AU «СЕВЕР»

В печи медленно тлел огонь. Князь подбросил в неё дров, дабы он не потух к их возвращению и перевел взгляд на мужа. Омега застегивал перламутровые пуговки на рубашке, стоя к мужу спиной. На его шеи тлели оставленные волком цветы страстных поцелуев, проступая на бледной коже красными пятнами. Не в силах сдержать своего порыва, Князь подошел к нему сзади, вновь припадая губами к шее омеги, вызывая у принца мурашки.

— Если мы не поторопимся, то опоздаем...

Прошептал Сокджин, но поддался чужим поцелуям, не смотря на собственные слова.

— Кто они такие, чтобы не подождать Князя и своего принца?

От слов мужа, омега тихонько захихикал.

— Ох, Княже, как же так. Вы стали жадным.
— Ты делаешь меня таким.

Довольный ответом волка, принц развернулся в его руках, заглядывая в глаза. Волосы альфы все ещё были растрепанными от недавней взаимной страсти, посему Сокджин припал к ним ладонями, расчесывая темные пряди с помощью пальцев.

— Нам, действительно, нужно идти.
— Даже и не знаю, радоваться мне или печалиться из-за того, что мой супруг столь ответственен и рассудителен.

С нескрываемым разочарованием, взвыл все еще возбужденный волк, отстраняясь от принца, чтобы поднять с пола свою сброшенную в спешке рубаху.

— Обещаю, что буду лишь Ваш, как только мы закончим с делами.

Супруги покинули шатер лишь после того, как Князь убедился в том, что его принц одет достаточно тепло. У граничных скал уже вечерело и ветер с моря поднялся не добрый. По крайней мере именно так альфа объяснил мужу необходимость вязать на голову сразу два платка. Сопротивляться омега, разморенный лаской, не стал. Лишь только спросил мужа, шагая с ним под руку по протоптанной дорожке из снега, ведущей к дальним шатрам:

— От чего же это вы, мой Князь, сегодня столь ласковы и нетерпеливы одновременно? Не уж то из-за того, что я монеты Ваши отказался полностью тратить?

Отрицательно качнув головой, крепче придерживая омегу на успевшей заледенеть тропинке, не давая упасть, волк ответил:

— Монеты здесь не причем, душа моя.
— Тогда почему?
— Не часто удается мне осознать то, каким иногда бываю я дураком.

Хлопнув ресницами, еще больше путаясь в словах волка, Сокджин, совсем уж развеселев, не смог отказать себе в том, чтобы подколоть мужа.

— Только лишь иногда?
— Так! Ну-ка не вольничай, душенька.

Пресёк шутку альфа, но вовсе не разозлился, а лишь по-доброму улыбнулся хихикающему в кулачок принцу.

— Я, правда, не понимаю, Княже. С чего Вы вдруг почувствовали себя дураком?
— Потому что лишь сегодня, кажется, осознал, кто ты есть в полной мере.
— И кто же я?

Сузив глаза, выпрашивал ответ омега, отвлекшись от дороги и потому наступив на скользкий ледяной выступ. Но сумел удержаться на ногах от падения, благодаря успевшему подхватить его волку.

— Ой!

Северный Князь покачал головой, сжимая ладонь принца в своей руке еще крепче.

— Ну, что же ты совсем под ноги то не смотришь?
— На Вас, мой Князь, засмотрелся.

Честно признался Сокджин, получая в ответ на свои слова еще одну ласковую улыбку.

— Так о чем же Вы говорили?
— Хм... Сложно вот так собрать все свои мысли в едино. Знаешь ведь, душа моя, что на Севере все равны. И земледелец, и Князь, и кузнец. И голов мы ни перед кем не склоняем. Я взял тебя в мужья и старался относиться так, как должен относиться любой северянин к своему суженному. Потому совсем позабыл, что ты принц.

Заалев щеками, начиная понимать, что именно хочет донести до него Князь, омега пробурчал себе под нос почти что не слышно:

— Конечно, я принц. А кто же еще? Мой отец Король Запада...
— Да. Ты прав. Но лишь сегодня, узрев, с каким нескрываемым благоговением смотрели на тебя люди в той таверне. Как кланялись тебе в ноги и были готовы выполнить любой, даже самый жестокий приказ, только лишь потому что в тебе течет кровь Короля... Я осознал, насколько ново и тяжело тебе было здесь, со мной... И как не почтительно я с тобой обращался со дня нашей свадьбы и до сих пор.

Откровение Князя и согревало сердце Сокджина и заставляло болеть. Боролись внутри него две сильные птицы. Одна — белая, нежная и прирученная. И имя ей, конечно, любовь. А вторая черная, властная и циничная. Носящая прозвище "гордость". Привыкшему к почестям с самой колыбели, Сокджину, действительно, порой не хватало того уважения и послушания, которое обязан был оказывать ему каждый человек в родном Королевстве. Но, с другой стороны, именно здесь, на белой земле, где никто не падал перед ним на колени, лишь только завидев, он чувствовал себя целым. Наполненным до краев. Он чувствовал себя собой. Ни просто Королевским отпрыском, не имеющим притязаний на престол. А Ким Сокджином. Юношей, до сих пор не научившимся варить кашу и обращаться с охотничьим луком. Совсем еще неопытным в любовных делах и капризным, но имеющим острый ум и природную хитрость.

Стал бы он счастливее, если б Княже начал вести себя с ним так, как и положено супругам на Западе? Конечно же, нет. Не выдержало бы юное сердце от мужа, уже столь любимого, холодного расчета, цинизма и пренебрежения. Но, наверное, Сокджину бы очень хотелось, чтобы жители Шаро уважали его чуточку больше...

— Ах, как же я жалок и смешон...

Рассмеялся вдруг омега, утирая шерстяной рукавичкой проступившие на глазах слёзы.

— От чего же ты себя так ругаешь?

Нахмурился владыка белой земли, совершенно не понимая реакции мужа.

— После Ваших слов... Я подумал о том, что мне бы и, правда, хотелось, чтобы жители Шаро уважали меня больше, чем есть. А потом, вдруг, понял. За что? За что же должны они передо мной благоговеть? За мои мудрые решения? Поступки? Или добрые дела? Нет... Первое, что пришло мне на ум — это кровь. Они должны уважать меня, потому что я сын Короля. И всё. Ну, разве я не смешон?... А Вы, Княже, еще себя дураком кличете. Говорите, что должны были лучше ко мне относиться... Нет уж. Будьте со мной всегда таким, каким Вы привыкли. Не то загоржусь слишком. Не нужно мне Ваше почтение лишь потому что я принц. Уважайте меня за то, что считаете уважения этого достойным. И любите за то же.

Остановившись всего в нескольких шагах от нужного им шатра, охраняемого стражниками Запада, Князь взял лицо мужа в свои большие ладони. Заглянул в его глаза. И сказал:

— Тогда и ты, душа моя, не скрывай свое несогласие или злость лишь только потому что я Князь. Мы с тобою равны. И вовсе не про титулы это равенство между нами. Ты мой муж, а я — твой. И уважать я тебя обещаю лишь из любви, а не страха или обязанности.
— Это договор, мой Князь? Тогда чем же мы скрепим его? Чернилами? Кровью?

Нежно улыбнувшись супругу до столь любимых им ямочек, волк покачал головой.

И скрепил их договор поцелуем.

******

Когда они пересекают порог шатра, где их уже ждут не дождутся западные послы, во взгляде супругов больше нет и намека на прежнюю нежность. Словно и не они это вовсе миловались с друг другом еще минуту назад. Сокджин входит в шатёр так, словно сам им владеет, принося с собой морозный ветер и несгибаемую уверенность.

Послы — двое тучных альф на грани пятого десятка, кланяются принцу и Князю, выражая почтительность и приглашают к накрытому столу, полному самых изысканных яств и напитков. Подсобив омеге с тем, чтобы снять с головы туго завязанные теплые платки и стянуть с ног новые сапоги, волк разулся и сам, складывая их шубы на лавку у входа и проходя к столу первым. Но лишь для того, чтобы осмотреть его и заранее распознать опасность, коли та будет, чтобы успеть защитить мужа.

— Рады видеть Вас в добром здравии, Ваше Высочество. И благодарим Вас, Князь, за оказанную нам честь. Не желаете ли немного вина? Или мяса?
— Не желаем. Мы с принцем плотно пообедали, потому в угощениях нет нужды.

Категорично ответил послам волк, жестом приглашая омегу сесть рядом.

— Хорошо ли чувствует себя мой отец и братья?

Спрашивает альф принц, устраиваясь у стола.

— Хорошо, Ваше Высочество. Наследный принц передал для Вас с нами письмо.

Поспешил обрадовать королевского сына посол, вынимая конверт из-за пазухи и кладя перед Сокджином на стол, не смея передавать бумагу тому из рук в руки, дабы ни дай Новый Бог коснуться случайно кожи замужнего юноши. Повертев в пальцах конверт, проверяя, не вскрыта ли кем-нибудь особенно любопытным на нём королевская восковая печать, омега убрал послание за пазуху, надеясь прочесть его при первой же выдавшейся возможности.

— Совсем скоро начнутся гуляния у костра, поэтому давайте поскорее перейдем к делу.

Сказал Сокджин, не собираясь тратить лишнее время. Ни свое, ни чужое.

— Конечно-конечно, Ваше Высочество. Глубокоуважаемый Князь Севера, наш благородный и всегда держащий свое слово правитель...
— Нет.

Подняв ладонь, остановил посла волк.

— Не со мной Вы о делах говорите, а с принцем. Пущай супруг мой, а не я, ответ держит. Не сведочь я в дипломатии и прочих подобных делах.

Удивил послов Княжеский ответ. Да так, что морщинистые лица их в раз побледнели. Как же это так, не с альфой дела решать, а с омегой, пусть тот омега и принц? Но и перечить хозяину белой земли не решились, посему быстро исправились. На то они и послы, чтобы как змеи уметь извиваться.

—... Ваше Высочество, Король, в исполнение своих обязательств, передал Князю белой земли затребованное им перед свадьбой приданное. Сто телег разной крупы, несколько телег с различными врачебными снадобьями, а также сто голов скота, сотню куриц и сотню свиней.
— Князь принимает это приданное. Прошу передать Вам моему отцу нашу с ним благодарность. А так же сотню лучших северных жеребцов, десять телег выкованных северными мастерами доспехов, мечей, топоров и прочего орудия воинов. И десять телег лучшего меха, способного согреть даже в самый сильный мороз.  В уплату обещанного Королю выкупа.
— Конечно-конечно. Его Величество ни дня не сомневался в Княжеской чести и верности слову. Мы обязуемся доставить выкуп ко двору Короля в целости и сохранности, а также с радостью сообщим ему о том, что Ваше Высочество в полном здравии.

Взглянув на молча наблюдающего за беседой принца и послов мужа, омега улыбнулся, кладя свою ладонь поверх ладони альфы. Да так, чтобы послы это обязательно видели.

— Моё здоровье на Севере только улучшилось. Передайте отцу, что его старший сын счастливо проживает с супругом каждый свой день. Что Князь очень добр ко мне и справедлив. И что Север — прекрасен. И я рад править им и его трудолюбивым народом.

******

Когда они добрались до костра, гуляния уже начались. У разведенного большого костра толпился народ, слушая играющих на барабанах и струнах северян. Немногочисленные купцы, отважившиеся посетить веселье народа белой земли, набивали брюхо выпивкой и угощениями, что разносили на больших деревянных подносах омеги, но все еще держались от «демонов» в стороне. Устроившись на большом, положенном у огня бревне, заместо скамьи, принц прикрыл глаза, наслаждаясь тем, как согревается от огня его замерзший и покрасневший нос.

— Хочешь чего-нибудь, душа моя?

Спросил волк, заставляя омегу ненадолго привстать, чтобы подложить под него мягкую теплую шкуру, не позволяя сидеть на холодном.

— Нет... Но, разве что, немного настоя...
— А не слишком ли ты у меня к пойлу то пристрастился?

Не упустил возможности пожурить супруга Князь.

— Ну что Вы! До Вас, Княже, мне еще далеко.

Ответил на колкость принц, заставляя мужа смеяться. Подозвав к себе одного из омег, альфа взял у него две полные выпивки чаши, передавая одну Сокджину.

— Пей. Только медленно, не то захмелеешь.

Кивнув, принц сделал маленький глоток пойла, наслаждаясь теплом тут же объявший его горло и грудь. И внимательней осмотрелся.

— Вы не пригласили своего брата? 
— Пригласил. Но он отказал. Тэхён с его выводком сейчас наверняка уже на полпути к темному лесу.
— Вот как...

Рассматривая веселящуюся толпу, Сокджин заметил среди людей Эйнара и Жака. Возлюбленные миловались у всех на виду, слишком увлеченные друг другом, чтобы беспокоиться о косых взглядах. Медведь целовал замерзшие ладони омеги, смотря на него так, словно Жак был самой большой драгоценностью. Впрочем, для него, наверное, так всё и было.

— Примут ли его Северяне?

Тихо спросил принц, будто бы в пустоту.

— Примут.

Уверенно ответил супругу Князь.

— Так же, как и тебя однажды. Не сразу, но так и случится. Для народа белой земли принимать чужаков ново и страшно. Ты на них не серчай. И Жаку то накажи. 
— Что-то не видно совсем Седжина и Мино.
— Пусть отдыхают. Седжин проделал большую работу. А Мино совсем уж скоро рожать.

Вскоре, наконец оторвавшись друг от друга и заприметив у костра правителей вечной мерзлоты, медведь взял будущего супруга за руку и привел к ним на поклон. Святились глаза молодых влюбленных счастьем и радостью, которую ни в одной ночной темноте было не спрятать.

— Хорошо ли устроился ты в шатре Мино?

Спросил омегу Сокджин, делая новый глоток из чаши.

— Хорошо, Ваше Высочество. Меня вкусно накормили и выделили мягкое место для сна. О большем я и просить не смел.
— Мы с Князем на ярмарке не задержимся. Уже завтра в Шаро вернемся. Но Вы, коли желаете, оставайтесь. Прискачите позже.

Эйнар отрицательно качнул головой, сжимая в своей ладони руку будущего супруга. Не терпелось уже медведю, наконец, навсегда сделать человека своим.

— Благодарю, принц. Но мы лучше с Вами поедем. Я шатер свой для житья приготовлю. Подлатаю где нужно, чтобы Жаку в нем было всё любо. А он пока к Шаро попривыкнет, да прислуживать Вам научится.
— Добро.

Ответил вместо принца Намджун, а после добавил:

— До свадьбы будешь жить с сиротами, коих мой муж обогрел. Раз уж принц против того, чтобы Вы до брака проказничали. Пусть на Севере таких глупых запретов и нет.
— Не учите его плохому, мой Князь. Не позволю юноше, что под верой Новых Богов всё ещё ходит, свое тело до клятвы порочить.

Заворчал принц, внутренне хохоча с того, как налились красным стыдом щеки Эйнара и Жака. Какое же удовольствие, когда не тебя стыдят за желанье и чувства, а других! Неужели и он тоже выглядел так каждый раз, когда хитрый лис его подкладывал? Вот уж и, правда, хитрая южная ведьма!

******

Вокруг Сокджина бегают, играя в салки, приехавшие с родителями на ярмарку дети. Юные северяне шумные и розовощекие из-за мороза, по уши в снегу, но, кажется, что им совершенно не холодно. Омега выдыхает изо рта пар и прислушивается к звучащей на поляне музыке. Прав был Княже — он все-таки захмелел. Собственное тело кажется принцу легким, будто снежинка и мыслей в голове его никаких не осталось, только лишь смех резвящихся детей, музыка и голос мужа у самого уха.

— Говорил же, не пей много.

Потешался над супругом волк, забирая из его рук пустую чашу. Какая же это уже по счету? Третья? Четвертая?

— Щеки вон какие румяные. И сдается мне, что совсем не от холода.

Улыбнулся принцу Князь, приложив ладонь к его лицу и нежно погладив. Приластившись к руке мужа, Сокджин обиженно надул губы.

— Зачем же вы тогда мне это пойло давали, коли теперь журите? 
— Чтобы ты отогрелся. Пойдем ка в шатер? Полно веселья.

Намджун поднялся с бревна, подавая руку супругу, но взять ее так и не успел. Нахмурились его брови. И взгляд стал серьезным. Это выражение на лице альфы Сокджин не любил. Ни разу ещё не случалось после него хорошего, только плохое. Проследив за взглядом волка, принц оглянулся через плечо и заметил на подъезде к поляне несколько только что прибывших на ярмарку телег. С Северной стороны к ним ехали гости, только вот не видел омега никого из них раньше в Шаро или темном лесу.

— Оставайся здесь, душа моя. Я поздороваюсь и после уйдем.
— Кто они, Княже?

Поспешил поинтересоваться юный супруг, но волк его уже не услышал. Он уверенным шагом направился к альфам и омегам, спрыгивающим на снег с лошадей и телег.

— Племена льдин пожаловали.

Раздался откуда-то сбоку тихий шепот южной лисы. Сокджин вздрогнул, чуть ли не подпрыгнув на месте от неожиданности и с укором покосился на Миноари.

— Мне казалось, что ты уже не придешь.
— Мне тоже. Но решили все же с Седжином наведаться ненадолго, на Вас с Князем пьяненьких поглядеть.

Подавился принц воздухом от возмущения и заалели кончики его ушей со стыда.

— И вовсе не пьян я!
— И что же, даже вышить на ткани что сможете? Или ровненько по бревну пройти? А?
— Ой, отстань!

Звонко рассмеялся лис да сел с принцем рядом, придерживая круглый живот.

— Значит, это северяне из ледяных пещер?

Вновь оглянувшись туда, где Князь вел беседу с прискакавшими к костру альфами, тихо спросил у ведьмы омега.

— Да. Но, видать, одни только барсы. Не захотели, значит, остальные к ярмарке пожаловать. Ну, что ж, это их дело. Только б союзу племен не мешали, остальное не страшно.

Альфа, с которым говорит Князь, выглядит чуть старше волка. Он такой же высокий и широкоплечий, как и его муж. Но волосы у него длинные, собранные в хвост на затылке, светлые, в темноте ночи отдают чем-то похожим на пепел. А глаза — голубее самого чистого неба. Словно ограненный лучшим ювелиром топаз. Сокджин еще никогда не видел настолько голубых глаз.

— Значит, вот они какие — барсы?

Спрашивает омега, поправляя сползший с головы теплый платок. Мино кивает ему в ответ, щурится.

— Что, принц, красив у барсов главный альфа?
— Не краше моего мужа.

Лис смеется.

— Я бы всё равно на вашем месте на них не заглядывался. Красивые они — барсы, грациозные. Что тут скажешь? Кошки. Только вот ужасно ленивые, настолько, что злости порой не хватает. Да и своенравные больно. Чуть что не по их воли сделано — тут же когти, да клыки выпускают. Потому Князь и старается держать их на короткой ноге.
— Быть может и мне подойти? Поздороваться?
— Не стоит, мой принц. Барсы, пусть и не отвернулись от союза племен, но новостями о Вашей с Князем свадьбе довольны не были. Вы для них всё еще чужак и угроза. А вечер сегодня дивный, не хочется заканчивать его дурацкими ссорами.

Сокджин поджал пухлые губы, развернулся к костру и снова взглянул на огонь. И как же ему тогда мнение северян о нём поменять, да уважения вымолить, коли они его даже видеть и то не желают? Южная ведьма поймал его замершую руку, накрыл своей теплой ладонью и прошептал:

— Не думайте слишком много над тем, что вам все равно неподвластно.

Один из детей, что резвился с друзьями вокруг их бревна, бегая в салки, споткнулся о корягу и упал прямо у ног принца, растянувшись на белом полотне снега, словно звезда, раскинув в стороны руки и ноги. Посмеялся над ним Миноари. Посмеялся и принц.

Южная ведьма оказался, как всегда, прав. Вечер был дивным.

******

Протолкнуться на торговой улице в обеденное время было почти невозможно. Подбирая полы длинного ханбока руками повыше, зажав в зубах деревянную табличку с именем «Чинсу», данном ему скрывающимися на Востоке пауками, лис ловко лавировал между людьми и телегами, перепрыгивая через препятствия на бегу.

Патрулирующая рынок стража, останавливающая каждого встречного для проверки их табличек, не трогала омегу, издалека видя онную в его сжатых зубах. Лишь только посмеивалась, наблюдая за его странным забегом.

Местные зовут их «людской грамотой», Чимин уже успел это выучить, как и множество других названий и слов. Деревянная табличка, с выбитыми на ней буквами, давала ему имя и статус. Его вот говорила о том, что он заграничный торговец. Ни раб, ни слуга, а свободный человек, имеющий право путешествовать туда, куда только захочется. Без неё его и Сина уже давно бы заковали в кандалы и продали.

— Быстрее!

Невнятно мычит лис сквозь сжатые на дереве зубы, резко сворачивая с торговой улицы вправо. Здесь, в отдалении, народу уже не так много, не приходится расталкивать зевак руками.

— Там!

Отвечает ему паук так же неясно, тоже сжимая в зубах фальшивое имя, поравнявшись с лисом на менее людной дороге. Резко затормозив, рыжеволосый спрятался за стеной каменного дома, осторожно выглядывая из укрытия на соседнюю улицу. Син встал рядом с ним, вынимая табличку изо рта и тяжело дыша после долгого бега. Из-за угла показалась знакомая, дорогая повозка, охраняемая парочкой крепких наемников.

— Зачем мы продолжаем его преследовать? Объясни уже! Сколько дней уже за ними по пятам бегаем?

Лис убрал свою табличку за пазуху, утер рот от слюны и взглянул на паука исподлобья, сверкнув в свете дня вертикальным зрачком.

— И как ты только живешь с таким скудным умишком?
— Ну, знаешь ли, если бы не мой умишко, ты бы даже из Ханяна уехать не смог! Лишь благодаря паучьим сетям, да моему умению читать, мы до сих пор не попали ни в какую беду. А можем! Если продолжим таскаться по пятам за этим мальчишкой!

Повозка остановилась у постоялого двора, снова путешествующий в ней омега устал от пути и изволили поскорей отдохнуть. Чимин фыркнул. Ну, что за неженка? Столько времени потрачено зря. Юноша с запахом роз спустился из паланкина на землю, разглаживая скрывающую его лицо ото всех шелковую вуаль и, подождав, пока сопровождающий его юный слуга спустится за ним следом, направился к дому, чтобы снять комнату.

— Это не просто мальчишка. Это жених принца Востока. Тэхён сказал, что я должен попасть во дворец. Этим и занимаюсь.
— Мы и без него туда попадем! Всё уже давно устроено и спланировано, а ты лишь воду мутишь своими выходками.

Огрызнулся на лиса Син, поправляя сбившиеся из-за бега одежды.

— Не беси меня. Лучше пойди и найди нам ночлег.
— Конечно, как к голосу разума прислушаться, так "Син, замолчи". А как деньги нужны, так сразу пожалуйста. Знаешь, что...!

Но не успел паук закончить свою гневную речь. Стража на соседней улице затрубила в рог и все люди на площади замерли. Замолчали. И тревожно завертелись по сторонам.

— Снова кого-то поймали...

Тихо шепнул кому-то в толпе торговец-старик, скрывая лицо за треугольной соломенной шляпой.

Совсем скоро на перекресток меж торговыми улицами вывели воины короля трех раздетых до портков альф. Связанных и истерзанных самыми страшными пытками. Кровь стекала по их лицам и животам, капля за каплей погружаясь в еще пока не отогретую солнцем землю. Стражники поставили пленников на колени и оглядели нечитаемым взглядом умолкшую толпу, погружая простой народ в еще большее напряжение. Один из тех, кто носил на поясе меч с красной кисточкой на рукояти, а, значит, имел более высокое звание, вышел на центр улицы и закричал громким голосом:

— Эти люди посмели предать нашего Короля! И вступить в ряды мятежников! Любой, кто присоединится к "Вандзи", будет приговорен к смерти!

Стражники взмахнули мечами. И три головы покатились по земле прямо к дверям богатого постоялого дома. Люди попрятали глаза, не желая видеть столь ужасной картины. Чимин же остался к страданиям их безразличным. Ни раз и не два уже наблюдал он, как воины Короля вершат суд над теми, кого все прозвали мятежниками. И всегда то происходило на людных площадях, да при дневном свете. Так, чтобы отбить у других любое желание сражаться на стороне отряда "Вандзи", называющего себя смелым сопротивлением перед деспотичностью их монарха.

******

Закрыв за собой деревянные седзи, Чимин выскользнул из комнаты, обув на ноги неудобные деревянные тапочки, к которым он уже успел привыкнуть за все проведенные дни на Востоке. Луна освещала силуэт лисы, когда он неспешно перемещался по узким улочкам, минуя основные торговые линии, на которых еще можно было встретить купцов и подвыпивших работяг. Остановившись в темном закутке, ведущем в тупик между домами, северянин огляделся по сторонам, исчезая в темноте.

Ждать пришлось не долго. Вскоре его одиночество нарушил невысокий альфа, скрывающий лицо под белой керамической маской с изображением то ли волка, то ли собаки.

— Кто вы такой?

Спросил он Чимина, держа между ними безопасную для обоих дистанцию.

— Тот, кому не безразлична судьба простого народа.

Уверенно ответил лис, на всякий случай припрятав в кармане кинжал.

— Вы хотите вступить в ряды "Вандзи"?
— Нет.

Отрицательно качнул головой омега.

— По крайней мере пока. Но я хотел бы помочь знанием.

Чимин перешел на шепот и альфа, скрывающийся под маской, подошел к северянину ближе. Северный хитрец лучше всех знал, как поймать кого-либо на острый крючок.

— И что же это за знание?
— Суженный принца Востока. Что, если я скажу, что знаю где он сейчас?
— И что же вы хотите за это?
— О! Мне ничего не нужно. Пообещайте лишь то, что позаботитесь о нем должным образом. Ведь, насколько я слышал, людям Вандзи, мечтающим свергнуть Короля, ни к чему новые претенденты на власть. Поэтому разобраться с ним стоит до свадьбы.

Задумавшись, альфа кивнул.

— И где же он? Суженный принца, которого нужно скорее убить?

******

Паук дышал теплым воздухом на замершие руки, стараясь поспевать за юркой лисой, спускаясь с горы. Приходилось иногда цепляться за кроны деревьев, чтобы удержать равновесие на особо сложных склонах, но Чимина, кажется, это совсем не волновало. Со всей своей грацией Княжеский сын скользил по земле, с малых лет привыкший к охоте и выслеживанию добычи. В вышине, среди ветвей, теплился рассвет.

— Быстрее.

Скомандовал Чимин, обернувшись и в один прыжок преодолев небольшой ручей, вышел к узкой дороге, спрятанной между гор.

— Я все ещё не понимаю, что мы делаем и зачем. Сначала ты выслеживаешь того мальчишку, теперь ни свет ни заря тащишь меня в горы.

Пробурчал паук, кутаясь в теплую накидку, что урвал на рынке прошлым вечером. Чимина, выросшего в Шаро, вопросы температуры совершенно не волновали, но Сину, как и любому пауку, холод был неприятен.

— Тише.

Скомандовал лис, прячась за большим каменным валуном. Выглянув из-за него на дорогу, омега что-то для себя смекнул, довольно кивнув, и уселся на землю, снимая с плеча самодельно сделанный лук и колчан со стрелами.

— Зачем тебе они? Хочешь поймать нам обед? На Востоке запрещена охота без разрешения Короля.
— Мне не нужно чье-либо разрешение, чтобы кого-то поймать.

Вынув из-за пазухи небольшой нож, лиса принялся точить наконечники стрел, иногда посматривая на тропинку, выглядывая из-за камня.

— Куда ты ходил вчера ночью?

Усевшись рядом, спросил паук. Поведение и действия лисы не вызывали в нём доверия. Учитывал ли Тэхён своенравный нрав Чимина, когда отправлял его на Восток? Считал ли, что Син сможет с ним совладать? Хотел бы паук это знать.

— Скоро узнаешь.

С усмешкой ответил Сину лисица, натягивая стрелу на тетиву, проверяя баланс и то, насколько удобно оружие ложится в ладонь. Облокотившись о холодный камень, паук выдохнул изо рта пар, устремляя свой взгляд вверх. Туда, где виднелись верхушки деревьев. Небо сегодня было чистое, совершенно безоблачное. Солнце взошло на Востоке.

Чимин точил свои стрелы, предвкушая начало охоты.

Спустя четверть часа на пустой дороге появилась знакомая пауку повозка. Паланкин с будущим супругом принца Востока внутри не спеша двигался по тропинке, в сопровождении двух наемников-альф, вооруженных мечами. Паук нахмурился. Чимин же, довольно облизнувшись, принял боевую стойку, приготовившись использовать лук.

— Что ты делаешь?

Шепнул Син омеге, тревожась. Но не это заставило паука ощутить страх и почувствовать панику. А то, что с другой стороны горы выбежали на дорогу крепкие альфы с керамическими масками на лицах, перегородив путникам путь.

— Это люди «Вандзи»?! Почему тут люди «Вандзи»?!

Запищал паук шепотом, уставившись на Чимина во все глаза, но так и не получил на вопрос свой ответа. Стражники, завидев угрозу, поставили паланкин на землю, обнажая мечи. Завязался бой, и Чимин выжидал его окончания, внимательно следя за происходящим из-за камня. Сражение было не равным. Четверо на двоих. Совсем скоро лесная дорога погрузилась в тишину. Тела убитых наемников остались лежать на земле, истекая кровью. Один из мятежников подошел к каждому из них, наклоняясь и ловко перерезая открытые шеи противников, ознаменуя тем самым победу.

— Это ты устроил? Ты натравил «Вандзи» на мальчишку?

Все не унимался паук, получив от Чимина удар локтем в бок. Чтобы заткнулся.

— Выходите по своей воле. Иначе так и умрете.

Скомандовал альфа в маске то ли волка, то ли собаки. Спустя несколько минут из паланкина осторожно выбрался юный слуга, трясущимися от страха руками придерживая полы своего кимоно. И помог спуститься на землю своему господину. Омега с запахом роз казался бледнее мела. Случайно наступив носком башмачка в лужу крови, Миндже отскочил от тела убитого наемника, вскрикнув.

— Кто....? Кто вы такие?! Что вам нужно?! Деньги? Берите!

Заверещал южанин тоненьким голосом, прячась за спиной слуги, что и так, казалось бы, готов был лишиться чувств, грохнувшись в обморок.

— Нам ваши деньги без надобности. Правда ли то, что вы суженный нашего принца? И держите путь во дворец Короля?
— Правда! И за то, что вы сделали, вас казнят!

Закричал юноша в дорогих одеждах. Услышав это, Чимин тихо цокнул, закатив глаза.

— Ну, что за дурак?

Язвительно прошипел лис.

Стряхнув с меча кровь, мятежник скомандовал громко и жестко:

— На колени.

Задохнувшись от возмущения, кажется, до конца так и не осознав, что происходит, Миндже ответил:

— Да кто ты такой, чтобы я перед тобой на колени падал?!

Альфа сжал рукоять своего верного оружия с такой силой, что на тыльной стороне его ладони проступили очертания вен. Заметив это, юный слуга, все еще защищающий своим телом господина, взмолился к омеге:

— Прошу вас, господин... Просто делайте то, что они велят, иначе...
— Я не встану на колени перед этой черней, Тимми! Никогда!

Горделиво храбрился юноша с ароматом роз. Но лишь до тех пор, пока один из мятежников с маской кота на лице, не приставил к его шее острый длинный клинок.

— Нет, умоляю! Молю, мы все сделаем!

Объятый страхом запищал Тимми, тут же склонив перед людьми "Вандзи" колени, падая на холодную грязную землю, пачкая в пыли и крови полы своего нежно-желтого кимоно. Не имея больше ни смелости, ни аргументов, перед острым лезвием у своей шеи, суженный принца Востока сглотнул подступивший к горлу задушенный всхлип и все же пал ниц перед мятежниками. Отказываясь от статуса, чести и гордости, в пользу собственной шкуры.

— Так то лучше...

Усмехнулся человек в маске то ли волка, то ли собаки. Но сказать больше ничего не успел. Насквозь проткнул его шею наконечник острой стрелы. И, захлебнувшись собственной кровью, рухнул альфа наземь, так и не узнав своего убийцы. Застыли остальные мятежники. Замерли и Миндже со слугой. И только лишь стали вертеть альфы головами во все стороны света, в поисках того, кто посмел выпустить в их брата стрелу, да так и поплатились за это. Прямо в сердце выстрелил Чимин мятежнику в маске кота. В затылок, пробив черепа, пустив стрелы двум остальным.

Дорога, проходящая меж двух больших гор, погрузилась в тишину. Мертвую и тревожную. Лишь только ветер шелестел в вышине, касаясь собой макушек вековых деревьев.

Чимин, под шокированный взгляд паука, убрал лук и колчан за спину и вышел из-за камня, уверенно шагая к двум трясущимся от страха омегам, ступая по все еще теплой, струящейся по земле крови.

— Вы в порядке?

Обратился к суженному принца Востока лис. Внезапный порыв холодного воздуха растрепал его рыжие волосы, донося до Миндже и Тимми запах персиков. Натянув на лицо дружелюбную улыбку, Княжеский сын протянул светловолосому юноше руку.

— Как хорошо, что мы с другом решили собрать шишек по-утру и заметили вас. Иначе страшно подумать, что бы случилось.

Чертыхнувшись себе под нос и, наконец, смирившись со всем, что уже успел натворить его компаньон, Син тоже показался на дороге, на ходу оттряхивая от грязи свой темно-синий ханбок.

— Кто... Кто вы?

Одними губами промолвил мальчишка-слуга, коему и одиннадцати зим еще не исполнилось.

— Мы путешественники. С Юга. Приехали на Восток в поиске хорошего заработка.

Ответил за лиса паук.

— Вы ведь тоже южани? Я слышал, что сказал тот человек "Вандзи". Вы обещанный принца Востока?

Все еще не стирая с лица дружелюбной улыбки, помогая омегам подняться с земли, сладко защебетал Чимин, кажется, в миг изменившись. Превратившись из острого и хамоватого воина в учтивого и милого юношу.

— Да... Вы... Вы спасли мне жизнь...

Стараясь не смотреть на тела убитых наемников и мятежников, прощебетал светловолосый будущий принц. Но стоило его взгляду лишь зацепиться за стрелу, торчащую из горла одного из альф, тут же согнулся, скорчившись в спазме подступающей тошноты. И оставил весь давеча съеденный завтрак у себя под ногами.

— Ну-ну, господин. Лучше не смотрите.

С наигранной заботой залепетал лис, достав из внутреннего кармана белый платочек и протянув тот омеге.

— Да и благодарить нас словами нет толку. Вы лучше, господин, работу нам дайте. Позвольте сопроводить вас до столицы. Ваша охрана мертва. Кто же вас теперь защитит?
— Ах.... О Новые Боги, и правда... Что же нам теперь делать?

Перехватив инициативу заботы о господине в свои законные руки, Тимми стер с его лица остатки тошноты и внимательно осмотрел взявшихся из ниоткуда омег.

— Вы хотите сопровождать нас? Зачем? Какая вам с того выгода?

Сощурил глаза Син в усмешке. Мал, да удал. Куда мудрее, настороженней и вдумчивей оказался мальчишка, чем его господин. Но и тут лис не растерял своего наигранного любезия.

— Как это какая? Кто же не мечтает быть в прислужниках у самого принца? Нам, господа, много не надобно. Пара золотых к новой луне, место для сна, да немного еды. Обещаем доставить вас к суженному в договоренный срок. Целым и невредимым.
— А где же вы это, путешественники, так из лука стрелять научились?

Все не унимался паршивый мальчишка, заставляя кровь внутри лиса кипеть. Зато какая то была потеха для паука. Любо дорого посмотреть. Загляденье! И осознание этого лишь только бесило Чимина сильней.

— Меня отец научил. Честно признаться, не за шишками по лесам мы ходили. Хотели пристрелить к обеду птицу какую, ну, или кролика. Бедствуем, что уж скрывать. А на Востоке то, оказывается, запрещено. Вы уж, когда станете принцем, за это на нас не извольте злиться. Кушать то хочется.

Несколько долгих минут прошло, прежде чем цвет лица светловолосого южанина сменился с бледно-зеленого на просто бледный. Тимми принёс для него из паланкина кувшин с водой и напоил.

— Как вас зовут?

Спросил Миндже у омег, пока мальчишка оттряхивал его одежды от грязи. Чимин достал из-за пазухи свою "людскую грамоту" и развернул деревянную дощечку лицевой стороной к южанину.

— Мое имя "Чинсу", господин. А это мой давний друг — Сан.

Задумался сын купца над словами своего спасителя, еще раз оглядел усеянную трупами дорогу и поежился, словно от холода.

— И как же вы наш паланкин понесете? Вы ведь не альфы!
— А мы и не станем, господин. Сами подумайте, на вас ведь из-за него и напали. Слишком уж ярок и богат он. Кто же не смекнет, что внутри знатный человек прячется? А здесь, на Востоке, на дорогах много разбойников, да и люди "Вандзи" за вами охоту ведут. Передвигаясь на нем вы сами им в руки и отдаетесь.
— Но как же мы тогда доберемся до столицы?!

Искренне не понимал суженный принца с запахом роз.

— Пешком. Или лошадей возьмем в ближайшей деревне.

Подал голос паук, наконец, вступив в игру, сотканную лисицей из интриг и терпения.

— А мои вещи?! Мои сундуки?
— Что вам дороже, господин? Пожитки или же сама жизнь? Соберите лишь то, что для вас, действительно, ценно. И что купить вы нигде больше не сможете. А донести это мы вам поможем.

Ласково пролепетал лис, словно родитель, поучавший глупое маленькое дитя. И был таков.

Новый порыв ветра растрепал их одежды. И смешались в едино на узкой дороге аромат розы и персика. Солнце осветило их тела, выглянув из-за гор. Небо сегодня было чистое, совершенно безоблачное.

Лис загнал добычу в угол, закончив свою охоту.

Приглашаю всех в свой телеграмм-канал, на котором прода выходит намного раньше!
https://t.me/kek_ober