Привет Сосед: Добро пожаловать в Вороньи Ручьи. Что если?

Ники резко выдохнул, глаза распахнулись.

Пот стекал по вискам. Сердце колотилось, как будто билось изнутри кулаком по грудной клетке. Мир вокруг расплывался — на секунду казалось, что всё ещё та камера, всё ещё цепи, всё ещё игла в шее...

"Ники!"

Голос — знакомый. Человеческий. Реальный.
Он моргнул. Резко. И ещё раз. Очертания комнаты начали собираться. Стены. Плакаты. Лампа. Кровать. Плед.

"Ники, очнись, чёрт побери!"

Он почувствовал, как его кто-то трясёт за плечи. Не сильно, но настойчиво.

Перед ним — Тринити. Лицо встревоженное. Волосы растрёпаны. Щека с красным следом от подушки. В глазах — и злость, и тревога.

Он дышал часто. Хрипло. Ещё не отпустило.

"Ты что, кричал во сне?!"-шепнула она.

"Ты разбудил меня, и если бы не дождь, ты бы уже разбудил и всех остальных в округе!"

Он молчал. Просто смотрел на неё.

"...Эй. Ты слышишь меня вообще?!"

Ники моргнул. Кивнул. Коротко.

"Я... прости."

Голос сиплый. Как будто он снова был там, в цепях.
Он отвернулся. Рука прошлась по лицу, пытаясь стереть остатки кошмара, но те не уходили. Пальцы дрожали. Едва заметно, но дрожали.

Тринити села обратно на край кровати. Уставилась на него.

"...Ты не спал нормально, да?"

Он не ответил. Только смотрел в пол. Молча.
Она вздохнула. Мягче.

"Я подумала сначала, что у тебя снова приступ. Но ты не дрожал. Ты... просто..."-она на секунду замолчала, и закончила почти шёпотом:

"...кричал."

Ники слегка дёрнулся. Словно этот звук, сам факт его, оставил ожог.

"Это был просто... кошмар."-пробормотал он, будто выплёвывая камень изо рта.

"Больше не повторится."

Тишина.

Она не отводила взгляда.

"Не хочешь рассказать, что видел?"

"Нет."-сразу. Жёстко.

Тринити замерла.

Ники, не глядя на неё, продолжил:
"Я даже вспоминать это не хочу."

Голос был... другой. Не усталый. Не испуганный. Сухой. Отсечённый.

Она кивнула. Медленно.
"Ладно."

Минутная тишина. Только дождь по стеклу. И дыхание.
Тринити вгляделась в него. Что-то было не так. Он всегда был тревожным. Всегда сдержанным. Но сейчас он был... не таким.

Он избегал её взгляда. Руки сжал в кулаки, будто пытался упрятать дрожь. Или что-то похуже.

"Ники..."

"Ммм?"

"...Ты... это ты перенёс меня сюда?"

Он поднял голову. В глазах — не испуг. Но и не растерянность. Он знал, что вопрос прозвучит. Но думал, что позже. Утром.

"...Да."

Она приподняла бровь.

"Значит, ты... держал меня на руках?"

"Это... не звучало так странно, пока ты не сказала это вслух."

"Ты мог меня разбудить, ты знаешь?"

"Я пытался. Ты швырнула стул."

Она моргнула.

"Правда?"

Он пожал плечами.
"Нет. Просто показалось правильным сказать."

Пауза. И вдруг — хриплый, сухой смешок с её стороны. Настоящий. Настолько неожиданный, что он впервые за всю ночь чуть улыбнулся.

"...И как ты не уронил меня по дороге?"

"Серьёзно? После всех этих крыш, взрывов и побегов от воронов — ты думаешь, я завалюсь на лестнице?"

Она смотрела на него ещё пару секунд. Затем кивнула.

"Спасибо. Что остался."

Он кивнул в ответ.
"Спасибо, что не задушила подушкой за крики."

Она взглянула на часы.

"Ещё 4 часа до утра... Хочешь лечь на кровать, или... на диван?"

Он перевёл взгляд на неё. Кровать конечно была двухместной... но идея пугала и смущала. А насчёт дивана в гостиной... родители Тринити увидели бы.

"Нет. Я тут посижу. Извини, что побеспокоил."-Ники ответил. И лёг на пол снова.

Тринити пару секунд смотрела на него, думая спрашивать ли дальше, авось расколется, но решила не тревожить. Он итак много пережил.

Бейлз легла на кровать свою, укрылась одеяльцем, и уснула примерно через 5 минут.

А у Ники эти 5 минут сопровождались мыслями о том сне.

... через 5 минут после этого:

Свет едва начал пробиваться сквозь плотные облака. Ночь ещё держалась, но неуверенно. Город спал. Но не он.

Ники сидел у окна. И смотрел. На дом Теодора Питерсона.

Снаружи — странный, огромный домище, полностью заколоченный. Только вот за ним, в маленьком дворе — земля была тоже не обычная. Твёрдая. Перекисшая. Перекопанная, как будто кто-то уже пытался спрятать там что-то.

Он сжал кулак.

"Хватит."-он слишком долго молчал. Слишком долго откладывал.

Да, он спасён. Да, он чуть не умер. Но у него всё ещё осталось главное: желание знать правду. И если Человек-ворон недоволен, что Ники снова взялся за старое... Пускай будет. Пускай боится.

Он должен узнать правду о Майе.

Словно по инерции, он прокрался к себе домой, по задней двери. Переоделся. Взял фонарик. Небольшую лопату. Перчатки. И вышел.

Ники пробрался к задней части участка Питерсона. Заброшенная ограда. Порванная сетка. Всё как раньше.

Он знал, где копать.

И он надеялся на то, что там не труп.

10 минут спустя.

Удар. Земля сухая, но рыхлая.

Удар. Глина. Грязь.

И вот, глухой стук. Не дерево. Не камень.
Что-то мягче. И металлическое.

Ники сбросил лишний слой грунта — и сердце в груди будто остановилось.

Сумка.
Старая. Почерневшая. Молния проржавела, но всё ещё поддаётся.

Он открыл её.

Внутри — кассеты. Несколько.

Ники замер. Губы дрогнули.

"...что?"

Он медленно достал одну из кассет. Повертел в руках.

Повреждена. Корпус треснут. Лента в плохом состоянии, но... возможно, если аккуратно перемотать, и правильно подключить...

Он понял.

"Мне нужен видеомагнитофон. Или... нужно собрать его."

Через 3 минуты:

Дома, он разложил кассеты на столе.

Ники стоял, задумавшийся. Видеомагнитофона нет. Да и запчастей особо тоже.

Тут он заметил удавок бумаги с газеты про инцидент... Люси И.

Боже, он ненавидел вспоминать его. Но место где оно произошло, могло помочь...

«Если где-то и есть детали, так это там...»-подумал Ники.

Фабрика «Золотое Яблоко», что происходила золотые яблока для парка развлечений «Золотое яблоко». Фетиш какой-то...

Но выбора не было. Поэтому пришлось бежать.

Выбежав через входную дверь на улицу, герой активировал покров молний, встал на старт, и рванул, что есть мочи.

Он получит ответы. Точно получит...

...

Фабрика Золотого Яблока.

Бетон трещит под ногами. Пыль в воздухе. Ржавчина на всём — даже на тенях.

Ники пробирается сквозь мрак, держа в руках рюкзак с кассетами. Лопата, плоскогубцы, отвёртка — на поясе.
Вдох. Привкус гнили. Металла. Влажной проводки.

Он здесь был. Много раз. Раньше — искал и прятался . Теперь — просто ищет.

«Ненавижу возвращаться в это место...»-подумал Рот. Воспоминания... воспоминания о том, как он с Аароном тут шатался. Как они замки взламывали... эх времена.

Но теперь место мертвее некуда. Хотя это именно то, что Ники и нужно.

Вздохнув, он разогнался, решив быстро обшарить всю фабрику...

...

Он находит:
Старый телевизор, с разбитым экраном, но живой платой.
Корпус от видака, в пыли, но с неповреждённой катушкой.
Микросхемы, конденсаторы, магнитные головки.

"Идёт. Идёт."

Он раскладывает находки на столе, за которым когда-то собирали контроллеры. Снимает рюкзак. Выкладывает кассеты. Осматривает повреждённую ленту. Вдох. И начинает работать.

Руки дрожат, но двигаются чётко.

Паяльник (почти дохлый) подключён к аварийному аккумулятору.
Проводка — из остатков от кофемашины.
Лупа — срезана с очков безопасности.

Ники почти не моргает. В голове играет только один ритм:
«Починить. Подключить. Узнать.»

Два часа спустя...

Пальцы в ожогах. Футболка в пыли. Под ногтями — жир. Но...

Видеомагнитофон работает. Коряво. С перебоями. Но мотор жужжит. Лента тянется. Он сам удивлён.

"Как будто... всё это ждало меня."-бормочет Рот.

Он сидит в старом кресле-офиске, подложив под спину свернувшийся рюкзак. На коленях — кассеты. На столе — видеомагнитофон, собранный из останков прошлого. Экран — телевизор с треснутым углом.

На экране — дом Питерсонов. Комната Аарона. Тёплый свет.

Изображение дрожит. Голос — Майен.

"Скажи привет камере."

Кадр ловит Аарона, сидящего за столом. Он рисует. Линии — жёсткие. Карандаш скребёт. Он не поднимает глаз.

"Майя. Я рисую."-по голосу видно, что тот раздражён. Либо после смерти Дианы, либо после инцидента с Люси И.

"Я просто... просто хочу запомнить, как ты рисуешь."

"Выключи камеру."

Он поднимает голову. Взгляд — уставший, отстранённый.

Майя опускает камеру на секунду, но запись продолжается.
Кадр уходит на рисунок. На нём — молния, бьющая в каркас горки.

Ники моргает. Сердце замирает.

Точно так же исчезла Люси И. И Аарон был там... мало того, он с Ники и Майей были друзьями Люси...

«Боже мой...»-приложил руку ко рту Рот. Он знал, что инцидент Люси коснулся семьи Питерсон в первую очередь... но настолько?

Видео закончилось...

Ники встряхнул голову. Находится здесь долго- плохая идея, ему нужно просмотреть всё быстро, иначе есть шанс того, что его найдут. А учитывая, кто шатается около парка с фабрикой...

Он вставляет вторую кассету...

Размытый кадр. Пальцы Майи закрывают объектив — она что-то настраивает.

Далее — Теодор и Диана. На кухне. Словно застывшая сцена из обычной семейной жизни. Но нет.

Диана говорит спокойно, но голос дрожит:

"Я просто... боюсь, что ты становишься другим. Что ты... одержим."

Теодор стоит у окна. Молчит.

"Ты не говоришь со мной. Не спишь. Ты строишь какие-то камеры, ловушки. Теодор, это уже не просто стресс. Это — паранойя."

Молчание.

"Ты думаешь, я не знаю? Она не хотела. Они не хотят, чтобы я знал правду!"

"Теодор—"

Он оборачивается. Глаза в камеру.

"Ты думаешь, это весело? Следить за мной?!"

Он резко идёт вперёд. Камера дёргается.

"Вы все... вы все против меня!"

Взрыв статического шума. Камера падает. Чернота.

Второе видео всё...

Ники уже начал переживать за всё. Теодор действовал крайне... агрессивно здесь. Да и голос тёти Дианы был напуганным.

Диана Питерсон всегда была близкой мальчику. Та походила на мать самого Ники. Преподавала в начальных классах, была жизнерадостной.

И видеть её такой? Ненависть к мужчина семейства лишь усиливается...

И вот... последняя кассета. Конец. Если здесь нет ответа, то это тупик.

Изображение появляется медленно. Камера трясётся.
Съёмка с крыши. Майя дышит тяжело. Видна её рука, держащая камеру.

"Я... я устала. Мне страшно. Я не хочу больше играть. Ни в прятки, ни в спасение. Это не весело. Это..."

Камера поворачивается. Она снимает улицу. Машины. Сумерки. Пустота.

Тишина.

Шаги.

Силуэт. Ники — замер. Фигура приближается. Он сжимает кулаки. Ожидая увидеть усатого мужчину... но...

Это Аарон.

"Аарон... я не хочу больше в это играть."-плачя говорит Майя, прижимая найденную куклу к груди.

Аарон явно раздражённый своим поражением, да поведением сестры, приближается, махая руками.

И вдруг... толчок. Камера дёргается... крик.

Камера летит вниз. В воздухе — визг. Удар. Стекло. Щелчок.

Экран гаснет.

Ники стоял. Просто стоял. Его руки висели вдоль тела, как обмякшие. На лице не было выражения. Даже гнева. Даже боли. Только... пустота.

Он медленно опустился на колени.

Майя.

Она была.

Её голос ещё звенел в ушах — дрожащий, срывающийся, как последний листок на ветру.

"Я не хочу больше играть в прятки..."

Её смех. Её теплота. Как она красила ему ногти. Как клала голову на его плечо и называла его «мой козёл», если он отказывался играть с куклами.

Всё это — мёртво.

И Аарон. Её брат. Его лучший друг. Его «брат».

Он... он сбросил её.

Случайно? Осознанно? Неизвестно, но он убил её.

"Нет..."-выдохнул Ники. Его дыхание стало рваным, неровным.

"Нет, пожалуйста... пожалуйста... скажите, что это ошибка..."

Он схватился за голову.

"Майя... Майя... МАЙЯ!"

Голос сорвался на визг.

Он заорал так, как ещё никогда в жизни. Отчаянно. Беззвучно. С болью, вырывающей голосовые связки. Как будто хотел вырвать себе сердце.

И тут он ударил себя кулаком в грудь. Раз. Ещё. Ещё.

"Почему ты полезла туда? Почему ты не сбежала?! Почему ты... почему ты не позвала меня!! Я бы пришёл! Я бы пришёл, Майя!"

Слёзы пошли градом. Он больше не сдерживался. Не притворялся. Не отгораживался.

Он упал лицом в пол, разрываясь на части:

"Ты... ты же не могла... просто взять... и исчезнуть! Я тебя ЗАЩИЩАЛ!"

Плач стал рыданиями. Судорожными. Он сжимал ладонями лицо, ногтями царапал виски.

Внутри него сломалось что-то старое. Древнее.
Нити, которые держали его человечность после подвала. После катакомб. После всего этого ужаса.

Снова, за долгое время чёрная энергия начал покрывать его тело. Она начала стекать по его плечам. В этот раз — не только по руке.

Она ползла выше. К шее. Ниже — к груди.

Словно живая. Словно голодная.

Кожа шипела. Как будто капли кислоты впивались в каждый дюйм тела. Там, где проходила тень, оставались следы — волдыри, ожоги, кожа трескалась, кровоточила.

Но Ники даже не вскрикнул. Только дышал. С каждым вдохом — глубже, яростнее.

Он не хотел сдерживаться.

Он больше не мог.

"Всё, хватит..."

Его голос был искажён. Пронесся в пустом помещении, словно чужой.

Огонь под кожей стал невыносимым. Энергия продолжала распространяться — на руки, спину, ноги. Тёмные прожилки сливались в единый поток. И чем больше боли — тем меньше страха. Всё исчезало. Осталась только ярость.

Его зрачки затопила темнота. Вены светились фиолетовым. Пульсация — с каждой секундой мощнее.

Форма окончательно начала меняться.

Тело не выдерживало. А он — не останавливался.

И вот он, полностью чёрный, лишь белые глаза были.(он буквально выглядит как Теневой-человек/Нечто)

Чёрная энергия ползла уже по всему телу. Она кипела под кожей, прожигала мышцы, выжигала нервы.

Он сжал зубы до хруста. Кровь стекала по лицу, по рукам — будто тело само пыталось сбросить то, во что превращалось.

Он больше не чувствовал землю. Только жар. Только гудение внутри.

И тут — скрип. Хлопок. Грохот.

Дверь в помещение сорвалась с петель.

Ворон.

Высокий. Расплывчатый. Из дыма. Из криков. Из чего-то, что раньше было человеком. Он вошёл в кабинет, застыл в тени, будто почувствовал запах того, кто горел изнутри.

"Боже... ты не послушал хозяина. Видимо ещё один ребёнок закончит, как Люси И..."-пробормотал пернатый, но Ники услышал.

Ники медленно поднял голову.

«Они убили Люси?»-была мысль в его голове.

Чёрная энергия дрогнула — и вдруг изменилась. Как будто что-то внутри щёлкнуло. Как если бы сама тьма поняла, что её недостаточно.

Вспышка. Цвет меняется. Чёрный — в фиолетовый.

Яркий, пульсирующий. Гораздо злее. Гораздо сильнее. И боль — в сотни раз хуже.

Он заорал. Но не от страха. От переполнения.

Кожа лопалась. Кровь кипела. Вены вспухали и светились сквозь мышцы.

Фиолетовая энергия — не просто текла. Она жила. Шипела. Обвивалась вокруг его рук, груди, шеи, лица. И становилась плотнее. Гуще. Как лава, которой мало места в теле.

Он упал на колени. Ладонями — в пол. Пыль взметнулась, металл под пальцами зашипел.

Ворон сделал шаг. Медленно. Осторожно.

Ники поднял взгляд — и заговорил впервые с тех пор, как начался кошмар:

"Ты зря сюда пришёл."-голос был демоническим, монструозным, самому Ники было противно слышать его.

Он открыл рот.

Перед ним — пульсирующий фиолетовый шар. Вспышка света отбрасывает Ворона назад.

В ту же секунду — Рот глотает шар. Секунда — и выстрел.

Изо рта вырывается концентрированный луч фиолетовой энергии. Визжащий, чистый, как сирена, как рёв боли и ярости в одном.

Луч прошивает комнату, стену, и обрушивает боковое основание аттракциона снаружи.

Колесо обозрения ломается. Скрежет. Металл. Грохот.

Ворон отлетает назад, в воздухе — клубы дыма и шипящий ор.

А Ники... стоит.

Ноги дрожат. Глаза стеклянные. Из носа — кровь. Он шатается, но пока не падает. Его тело — будто пережёг себя изнутри.

Форма фиолетовой тьмы спадает медленно, как рваный дым. Но ожоги остались. Глубокие. Почерневшие.

Он сделал шаг вперёд — и тут же рухнул.

Как мешок с выжженной плотью. Без попытки подставить руки. Просто упал. Лицом в пыль, в пепел.

Остался только пар, тонкие языки дыма изо рта, ладоней, ногтей. Его тело выглядело... неестественно тихим. Пульс почти не прощупывался. Грудь поднималась едва заметно.

Никакого крика. Никакой бравады.
Он отдал всё. Каждую каплю силы, ярости, боли.

Небо за окнами оставалось серым. И город... не знал, что один из его героев только что почти сгорел. Ради правды.

В этот момент:

Комната Ивана. Раннее утро.

Комната тонула в синеве предрассветного света. Всё было тихо. Компьютеры спали. Роботы спали. Сам Иван — тоже.

До тех пор, пока не загорелась ало-красная лампа над его кроватью.
И не раздался короткий, но пронзительный звуковой сигнал:

"Внимание: всплеск нестабильной энергии. Цветовой индекс — фиолетовый. Уровень угрозы: критический."

Иван дёрнулся так, как будто током ударило.

"Чё за... что?!"-он попытался сесть, запутавшись в пледе.

Монитор сам загорелся. На экране: энергетическая диаграмма. Центр источника — фабрика "Золотое Яблоко".

"...Ники?"

Он встал. Пальцы дрожат. Внутри всё сжалось. Он уже видел такой сигнал однажды. Только тогда вспышка была чёрной. Сейчас — фиолетовая.

"Это... ещё хуже."-вспомнил он то, как будущая версия Рота активно вызывала фиолетовую энергию.

Он схватил куртку. Рюкзак. Телепортатор ещё не доработан — плевать. Придётся идти самому.

"Потерпи, брат. Сейчас я иду."

Фабрика «Золотое Яблоко». Утро. Туман.

Ворота покосились, ржавчина на металле казалась кровавой в утреннем свете. Иван стоял перед ними — заспанный, но сосредоточенный. В его глазах уже не было сна. Только тревога.

"Ну и где ты, Рот?"-пробормотал он, пробираясь внутрь.

Воздух был густой, с привкусом гари и озона. Земля дрожала не от звуков — от последствий. Всё вокруг словно впитало в себя остатки чего-то большого, болезненного... опасного.

Он шагал мимо обугленных стен, пробитых труб, проломленного коридора. Следы в пыли — обрывистые. В одном месте — пятно. Тёмное. Почти засохшее. Иван присел, провёл пальцами. Липкое.

"...Кровь?"

Он резко обернулся — тень прошла сбоку, но это был только кусок рухнувшего провода.

Проходя мимо ржавой лестницы, он услышал гул. Лёгкий, электрический — как эхо включённого монитора. Он ускорился.

Офисный блок. Тот самый, где когда-то была административная комната.

Он толкнул дверь. С хрустом она поддалась.

"Ники?.."

Перед ним — пустой, дымящийся кабинет. Куски обшивки валялись на полу. Стол — вырван с корнями и вмят в стену. Окно — расколото. Пол — в сгоревших разводах фиолетового цвета. От самого пола ещё шёл пар. А в центре комнаты...

Ники.

Он лежал без сознания, наполовину придавленный ящиком с проводами. Рядом — видеомагнитофон, погнутый и раскуроченный. Лента из кассеты тянулась по полу, как выпущенные кишки.

Иван замер. Не потому, что не знал, что делать. А потому, что увидел...

"У него... кожа..."

На плечах, груди, руках — ожоги. Глубокие. Некоторые — фиолетовые. Будто свет внутри тела обжёг его изнутри.

Иван подбежал. Присел. Проверил пульс.

"Слабый... но есть. Ты жив, гений. Жив."

Он достал из рюкзака инъектор стабилизации, ввёл в шею Ники препарат — стандартная смесь на основе магния, охлаждающего наногеля и ингибитора ауры.

"Прости, я должен был быть рядом."

Иван с трудом вытащил Ники из под обломков и уложил на пустой мат, что когда-то был частью комнаты охраны.

Он посмотрел на видеокассеты, одна из которых ещё торчала в механизме. Одна — сожжена частично. Ещё одна — расплавилась.

Он понял: Ники узнал правду. И не выдержал.

Иван сжал кулак.

"Кто бы ты ни был... что бы ты ни сделал с Майей, тот кто заставил Ники страдать... я найду тебя."

Он оглянулся на клубящийся фиолетовый след, что вёл от разрушенной стены наружу.

Он поднялся на ноги, сжав кулаки, когда услышал скрип обугленных дверных петель.

Тень в проёме.

Ворон.
Дымился. Буквально. Его крыло, искривлённое, обожжено, местами — насквозь. Когти оплавлены, перья местами осыпались. Он выглядел, как пепельный фантом, только что вынырнувший из ада.

Но глаза... Глаза горели по-прежнему. Не яростью. Жаждой добить. И это было самое страшное. И вроде как это был Лесли...

Иван отступил, закрывая собой Ники. Грудь колотилась. Но в его взгляде — не было страха. Только осознание: теперь он один.

"Значит, Ники врезал тебе, да?"-бросил Иван, наблюдая, как Ворон пошёл вперёд, тяжело, но неумолимо.

Ни ответа. Ни рычания. Только скрежет когтей по полу.

"И даже в таком виде... ты всё ещё лезешь?"

Иван достал парализатор. Навёл — выстрел.

КЛАК. Искра. Щелчок. Батарея мертва. Упс.

"Ага. Классика..."-Иван пропугался. Ну и зачем он все ресурсы отправил на постройку самолёта... ну ладно, тот зачётный.

Он отбросил бесполезный прибор, шагнул назад, и почувствовал: воздух стал тяжелее. Как будто комната дышала холодом.

Холодом?

Он моргнул.

Пол под ногами покрылся инеем.

Он глянул на руки — и замер. Пар из пальцев. Как от жидкого азота. Вены побледнели. Кончики пальцев искрились голубоватыми вспышками. Его дыхание стало видимым — как в лютый мороз.

"...что за..."

И тут до него дошло.

Страх. Нет. Решимость на фоне страха.

Желание защитить. Не спастись. Не победить.
Остановить. Задержать. Заморозить.

Ники без сознания. Ворон идёт. Иван — последний, кто остался.

И сознание — как будто щёлкнуло.

Он протянул ладони вперёд. Даже не думая. Инстинктивно.

"Хватит!"-рявкнул он, и волна инея рванула из его рук.

Фреоноподобный шквал прошёлся по полу. Трубы на потолке покрылись льдом. Стена позади Ворона затрещала — пошли снежные трещины, как если бы сама фабрика начала кристаллизоваться.

Ворон застыл. Буквально. Один шаг — и его ноги схватила лёдовая ловушка.

Он зашипел, хотел вырваться, но Иван рванул руку в сторону — и одна из труб прорвалась, ударив Ворона струёй пара, который мгновенно превратился в острые ледяные иглы.

Ворон взвыл. Не от страха. От фрустрации. От того, что проигрывает школьнику.

Иван дрожал, но стоял.

"Даже обугленный ты страшный, как налоговая. Но это мой город. И я — не один."

Он шагнул вперёд. Глаза горели.

"Хочешь вернуться за Ротом? Попробуй. Я тебя в холодильник лично запихаю, понял, чучело?"

Ворон сорвался с места, но лёд на полу дал трещину, он поскользнулся, и его швырнуло в стену. Раздался глухой хруст — и тело исчезло в облаке чёрного пара. Да, пар... точно Лесли.

В кабинете снова наступила тишина. Только пар изо рта Ивана и приглушённое дыхание Ники под шапкой рваной ткани.

Иван впервые понял — это было настоящее.

Он получил дар. Но вместе с ним — ответственность.

Он глянул на ладони, на ледяную корку, что медленно отступала с кожи.

"...ладно. Теперь у нас двоих глюки по расписанию."

Он посмотрел на Ники. И выдохнул.

"Пора уходить... извини, приятель. Я очень пытаюсь найти способ излечить тебя... Господи."-прошептал он.

Он был самым умным... но даже так... он не мог найти способ помочь Роту с его проблемой.

...

Вместе с этим, глава всё.

Ники узнал правду о Майе, та мертва, так ещё убита кем... не лучшим другом, и по совместительству её же братом. Парень не может спокойно пожить хотя бы два дня...

Иван пробудил стихию льда, и теперь сравнился с Финч по количеству способностей. А Ники пробудил бластер. Тоже сравнявшись с этими двумя.

Герои:
Ники: страх(только при чёрной/фиолетовой энергиях(то есть негативе)), мятные лапы/конечности(только при мятной энергии(положительной)), бластер/луч(толкьо при фиолетовой(высшей формы отрицательного хаоса)), стихия молнии.
Иван: интеллект, телепатия, порталы, стихия льда.
Финч: ловкость пальцев, гибкость, создание, невидимость.
Энцо: ретровидение, ловкость, чувство опасности, стихия воды.
Марица: скорость, ускорение/мобильность, стихия огня.
Тринити: колдовство, стихия ветра.
Делрой: сила, прочность.

Теперь способности злодеев:
У всех Ворон по дефолту есть две способности, управление тёмной энергией и полёт.
Уникальные:

Тэвиш: тени, чернильные монстры, туман(показал всё, кроме тумана)
Абананте: облако яда зелёного цвета, телепортация, магма(ничего не показала из этого)
Отто: марионетки животные, паутина, превращение в животных(ничего из этого не показал)
Герда: взрывающая бумага, пар, слизь(но герои не уверены в том, что она Ворон)
Лесли: форма, дым, размер