Истина заката
Первомать долго опускалась за горы, и Афелия подумала, что прежде она ничего не ждала. Никогда не замечала, что день может быть таким долгим и не ожидала, что забытые вопросы потревожат её вновь. В голове крутились слова Валдина о её братьях, и вопросы появлялись один за другим.
Короткими шагами она поднялась по круговой лестнице, ведущей в сад, и, не поднимая глаз на птиц, гнездившихся между двух камней на вершине горы, она пропетляла среди невысоких кустарников, покрытых жёлтыми цветами.
Родной запах повеял воспоминаниями о нянечке, которая была ей ближе всех. Её руками были вымыты платья, которые каждый день меняла Афелия, с её заботой были расчёсаны длинные чёрные волосы. Благодаря ей девочка познала материнскую любовь и ласку. Глаза заболели, покрываясь неощутимой пеленой.
Какой бы не был выбор, что бы не сказал Валдин, избранница воспитана Спотами, и принять правильное решение сейчас было невозможно, а может быть и никогда.
Свесившись с каменного ограждения сада, она замерла. Мысли развеяло ветром, и её пустой взгляд окунулся во тьму...
Афелия открыла глаза, её узкие зрачки расширились, и перед ней снова была тёмная комната, в которой стоял Валдин. Этот разговор повторился за мгновение, и она почувствовала прикосновение. Схватив двумя руками за талию, Гред подтянул Афелию и прижал к себе.
– Твоё неугомонное желание сорваться вниз не оставляет тебя?
Знакомый голос и крепкие руки напугали ее и одновременно успокаивали.
– Гред, я рада тебе.
– Так почему же голос не твой?
– Ты меня напугал.
Развернув Афелию одним движением, он взял её нежные руки, и, делая медленные шаги назад, присел на деревянную скамью позади. Она смотрела на его лицо и шею, по которым проползали знакомые красные линии, выбираясь из-под нагрудника. Он не был похож на остальных Спотов, по крайней мере, она так считала.
– Не хочешь рассказать, что с тобой?
– Гред, что ты чувствуешь ко мне?
– Ы-м-м. Я даже не знаю, что тебе сказать...
– Извини, я не должна была вот так спрашивать....
Прервав ее, он продолжил:
– Я лишь знаю, что мы связаны одним бременем.
– О чем ты? – взволновано спросила Афелия.
– Наши дети будут править землёй. И мы должны сделать всё для того, чтобы достигнуть цели.
Афелия отпустила его руки и села рядом. Он смотрел на неё, но не получил ответного взгляда.
Гред встал, проведя левой рукой по её волосам, и тихо сказал:
– Я лишь хотел увидеть тебя.
Её локон, ведомый ветром, скользнул по лицу после того, как Гред развернулся и ушёл прочь. В этот бесконечно долгий день Афелия уже испытала радость и удивление, растерянность и гнев, страх и разочарование. Но предстоящий закат, который должен был расставить всё на свои места, она выжидала за закрытой дверью своей спальни.
Тихий цокот нарушил её недолгий сон, и за открывающейся дверью показалась Фина. Прекрасная Чарм, сколько себя помнила Афелия, не менялась, оставаясь такой же очаровательной.
– Чего это мы спим? – заботливо спросила она.
– Не нужно было, я не голодна, – взглянув на то, как Фина ставит тарелку с горячим мясом, хлебом и сыром, сказала Афелия.
– Хочешь остаться голодной? – вытаскивая из кармана два маленьких яблока, спросила Фина.
Бросив одно яблочко в руки Афелии, она укусила своё и произнесла с набитым ртом:
– В мясе косточка, чтобы, когда я вернулась, она лежала на тарелке.
Сделав резкий шаг вперед и протянув руки со скрюченными пальцами к Афелии, она резко прорычала:
– А то я оставлю от тебя только косточки!
Как и в детстве, Афелия дернулась от страха и тут же рассмеялась. Улыбнувшись, Фина развернулась к двери.
– Ты меня любишь? – вслед спросила Афелия.
– Больше всего, дитя.
– Но почему? Я ведь твоё бремя, чужой ребенок людской расы.
Отпустив дверь, она подошла и присела на колено подле ложа.
– На каждого из нас возложено бремя, и оно предназначено судьбой. Не нужно спрашивать, нужно верить этому, и тогда все твои сомнения пропадут. Я увидела тебя завернутую в кусок ткани, маленькую и беспомощную. И поняла, что ты моё бремя, ребёнок, которого я должна возлюбить как своего. А теперь скажи мне, напрасно ли?
Афелия спустилась на каменный пол, крепко обняла Фину и тихо произнесла:
– Я люблю тебя.
Когда слова уже не требовались, они встали. Чарма снова укусила яблоко и, проходя мимо стола, указала на тарелку пальцем, выдав звук, не открывая рта:
– Ы-ы-м.
– Я съем, съем, – ответила Афелия.
༻ ༺༻ ༺
Время подходило к закату и, не сдержавшись, она схватила тарелку и направилась в нижние помещения замка. Пробегая лестницы и залы, она пересекла весь замок, оказавшись рядом с помещением, где готовили еду. Виляя из стороны в сторону между мешками, бочками и деревянными столами, она подошла к Фине и гордо отдала тарелку с белой косточкой.
– Кажется, я ударилась рукой, когда спускалась. Пойду к Кроку, пусть посмотрит, – тихо сказала Афелия.
– Покажи. Сильно болит?
– Нет, не тревожься.
– Хорошо. Пойти с тобой?
– Я знаю куда идти. А у тебя и без меня хватает забот.
– Тогда будь осторожна, не сломай себе ничего. Носишься, как безголовая курица.
Афелия улыбнулась и снова завиляла, выскочив за дверь.
Осмотревшись, она скользнула в проход, ведущий к казармам стражи и, упёрлась в дверь лекаря. Войдя, она поднялась по невысокой лесенке и тихо позвала Крока.
– Ты одна?
– Да.
– Жди здесь, я приведу его.
Крок спустился и хлопнул дверью. Афелия сделала круг, рассматривая кожаные книги с символами, означавшими «травы», «растения», «тело и конечности». На столах лежали ножи, крюки и клещи. Взглянув на последние, она вздрогнула и поморщилась, вспоминая как ей вырывали зуб, когда тот предательски болел не один день. Оттолкнув их в дальний угол стола, она запрыгнула на него и спокойно сидела, дожидаясь Валдина.
Крок появился первым, быстро пройдя вдоль длинного стола, он нагнулся и присел. Подцепив двумя пальцами край плоского камня, он отодвинул его в сторону.
– Валдин, если я скажу, тебе нужно будет спуститься сюда.
– Как скажешь.
Афелия повернула голову и поймала его взгляд.
– Я рад, что ты пришла.
– Я не могла иначе, ваши слова целый день мучали меня.
– Прошу вас, говорите тише и скорее заканчивайте. Стража вот-вот начнёт сменяться, – громче шёпота, говорил Крок.
– Тогда не буду медлить. Афелия, твоим отцом был король людей – Тарлин. Твою мать звали Дорой. Она умерла во время родов, но вы выжили.
Он смотрел на неё и видел, как её пугает сказанное им, но не прекратил говорить.
– Твой брат Тиртей правит землями Дайона и его гнев скоро разобьётся о Красные горы и его цель не ты. Он не знает, что у него есть сестра и брат. Афелет же наоборот, стремится к тебе. Он хочет вернуть тебя и думает, что вы сможете, наконец, обрести семью.
– Афелет и Тиртей, – с дрожью в голосе, произнесла Афелия.
– Я понимаю, как все это звучит. Но это правда.
– Что мне делать с этой правдой, Валдин? Здесь все, что я люблю. Здесь вся моя жизнь, которую...
Она замолкла и через мгновение звонко спросила:
– Мой отец, что с ним?
– Тарлин умер. Умер в пещерах этого замка.
– Здесь? Как это вообще возможно? Лекарь что здесь происходит?
Крок посмотрел на Афелию, затем на Валдина и снова на Афелию. Подойдя к ней, он вдумчиво сказал:
– Твой отец принес тебя на своих руках. Робер поставил его перед выбором, либо война, либо первая девочка его рода будет предназначена Греду Опустошителю.
–Так ты и оказалась здесь. Тарлина же сделали узником, выпытывая правду, дочь ли ты его на самом деле. Ему поверили, но не отпустили, – рассказывал Валдин.
– Как только твои глаза изменились, Робер убил его. Ведь то, чего он ждал, случилось. Скоро твоё тело сможет носить дитя Греда, и они сделают всех людей своими узниками, – продолжил за Валдином Крок.
– Так вот о чём говорил Гред, – произнесла Афелия и, посмотрев на старца, продолжила: – Афелет не сможет добраться до меня. Никто не может подойти к Красным горам.
– Твой брат теперь не похож на людей или Спотов, но, когда он появится, не бойся его. Он решится на всё, лишь бы вернуть тебя в Дайон. Когда придёт время, Крок выведет тебя и приведёт вас ко мне.
– Когда? Сколько мне ждать?
– Его путь уже давно начался, но, когда он закончится, я не знаю. Мы можем только ждать своего бремени.
– Бремя, – произнесла Афелия себе под нос.
До них донеслись грубые голоса, приближающихся к казарме стражников, и, Крок махнул рукой Валдину. Он быстро подошел к камню, который скрывал неглубокую яму. Скинув наплечный мешок, он бросил его вниз и спустился сам. Лекарь приподнял плоский камень и тихо положил его сверху.
– Рука, у меня болит рука. Я поэтому пришла сюда, – шептала Афелия.
Крок кивнул ей в ответ и произнес:
– Дай мне руку. Сильно ударилась?
– Да, но сейчас уже не больно.
– Приходи после рассвета, если хочешь спросить меня о чём-то. А теперь иди, только никому ни слова, Афелия, ты же понимаешь, что с нами будет? – прошептал ей на ухо Крок.
– На рассвете приду, если будет болеть, – громко сказала она и спрыгнула со стола, направившись к проходу.
༻ ༺༻ ༺
Закрыв дверь, она увидела Раянти и сразу же вспомнила.
– Так чем мне помочь тебе?
Он улыбнулся Афелии и нервно пробормотал:
– Я справлюсь сам, а вы можете меня спрашивать, о чём хотели.
– Мы вместе скорее управимся и пойдем в сад, а то здесь уж слишком тяжело дышать.
– Сейчас я подопру дверь, тогда этот запах пропадёт.
Раянти занялся латами, а Афелии достались стальные рукавицы и шлемы. Она ловко окунала их в воду, а затем вытирала внутри и снаружи.
Вдвоём они отмыли всё, что нужно, разложили части лат по местам, и направились в каменный сад. За то время, пока они были в казарме, Раянти успел рассказать ей о воспоминаниях и о том, чем же он занимался в королевстве.
Войдя в сад, Афелия вела рукой по растениям, пока шла до скамьи. Усевшись, она наблюдала за Раянти. Он чуть приоткрыл рот и что-то бормотал.
– Ты что здесь не был?
– До сих пор ни разу.
– Я уговорила короля открыть его для всех жителей Красных гор, и ты не приходил сюда?!
– Я не думал, что это возможно.
– Сейчас уже темно, а вот на рассвете тут очень...
– Красиво! – договорил он.
– Это моё любимое место в замке, – оглянувшись вокруг, сказала Афелия.
– Отец говорил, что этот сад построили для тебя, и что он сравним с Вашей красотой, но они не правы. В этих землях нет ничего красивее тебя, – подойдя ближе, сказал Раянти.
– Ты очень добр ко мне.
– Я говорю то, что вижу.
– Теперь ты рядом и можешь сказать мне то, что хотел.
– Я уже сказал, – смотря в её глаза, произнес он.
Афелия взяла его за руку и посадила рядом. Она медленно приблизилась к его щеке и украдкой поцеловала.
Чувствуя тепло его рук, ей было спокойно, впервые за этот долгий и тяжёлый день. Он сидел, боясь вдохнуть, а его мысли были заполнены ненужными словами. Раянти был готов расцеловать её хрупкие пальчики, хотел обнять, желал поцеловать в ответ, и он решил признаться ей:
– Афелия, я буду рядом, когда тебе это будет нужно. Несмотря ни на что, я буду ждать твоего голоса, твоего взгляда. Не хочу отпускать тебя ни на мгновение. Просыпаясь и засыпая, я живу с мыслями о тебе. В моих снах мы вместе, и ты любишь меня, и мне ничего не нужно кроме твоих объятий. Но с рассветом, что-то ломается внутри, причиняя немую боль. И я понимаю, что этому не быть. Никогда!
Произнеся всё это, Раянти был воодушевлен, испуган, горд и удивлён. Руки стали влажными, ноги же пробрало холодом. Афелия была довольна собой и не сводила глаз с его лица. Взъерошенные, тёмные и короткие волосы сочетались с густыми бровями. Чуть выпирающие скулы и ровные уши придавали его лицу строгости. Остроконечные губы и округлый нос делали его красивым, особенно когда он улыбался, оголяя свои ровные зубы. На левой брови виднелся небольшой шрам, и она провела по нему пальцем.
– Расскажи мне, откуда он у тебя?
– Кто?
– Твой шрам, – нахмурившись, сказала Афелия.
– Я не знаю, откуда он...
Улыбнувшись, она прижалась к его груди. Раянти обнял и заботливо прижал её к себе. Чувствуя биение его сердца, глаза непослушно закрылись.
Этот день был наполнен до краёв и единственное, о чём сейчас могла вспомнить Афелия, это неотвратимое бремя, переломившее её привычную жизнь.