AU «СЕВЕР»

Кутаясь в теплый мех, сидя на постели, принц провел пальцами по чернилам, выведенным на бумаге знакомым, родным почерком. В его сердце стало совсем легко и светло. Возившийся возле печи Князь обернулся на мужа через плечо, не в силах сдержать улыбки.

— Что пишет?

Спросил альфа мужа, подкидывая в огонь дрова.

— Что у них всё хорошо. А еще Джихён начал тренироваться с луком и стрелами, что Вы ему подарили.
— Давно пора. Сколько ему? Семь зим?
— Да, уже семь.

Закончив создавать для них тепло, волк скинул с тела рубашку, оставаясь в одних штанах и вернулся к супругу в постель.

— И как? Получается?
— Минсок пишет, что да. Что ж, у него точно получается лучше, чем у меня.
— Не соглашусь. Ты стал стрелять куда уверенней.

Коснувшись виска мужа губами, Князь увалился на мягкий мех, потащив омегу за собой.

— Вы говорили, что мы останемся на ярмарке почти на одну луну... Но прошло всего пару дней и завтра мы уже уезжаем...

Раздосадовано пробурчал Сокджин, убирая письмо среднего брата в сторону и прижимаясь щекой к теплой груди супруга.

— Я думал, что решение дел с послами, да принцем Юга займет куда больше времени... Но хорошо, что получилось так быстро. Нельзя надолго оставлять Шаро без присмотра.
— Седжин и Мино вернуться с нами? А кто же будет следить за всем на ярмарке?
— Главный альфа медведей. Ему это будет лишь в радость.

Кивнув, принц прикрыл глаза, смешно морща носик, глубже вдыхая природный запах своего Князя. Спелый, сочный гранат. Запах дома, спокойствия и тепла.

— Следующей весной... У моего среднего брата будет свадьба. Я очень хочу на неё поехать. Но, наверное... Нельзя, да?
— Давай вернемся к этому разговору ближе к зиме? Если в Шаро всё будет спокойно, то мы сможем ненадолго отлучиться на Запад.

Не веря своим ушам, омега приподнялся на локтях, заглядывая мужу в глаза.

— Вместе? Вы и я? Не шутите? Правда?
— Не шучу.

Посмеиваясь, ответил Князь, перебирая вьющиеся волосы принца меж своих грубых пальцев.

— А теперь спи. Ты всё еще пьян.

******

Пересекая границу темного леса, Тэхён крепче сжимает поводья. Черный конь мягко ступает по торфу, проходя через раздвигающиеся перед пауками ветки деревьев, выходя на знакомую тропу. Там их уже ожидает его маленький помощник, держа в руках стеклянный фонарик с зажжённым внутри огнем.

Омега останавливается подле Косу и, наконец, спрыгивает на землю. Бедра слегка сводит от долгой езды.

— Всё ли хорошо здесь было в моё отсутствие?
— Конечно, мой принц.

Отвечает своему правителю мальчик, ступая к нему ближе.

— Благодаря вашему барьеру к нам даже вороны не наведывались. Принц Юга не с Вами?

Осматривая всех прибывших, поинтересовался ребенок.

— Нет. Он отбыл на корабле вместе с братом.
— И Вас... Это не печалит?
— А должно?

Приподняв бровь, спросил Тэхён, а после рассмеялся, поправляя растрепанные в дороге синие волосы.

— Он вернётся, когда выпадет снег. Так он мне обещал.
— И вы верите, что он его исполнит? Своё обещание?

На секунду задумавшись о чем-то, принц пауков улыбнулся, но совсем скоро улыбка его стала походить на оскал.

— Он не посмеет его не исполнить.

******

Холодно... Мороз пронзает кожу до самых костей. Ледяной град бьет по нежной коже, совсем не жалея замершего на высоком утесе слабого человека. В его глазах застыли слёзы, а голос охрип от крика. Перед глазами альфы всё плывёт из-за слёз... а альфы ли?

Чонгук смотрит на свои покрасневшие и задубевшие от мороза руки, слишком маленькие и тонкие. Совсем и не его вовсе.

Белый снег впитывает в себя красную кровь.

Кто же он?

Зеркальное озеро перед его глазами полно умирающих на льдинах чудовищ. Предсмертные стоны и крики сливаются вместе с завывающей всё сильней вьюгой.

Холодно... Как же холодно...

Север убивает незваных гостей.

Чонгук обнимает себя за плечи. Слишком худые и тонкие.

Кто ты? Кто же?

— Пожалуйста...

Шепчат губы не его голосом. Тонким и сломленным. И мольба эта пропитано бесконечным страданием, жалостью и печалью.

— Помоги им... Спаси же их...

И слёзы его, горячие, словно лава, падают на пропитанный кровью снег. И обращаются ярким огнём.

— Чонгук!

Альфа открывает глаза. Нависший над ним брат выглядит ужасно напуганным. Каюта плывёт. Их корабль качает на волнах. Старший принц бьет младшего по щекам, пытаясь привести в чувство.

— Тебе... Тебе приснился кошмар? Ты кричал.

Взволнованно тараторит южанин, касаясь его руки. Чонгука знобит.

— Новые Боги, да ты ледяной весь!

А перед глазами его лишь замерзшее озеро, усеянное умирающими чудовищами. И пропитанный красной кровью белый снег.

******

Осмотревшись вокруг себя, паук присел на покрытый мхом пенёк. В лесной чаще восточного леса все еще было сыро после недавних дождей. Богатая листва скрывала Сина от нежелательных зрителей. Покинув омег, оставшихся в на скорую руку построенном им и Чимином на ночь шатре, под предлогом нужды, поданный принца пауков облегченно вдохнул грудью влажный воздух. Вынув из-за пазухи небольшой ножик, Син полоснул себя лезвием по ладони давно привычным движением, дожидаясь, когда на землю прольются первые алые капли. Окропила кровь северянина почву, да тут же и обратилась вместо красного пятна маленьким черным паучком.

— Давно вестей от тебя не было.

Заговорил восьмилапый голосом паучьего принца, внимательно смотря в лицо так и оставшемуся сидеть на пеньке омеге.

— Лисица всё время рядом крутится. Никак мне было не уйти.
— Ну? И чем порадуешь?

Сплюнув на землю со злости, омега сжал раненную ладонь в кулак, магией своей затягивая свежий порез поскорее.

— Совсем он не ведует, что творит. Обманом в сопровождающие к знатному юнцу затесался. По лесам его таскает, вместо постоялых дворов. Обещает до столицы в целости довезти.
— Знатному юнцу? И кто ж он таков?
— Обещанный королевского сына. Жених его. С Юга.

Рассмеялся паучок громко, запрыгал на лапках, будто бы на пружинке и закрутился вокруг своей оси, словно в танце.

— Ну, лис. Ну, хитрец. И что же делать планирует?
— Да разве не ясно? Вместо нашей сети раскиданной, решил он с помощью жениха принца во дворец попасть. Небось в услужники попросится, как только достигнем дворца.

Остановился паучок, словно размышляя о чем-то, а после и вовсе перевернулся на спинку, лапки к тельцу прижав.

— Так ли оно? Княжеский сын не глупец. Не забывай об этом.

И сказав это, загорелся он вдруг синим пламенем, сгорая до тла за доли секунды. Вовремя. Потому как догорел он, так сразу из-за рядом растущих кустов показалась вдруг знакомая Сину рыжая макушка. Выглянул омега на поляну, осмотрелся и уставился в глаза спутника своим вертикальным зрачком, сжимая в кулаке за длинные уши пойманную добычу. Несколько упитанных кроликов.

— Ты почему здесь? Я же говорил тебе не оставлять их одних.

Рыкнул на Сина Чимин, облизывая перепачканные в кроличьей крови губы.

— А что? Думаешь, убегут? По лесу, да среди ночи?

Поправив на плече колчан со стрелами, Княжеский сын зафырчал, направляясь в сторону от поляны, туда, где среди деревьев, виделся свет от костра.

— В том то и суть, что думаю. А ты, видать, совсем не умеешь. Ежели сами не сбегут, так нападет кто. Что б больше от них не отходил.
— А ты мне приказывать не смей.
— Ой ли, гляньте-ка, у кого голос прорезался. Приказы тебе не по душе? А вот все, что Тэхен говорит, как миленький исполняешь. Разве что от радости не пищишь.

Вскочив с пенька, паук приблизился к лису всего за пару резких шагов, с силой хватая того за полы потертого местами ханбока.

— Тэхён мой принц. Али забыл, как и сам пару месяцев тому назад вокруг Князя крутился?
— Князь всем Севером правит. Он главный на всей белой земле. Избранный племенами. А твой Тэхен лишь дитя неразумное, что сам себя принцем провозгласил, да вам всем, дурням, внушил, что силу имеет. А ты и рад в это уверовать.
— Темный лес Князя не избирал. Он нам не закон. Не указ.

Отцепив от своих одежд худые пальцы Сина, рыжеволосый чертыхнулся в темноту, продолжая свой путь к шатру и огню.

— Что толку сейчас про то спорить? Мы оба уже не на Севере. Здесь ни у тебя, ни у меня хозяина нет.

Войдя в выстроенное на скорую руку жилище, лис скинул добычу у стенки, следом снимая с себя лук и колчан. Миндже сидел на мягком одеяле, держа в руках маленькое зеркальце и любуясь своим отражением, пока стоявший за его спиной юный Тимми чесал волосы господина вырезанным из нефрита гребешком.

— Голодны? Мне удалось кроликов подстрелить.

Сообщил омегам Чимин, взглядом указывая маленькому служке на убитые тушки.

— Умеешь разделывать?

Вздрогнув и поджав губы, мальчик отрицательно качнул голов.

— Нет... Меня такому никто не учил...
— А что же ты умеешь? Волосы чесать, да чай на подносе носить?

Появившись в шатре следом за лисом, Син осадил северянина, вступив в перепалку.

— Будет тебе, Чинсу. Разве ж виноват он в том, что его тому не учили? Идём со мной, Тимми. Я тебе покажу.

Взглянув на своего господина, спрашивая у того разрешения, слуга выпустил из рук его шелковистые локоны.

— Иди. И поскорее. Я голоден.

Махнул рукой южанин, продолжая рассматривать свое лицо в отражении зеркала.

Взяв кроликов, Син вышел с юношей из шатра, усаживаясь у огня и доставая свой нож. Немного замешкавшись, Тимми сел рядом с ним, повязывая на шее теплую накидку явно с чужого плеча. Положив одну из туш рядом, паук взял другую, приставляя к шерстке острое лезвие.

— Смотри внимательно. Потом повторишь. Крови же не боишься?
— Не боюсь, господин.
— Я тебе не господин. Не зови меня так больше.

Кивнув, ребенок стал внимательно наблюдать за тем, что делает Син, лишь изредка задавая вопросы. Мальчишка был старательным, перепуганным и забитым. Смотря на него, паук часто вспоминал детей из тёмного леса, лишенных родителей войной и набегами. Жалко было ему южанина, сосланного вслед за Миндже в незнакомые земли.

— Ну, чего притих? На Чинсу злишься? За то, что ругает тебя всё время?
— Вовсе нет!

Запротестовал мальчик, неловко обнимая собственные коленки.

— Если ругает, значит, есть за что. Просто...
— Что?
— А вы давно его знаете, госп...
— Просто "Сан".
— Да, извините... Так что? Давно вы знакомы?
— С самого детства. Знаю, что спросить хочешь. Почему он такой строгий? И всегда ли он таким был?

Кивнув, Тимми опустил голову, потупив взгляд в землю, пряча расцветающий на щеках неловкий румянец.

— А что? Боишься его?
— Боюсь. И вас тоже. Разве ж то странно?
— Совсем нет. Я бы на твоём месте нам тоже не доверял. Что же насчёт Чинсу... Нет, не всегда он таким был. Скорее даже на тебя походил. Отец его, знаешь, большим человеком считался. Сына любил до безумия, баловал, покупал ему лучшие цацки, да шубки. Но он рано потерял папу. А после и отца. Так и пришлось повзрослеть, став к себе строже.
— Я своих родителей и не помню даже... С детства господину служу.
— С детства?

Рассмеялся вдруг паук, протягивая мальчику еще пока целого кролика и свой нож.

— А сейчас ты что? Взрослый что ли?
— Мне уже двенадцать! Еще пару лет и замуж выходить можно!
— Тьфу ты. Гадство какое.

Скривил лицо паук, обтирая руки от крови куском старой ткани.

— Мне вот, что интересно... Как же так вышло, что твой господин стал суженным восточного принца? Неужели отец у него настолько богатый купец?

Сбавив голос до шепота, поинтересовался у служки северянин.

— Ну...

Неловко завертел в руках ножик ребенок, не решаясь начать разделывать тушку.

— Давай ты мне расскажешь, а я сам кролика покромсаю. А Чинсу скажу, что это ты сделал.

Сжав губки и оглядевшись по сторонам, Тимми подсел к пауку ближе, так же тихо шепча:

— Отец господина владеет практически каждым кораблем, что стоит во флотилии Короля. Он их ему в аренду сдаёт за гроши. А взамен... Раньше мой господин был обещан другому. Старшему принцу Юга.
— Вот оно как. Значит, его отец мечтал с Королём породниться? И что же? Почему он теперь на востоке?
— У господина был старший брат, но... он причинил вред одному служку из дворца, за что был казнен самим принцем. После смерти сына, отец господина помолвку стремительно разорвал, не желая выдавать господина Миндже за убийцу. И, узнав, что суженный восточного принца был обещан Князю, попытал удачу, договорившись обо всём с Королем востока. Но болел он сильно... Не смог пережить потери старшего сына... Так и умер в постели, аккурат перед нашим отбытием на Восток.
— Вот оно что... А с чего бы это принцу будущего родственника казнить лишь за то, что тот какому-то слуге больно сделал?
— Ох, это...
— Ну же, рассказывай уже, коли сказал.
— Так не обычный то был слуга... А любовник его. Принца. Все во дворце об этом знают. Что он с ним постель делит.

Стянув с себя грязные после охоты вещи, оставшись лишь в нижнем белье, лисица аккуратно сложил их у входа в шатер вместе с обувью, да полез в свой походный мешочек за сменной одеждой. Расположившийся на мягких одеялах омега, что всё еще увлеченно рассматривал свое лицо в зеркале, тихонько напевал себе под нос южную песенку, благоухая запахом роз.

— Господин...

Обратился к южанину Чимину, натянув на лицо одну из самых милых своих улыбок.

— А хотите я вам косы заплету? Волосы ночью не так путаться будут.

Немного поразмыслив, купеческий сын кивнул, кладя зеркало рядом и позволяя северянину прикоснуться к своим золотым волосам.

— Ах, какие же они у вас красивые, господин...

Стал хвалить локоны южанина лис, осторожно прочесывая их гребнем, заранее достав из небольшого сундучка с драгоценности несколько шелковых лент.

— Были ещё красивее на Юге. А сейчас мне их толком даже не вымыть! Таскаешь меня по болотам!
— Простите, господин. Понимаю, что неудобно.. Но я же только для вашего блага стараюсь. Негоже столь прекрасному цветку погибать от рук разбойников.

Фыркнув, сын купца уселся удобнее, пока Чимин аккуратно и бережно плел из его волос косы.

— Уверен, что принц Востока выбрал вас в мужья, потому что влюбился с первого взгляда. Какой же альфа устоит пред столь красивым юношей? Только слепой.

Продолжал искусно льстить юнцу княжеский сын. Голос его, мягкий и сладкий, лился по шатру, словно ручей, достигая хорошеньких ушей господина, падкого на комплименты и зависть. Давно уже Чимин это понял, внимательно за ним наблюдая.

— А вот и нет. Не видел меня принц ни единого раза.
— Что? Как же это так?
— А вот так. Уверен, что он бы и на страшиле женился, потому что не лицо ему нужно, а мои корабли.

Задумчиво кивнув, лис аккуратно перевязал одну из кос лентой, затягивая её аккуратным бантом.

— Корабли? Это Ваше приданное?
— Да. Отец завещал весь свой флот моему будущему супругу. Вот Король и выдаёт за меня своего сына.
— Погодите, а как же он тогда Вас узнает? Коли ни разу не видел? Как поймёт, что Вы — это Вы?

Фыркнув, омега обернулся, встречаясь с лисом глазами.

— По моей людской грамоте, как же ещё? Да по отцовскому завещанию. Прибуду во дворец, покажу принцу бумаги, так и пойду под венец.
— Ох, вот оно что... А отец ваш прибудет к торжеству? Наверняка он горд породниться с Королевской семьей.

Тут же погрустнели глаза омеги, развернулся южанин обратно к стене, поджимая острые коленки ближе к груди.

— Мой отец отправился к Новым Богам. Один я под венец пойду.
— Мне очень жаль, господин... Мой батюшка тоже за Богами последовал. Я могу понять всю глубину вашей боли.

Закончив вязать второй бантик, лис довольно оглядел свою работу в виде двух аккуратных косичек, подбирая оставленное юношей зеркало с одеяла и вновь протягивая ему.

— Вот, господин, поглядите. Нравится?
— Нравится.

Довольно защебетал омега с запахом роз. Чимин улыбнулся ему, находя глазами в углу один из дорогих сундуков, который забрал с собой купеческий сын, не желая бросать его на дороге вместе с остальною поклажей.

Корабли, значит. Бумаги.

Облизнулся лисица, все еще чувствуя во рту своём привкус кроличьей крови. Поднялся с мягких одеял на ноги.

— Схожу, узнаю, разделали ли они кроликов. Вы, господин, отдыхайте. Ложитесь. Я разбужу вас, когда всё будет готово.

Что же еще...? Ах, да. Людская грамота. Дощечка с именем.

Только лишь это? Как славно.

— Только не жарьте их! Не люблю жаренное.

Залепетал избалованный юноша, слегка повышая свой тоненький голосок.

— Конечно, мой господин. Я их сварю.

******

В самом сердце Южной пустыни, вдали от шумной и цветущей столицы, словно мираж вырос из песка город, созданный из стонов рабов и жгучих лучей. Ургва — поселение каторжников, беглых преступников и убийц. Небо здесь раскалено до бела, а воздух вибрирует от жары, в нём витает обжигающий зной, и каждый вдох кажется пыткой — он наполняет лёгкие горячими волнами. Узкие улочки, выложенные обожжёнными камнями, извиваются между низкими стенами домов, построенных из глиняных кирпичей, которые с трудом сдерживают солнечный жар. Здесь нет зелени, нет морской прохлады, сочных фруктов и свежего воздуха — лишь пыль и жажда.

Сухо прикрыл губы и нос от песка краем платка из хлопка и продолжил свой путь вдоль торговых рядов, придерживая уже успевший округлиться живот. Дан, идущий с ним рядом, был настороже. Центр города, где преимущественно и ведется торговля рабами, место по-настоящему жуткое, гиблое и опасное.

— Не устал? Мы можем и не торопиться. Уверен, что всё не раскупят.

Тихо обратился к юноше кузнец, придерживая за плечо своей крупной, мозолистой ладонью, всем и каждому тем самым указывая на то, что этот омега уже занят. Он под защитой.

— Не нужно. Хочу поскорее вернуться домой, к папе. Спасибо, что пошли со мной.
— Как бы я отпустил тебя одного? Да и к тому же, по легенде — ты мой муж. Хоть мне с того и всё еще до дрожи мерзко. Было бы правильней сказать стражникам, что я женат на твоем папе, а ты — мой сын.

Сухо улыбнулся мужчине, отрицательно качнув головой и снова пригладил ладошкой живот.

— И что бы мы тогда делали с этим? Как объяснили бы людям то, что ваш незамужний сын на сносях?
— Знаю. Потому и согласен представляться всем твоим мужем. Точно не устал? Уже с час как по жаре идем.
— Точно. Вам не о чем волноваться.

Совсем рядом с ними вдруг раздался звук, что не спутать ни с чем. Свист кнута, рассекающего воздух. Звон кандалов. Крики, больше похожие на рыдания. Лица рабов иссушены солнцем, а тела истощены от тяжёлого физического труда. Альфы перетаскивают с места на место тяжелые грузы, копают горячий песок и выполняют приказы своих хозяев с покорностью и страхом. Каждый их шаг отзывается в сердце города глухим эхом страдания. Омеги же выполняют работы попроще, но то и дело строятся в ряд каждый раз, когда к их хозяину вдруг подходит заинтересованный в мягкой плоти для утех покупатель. Оголяют груди и животы, раздвигают бедра, демонстрируя каждый сантиметр предложенной к приобретению кожи.

Сухо тошнит. Слуга принца прикрывает рот ладонью, чувствуя во рту кислый, разъедающий привкус.

Ургва — город рабов. Но только здесь их не сможет достать королевская стража.

******

Больше всего ему нравится время, когда солнце только-только встает над горизонтом, а большая часть Королевства еще нежится в объятиях сна. И лишь редкие слуги шаркают по коридорам, готовясь к пробуждению господ. Из окон покоев, выделенных белокурому омеге Королём, прекрасный вид на сад. Прямо на высаженные в ряд гранатовые деревья, что так обожает старший сын их семьи. Тао вдыхает свежесть утра полной грудью, наслаждаясь легким ветром, что колышет белоснежные занавески и продолжает лениво водить гребнем по длинным, чуть вьющимся волосам.

Эти часы покоя и тишины принадлежат лишь ему одному.

Меньше года осталось до того, как он обвенчается со средним принцем Запада, наконец, исполнив мечту своего папеньки. Породнится с Королевской семьей. Взойдёт на престол, как следующий правитель и папа наследников. Кажется, что ждать еще так долго, но весь дворец суетится уже сейчас. Каждодневные уроки, примерки, знакомства, приемы и чаепития в богатых домах. Наставления от старших омег о том, как нужно. Как правильно. Что можно, а что нельзя. Золотая клетка с серебряной цепью на шее. Этого ли хотел для него столь рано покинувший их с папой отец? Такой судьбы желал для единственного кровного сына?

Через пару недель ему исполнится четырнадцать лет. Вполне себе готовый к замужеству юноша. Да и свой расцвет омега уже миновал, тот пришел неожиданно, застав будущего принца врасплох, когда над Бирмингтоном хлопьями закружил первый снег. Каждый благородный омега рожден в этот мир, чтобы стать мужем и папой. И Тао бы радоваться, да кричать на всё королевство о своём невероятном счастье быть сватанным не за купца или графа, а за наследника Западного престола.

Конечно, он счастлив. Как же иначе?

Но счастлив ли его будущий муж? С самого дня помолвки Минсок, когда-то близкий друг, его избегает. Конечно, то правильно. Того требуют приличия и Новые Боги. Негоже альфе, к тому же еще и наследнику, дружиться с мужем до брака. Но от холодности принца в груди у юноши всё невозможно знобит.

Смотря на покачившиеся на ветру листья гранатовых деревьев, Тао вздыхает. Как же не хватает ему сейчас общества старшего принца. Интересно, как же он там? На Севере? Среди вечной мерзлоты и дикарей? Маленький Джихён, что так любит сбегать к будущему родственнику в свободные от воинских уроков минуты, говорит, что изредка от брата Королю приходят пропахшие морозом и костром письма. И лепечет на своем, на совсем еще детском, о том, что на судьбу свою принц Сокджин совершенно не жалуется и не сетует. Напротив, уверяет родителей в том, что супруг его — Князь, относится к нему с теплотой и почетом.

Но разве то в характере северян? Теплота и почет? Не о том с самого детства рассказывал Тао папенька...

— Ты уже проснулся? Отлично.

Омега вздрогнул от голоса за спиной, за размышлениями и не заметив, как скрипнули двери покоев, обернувшись и хлопнув ресницами. Его папенька тоже любил вставать ни свет ни заря. Уже собранный к завтраку и причесанный, старший омега подошел к окну и крепко закрыл его, недовольно ворча.

— Простудишься. Сколько раз говорил? Не стой на виду.
— Да, папа. Простите. Просто в комнате стало душно...

Опустив гребень на столик у кровати, Тао подхватил с него шелковую синюю ленту и принялся сплетать отросшие локоны в небрежную косу.

— Скорее одевайся, да побогаче. Сегодня у нас еще множество дел.

Недовольно цокнув языком, вдовец лорда снова подошел к сыну ближе, срывая ленту с белокурых волос и принявшись самостоятельно переделывать его прическу, усадив юношу на край постели, чтобы было удобней.

— Только и умеешь, что позорить меня. Пора бы уже научиться следить за своим внешним видом достойно. Теперь, когда принца Сокджина больше нет во дворце, именно ты должен стать жемчужиной королевства.

Жмурясь от грубых подергиваний родителя за волосы, Тао поджал губы, отводя в сторону взгляд.

— Папенька... Я хотел спросить...
— Что ты там мямлишь? Говори громче. Скоро замуж пойдешь, а до сих пор ведешь себя, как мальчишка.
— Я хотел спросить!

Тут же исполнив желание родителя, громче повторил омега.

— О чём же?
— О принце. Раз уж ты сам заговорил о нём...
— О каком из трёх? О своём суженном?
— Нет...

Отрицательно покачал Тао головой, но тут же зашипел от боли, из-за всё еще зажатых в папиных руках волосах.

— О принце Сокджине. Говорят, что на Севере ему хорошо. И что Князь заботится о нём... Разве же это возможно?

Нахмурив темные брови, темноволосый вдовец завязал на конце косы синюю ленту, наконец, отпуская из рук своё чадо.

— Кто его знает, этого Князя? Может, врёт принц всё в своих письмах, лишь бы не расстраивать Короля. А если и нет, то какой тебе от этого прок? Милуется ли с супругом Князь али нет?
— Но ты говорил, что... Что северяне, подчиненные Князю, безжалостны и жестоки...

Смерив сына холодным и острым взглядом, Рик осмотрелся по сторонам, беспокоясь о том, что их мог кто-то услышать. И снизил голос до шепота, больше похожего на сиплое шипение змея:

— Всё так. Каким бы не был этот молодой Князь, племена, живущие в Шаро, предатели и убийцы. И, кажется, я запретил тебе говорить хоть слово о Севере в стенах дворца.
— Прости... Я больше не стану...

Тяжело вздохнув, вдовец наклонился к юноше ближе, беря его юное лицо в свои холодные руки, смотря в такие же, как и у него самого, глаза.

— Помни о своём долге, Тао. Ты должен выйти за наследника Запада. Стать правителем этих земель. Одним только Старым Богам известно, чего мне стоило этого добиться... Не смей оплошать. Иначе...

Надавил омега ногтями на нежные щеки сына, словно предупреждая. Вздрогнув, Тао покорно склонил свою голову, не в силах спорить с родителем. И продолжил за него сам:

— Иначе... Принц пауков нас накажет?

Черноволосый вдовец улыбнулся. И холодные губы коснулись лба юноши в несвойственном для него нежном поцелуи.

— Вот видишь. Ты ведь и сам знаешь ответ.

Солнце встало над Бирмингтоном, проникая лучами в каждый уголок покоев, выделенных Королём белокурому омеги. Но перед глазами у Тао был уже не восход и не гранатовые сады. А лишь покачивающаяся на шее у папы серебряная подвеска в форме ядовитого паука.

После стольких лет? Всегда.
Эту работу никто и не думал забрасывать, просто у автора 26-летняя жизнь и три работы.
Заглядывайте ко мне на фикбук, а так же в тг-канал, там публикуются и другие мои фф!

фикбук: https://ficbook.net/authors/95396
тг: https://t.me/kek_ober