Глава 2: Разбитое стекло
Эмили проснулась рано, ещё до того, как первые лучи пробили пыльное окно её спальни. Темнота медленно таяла, уступая место серому предрассветному свету, который словно вползал в квартиру сквозь узкие щели жалюзи. Город уже начинал своё привычное шествие — где-то за стеной шумел душ, вдалеке слышались первые сигналы автомобилей, а на улице, у кофейни через дорогу, кто-то с грохотом разгружал ящики.
Её утро было рутинным: пара тостов с маслом, остывший кофе и взгляд на пустой холст. Картина, начатая вчера, казалась ей чужой. Линии слишком острые, цвета неправильные. Она долго разглядывала мазки, которые ещё пахли свежей краской, но вместо вдохновения чувствовала только разочарование. В глубине души зашевелился страх — тот самый, который преследовал её последние месяцы. Что если она больше не может? Что если её работы больше никогда не найдут отклика?
Эмили провела пальцами по краю мольберта и села на подоконник. Из окна открывался вид на пожарную лестницу и кирпичную стену соседнего дома, густо испещрённую следами времени. Когда-то ей нравилось это место — старый Бруклин казался уютным, будто закутанным в своё прошлое. Но сегодня он выглядел таким же выцветшим, как её собственное настроение. Годы, проведённые здесь, оставили на ней свои невидимые шрамы, как дождь и ветер оставляют на кирпиче.
— Ты должна закончить, — сказала она вслух, самой себе.
Звук её голоса прозвучал неожиданно громко в тишине квартиры. Слишком громко для того, кто привык молчать в присутствии самого себя. Она отмахнулась от мысли, схватила телефон и обнаружила пропущенный звонок от матери. Номер светился на экране, как немой упрёк. «Перезвонить позже», — подумала Эмили, убирая телефон в карман пальто, которое накинула на плечи.
На улицах уже закипала жизнь. Люди спешили кто куда, держа в руках бумажные стаканчики с кофе и чёрные зонты. Асфальт ещё хранил следы ночного дождя, который оставил блестящие лужи и прохладу в воздухе. Эмили шла быстро, машинально, как будто пытаясь сбежать от своих собственных мыслей. Она направлялась в студию, где договорилась встретиться с заказчиком — одним из тех, кто предпочитал «нечто сдержанное», но платил вовремя. Она не любила такие заказы, но они держали её на плаву.
В переходе под метро пахло сыростью и дешевым кофе. Уличный музыкант на углу наигрывал что-то на гитаре, пытаясь перекричать шум проходящих мимо поездов. Его аккорды эхом отскакивали от стен, сливаясь с гулом города. Эмили на мгновение замедлила шаг, чтобы послушать. Музыка казалась ей слишком грубой, нестройной, но в ней было что-то настоящее — не то, что в её собственных мазках на холсте.
— Привет, милая! Помоги ветерану! — закричал мужчина в поношенной одежде, протягивая картонный стаканчик. Эмили отвернулась, ускоряя шаг. Она не была равнодушной, просто сегодня ей нечем было поделиться, ни деньгами, ни добротой.
В студии пахло краской и растворителем. Эмили разложила эскизы на большом деревянном столе, зажав края рисунков керамическими чашками. Заказчик опоздал на двадцать минут. Пожилой мужчина в длинном шерстяном пальто вошёл в помещение с таким выражением лица, будто на него всегда кто-то кричит. Он вежливо кивнул, просмотрел эскизы и остался доволен. Эмили слушала его замечания, но мыслями была где-то далеко. На автомате она записывала в блокнот что-то про «более ровные линии» и «приглушённые цвета», но в голове эхом звенел голос мисс Холлоуэй: «Попробуйте что-то менее личное».
Когда мужчина ушёл, в студии снова воцарилась тишина. Только большие часы на стене продолжали мерно отмерять время, отчего комната казалась ещё пустее. Эмили закрыла блокнот и присела на подоконник. Её глаза блуждали по стене, уставленной чужими картинами — работами других художников, которые оставили свои полотна на продажу. Абстракция, минимализм, яркие цвета, но ни в одном из них не было ни одной настоящей эмоции.
«Может, в этом и есть успех?» — подумала Эмили, проводя пальцем по стеклу окна, на котором оседал туман.
Вечером она вернулась домой. Джейк постучал в дверь ровно через пять минут после того, как она переступила порог. У него в руках была картонная коробка с китайской едой и привычная книга. Он всегда приходил вот так — без предупреждения, но в нужный момент.
— Ты выглядишь так, будто весь день провела в борьбе с невидимыми демонами, — усмехнулся он, протягивая ей коробку с лапшой.
— Ты ошибаешься, — отмахнулась Эмили, но всё-таки взяла еду и жестом пригласила его внутрь.
Джейк устроился в углу дивана, вытянув ноги и открыл книгу на середине. Он не говорил ничего, и Эмили была ему за это благодарна. Они молча поужинали, слушая звуки города, которые доносились сквозь плохо закрытое окно.
— Может, стоит выехать из города хоть на день? — предложил он вдруг.
— Что? — удивлённо подняла голову Эмили.
— Ты не находишь, что тебе нужно сменить картинку? Съездить куда-нибудь: лес, холмы, озёра. Нью-Йорк иногда душит.
— Нет времени, — отрезала Эмили, уставившись в полупустую коробку.
Джейк пожал плечами. Он не настаивал. Они знали друг друга слишком хорошо, чтобы спорить о таких вещах. Через полчаса он ушёл, а Эмили снова осталась одна в своей тихой квартире.
Поздно ночью она решила проехаться. Почему-то её тянуло на улицу — в пустой и холодный город, который ночью терял всю свою суетливость. Она завела машину и выехала на полупустые дороги. Ветер бился в окна, дворники лениво смахивали редкие капли дождя. Нью-Йорк выглядел иначе. Огни тускло отражались в лужах, фонари отбрасывали длинные, почти нереальные тени, и казалось, что весь мир дышит медленнее.
Эмили свернула на мост и убавила скорость. В этот момент она подумала о матери, о том, что давно ей не звонила. Подумала о студии, заказе и пустом холсте. Где-то на периферии её сознания шевельнулась мысль, что она живёт как-то неправильно, как будто едет по кругу. Она чувствовала усталость, но не такую, что можно вылечить сном.
Руки слабо держали руль, и она невольно замедлилась. Через несколько минут Эмили остановила машину на обочине.
Тишина.
За окном город был таким же далёким, как свет далёких звёзд. Она убрала волосы с лица и прислонилась лбом к рулю. Было холодно, но спокойно — как будто эта пауза дала ей возможность выдохнуть. Она думала о том, что завтра всё снова начнётся: кофе, заказчики, телефонные звонки, мольберт. Одно и то же.
Она закрыла глаза.
Где-то вдалеке прогремел глухой звук, но Эмили его не услышала.