Заключённый!Иван, Заключённый!Делрой, Восрешённый!Ники(часть 2)
СЕКТОР 7. КАПСУЛА «ПЕРЕГРУЗКА»
Тёмное помещение. Красные импульсы по стенам. Ритм — как у сердца, которое бьётся слабо, но всё ещё держится.
Делрой — распластан, как распятие, в центре камеры. Провода из шеи, спины, ключиц. Маска на лице, больше похожая на противогаз. Глаза закрыты.
Когда Иван входит, его колени едва держат. Он спотыкается о порог, цепляется за стену — но не падает.
"Дел... ты меня слышишь?"
Ответа нет.
Но сквозь трубки идёт глухое жужжание. И тонкий стон — словно дыхание пробивается сквозь фильтр боли.
Иван приникает к панели. Руки дрожат. Но мозг — работает.
"Он всё ещё жив. Только его загнали в петлю подавления. Я смогу его вернуть, если дам ядро через прямой контакт."
Иван подносит руку к стеклянной колонне, глядя в лицо бывшего друга.
"Прости меня... за всё."
Он ударяет по панели кулаком, активируя ручной сброс.
Стекло отъезжает. Изнутри вырывается едкий пар. Делрой обмякает. Кабели дергаются — обрубленные, пульсирующие.
Иван протягивает руку. Его ладонь касается груди друга — и впрыскивает энергию.
Свет — яркий, резкий. Электрические токи вырываются из пальцев, проходят через всё тело Делроя, как дефибриллятор, но с частотой ядерной искры.
Секунда. Другая.
И вдруг — рык.
Голос не похож на человеческий. Сдавленный, звериный.
Делрой всхлипывает, и его рука — сгоревшая, но живая — вцепляется в плечо Ивана.
Он жив.
...
ПРОХОД МЕЖДУ СЕКТОРАМИ. 3 УРОВЕНЬ
Оба идут. Иван — опирается на перила, волочит себя. Делрой — с бинтами на лице, глаза мутные, но взгляд цепкий. Его броня облезлая, как старая кожа, но внутри пульсирует сила. Речь не вернулась, но он мычит — что-то вроде подтверждения. Он слышит. Понимает.
Они выходят в шлюз. Там ждёт Франклин. Смотрит, будто всё просчитал.
"Хорошо. Они оба на ногах."
Иван тяжело дышит:
"Значит... теперь скажи. Что с ним?"
Франклин не спрашивает, о ком речь.
"Рот? Оживление прошло. Он жив."
"Ты... знал?"
"Я видел момент, когда тебя подключили. В этот момент часть истинного хаоса прорвалась в эфир. Этого хватило. Он вернулся."
"И... каков он?"
Франклин поворачивает голову. Смотрит сквозь бронестекло шлюза, куда выведен один из экранов наблюдения.
На мониторе — Ники. Сидит на краю платформы. Один. Окутан светом, но смотрит вниз. Как будто мир внизу его не интересует.
"Он не сказал ни слова. Отказался говорить с охраной. Сказал: «Вы не имели права» — и всё."
Иван сжимает кулаки.
"И что теперь? Он наш друг. Или был. Я не могу... просто оставить его здесь."
Франклин оборачивается к ним. Взгляд — спокойный. Безэмоциональный. Как у врача, что только что объявил диагноз.
"Ты стоишь перед выбором, Иван Торре."
"Выбором?"
Франклин делает шаг вперёд.
"Либо ты забираешь его с собой. Рискуя, что он не простит. Что он взорвёт себя. Или вас."
"Либо ты его убиваешь. Здесь. Быстро. Он не сопротивляется. Он хочет умереть. Или остаться здесь в изоляции."
Пауза. Давящая.
"Ты не знал, где он был, когда умер. Но он был где-то. А теперь — снова здесь. Против воли. И этот мир для него стал тем, откуда лучше уйти ещё раз."
Иван смотрит на экран. На этого нового Ники. Постаревшего. Без искры. Без привычного упрямства. Словно его вернули — но не всего.
"Выбор за тобой. Но долго он здесь не продержится."
...
СЕКТОР 4. КАМЕРА 09. ОБЪЕКТ "РОТ.Н"
Сквозь бронированные стеклянные перегородки, звукоизолированные, почти ничего не слышно.
Но даже тишина тут была кричащей.
За стеклом — Ники. Сгорбившийся в углу камеры. Колени к груди. Глаза в пустоту. Вся комната освещена неоном — мягкий бело-жёлтый свет, но на его лице всё равно тени. Очень глубокие.
Он шепчет что-то. Снова и снова. Одни и те же слова. Как сломанная молитва.
Франклин отключает блокиратор звука. И — голос прорывается наружу.
"...я не должен был... я не должен был возвращаться..."
"...там было... тепло. Было светло. Они ждали меня. ВСЕ. Я видел их. Я был с ними..."
"...Майя... Люси... Тринити... даже Беббе... даже Финч... они простили. Я простил себя..."
"...я домой хочу. Назад. Туда. В рай, в забвение — хоть куда, только не СЮДА..."
"...вы сломали всё. Вы забрали мой покой..."
Иван застыл у стекла. Делрой — за его спиной. Тихий, еле дышащий. Но даже он, несмотря на повреждения, кажется сжал пальцы.
"Он... не в себе."-Иван сказал.
"Или наоборот. Слишком хорошо в себе. Только теперь — в другой измерении понимания."-Франклин хмыкнул.
В этот момент Ники резко поднимает голову. Он видит их. И начинает смеяться.
Не радостно. Не зло. Просто — истерично.
"Вы! ВЫ ПРИШЛИ! Ха! Посмотреть на трофей? На мясо, что вы выдернули из неба?"
Он встаёт. Резко. Пошатываясь.
Подходит к стеклу. Бьёт в него кулаком.
"Иван, скажи мне... ПОЧЕМУ. Почему ты позволил им вытащить меня?! Ты же знал, да? Что так нельзя? Что там... там... это не сон! Это было настоящее!"
"Я видел их. Я обнимал их. Я прощал их. Себя. А теперь... что у меня есть? Пальцы дрожат. Сердце бьётся. А я не жив."
"Я — ошибка. Кусок мёртвого мальчика, которого вы затащили назад ради своих долбаных технологий."
Иван еле дышит.
"Ники... я..."
"НЕ ЗОВИ МЕНЯ ЭТИМ ИМЕНЕМ!"
Он ударяет по стеклу снова. И снова. Пальцы в кровь. Он не замечает. Лоб бьёт в стену. Тело — дрожит.
"Я уже попрощался. С болью. С надеждой. С миром. А теперь... теперь снова темнота. Снова клетка. Снова боль."
Он оседает.
"...просто дайте мне умереть. Ещё раз. Навсегда..."
Пауза. Тяжёлая. Воздух будто застыл.
Франклин нарушает тишину:
"Вот твой выбор, Торре. Он жить не хочет. Но способен. Сила в нём — стабильна. Он — воскрешённый якорь. Но психика... не восстановлена."
"Ты можешь забрать его. Или закончить то, что судьба уже сделала."
Иван смотрит. И вдруг — оглядывается на Делроя.
Тот — не моргает. Но его рука сжимается. Он делает шаг вперёд.
"О, заговорил наконец?.."-Франклин бубнит под нос.
Делрой встаёт прямо перед стеклом. Смотрит Ники в глаза.
Ники... застывает.
И... расплывается в кривой усмешке.
"...тебя... тоже... оживили...?"
"...вот, значит, как мы теперь живём, да? Сдох — тебя вернули, чтобы вставить как аккумулятор. Не сдох — тебя вставили как собаку."
Он отходит.
Становится у стены.
"Уходите. Все. Оставьте меня здесь. В этот раз — до конца."
Франклин усмехается — глухо, как будто не от радости, а от тяжести самой мысли. Его силуэт отражается в стекле камеры, и в отражении глаза блестят чуть сильнее обычного.
"Знаешь, Торре... Я видел многое. Я прожил множество реальностей. Но даже я не знаю, что находится за завесой."
Он отходит на шаг. Смотрит на Ники, скрючившегося в углу.
"Рай? Ад? Чистилище?.. Понятия не имею, правда. Возможно, это проекция. Возможно — обман. А возможно — единственная истина, которую нельзя измерить приборами."
Иван молчит. Его лицо — каменное. Но пальцы сжимаются медленно, с контролируемой яростью. Он понимает.
"Если Рот видел это, если он был там... Значит, это существует. И теперь он — мёртвый, которого втащили обратно в жизнь. Без выбора. Без смысла. Тебе не кажется, что это хуже пытки?"
Франклин оборачивается. Подходит ближе к Ивану.
"Многие боятся смерти. А он теперь боится жизни."
Иван не сразу отвечает. Он смотрит на Ники. На то, как тот трясётся, сгорбившись, как не может больше поднять голову.
Он понял, почему тот так хочет умереть.
Он был там. И прощён. А теперь — снова в аду.
И всё же...
"Я не дам ему умереть."
Голос тихий. Сухой. Без пафоса.
Франклин слегка приподнимает бровь.
"Хочешь стать хуже меня, Торре? Держать живым того, кто не хочет быть?"
"Я не позволю ему уйти, потому что... мы не заслужили покоя.
Ни он. Ни я. Ни ты."
Он делает шаг к стеклу, почти вплотную к нему.
"Покой — это награда. А он ушёл не получив ответа. Не завершив. Он умер с виной. И это значит, что он имеет право вернуться. Чтобы выбрать самому."
Он опускает голову. Говорит уже почти себе.
"Я обязан. Я не смог спасти его тогда. Но сейчас — смогу. Даже если он меня возненавидит. Он будет жить. И когда-нибудь... он сам скажет, готов ли умереть."
Франклин хмыкает, но уже без прежнего ехидства.
Он достаёт ключ-карту. Щёлкает по панели. Камера Ники гудит — поле отключено.
"Тогда забирай. Только учти... Ты воскрешаешь не мальчика. Ты возвращаешь того, кто видел то, что не должен был."
И добавляет, уходя:
"Он будет жить. Но он больше не твой друг. Он — результат."
Ники не двигается, даже когда Иван входит в камеру.
Он не поднимает голову. Но когда слышит знакомые шаги — шепчет:
"...почему ты просто не дал мне уйти..."
Иван присаживается рядом. Не трогает. Не уговаривает.
Просто отвечает:
"Потому что теперь... я рядом. И больше не отпущу тебя одного. Ни в этот ад, ни в следующий."
...
Монотонный гул ламп. Стальные коридоры базы отражают тусклый свет, словно сама архитектура умирает от старости и вины.
Иван идёт вперёд, медленно, но уверенно. На плечах у него — полубезжизненный Делрой, что не может идти сам: тело обожжено, кости истончены, механические фиксаторы в позвоночнике скрипят. Речевой центр уничтожен, взгляд — пустой, но иногда дергается в сторону знакомых движений.
Ники идёт рядом. Нет, шатается. Шепчет что-то под нос, без конца и начала:
"...я шёл к дому, а там были крылья... и Тринити читала книгу... не мою книгу... и Майя плакала в небе... кости были мягкие, но песок кусался..."
Иван не перебивает. Он просто слушает. И держит Делроя покрепче, чтобы не упал.
Он не знал, куда их ведёт Франклин. Тот ушёл вперед — как тень в пустом коридоре.
Иван шёл молча... пока не поймал себя на мысли:
«Какое может быть условие?»
Он знал, что такие типы как Франклин никогда не делают ничего без расчёта. Даже добрые поступки — ставки в игре на выживание.
Он вспомнил, как тот посмотрел на Ники, когда предложил либо убить, либо забрать. Не с жалостью. Не с презрением.
С интересом.
Могло ли это быть связано с Нечто, что до сих пор обитало в организме Ники?
Варианты пролетали в голове Ивана, как строки кода:
• "Условие — предательство?"
Франклин мог потребовать, чтобы Иван предал свою вселенную. Заражение идей. Медленный подрыв. Мягкий переворот. Франклин — игрок в долгую. Не тупой тиран. Хотя Иван и та ненавидел всё правительство, ведь даже без вмешательства культа, они преследовали детей.
• "Условие — убийство?"
Может, Франклин хочет, чтобы Иван кого-то убил. Не из ненависти. Из принципа. Из доказательства, что он готов перейти черту.
• "Условие — знание?"
Быть может, Франклину нужно, чтобы Иван передал данные. О другом Ники. О том, как вернуть силу. О точках доступа в иные миры.
• "Условие — спасение кого-то."
Может, цена свободы — спасти врага. Или освободить того, кто может всё испортить.
Или... Он просто хочет посмотреть, что станет с ними троими.
Иван сжал челюсти. Если Франклин освободил их не ради милости, а ради эксперимента —
...он не простит.
Ники резко споткнулся. Иван успел подхватить. Тот посмотрел на него — глаза затуманены, но в них мелькнуло узнавание.
"...я... знал, что ты придёшь. Но не думал, что снова будет так холодно..."
Иван кивнул, мягко.
"Я пришёл. Я с тобой. Всегда."
Делрой смотрит. Не двигается. Но одна его рука — чуть сжалась. Впервые за месяцы. Или годы.
Иван знает: что бы ни было за условие — он не отступит.
Если Франклин ждёт, что он снова сломается — он ошибся вселенной.
Они продолжили путь.
Стальные коридоры дрожали от недавних взрывов. Свет мигал, а в воздухе висел запах горелого металла и... свободы.
Их путь преградил Франклин.
Но не тот, что правил этим адом. А другой. Тот, что уже показал — он не из их мира.
Позади него — груда разорванных роботов.
Дым, искры, масляные следы. Некоторые из этих машин Иван узнал. Именно они питались его жизнью, контролировали пульс, вводили угнетающие импульсы. Теперь — всё в обломках. Символическая месть.
Франклин отряхнул рукав и молча открыл чёрный портал. Овал без света. Абсолютная чернота. Ни отражений, ни глубины — будто дырка в самой реальности.
Иван чувствует, как волосы на затылке встают. Энергия портала та же, что и у его жёлтого. Сигнатура сдвига времени и частоты. Только... не стабильная. Ближе к сырому разлому.
Франклин оборачивается к ним. Голос — спокойный, уверенный. В нём нет угрозы. Но и нет сочувствия.
"Пройдёте — и я расскажу всё. Кто я. Почему я выбрал вас. И главное — зачем вы мне нужны."
Иван замирает. Он не любит импульсивных решений. Но он учёный, а не генерал. А это... это вынужденный расчет.
Он быстро анализирует:
• Остаться?
Их найдут. Даже без главного Франклина — остались люди, деньги, аппараты, идеология.
Уйдёт один тиран — система найдёт следующего.
И они снова окажутся в ячейке.
Или под скальпелем.
• Бежать в леса?
Делрой не ходит. Ники не в себе. Иван сам на грани.
Без шансов.
• Портал?
Риск. Но есть шанс.
Даже если Франклин врёт — за ним есть другой мир. Может, временно безопасный.
Он смотрит на Ники, который продолжает шептать имена умерших, как мантру.
Он смотрит на Делроя, который еле держится.
У них нет выбора.
Иван кивает.
"...Мы идём."
Он делает шаг вперёд. Делрой рядом — его тяжело тащить, но он не отпустит.
Ники... вдруг хватает Ивана за рукав. Смотрит в глаза.
"Если я... останусь — пообещай, что не пустишь их снова. Я... я не хочу больше вспоминать. Рай был мягкий... а этот мир — как ржавый нож."
Иван почти шепчет:
"Обещаю. Но сначала — мы выживем."
Они входят в портал. По ту сторону — тишина. Но не мёртвая. Живая. Как вдох перед решением.
А Франклин закрывает портал за ними. И, глядя в пустую лабораторию, где когда-то правили машины и люди в погонах, тихо говорит:
"Теперь... начинается по-настоящему."
...
Иван вошёл в просторную комнату — что-то между гостиной и командным центром. На первый взгляд — дом. Стены из белых панелей, мягкий свет, кухня сбоку, журнальный столик, даже уютный диван с вмятиной на подлокотнике. Слишком "человечно". Для базы — странно.
Он поправил Делроя на плече — тот тихо дышал, не сопротивлялся. Почти как кукла. Ники, бледный, дёрганый, держится позади, постоянно оглядываясь, как параноик. Иван шагнул вперёд... И замер.
Ники.
Нет.
НЕ тот Ники.
Этот — другой.
Он стоял посреди комнаты, глядя в окно, сложив руки за спиной.
Костюм — нереально чистый, будто только сошёл с плаката футуристического героя. Ярко-красно-белый — символ силы, уверенности, идеального контроля. Полосы на груди образуют симметрию, почти военную. На лице — маска. Красная, с чёрными линзами, за которыми ничего не видно. Ни эмоций, ни взгляда.
А плащ... длинный, алый, как флаг победителя.
И волосы. Иван узнал эту форму. Угловатые, колючие. Но не неряшливые, а... стилизованные.
Омни!Ники поворачивается. Лицо скрыто маской, линзы тёмные. Но всё тело — выпрямленное, хищно-спокойное.
Он смотрит. Молча. Долго. Потом — говорит:
"Ты не из тех, кого я хотел видеть."
Голос — пустой. Но в нём таится не ярость, а... расчёт.
Иван сжал челюсть:
"Кто ты?"
"Тот, кем Ники мог бы стать. Без морали. Без лишних привязок. Без тормозов."
Ники сзади вздрагивает. Он узнаёт... не слова. Манеру. Силу. Пустоту. Он шепчет:
"Нет... Я не такой..."
Омни!Ники продолжает:
"Не бойся. Я не пришёл за тобой."
Он делает один шаг вперёд. Плащ шуршит как шелест лезвий.
"Я пришёл за ней."
"За кем?"-насторожился Иван.
Пауза. Потом — ровно, без напряжения, но будто бы воздух вокруг сгустился:
"Марица."
Иван не отвечает. Даже не сразу осознаёт, что хочет сказать. Омни!Ники продолжает:
"В моём мире... мы были вместе. Она была рядом. В моих руках. Она смотрела на меня не с ужасом, а с доверием. С верой. Она... касалась моего лица, даже когда оно было в крови."
Он сжимает кулак — спокойно. Даже грациозно.
"Потом она умерла. Из-за слабости. Из-за жалости. Из-за привязанностей. Моих. Её. Из-за Тринити. Моих родителей."
Он поднимает взгляд. В маске отражается лампа над головой.
"Я пытался воссоздать её. Кодировать сознание, вытянуть душу из мира. Пусто. Даже в хаосе нет её отражения."
Тишина. Только Ники, дрожа, пятится назад.
"Так что теперь я просто... заберу её из другого мира. Заберу и удержу. Пока она не вернётся. Не станет моей вновь. Станет собой. Моей Марицей. Навсегда."
Иван сквозь зубы:
"Ты хочешь... украсть её?"
Омни!Ники кивает. Как врач, подтверждающий диагноз:
"Я возьму то, что мне принадлежит."
"А если она не захочет?!"
Теперь он подходит ближе. Маска почти касается лица Ивана. Тот чувствует холодный запах железа.
"А когда это имело значение?"
Пауза. Он отходит на шаг, снова выпрямляется.
"Люди кричат о свободе, но всё, что они делают — ищут, к кому привязаться. Марица привязана ко мне. Её больше нет. А значит — теперь будет моя воля."
Он разворачивается. Без спешки. Без угрозы. Но от его голоса мороз по коже.
"Когда ты потеряешь всё, ты поймёшь. Любовь — это не мягкость. Это цепь."
Он останавливается у выхода. Смотрит на них через плечо.
"Франклин объяснит остальное. Я жду сигнала. Когда настанет время — никто не сможет мне помешать."
И он уходит. Тихо. Как призрак в железной оболочке.
Иван остаётся, вжимая ногти в ладонь. Ники тихо хрипит:
"Я не... Я не стану им..."
А Делрой просто молчит. Потому что ему нечем кричать.
Как тут из-за двери раздался голос...
"Ещё новенькие?"-голос был явно женским, грубым.
Иван обернулся... Майя?
Он с трудом узнал её... волосы темнее, глаза красные, одежда другая... но это была Майя... и Ники, что начал дрожать ещё сильнее только подтверждал это.
"М-Майя..."-промямлил Рот.
Иван не мог перестать задаваться одним вопросом...
«Что задумал Франклин?»