Глава 3
Вириам Дроуш
Рухнув на кресло, как подкошенный, всё что я могу сделать просто сидеть в кабинете и стараться успокоиться.
Кто бы мог подумать? Кто бы мог предположить такое?! Да никто! Даже я! А ведь мне положено знать, видеть и понимать больше, чем всем остальным. Я — правитель! А теперь что? Как я себя показал?! Да, ошибки допускает каждый, но не такие!
Я практически сломал жизнь человека, который даже не причастен ко всему происходящему! Ребёнку, что только недавно прибыл в мой дворец в надежде, что о ней позаботятся.
Полгода мы ведём расследование по делу об убийстве моей дочери Арии. Она исчезла так неожиданно из своих собственных покоев, оставив от себя лишь лужу крови на белоснежных полах и следы борьбы.
Главная подозреваемая — молодая фрейлина, что недавно оказалась во дворце. Девчонка совсем ещё юная, не знающая бед дворцовой жизни, никогда не участвовавшая в интригах... Светлый ребёнок, что в первые полгода жизни тут, радовала дворец задорным смехом и играми на лужайке в саду дворца...
А потом растормошила и мою благословлённую дочь, что никого к себе не подпускала, даже служанок. Слишком юная. Слишком непосредственная... Слишком лёгкая мишень для интриг. Она с чистыми глазами смотрела на меня за столом или при любой другой встрече, вызывая улыбку у наблюдающих. Даже мой старый друг-канцлер не отказывал себе полюбоваться ею и расщедривался на редкие улыбки.
Что же с ней будет теперь, после всего, что я заставил её пережить от того, что не захотел увидеть истинную натуру своей старшей избранницы?
И я совсем не мог поверить, что это маленькое солнышко, смогла так жестоко поступить со мной. С моей малышкой. Так почему?! Что ей не хватало? Или может это то, чему учат всех девушек при дворе? Невинное коварство? Но даже думать об этом не хочется при взгляде на неё. Верить не хотелось.
Услышав эту вопиющую новость и подозрения, я озверел. Поднял на уши всю охрану, потребовал отчёт о передвижениях и как на зло... Она последняя, кто её видел. Служанки пропали. А через несколько часов их обнаружили мёртвыми. Зарезанные... Тонким ножиком для резки бумаги... Точно таким же как у Анисии. Слуги подтвердили, что у девушки ножа нет и её саму в момент убийства не было в покоях...
Это не говорило о её прямом участии. И на сама деле она могла находиться, где угодно, даже в библиотеке... Моё сердце пропустило удар. Перед глазами всё потемнело от злости и лютой ненависти... Я потерял контроль...
Ворвался к ней, выгнал служанок, что со страхом взирали на моё перекошенное от злости лицо. Мне уже говорили, что, когда злюсь я даже на человека перестаю быть похожим. Она попыталась узнать, что случилось? Почему я в таком виде и состоянии, а я попытался взять себя в руки и узнать всё спокойно. Она даже не испугалась. Говорила ласково и успокаивающе.
Мне, наверное, стоило поддаться на её сладкие речи. Но в груди клокотало что-то, шипя о том, что это не более чем гнусная ложь, чтобы избежать правосудия. Заставил её замолчать пощёчиной, от чего упала на постели и из краешка губ полилась струйка крови, а на щеке уже показывается красный отпечаток от руки. Слишком сильно ударил.
Замолчала, смотря так шокировано и с лёгкой тенью понимания... Только вот чего? Того что всё равно добьюсь ответа? Того что сейчас могу сделать с ней всё что душа пожелает? Кто знает? Да и на тот момент было, откровенно говоря, плевать.
Она поднялась, попыталась сказать что-то о том, что не виновата, что никогда бы не сделала ничего подобного... Но я даже слушать не стал, одарив её равнодушным взглядом и покинув покои, приказав подумать ещё раз.
— Увести в подземелья. — приглашённый лекарь смотрел с неодобрением, но молчал, потому что видел, что говорить тут нечего.
Я был в своём праве и только пусть кто-нибудь попробовал сказать мне слово против, пошли бы как соучастники. Да, даже мой советник был не слишком доволен открывшейся картиной. Но я как не странно ничего не чувствовал по отношению к ней. Из меня вообще вытащили всё что было возможно.
***
Расследование ведущееся полгода не даёт никакого результата. Над ней работали многие. Ментал, к сожалению, оказался наглухо закрыт, сломать щиты, означало оставить её без рассудка. Получив такое предупреждение, я дал добро дознавателям... Её крик был слышен даже за закрытыми дверьми подземелий на первом этаже...
И всё равно, на мои и канцлера вопросы отвечала одно и то же: «Да. Приходила. Да. Играла. Нет. Не убивала. Нож. Затупился, отдала на заточку.»
Даже когда не спрашивали, стоило только зайти, она повторяла это уже как заведённая, заставляя задуматься над её душевным состоянием. Кто ещё мог так долго держаться из заключённых? Стоило позавидовать и восхититься её стойкости или же невероятной глупости.
А потом и вовсе прекратила, смотря куда-то в пустоту или же раз открыв глаза, закрывала их с такой покорностью, словно уже приняла скорую смерть и примеряла её на себя. Ей словно стало просто всё равно.
Не было той злости, что появилась в её глазах где-то на десятом допросе, когда даже не держалась за примерную речь и едва ли не через слово крыла всех проклятиями и отборной портовой руганью. Откуда только узнала о некоторых эпитетах, ведь всегда находилась среди воспитанных дам и Леди? Не было ненормального смеха, как если бы она уже была на грани.
Я видел, что ломаю её... Беспощадно и безжалостно. Так не поступают великие короли и это наверняка навсегда останется за мной, как чернейшая полоса моего правления. Что-то внутри непрерывно кричало, что она ещё ребёнок. Что такая жестокость в конечном счёте заставит её признаться даже в том, чего она не совершала.
Но я продолжал пытаться узнать и найти. Утешался в объятиях Старшей супруги, которая нашёптывала слова утешения и любви. А также посещал наложниц, провожаемый её ревнивым взглядом. Стоило догадаться что к чему ещё в тот момент.
***
А вот сегодня последнее судебное заседание, которое должно было положить конец этой нескончаемой череде попыток узнать... Поправив мантию, посмотрев на своё отражение в последний раз, сам иду на это заседание уставшим, разбитым и готовым озвучить окончательное решение по делу.
Казнь. В конечном итоге, продолжать всё это дальше, просто нет смысла.Если спустя столько времени не призналась, то и на смертном одре ничего такого не будет.
В зале собираются вся верхушка власти, мои самые близкие и не очень подчинённые, делающие ставки в какой момент мне надоест проявлять милость. Интересно, куда же делись все те, кто так рьяно восхищался девушкой?
Бледная. Совсем худая. Изувеченная. Чистые одежды не скрывают ничего. Одна сторона платья, даже чуть спадает, но она смотрит на всё равнодушно и безучастно. Словно это не её судят.
Её несвязная речь. В ней не было обречённости. Только усталость и желание поскорей закончить всё происходящее. Ответы через силу. Движения на изломе.
Но... Едва мелькнувший интерес к чему-то рядом с клеткой. Едва различимый, сухой шепот в тишине. Односложный и несвязный. Ленивый интерес к женщине рядом со мной. Тяжёлое движение руки, снимающее ошейник... То что не могут снять преступники... То, что может безоговорочно снять все обвинения, какими бы тяжёлыми они ни были.
— Она. — веки медленно закрываются... — Убила.
Её сознание ускользает... Если бы не магия, то скорее всего распласталась бы на полу. Возможно даже проломила череп... Но вместо этого она просто застыла на месте.
В зале воцаряется гробовая тишина. Никто не двигается. Не говорит и кажется даже не дышит. И я не знаю, что мне следует сейчас делать. Не хочу верить... Ни во что... Потому что это слишком сложно.
Сложно поверить, что все эти полгода прошли в пустую. Сложно принять, что я сломал жизнь девушке, что никогда не врала и не строила против меня козни. Она же только недавно к нам прибыла, ей даже дела не было до дел царства!!
Сложно принять, что женщина, с которой я так долго делил своё ложе, которой хранил верность, хоть и мог развлекаться в гареме оказалась убийцей моей дочери.
Но зачем же тогда убирать младшую? Или же это просто ревность по отношению к молодой Принцессе... Я не подтверждал тогда её статус магически, и она вполне могла потеснить Имелу, а после занять её место...
— Дорогой... — от её голоса в голове словно что-то щёлкает. Руки сами берут "Венок" и надевают их на почти бывшую. Императрицу. Дело за малым, достаточно подтвердить обвинение, слетающее с моих губ.
— Ты пыталась убить мою дочь? Ты заказчик?! — мне не удаётся сдержать злость из-за всего происходящего, а потому из горла вырывается почти рык. Утробный, звериный и не предвещающий ничего хорошего для женщины.
— Дорогой, я непричастна! Как ты можешь...? — что я могу, а что нет, она не договаривает, стоит только попытаться снять красивое, но нежелательное украшение с тонких рук. Не выходит и это кричит громче её собственных слов. — Дорогой! — смотреть на эти жалкие попытки оправдаться, становится противно.
— Увести и вызнать всё. — на этих словах, я резко поднимаюсь со своего места и покидаю помещение стремительным, ровным и чётким шагом покидаю Зал Суда. Не хочу тут находиться... Как же противно и мерзко.
Мне с трудом удаётся сохранять спокойное лицо, словно ничего не происходит. Ничего такого, что могло бы сорвать с меня маску спокойствия и безразличия к женщине, что предала оказанное ей доверие.
Влетев в свои покои, тут же падаю на кресло, словно из меня вытянули позвоночник. Как так всё могло обернуться? Я стал настолько невнимательным к тому, что происходит? И кто же тогда ещё мог мной управлять и что она успела наворотить? А главное, как?
Как?!
Я далеко не слабый маг разума, чтобы меня под контроль могла взять слабая магичка... А она и не брала... Она сделала всё очень расчётливо и ювелирно... Щиты немного ослабляются в момент страсти и тот, кто находится в единении не надолго имеет возможность пробраться под них...
— Ваше Величество... — в комнату заглядывает канцлер, я смотрю на него устало. Не скрывая, что не хочу сейчас никого видеть, а он всё равно заходит и показывает на бутылку дорогого коньяка со стаканами. Мы молчим. Тут и говорить-то нечего.
Махнув рукой, чтобы Блёр ушёл, поднимаюсь с кресла, тяжело передвигаясь... Всё закончилось. Преступник найден и скоро понесёт наказание... Хотя нет... Это всё ещё начало, потому что где-то в замке есть тело моей дочери и младшая жена, которой тоже нужна лекарская помощь. А ещё целителя душ, потому что после всего, она точно не отделается простым шоковым состоянием.
Будет милостью Богов, если она не захочет после такого позора покончить жизнь самоубийством. Скинув вещи прямо на пол, захожу в ванную и тут же погружаюсь под воду в попытке смыть с себя всё. Жаль мне не удастся забыть эти месяцы и сегодняшний день. Если бы вода могла уносить всё дурное, было бы легче.
— Господин. — две слуги, появляются за моей спиной и начинают приводить мои волосы и тело в порядок, пока я стараюсь расслабиться и придумать план, как вернуть к себе доверие девушки. Хах... Словно я наивный мальчик. Не будет такого. Ничто не будет, как прежде.