Привет Сосед: Добро пожаловать в Вороньи Ручьи. Что если?

Боль. Она была тупой, глубокой, глухой — как будто сам воздух царапал изнутри. Ники открыл глаза. Не резко. Не вдруг. Медленно. С трудом. Как человек, выныривающий со дна бетонной реки.

Потолок над ним — знакомый.

Не тот из ржавых балок и раздавленных лампочек фабрики «Золотое Яблоко». Нет.

Он смотрел на него ночью, когда валялся с больной головой после встречи с Воронами, и после сна с тем роботом и фигурой.

«Это... комната Тринити?»-промелькнуло.

Он дернулся было встать — и тут же скривился. Тело отозвалось жгучей волной. Левое плечо — будто после ожога. Ноги ныли. Поясница, как будто туда врезали ломом. Но он был жив.

Он медленно сел, стиснув зубы, осмотрел тело. Всё... почти всё в порядке. Кожа не такая, как была до. Слегка потемневшая. Но не трескается. Не дымится. Раны закрыты. Только глубокий шрам у ключицы — будто остался специально. Памятка.

На его груди — лист бумаги. Сложенный пополам. Он поднял его. Развернул.

«Не благодари.» — криво, резко, но узнаваемо. Почерк Ивана. Почерк того, кто держал маркер, как скальпель.

Ники моргнул. Раз, два.

"Как?.."

Он ведь... Он был на фабрике. Сломанный. Выжженный. Он не помнил, как выбрался. Он не мог выбраться. Он...

Дверь открылась. Тихо, почти беззвучно.

В комнату вошла Тринити.

Медленно. Осторожно. И когда взгляд её упал на него — она замерла. В глазах — удивление. Потом — радость. Не сдержанная, не прикинутая, не героическая.

Настоящая.

"Ты проснулся!"-выдохнула она, и тут же подлетела к нему, как будто забыв, что он полутруп сгоревшего сверхчеловека.

Она остановилась в шаге, не зная — обнять или не обнять. В итоге просто стояла и смотрела на него, чуть не улыбаясь до ушей.

"Я... я думала, ты ещё пару часов пролежишь. Ты вообще как себя чувствуешь?"

Ники хотел ответить. Но горло перехватило. Он не был готов к её голосу. К её виду. К её свету. Ведь то, что он видел... ужасно темно.

И он знал: она не знает.

"Ты... Ты... как давно я здесь?"-голос его прохрипел.

"Пару часов. Может, три. Иван тебя сюда притащил. Сказал, что ты "опять полез куда-то и сжарился изнутри". Больше ничего не объяснил. Ушёл в закат как злой гений."

Она улыбнулась. Шутливо. Но взгляд — тёплый. Тревожный. Осторожный.

Ники моргнул. Поднял глаза на неё. И впервые — за долгое время — его голос дрогнул.

"Ты знала?.. о том, куда я пошёл?"

"Нет."-ответила сразу. Честно.

"Ты ушёл, и я подумала, что пошёл домой. А потом Иван вбежал, весь в пыли, за шесть минут собрал тебе матрас и сказал, чтобы я "следила, чтобы ты не вскипел снова". Вот и всё."

Тишина.

"Ники... что ты сделал?"

Он не ответил. Он не мог.

Но посмотрел в сторону окна. Туда, где всё ещё стояла, хоть и вырытая, но могила.

Он сжал кулак.

А Тринити подошла ближе. И села рядом. Не трогала. Просто сидела.

"Я не знаю, что ты видел. Что ты узнал. Но если ты будешь продолжать сжигать себя так... ты потеряешься."

Он не посмотрел на неё. Но слушал. «Потеряешься»- слова поход на слова Беббе.

"Ты не должен один тащить всё это. Не должен быть этим... героем, который спасает всех, а потом валяется на полу обугленным."

"А если никто кроме меня не будет?"-хрипло.

"Будут."-она взглянула на него.

"Я. Мы. Все. Даже если ты не веришь в это — мы тут. И мы не дадим тебе сгореть."

Тишина. Потом он выдохнул. И сказал:

"Я был на фабрике «Золоте Яблоко»."

Тринити поперхнулась... словно не ожидала этого.

"Что?! Но... почему?"-вскрикнула она, вскочив с места, и начав ходить по комнате.

Ники продолжал смотреть в пол. Он знал, молчать не получится... не в этот раз... не с ней.

Он медленно поднял взгляд. Голос — низкий, как будто каждый звук надо было вытаскивать из сломанных проводов:

"Я нашёл кассеты. Они были зарыты в могиле позади дома Питерсона..."

Тринити повернулась к нему. Взгляд — осторожный, но настороженный. Она аруз вспомнила ту могилу... считай первая встреча с Теодором было связана с ней.

"Что за кассеты?"

"Хах... она снимала видео. Семейные записи...."

Тринити не перебивала. Но всё её тело было напряжено, будто готово поглотить каждый его слог. Хоть у неё и был вопрос... кто «она»?

"Я посмотрел. Всё. До конца."

Он резко вдохнул. Низко, тяжело.

"Там был момент. Камера на крыше. Она держала её. Она снимала... себя. Как говорила, что устала. Что ей страшно."

Голос сорвался.

"Она не хотела больше играть в прятки."

Слёзы не текли. Он выгорел. Но голос — стал тише, и чище. Густой, как вода в горле.

"А потом — он. Аарон. Ссора. Толчок. Крик. Падение."

Он замолчал.

Тринити выпрямилась. Лицо побледнело.

"Она..."-осторожно.

"Да."-сразу, как выстрел.

"Она. Умерла. Тогда."

Тишина накрыла комнату. Снаружи где-то по крыше ударил мокрый лист. Тринити моргнула. Смотрела на него внимательно. Пыталась подобрать слова.

"Кем она была? Кем она была для тебя?"спросила она тихо. Без давления. Без обвинения. Только... чуть тише, чем надо.

Ники долго молчал. Очень долго. Он почти не дышал.

А потом, так же тихо:

"Майя..."

Просто имя. Как камень в воду.

И больше ничего. Он не мог завершить... не мог.

Но для Тринити — этого было достаточно.

Майя.

Она слышала имя. Когда-то. Отрывками. Обрывками. Иван пару раз упоминал. Энцо тоже.

Майя.

И сейчас это имя — от него. Так. С такой болью. С таким молчанием после.

Тринити опустила глаза. На секунду.

Да, она не знала Майю. Не видела. Не говорила с ней. Не жила в этом городе тогда. Но сейчас — чувствовала, как у неё в груди что-то... щёлкнуло.

Может, это была ревность.

Нет — не "может".

Она понимала, кем Майя была для Ники.

Не потому, что он сказал. Потому, как не сказал ничего больше.

А значит — это было всё.

Она не сказала ни слова. Только выдохнула. Медленно. И отодвинулась чуть-чуть. Совсем чуть-чуть. Почти незаметно. Но он это почувствовал.

Он хотел что-то сказать. Но не знал что.

А она встала. Плавно. Спокойно.

"Я принесу воды."-сказала она. Очень ровно.

И вышла.

Дверь за ней закрылась чуть громче, чем нужно.

Ники опустил взгляд. Закрыв лицо руками... слёзы снова навернулись.

Он вспомнил её записку... Подчеркивание слова "остаться" — дважды. Слово "любовью" — с завитушкой в конце. Словно она пыталась сказать что-то этими надписями...

Он понял... видимо он навредил ей, точнее её чувствам. Но сейчас... он не чувствовал, что может думать об этом дальше. Он не хотел терять кого-то... снова.

За время его раздумий, Тринити вернулась со стаканом.

"Вот."-говорит она. Протягивая ему жидкость.

"Спасибо..."-вздыхает он. И берёт стакан в руки.

Глоток за глотком, до тех пор, пока стакан не опустел. Господи, он очень хотел пить.

"Так... мы должны собираться наверное... знаешь школа, да родители мои могут войти в комнату..."-Тринити нервно начала. Неловкость в голосе явно чувствовалась, словно причина по которой она хотела уйти... была иной.

Но Ники уловил не это. Он уловил слово «родители»... родители, словно он что-то забыл. Словно во рту у него вертелось что-то связанное с ними...

И тут он осознал, что... по-сути по их мнению он пропал вчера. Ушёл утром куда-то... не вернулся, а севший телефон наверное получил сотню звонков и сообщений.

"...я идиот."-прошептал он.

"Что? Что случилось?"-Бейлз приблизилась.

"Мои родители... Они не знают, что со мной, где я... чёрт... они наверняка волнуются."-вздохнул он. Каким идиотом он был... Они небось уже паникуют, и обзвонили все службы безопасности.

"Мне надо идти."-резко вскакивает он, и подходит к окну.

Тринити лишь смотрит на его спину.

"Увидимся в школе..."-шепчет она.

"Увидимся."-ответил он. И выпрыгнул с окна.

...

Он стоял у своей двери. Нащупал ключ в кармане. Пауза. Глубокий вдох. Открыл.

Сразу — тишина. Странная, густая. Как будто дом не слышал его шагов, а слушал. Как будто стены знали, что он был не там, где должен.

Из кухни — шорох. И голос.

"Нарф."

Он вздрогнул.
Отец. Джей. Тон — не гневный, не испуганный. Чрезмерно спокойный, и лишь немного обеспокоенный. А это хуже.

Из-за угла появилась Луанна. Волосы собраны в хвост, на лице — ничего. Ни слёз, ни крика. Только напряжение в челюсти, которое она не показывала, и небольшие напухшие щёки, видимо плакала она ночью.

"Проходи. Садись."-сказала она.

Он сел. За кухонный стол. Всё будто в порядке. Даже чайник закипает в ритме.
Только вот они молчали. Слишком долго.

Наконец, Джей заговорил:

"Ты исчез вчера. Утром. Не сказал куда пошёл. На звонки не отвечал. Вернулся — только сейчас. Что случилось?"

Голос не звучал, как допрос. Он звучал, как будто... они уже знали. И просто ждали подтверждения.

Ники напрягся. Быстро придумать что-то, что звучит правдоподобно...

"Я... я остался у Ивана. Мы работали над проектом. Заснули. Телефон разрядился. Заскочил к нему где-то в обед, после утренней прогулки... и вот."

Пауза. Молчание. Неудобное. Холодное.

Луанна кивнула.
"Проект. Интересно."

Она встала, подошла ближе. Поставила перед ним кружку воды. Не чай. Вода. Прямая. Обычная. Как её взгляд.

"Ты выглядишь уставшим. Очень. Мы не хотим читать тебе нотации."

"Но ты их уже читаешь."-сказал Ники чуть резче, чем хотел.

Пауза.

Джей вмешался.

"Мы просто волнуемся. Этот город... слегка странный со своими жителями. Иногда очень странный. И если ты..."-он запнулся. На секунду, словно обдумал свои слова.

"Если ты что-то скрываешь, не надо. Мы хотим защитить тебя, вот и всё."

Ники почувствовал укол в груди. Но не от вины. От ощущения, что он правда держит всё в себе. Он был уверен — они не знают. Они не знали про Воронов, про камни, про энергию, про мрак внутри него.

"Спасибо... но я справляюсь."

Он думал, что солгал. А родители — знали, что это самообман.

Луанна села рядом. Положила ладонь на его руку. Он вздрогнул — кожа её была холодной. Или ему казалось?

"Ты — сильный. Но даже сильным нужен кто-то рядом."

Она не смотрела ему в глаза. Только вниз. На стол.

"Поэтому... сегодня ты останешься с нами. День — вместе. Хорошо?"

"Что? Но школа—"-Рот не был против провести время, не подумайте. Но он обещал всем остальным, что придёт сегодня.

"Школа подождёт. Это не обсуждается."

Снова — не гнев. Но тон не оставлял выбора. Он почувствовал странное... давление. Как будто их забота — это клетка. Прочная. Бархатная. Неощутимая на первый взгляд.

"Я... понял."-тихо.

Через полчаса.

Они шли по городу. Мимо магазинов. Мимо автобусов. Он между ними — Джей справа, Луанна слева.

Как будто всё в порядке.

Но...

Каждый их поворот — точный. Каждое место — открытое.
Никаких закоулков. Никаких теней. Они вели его так, будто опасались, что что-то может выйти... из-за угла.

Он заметил, как Луанна смотрит по сторонам. Не на людей.
На здания. На крыши. На фонари. Как будто ищет взгляды, которые не видно. Или чувствует их.

Он ничего не говорил. Он чувствовал: они не просто гуляют. Они патрулируют. С ним.

Но он не знал, зачем. Он не знал, от кого. Он думал, что это просто волнение. Он думал...

И вот они наконец остановились... в парке у виллы Мэра.

Тишина. Мягкий шелест деревьев. Влажная трава. Птицы только начинают вспоминать, как петь.

Небольшой парк был почти пуст. Только парочка пожилых гуляющих и одна женщина с коляской на другой стороне.
Фонтан в центре журчал — ровно, размеренно. Сверху, сияя в утреннем свете, покоилось огромное золотое яблоко. Безвкусное, на первый взгляд. Но давящее. Как будто оно не просто украшение, а знак.

Ники стоял, глядя на него. Он не знал, почему они пришли именно сюда. Или... думал, что не знает.

Джей сел на ближайшую скамейку. Луанна — рядом. Ники остался стоять. Но почувствовал: его ждут. Он сел. Между ними. Ждать. И слушать.

"Знаешь, Нарф..."-начал Джей. Голос неспокойно спокойный для весёлого человека... Как будто струна какая-то звенела.

"Быть родителем- странная штука. Особенно... когда ты знаешь, что не всё в мире... логично, и что не всё... поддаётся объяснению. Всё... сложно."

Ники молчал. Смотрел на золотое яблоко. Его отражение в воде фонтанной чаши — искажённое. Как будто яблоко капало в себя. Наверное папа имел в виду сложные физические законы, которое человечество и по сей день не понимает... ну может Иван их понял уже.

"Иногда..."-продолжила Луанна

"...тебе кажется, что ты защищаешь своего ребёнка... а потом понимаешь: ты просто... пытаешься выиграть время."

"Время от чего?"-резко спросил Ники..
Они оба замолчали на секунду.

"От всего."-выдохнул Джей.

"От мира. От... того, что ты однажды сам сделал или не сделал. И от тех, кто никогда не забудет."

Ники прищурился.

"Вы о чём вообще? Это про вчера? Я жив, всё нормально. Или вы про свои длительные отсутствия временами? Я понимаю, у вас работа. Журналистика, преподавание в университете."

Луанна посмотрела на него. Не строго. Но внимательно.

"Ты думаешь, это просто волнение, да?"

"Ну, да. Типа... вы мои родители. Логично."

Она чуть наклонилась к нему.

"А если не только это?"

Он замер.

"Нарф..."-вмешался Джей.

"Мы были частью... вещей. Раньше. Мы... знали людей. Мы брали на себя обещания. Не все из них были... цивилизованными."

Тишина.

Он вдруг почувствовал: его кожа покрылась мурашками.
Как будто в воздухе что-то поменялось. Конечно они могли говорить о временах, когда они отчаянно искали лекарства для слепой Беббе, или для протезов для дяди Саула... жилось тяжко, хоть Ники и был слишком мал, чтобы помнить что-то.

"Что?"

Луанна откинулась назад, глядя в небо.

"У нас есть долги. Но нашей главной ответственностью и приоритетом всегда будешь... ты."

"Я не... понимаю. Чем это отличается от простого волнения?"

—"И не должен." — ответил Джей быстро.

"Ты должен просто жить. Без лишнего. Без глубин."

"Без глубин?"-переспросил Ники.

"Вы правда думаете, что можно так просто жить в этом городе? После всего?"-он кипел. После того подвала, после Питерсона, и сейчас с Воронами и Человеком-вороном. Он явно не мог просто жить... ему бы даже не дали, ведь он нехотя попал в катакомбы, которые ему говорили сторониться.

"Ты просто ребёнок."-голос Луанны стал чуть тише.

"Но мы твои родители. Мы видим больше, чем ты думаешь. И делаем больше, чем ты знаешь."

Он почувствовал, как спина похолодела.

Их лица — спокойные, любящие... искренне. Но как будто они оба недоговаривают что-то...

Ники встал. В горле пересохло.

"Я... пойду пройдусь вокруг фонтана."

"Хорошо." — спокойно ответили оба. Без попытки удержать.

Он сделал круг. Один. Второй. Но каждый раз, подойдя к яблоку, чувствовал: земля под ним... другая. Пустая. Глубокая. Тихая.

Как будто... под ним что-то есть.

Ники сделал третий круг. Он не знал зачем. Просто ноги шли по кругу, как мысли. Как будто он искал точку, где его отпустит. Но нет. Только это золото над головой, и прохлада под подошвами, которой не должно быть.

Он остановился, глубоко вдохнул — и повернулся к скамейке.

Луанна и Джей сидели, будто не двигались с места всё это время. Смотрели на него, будто отвернувшись хоть на секунду, они его потеряют.

Он шагнул ближе.

"Можно я теперь пойду?"

Голос звучал ровно. Почти отрешённо. Не вызывающе. Не с мольбой. Просто... устало. Ему нужно идти... срочно.

Луанна посмотрела на него. Ненадолго.

Джей повернул голову и кивнул. Медленно. Слишком медленно.

"Можешь."-сказал он спокойно.

"Но будь... внимателен."

"Я всегда внимателен."-буркнул Ники. Не в обиду. Просто так. Просто привычка.

Луанна поднялась первой. Подошла к нему, будто хотела обнять — но не обняла. Только чуть коснулась его плеча. Легко. Как будто проверяла: он здесь. Он не исчез.

"Николас..."-сказала она тихо.

"Если однажды ты почувствуешь, что у тебя нет выбора... просто знай: ты не один. Понял? Мы всегда будет с тобой... всегда... будем защищать тебя."

Он кивнул. Не сразу. Но кивнул.

"Я понял."

Он обернулся, шагнул прочь.

...

Ники не пошёл в школу.

Не пошёл к друзьям. Не свернул к дому Ивана, не зашёл в библиотеку, не проверил свою почту, не ответил на десятки сообщений в телефоне.

Он просто шёл. Мимо улиц, мимо вывесок, мимо людей. Не глядя по сторонам. Просто вперёд. Пока асфальт не сменился землёй, а земля — высокой, чуть пожелтевшей травой.

Холм.

То самое место. Немного в стороне от центра города. Под наклоном. Вдали — чуть-чуть виден парк с фонтаном. А здесь — только ветер. И тишина. И одно дерево.

Майя всегда говорила, что это место будто понимает молчание. Что здесь можно быть собой. Даже если ты — всего лишь грустный ребёнок с сачком и ломаным голосом.

Ники медленно поднялся наверх.

Сел у ствола. Прислонился спиной. Оглядел горизонт.

Пусто. Тихо. Легко.

Он закрыл глаза.

"Привет..."-выдохнул он. Тихо. Не для кого. Не в голос, а в голос пустоты.

Тишина. Даже птицы не ответили.

Он опёрся локтями на колени, сцепил руки.

"...ты ведь всё ещё здесь, да?"

В ответ только ветер.

"Я нашёл кассеты... все."-он сжал кулак. Который снова начал покрываться чёрной энергией.

"Знала ли ты, что твой отец их закопает там? Хотела бы ты, чтобы хоть кто-то из увидел?"

Опять тишина. Но Ники продолжал.

"Я видел тебя. Слышал. Ты была... напугана. Но ты говорила как всегда. Честно. Как будто знала, что никто не поможет... но надеялась, что вдруг — кто-то услышит."

Он выдохнул. Медленно, дрожащим голосом.

"Прости, что не пришёл. Тогда. На крышу. Я... я не знал. Я правда не знал."

Он опустил голову. Смотрел в землю. Будто надеясь, что из-под неё вырастет ответ.

"Я тебя не спас."

Ветер чуть усилился. Лист упал на колени.

"И Аарон... Я не понимаю. Почему он... Почему он сделал это?"

Он не плакал. Он выгорел давно. Но голос — трескался.

"Ты бы сейчас... ты бы сейчас смеялась надо мной, да? Как я мрачно говорю. Как сижу тут, будто в плохом фильме. С глазами, полными боли, как у героя манги."

Сухой смешок. Один. И сразу тишина.

"Знаешь... у меня есть новые друзья. Финч, Тринити... может Делрой. Ты бы удивилась узнав, что я поладил с Финч и Делроем. Я уверен..."-сказал он почти шёпотом.

Он замолчал.

"Тринити... Вы бы поладили. Я уверен. Она хорошая, умная... упрямая, решительная. Прямо как ты..."

Он закрыл глаза.

"Но ты... иная. Ты как... корень, стержень. Ты... часть моей жизни. Часть, что я люблю... всем сердцем. Всегда буду..."

Долгая пауза.

"Я скучаю."