся.

"Посмотри в свой собственный кошмар, Тео."

Вся арена озарилась синим светом.

На мгновение показалось, будто мир растворился.

И все, кто наблюдал сверху — даже Сущность, даже сама арена — замерли, когда энергия Николаса столкнулась с яростью шторма.

Где-то внизу, среди грома и молний, сошлись два символа страха.

Но Теодор чудом успел отскочить, сделав рывок назад — электрошар с треском пронёсся мимо, вспарывая воздух и взрываясь в нескольких метрах позади.

Взрывная волна обожгла кожу, но он выстоял. Однако, не успел даже восстановить равновесие, как в лицо прилетел ещё один пинок.

"Чёрт!.."-выдохнул он, отшатнувшись, и мгновенно ощутил, как губа лопнула от удара.

Николас, не давая ему опомниться, уже занёс ногу для следующего удара — но Питерсон, зарычав, хватает его за лодыжку.

"Поймал, ублюдок!"рявкнул он.

Его пальцы стиснулись так сильно, что послышался отвратительный хруст. Николас скривился, стиснув зубы, но не закричал.

Теодор, тяжело дыша, поднимает его над землёй, словно безжизненную куклу, и с рыком швыряет об асфальт. Гулкий удар отозвался по всей арене.

Затем ещё один. И ещё.

Асфальт трескается, куски бетона летят в стороны, а каждый новый удар звучит, как молот по железу.

"Вспомнил, каково тебе было в подвале?!"-орёт Питерсон, сжимая зубы и поднимая противника снова.

Но не успевает опустить его в четвёртый раз — из плеч Николаса с треском вырвались энергетические тентакли.

Они бьют в стороны, словно живые, и тут же оплетают Теодора, затягивая его в железную хватку.

"Что за...?!"-выдыхает тот, но не успевает вырваться.

Сила броска тентаклей огромна — Теодора поднимает в воздух и швыряет прямиком в здание.

Стена трещит, бетон осыпается, и Питерсон, кашляя пылью, пытается подняться, но...

Из его собственной тени вылазит Николас.

Плавно, бесшумно. Как будто сам мрак принял человеческую форму.

"Я устал от разговоров."-тихо произносит он, и наносит новый пинок, отправляя Теодора обратно в стену.

Тот лишь глухо рычит, кровь капает с подбородка.

Питерсон поднимает взгляд, и его глаза на мгновение светятся.

"Ну, тогда... держись."-шепчет он.

Воздух вокруг дрожит.

Он резко выбрасывает руки вперёд, и создаёт торнадо — поток ветра, который за секунды вырастает до размеров здания.

Николаса засасывает внутрь.

Вихрь крутит его, швыряя в стороны, вырывая молнии из самого неба.

"Попробуй теперь!"-орёт Теодор, сжимая кулаки, удерживая бурю под контролем.

Но внутри торнадо мелькает голубая вспышка.

В следующий миг — взрыв энергии, и вихрь разрывает изнутри.

Оглушительный хлопок, ослепительный свет — и из облака обломков вылетает Николас, весь в синей ауре, глаза горят.

"...Ты не понял."-выдыхает он, зависая в воздухе.

"Меня не остановить штормом. Я и есть буря."

Николас пикирует вниз, как раскалённая стрела, — за ним тянется шлейф синего света, грохочет воздух, будто сам гром рвёт небо.

Но Теодор, опытный хищник, не теряет ни секунды.

В последний миг — рывок в сторону, почти телепорт. И, пока Николас пролетает мимо, — удар кулаком прямо в лицо.

Хруст. Воздух дрожит.

Николаса швыряет, как куклу, от силы удара. Он катится по земле, оставляя след из искр и пыли.

Теодор, не давая передышки, взмывает ладонью в небо.

"Попробуй переживи это!"-рычит он.

Молния.

Сверху, словно небеса разозлились, срывается ослепительный заряд.

Он врезается прямо в Николаса — треск, вспышка, запах озона.

Но Питерсон не останавливается. Земля под ногами начинает дрожать.

Гул идёт снизу, и асфальт, словно живой, начинает ломаться.
Землетрясение.

Трещины ползут во все стороны. Камни и куски бетона поднимаются и с грохотом падают, заваливая Николаса под собой.

Пыль рассеивается, и Теодор, тяжело дыша, рычит:

"Всё... кончено..."

Но тут — взрыв голубого света.

Камни разлетаются во все стороны. Пыль превращается в плазму.

Изнутри выходит Николас.

Почти невредимый. С лёгкой ухмылкой, которая будто говорит: «ты серьёзно думал, что это сработает?»

Он скрещивает руки на груди. Взгляд холодный, пронзительный, почти насмешливый.

"Ты всё ещё тот же. Давишь силой, ментально, сработала бы на мне в детстве...."-говорит он тихо.

"Но! Это не работает на мне сейчас!"

Теодор не успевает ответить — его тело вдруг поднимается в воздух, словно кто-то потянул за невидимую нить.

"Что за...?!"-выдыхает он.

Откидывание.

Мгновение — и Питерсона швыряет на десятки метров назад, прямо в здание.

Но Николас уже там. Он перегоняет его, вспыхивая синей молнией.

Мир будто замедляется.

Вокруг тела возникают кольца энергии. Воздух рябит.

Пространство словно ломается от скорости.

Кожа Николаса светится мягким голубым светом. Его аура стала нереальной — пиксельной, с трещинами света, как будто сам воздух не выдерживает его ускорения.

От пяток тянется след — неоновый, пульсирующий.

И вдруг — рывок.

Он исчезает. Потом снова появляется. Потом снова исчезает.

Он движется по кругу, всё быстрее, оставляя за собой полосы света.

С каждой секундой эти полосы становятся плотнее, пока не превращаются в сплошное сияющее кольцо.

Теодор, вставая из-под обломков, поднимает взгляд —
и понимает, что в центре круга стоит он.

"Ты../"

Николас резко вытягивает руку вперёд. Голос звучит, будто раскат грома:

"КРУГ МОЛНИИ!"

Мир ослепает.

По кругу пробегает импульс, и вся энергия, накопленная в неоне, взрывается цепной реакцией.

Разряд за разрядом, вспышка за вспышкой.

Молнии ударяют в центр — в Теодора.

Его тело бьётся, мышцы сводит, рот открыт в беззвучном крике.

Молнии лупят в грудь, ноги, голову. Электричество рвёт воздух, ослепляет глаза.

Земля под ним вспыхивает.

Из-под ног — восходящий гейзер молний, мощнейший заряд, бьющий снизу вверх.

"АААААААААААА!!!"-раздаётся крик Теодора, полный боли и ярости.

Клетки в небе начинают дрожать, свет на арене мигает. Даже Сущность будто на миг теряет фокус.

Но Николас не останавливается.

Он повторяет манёвр, но теперь — в воздухе.

Круг замыкается вокруг него самого, концентрируя энергию.

На мгновение пространство замирает.

Потом всё вспыхивает голубым светом.

На месте круга остаются четыре золотых кольца — плавающие в воздухе, дрожащие от перенапряжения энергии.
Николас протягивает руку, и кольца влетают в его ладонь, растворяясь в коже.

И вдруг — удар с неба. Молния, чистая, как божественный разряд.

Она попадает в Николаса, и он взмывает вверх, словно снаряд, запущенный в небо.

Но это уже не прежний режим. Это не просто ускорение.

Он весь голубой.

Светится изнутри. Кожа отливает неоном, волосы становятся бело-голубыми, глаза пылают, как пламя в шторм. Молнии бегают по телу, не вокруг — внутри.

"...«Молниеносное ускорение: Прорыв предела»."-произносит он почти шёпотом.

Голос гремит эхом по арене.

Небо вспыхивает.

А Теодор, едва стоящий на ногах, понимает —
настоящая буря только начинается.

Николас исчез.

Просто — исчез.

Глаза Теодора не успевают даже зафиксировать движение. В следующий миг — удар в лицо. Потом в бок. Потом в живот. Потом сзади.

Рывок за рывком, вспышка за вспышкой — он двигается слишком быстро, словно сам стал молнией.

Воздух дрожит от скорости, а каждый его удар сопровождается раскатом грома.

Сначала кажется, что бьёт один человек.

Но чем дольше это длится, тем яснее становится — ударов тысячи.

От каждого движения Николаса остаются остаточные изображения — полупрозрачные силуэты, словно сотни «копий» Рота кружат вокруг Теодора.

Каждая — с ударом. Каждая — с новой вспышкой света.

Город вокруг превращается в бурю неоновых трасс, изрезанных молниями. Дома рушатся, трещины бегут по асфальту, витрины плавятся от температуры.

Теодор пытается контратаковать, создаёт торнадо, запускает порталы, но всё впустую.

Он не успевает даже повернуться — как очередной удар сносит его в стену, следом ещё один выбивает обратно, а затем ещё десяток выбивают дух.

"Д-движется... слишком быстро!"-выдавливает из себя Питерсон, кашляя кровью.

Но Николас его уже не слушает.

Его глаза светятся чистым электрическим светом, без следа эмоций.

Он делает последний рывок — и замер в воздухе, над ареной. Руки вытянуты вперёд, ладони сжимаются.

Между ними начинает пульсировать сфера голубой энергии.

Это — не обычная Атака страха. Он не глотает её, как прежде.

Он удерживает её в руках, словно собираясь разрушить не противника — а саму реальность.

Сфера растёт, увеличивается, гудит. Воздух вибрирует, как струна.

Голубые искры бьют из неё, расплавляя камень под ногами Николаса.

На его лице — тишина. Ни злобы, ни радости. Только холодная решимость.

С неба начинают падать капли дождя.

Молнии бьют всё чаще.

И тогда он выталкивает руки вперёд.

"АТАКА СТРАХА!!!"

Гул.!Рёв.

И — конец света.

Из рук Николаса вырывается чистый луч голубой энергии, густой, как плазма. Он пронзает воздух, взрывая его звуком, который нельзя описать — это не гром, не вой, это как будто сам воздух орёт.

Луч проходит через всю улицу, уничтожая всё на своём пути. Здания рушатся, асфальт плавится, а Теодора — смывает этим потоком света.

На долю секунды его силуэт виден в эпицентре — а потом исчезает в ослепительном сиянии.

Город освещён голубым светом, будто настал новый рассвет.

Но этот свет — холодный. Беспощадный. И он несёт в себе не надежду, а страх.

Луч стихает. Мир погружается в тишину.

Николас медленно опускает руки. Его дыхание ровное.

Он опускается на землю, среди пепла и дыма.

"Сущность."-тихо произносит он.

"Объяви результат."

Из-под завалов больше не слышно ни звука.

Лишь искажённый, металлический голос Сущности, эхом прокатывающийся по пустому городу:

"Победитель — Николас Майкл Рот."

Где-то под завалами, тело Теодора Питерсона превращается в голограмму, переносится в красную сферу, и телепортируется.

Рота телепортируют обратно — вверх, в клетку над ареной.

Он тяжело дышит, глядя вниз, где всё ещё тлеют остатки его грозовой бури

Сущность не даёт ему ни секунды отдыха.

"Последний бой второй фазы."

Голос гулко раскатывается по небу, дрожит в костях.

"Тэвиш против Адель."

Тринити резко поворачивает голову к Николасу.

"Ник!..."-начинает она, но голос сущности глушит её, как будто мир сам затихает по его приказу.

Мир вспыхивает — и бой начался.
...
Город. Тот же бетонный лабиринт, но воздух — гнетущ, словно застыл.

На одной стороне — Адель, стоящая неподвижно под капюшоном, из которого вырывается слабое фиолетовое свечение.

На другой — Марвин Тэвиш, тот самый Ворон, мэр. Его взгляд тревожен, но он прячет страх за выученной улыбкой.

"Ведьма, значит?"-произносит он с натянутым спокойствием.

"Будем считать, что это... деловая встреча."

Адель не отвечает.

Только медленно поднимает руку.

Воздух рядом с ней искажается, будто пламя без огня.

Тэвиш рефлекторно делает шаг назад. Тень под ним дрожит.

"...О, чёрт."-только и успевает выдохнуть он.

Тень взрывается.

Из неё вылетают чернильные перья, и его тело окутывает дым. Мгновение — и Тэвиш уже не человек.

Из тумана выходит чудовище вороньего вида: серое лицо, янтарные глаза, крылья из полутумана и когти, сверкающие в темноте.

Он рычит, и в его голосе слышна паника, спрятанная под напускной злостью.

"Не думай, что ты единственная, кто играет с магией."-сипло бросает он.

"Я тоже умею летать."

Он взмывает в воздух, размахивая крыльями, создавая шквал ветра.

Адель поднимает голову, спокойно следя за ним.

И тогда всё рушится.

Тэвиш выпускает чернильных монстров — десятки уродливых силуэтов, капающих кислотой. Они ревут, рвутся вперёд, заливая улицу тьмой.

Но ведьма лишь щёлкает пальцами.

"Nulla spes."

Сфера фиолетового света расширяется волной — и монстры тают, будто из воска.

Тэвиш замирает в воздухе.

"Что... что за...?!"

Она отвечает просто:

"Это не тьма. Это — контроль."

Её плащ разворачивается, и по нему проходят линии рун, светящиеся, как шрамы.

Она поднимает обе руки — и над городом поднимается буря.

Фиолетовые молнии, чёрный дождь.

Всё вокруг темнеет, словно само солнце решило отвернуться.

Тэвиш рычит, создавая туман.

Всё поле боя покрывает серая мгла.

Из неё вылетают когти, удары, вспышки тёмной энергии.

Но Адель видит в этом хаосе каждое движение. Она не ищет его глазами — она чувствует.

Она произносит заклинание почти шёпотом:

"Corruptio refusa."

Туман вспыхивает изнутри, словно кто-то залил его фиолетовым пламенем.

И прямо из этого света вылетает Адель — резко, с непостижимой скоростью.

Она врезается в Тэвиша, и её ладонь, горящая магией, пробивает его защиту.

Крик Ворона эхом уходит в небо.

Он падает, бьётся о землю.

Пытается подняться, выплёвывая чёрную кровь.

"Не..."-хрипит он.

"Не смей... так со мной обращаться... я..."

Но ведьма уже стоит над ним.

"Твои слова ничего не стоят, Марвин."

Она поднимает руку, и с её пальцев стекает энергия, как густая ртуть.

Тэвиш, дрожа, пытается снова превратиться в тень, но не успевает.

Адель тихо завершает фразу:

"Lux mortis."

С неба падает луч фиолетового света, тонкий и острый, как лезвие.

Он пронзает Тэвиша насквозь.

Ворон замолкает.

Голос Сущности раздаётся сразу:

"Победитель — Адель Питерсон."

Она молча поднимает взгляд, будто смотрит прямо в небо —
прямо в клетки, где наблюдают остальные.

Тело Тэвиша превращается в голограмму, помещается в сферу, и переносится.

Майкл зевает.

Ивана пробирает холод.

Тринити сжимает прутья, не отводя взгляда.

Делрой хмычет.

Николас молчит, только его глаза мерцают.

Адель возвращается в небо.

Тело ведьмы распадается на искры — и уже через миг она стоит в своей клетке, высоко над городом. Капюшон всё ещё скрывает её лицо, но по движениям видно: она спокойна. Даже слишком.

Под ней — поле, где минуту назад бушевала буря. Теперь всё тихо.

Тишина, такая плотная, что кажется — сам воздух перестал дышать.

И тогда раздаётся голос.

Холодный. Механический. Всевластный.

"Поздравляю всех, кто выжил."

Свет начинает подниматься, один за другим, высвечивая клетки.

Сначала — Майкл. Он стоит, упершись руками в прутья, глаза холодные, но пылающие.

Рядом — Тринити, усталая, но держащая голову прямо.

Следом — Иван, измождённый, с синяками и следами инея на коже.

Близко — Делрой, всё ещё улыбающийся, хоть дыхание сбито.

В стороне — Николас, стоящий прямо, молча, как будто прислушивается к чему-то за гранью звука.

И, наконец, Адель, вновь спокойная, опустившая руки, будто бой был для неё прогулкой.

"Из двадцати четырёх участников."-продолжает Сущность.

"... остались только шесть."

Некоторые опускают головы. Кто-то едва улыбается — не веря, что дожил.

"Вы доказали, что достойны финала. Фаза четвёртая — начинается через три часа."

По небу пробегает золотой импульс, как отсчёт.

Сущность перечисляет имена:

Адель Питерсон против Николаса Рота.
Иван Торре против Делроя Шмидта.
Тринити Бейлз против Майкла.

Иван резко поднимает голову.

"Эй, подожди!"-выкрикивает он.

"Разве... разве бой Тринити и Майкла не должен быть первым?"

Сущность на мгновение замолкает. Потом отвечает спокойно, почти ласково:

"Порядок изменён. Они получили серьёзные ранения. Им нужно больше времени, чем остальным."

Иван хмурится, но молчит.

Тринити бросает взгляд в сторону Майкла. Тот отвечает лишь коротким, мрачным усмешкой. Она хмурится, отвечая тем же.

"Между боями будут перерывы. Полчаса между раундами."-

Голос звучит будто отовсюду сразу.

"А сейчас — отдых. Три часа."

Снова вспыхивает свет.

Клетки медленно соединяются — между ними образуются мосты из прозрачной материи, словно хрустальные дороги, по которым можно пройти.

"Вы можете спуститься в город. Поговорить. Восстановиться. Достаточно подумать об этом."

Голос стихает.

Остаётся только тишина, нарушаемая дыханием шести выживших.

Делрой, не удержавшись, хлопает ладонью по прутьям:

"Три часа, да? Тогда я первым — вниз!"

Иван невольно усмехается, но усталость берёт своё — он просто садится на пол, закрывая глаза.

Тринити молчит, глядя вниз, на разрушенный город.

Адель — стоит неподвижно, будто уже что-то задумала.

Майкл опускает голову, продолжая сидеть в своей клетке.

Николас же, как всегда, не двигается вовсе. Его глаза светятся синим — он будто слушает то, чего другие не слышат.

Тринити, Иван и Делрой переглядываются, кивая друг другу, и вместе исчезают, перемещаясь в город.

Мир замирает.

Передышка перед бурей.