Серое и зеленое
Блуждая в тёмных лесах и тягучих болотах, в перерывах между поиском дороги и превращений, Афелет падал на землю, чтобы вновь собраться с силами. Его тело не чувствовало усталости, но борьба с прожигающей болью в руках, просящей дать волю крыльям, изматывала его. В отражении воды он все чаще видел глаза, пробирающие до ужаса, но в тоже время притягивающие.
Грудь Афелета была покрыта чешуёй, от горла до коленей и частично нащупывалась на спине. Пальцы рук изменились, становясь длиннее. Большой палец перестал двигаться. Умывая лицо водой из стекающего с горы ручья, он заметил, что ногти на неподвижных пальцах рук, отделились от кожи. Ему не было страшно, лишь неотвратимое чувство, что это нужно сделать. Он вырвал их зубами, разорвав остатки кожи.
Время заката приносило невыносимую боль. Его открытые глаза просили о смерти, и лишь хруст костей было слышно среди звуков ветра и треска веток. В полубреде Афелет страшился не очнуться после предстоящего превращения.
Он боялся не увидеть Элию. Хотя бы мгновенье провести с ней, слушая родной голос.
И снова агония, поглощающая все его мысли и страхи. Страшный сон, в котором Афелет несётся вниз с высоты полета птиц. Ветер беспощадно бил по ушам, и предстоящий удар о землю разрывал его тело на мелкие кусочки. Он ничего не мог предпринять, а только задыхался, заглатывая воздух, непрерывным потоком заполняющий его тело.
Утро, все та же засохшая кровь на лице, и снова новое место, место, которое знает только существо внутри него. Но на этот раз Афелет так сильно испугался своих изменений, и девятый день начался со страшных воплей. Детородный орган исчез, но на его месте теперь была выпуклость, полностью покрытая чешуёй телесного цвета. Не отводя глаз, он долго не мог прийти в себя. Чудовище, в которое он превращался, теперь не оставляло ему никакой надежды. Притронувшись к чешуе, он почувствовал, что всё в порядке. Существо внутри защищало его тело и видимо себя, обрастая естественной бронёй. Его стопы превратились в медвежьи лапы, но покрытые не шерстью, а черными чешуйками в форме капель, каждая из них была прочнее стали. Теперь ему не были страшны колючие иглы, шишки и камни.
Его пугали не только происходящие с ним изменения, боли и невыносимые сны, но и то, что каждое утро, ему приходилось искать, чем себя прикрыть. Последние дни Афелет, не имея даже штанов, скитался среди сосен и кустов, словно дикое животное. Сейчас же пришло ощущение спокойствия и безопасности.
– Что ты за зверь такой?
– Ты сейчас в моем теле, показываешь мне свои жуткие видения и уродуешь мое тело!
– Ответь мне!
Не вставая, Афелет выкрикивал вопросы. Ответов он не получил, но несмотря на это, поднялся с земли. Его когти прорезали землю под ногами и, сделав пару неуклюжих шагов, Афелет быстро устремился вперёд, оглядываясь по сторонам. Но вскоре развернулся, поняв, что идет не в том направлении.
Каждый день он начинал с привычных действий: мох, кора. Всё, чему учил дядя, помогало не сбиваться с пути.
Афелет был уверен, что Валдин нашёл бы решение или хотя бы объяснение происходящего. Но никто не знает, на что способна тварь внутри него, проговорил он в полубреде. Порой, Афелет останавливался и не мог понять, был он здесь, или всё настолько одинаковое. Возможно...
Ведь он не знал, куда отправляется за добычей второе «я». Семь раз Афелет проводил и встретил Первомать, блуждая с одной целью. Покинувший поселение юнец, теперь похож на смесь человека, змеи и Спота, как он мог вообразить.
Афелет двигался быстрым шагом, придерживаясь в пути природных знаков. Подняв взгляд, он остановился. Над верхушками деревьев взмывали вверх неприступные горы. Афелет был рад, что добрался сюда. Первый пункт в его выдуманном списке заданий. И можно было начинать обдумывать выполнение второго.
– Незаметно перемахнуть через стену Дайона, стену, которую десятки лет стережёт королевская стража, – небрежно черкнув палкой над рисунком, воскликнул Афелет.
На земле, старательно очищенной от хвои и коры, была нарисована треугольная гора, по краям которой мгновение назад появился полукруг, изображающий его путь.
– Сколько времени я потрачу на переход на другую сторону? – не делая паузы, Афелет начал разговаривать с собой, – Знаешь, я тебя не просил до этого ни о чём. Но теперь мне без тебя не справиться.
Выжидая ответа, он замолк.
– Мне нужно, чтобы ты переправил меня на другую сторону, – смотря на высоченную стену из природного камня, говорил Афелет.
– Дай мне знак, хоть какой-то знак, слышишь, ты? Мне нужно на другую сторону! Если ты ночью охотишься, делай это там, на другой стороне.
Афелет показывал рукой то, что было изображено перед ним на земле.
Времени ждать ответа не было, яркое пятно медленно прошло над горами, отдаляясь на запад. Выискивая взглядом удобный путь там, где больше выпирающих камней и шансов взобраться самостоятельно, Афелет плутал подле горы.
Выбрав место, он уверенно поднялся на обрушенную глыбу, с неё прыгнул на выпирающий уступ. Когти скрежетом проскользнули по гладкой поверхности, но уцепившись четырьмя пальцами за щель в камне, он подтянулся и прижался. Выдохнув, он поднял голову вверх и подпрыгнул. Получилось выше, чем ожидал, но, не теряя контроля, обхватил руками выпирающий остроконечный выступ. Вслепую выискивая когтями на ногах щели в камне, он взобрался и гордо выпрямился. Смотря вдаль горы, он уже был над макушками деревьев. Его взгляду открылась знакомая картина, и в голове промелькнул страшный сон Афелета. Понимая, что находится на другой стороне, к западу от ворот, он огорчился. Ведь здесь тайных троп почти не было, а единственная дорога проходила вблизи королевского сада. Так рисковать он не мог, вспоминая тренировки с паладинами, где часто наблюдал за сменяющейся стражей, которая не оставляла вершину без присмотра. Было уже поздно отправляться на другую сторону, чтобы обойти Застенье и найти тропы, о которых рассказывал Валдин. Неизвестно, что будет ночью и куда отправится дремлющий зверь. Оставалось только карабкаться наверх, стараясь успеть до заката оказаться на вершине, а дальше что-то придумается.
Просунув пальцы в щель, и подтянувшись правой рукой о небольшой выступающий камень, он устремился вверх. Подвижного большого пальца рук очень сильно не хватало Афелету.
В очередной раз присев на выступе, и, облокотившись спиной о прохладный камень горы, он теребил уставшие пальца.
– Что ты сделал с моими пальцами? Это жутко неудобно, – разглядывая длинный коготь, с отвращением говорил он.
– Да и с чего я взял, что кто-то есть внутри меня. Я сошел с ума, раз разговариваю сам с собой!
Проскрипев чешуёй по камню, Афелет встал и посмотрел на свои ноги и лапы с когтями.
– Это уродство какое-то, – выдыхая, промолвил он, и продолжил карабкаться.
Первоматери уже не было видно, но посмотрев вниз, потом наверх, казалось, что шансов добраться до вершины было больше, и это заняло бы меньше времени, чем спускаться.
Сильно отталкиваясь от выступа, он подпрыгнул, зацепившись когтями. Перебираясь в сторону к выступу, когти соскользнули и на мгновенье он начал падать. Хватаясь пальцами и пытаясь хоть как-то остановить падение, его коготь левой руки, застрял в вертикальной трещине, и Афелет повис над неизбежной смертью. Сердце билось, заглушая звуки ветра и пение птиц. Где-то сверху стучали камни, в тот же момент пролетев справа. Они ударялись о выступ, разлетаясь на мелкие кусочки, и катились по склону. Смотря на зелёную шерсть густого леса, единым полотном покрывшую землю, казалось, что можно пройтись по ней. Далеко за полотном зелёный лес сменяло тёмное небо.
Вновь перед глазами Афелета был все тот же серый обнаженный камень, устремленный своим острием к небу. Оглянувшись вдаль мгновение назад, он понял, что уже поздно, а его тело скоро должно неизбежно сковать.
Под ним был округлый выступ. Схватившись за выпирающий по правую руку камень, он подтянулся чуть выше и попытался освободиться. Приложив усилие, он резво отдёрнул руку, в ответ боль пронзила тело. Правая рука обессилила и тут же соскользнула. Афелет не успел испугаться, как приземлился на небольшой выступ.
Плоский камень надломился под его весом, а тело предательски подалось назад. В это мгновение он бы и не успел сообразить, да это и невозможно, но Афелет сделало то, чего и сам ожидал.
Подняв правую ногу, он упер её о скалу. Одновременно начал оседать, но сразу же оттолкнулся ногами, что есть силы. Помутневший разум различал серое и зелёное, но удар по лицу веткой сосны, ввёл его в состояние полубреда. Лишь треск дерева, проводил его в жуткий сон.