Банкет《Тысячи цветущих лотосов в тени》. (Глава 14)
Сон выдался беспокойным. Всю ночь меня преследовало чьё-то хихиканье. Я осмотрела комнату, но никого так и не нашла, здесь больше никого не было. Вертясь в кровати с боку на бок, мне никак не удавалось забыться глубоким сном. Неприятное ощущение, будто бы я вот-вот что-то пойму или вспомню, выматывало меня. Однако, как бы тревожно мне не было, я, будучи совершенно уставшей телом и духом, всё-таки смогла задремать под утро, но это не принесло должного облегчения. Страх и тревога не отступали...
***
Мягкие солнечные лучи нежно ласкали моё лицо. Открывать глаза абсолютно не хотелось. Держу пари, под ними такие круги, что никакая косметика их не скроет. Сегодняшний день уже начался просто отвратительно, куда хуже? А, видимо нет, есть куда, потому что из сна меня окончательно вывел звонкий голос:
— Ой-ой, Наследница! Время собираться! Я же обещала Вам помочь! — лепетала Рубекия, тыкая меня со всех сторон и продолжая что-то неразборчиво щебетать.
Я пробормотала ей в ответ что-то невнятное, едва приоткрывая глаза. Яркий свет ударился мне в лицо, из-за чего я непроизвольно сощурилась. Пару минут я просто непонимающе лежала, глядя на нарядный балдахин над кроватью и продолжая что-то бессвязно отвечать на вопросы горничной скорее по привычке.
— Ах! Госпожа, у Вас такие опухшие глаза! Сохрани меня Олимп! — Рубекия что-то нащупала у себя в фартуке и протянула мне. Я не глядя приняла из её рук неизвестный предмет, взглядом спрашивая: «Что это?»
Поняв мой невысказанный вопрос, девушка попыталась меня успокоить:
— Это снадобье! Ваша кожа с самого пробуждения такая бледная... Извините, леди, но Вы похожи на живого мертвеца, никак иначе, — пояснила служанка. Её тон звучал уверенно, будто она объясняла мне самые очевидные вещи.
Я не стала с ней спорить, с благодарностью принимая её дар. Восприняв этот жест с удивительным энтузиазмом, Руби отправилась искать нужное платье. Честно сказать, меня это не особо волновало. Я попросила, чтобы наряд был не вульгарным и в меру скромным. Не хотелось привлекать к себе лишнего внимания. Рубекия с досадой фыркнула, но всё же прислушалась к моим желаниям.
Десятки украшений — серебряных и золотых побрякушек, полетели из всевозможных шкатулок. Я в шоке наблюдала за ловкостью рук служанки, которая стояла напротив меня. Она умело снимала и примеряла на мои острые уши серьги и кафы, меняла на шее цепочки, бусы и другие всевозможные украшения. Голова шла кругом. Пытаясь как можно быстрее разделаться со всем этим, изо всей груды перемеренных мною вещей я указала на самые простые и незатейливые, что тут же вызывало волну недовольства со стороны Рубекии:
— Госпожа! Вы такая странная! Так мало нарядилась! Давайте я хотя бы накрашу Вас, ладно? — обиженно пробубнила она, усаживая меня перед зеркалом.
«Эй! Я же иду на собрание, а не на свадьбу! К чему всё это? Это ты здесь странная!» — в недоумении подумала я.
Подавив эмоции, я лишь вежливо улыбнулась и всё-таки согласилась:
— Что ж. Хорошо, только немного.
— Конечно!
Видимо, мои пожелания для Руби ничего не значили. Изысканная пудра легла на моё лицо, а губы приняли розовый, как цветки сакуры, цвет. Брови стали темнее, поэтому аквамариновые глаза на их фоне стали выглядеть ещё ярче и выбивались из моего весеннего светлого образа. Провозившись со мной около часа, Рубекия закончила. Я ошарашенно глядела в зеркало — поистине, чудеса косметики!
— Какая Вы очаровательная, госпожа! Любой аристократ возьмёт Вас замуж! — она радостно подмигнула мне, когда закончила работу.
«И правда, Лилит так красива...» — подумалось мне, пока я разглядывала отражение.
*фраза используется, как некий прототип: "Боже мой!". Многие в Эвии-язычники, свободно выбирающие себе идола для поклонения и верования.