AU «СЕВЕР»

В маленькой комнатке догорала свеча. Её тусклое пламя совсем не грело и давало лишь тоненький кругляшек света, освещая собой собранный рядом с молодым омегой футон, небольшое стоячее зеркальце и низенькое, стоящие на тонких ножках старенькое трюмо. Сокджин неспешно распутывал калтуны на длинных, иссини-черных волосах гребешком, струящихся по плечам его шлейфом, будто бы целое ночное небо вдруг снизошло на его спину шелковым покрывалом. Волосы мягкие и прямые, будто струна, таких у Западного принца от роду не было, все время его собственные непослушные локоны в кудри на концах вились от влаги и ветра. В комнатке пахло сладостью миндального масла и благовониями. Омега втянул носом запах поглубже, тут же расслабившись и, словно, забывшись. Поднял глаза, заглянул в зеркало и сам себя не узнал. Губы тонкие, глаза раскосые, светло-серые, нос длинный и узкий. Прикоснулся принц к своему лицу новому, ощупал и вдруг даже имя свое позабыл. Да и то, откуда он родом. Не помнил он уже ни Заподного дворца, ни гранатовых садов, ни даже вечно вьющегося за ним хвостиком младшего брата.

— Долго еще любоваться собой будешь, Янлэй? Если долго в зеркало смотреться, то оно у тебя красоту заберет.

Раздался недовольный пожилой голос у юноши за спиной.

— Знаю, папенька. Сейчас волосы дочешу и буду ложиться. Свеча почти догорела.

Ответил омега не своим голосом. Более глубокий он был, низкий и трепетный.

— Ты главное не забудь завтра в порту выменять на рыбу кусок добротного шелка. Новый пояс тебе для кимоно сошьем к лету. Красный. Чтобы все альфы в селении знали, что ты омега на выданье.
— Хорошо, папенька. Не забуду.

Кивнул Янлэй, собирая волосы лентой и убирая гребешок в один из ящичков украшенного зеленым мрамором трюмо.

А потом, вдруг, поежился от внезапно взявшегося от куда-то ветерка. Прошел сквозняк сквозь его ночную рубаху, гуляя по спине и лопаткам, вызывая на нетронутой никем коже мурашки.

— Что такое? Чего вздрагиваешь, как от огня?

Забеспокоился старый омега, подходя к сыну ближе, да в глаза заглядывая.

— Не знаю, папенька. Холод вдруг что-то напал. Не забыли ли вы окна в коридорах закрыть?
— Не забыл.

Недовольно покачал он головой, но тут же делаясь серьезным и озадаченным.

— Не хорошо это. Когда холод летом без причины гуляет.
— Почему же папенька? Али примета плохая?
— Плохая.

Кивнул старик, помогая расстелить сыну футон, да доставая из шкафа тонкие одеяла.

— Когда без причины человек вздрагивает, да холод чувствует, что пронесся и тут же ушел, обычно говорят: "Аомэ прошёл".

Хлопнул омега ресницами, да тут же рот ладошками в удивленье прикрыл, а после зароптал на старика шепотом:

— Тише, папенька. Тише! Вдруг, кто услышит, что вы старых Богов вспоминаете?

Отмахнулся от Янлэя старый омега, да улегся на футон носом к стене.

— Не того ты, дитя, боишься. Лучше зеркало на ночь простынкой прикрой, да помолись перед сном. Не то, глядишь, и, правда, Аомэ в дом беду принесет.

Открыл принц глаза, натыкаясь взглядом на потолок их с Князем временного шатра. Проморгался. Да так и не смог от чего-то из мыслей странный сон свой прогнать. Вожак волков храпел рядом, одной рукой его обнимая и от запаха мужа, да тепла, тут же стало Сокджину спокойнее. Завертелся принц, закрутился и подлез к Князю ближе, замерзшим носом в грудь его утыкаясь.

— Чего опять ворочаешься?

Забурчал тут же супруг, но и лег сразу так, чтобы принцу было удобней его обнимать.

— Сон странный приснился. И неспокойно что-то мне стало....
— А ты о снах меньше думай, мой принц. Они на то и сны, чтобы растворяться с рассветом.

Кивнул Сокджин, да потерся носиком о горячую кожу волка, принимая такую его, пусть и недовольную, но заботу.

— Княже, а Вы знали, что если человек вдруг вздрагивает без причины, словно от ветра, то говорят, что это Аомэ рядом прошёл?

Спросил принц осторожно, подняв глаза на уже успевшего задремать мужа.

— Знал.

Ответил Князь, а после продолжил:

— Надо бы Мино сказать, чтобы больше тебе на ночь страшные сказки всякие не рассказывал. А то больно, душа моя, ты у меня впечатлительный.

Сокджин прикрыл глаза. Поджал губы. И поселившееся в груди чувство тревоги еще сильнее забилось в нём. Задрожало.

Ведь не рассказывал ему никогда лисица подобных легенд.

Ночь была светла и полна звёзд. На пустующей ярморочной площади стоял легкий мороз. Ветер гулял у шатров, перегоняя рыхлый снежок от одного порога к другому. Сокджин дышал гранатом, слушал стук чужого сердцебиения и успокаивался.

Думая теперь лишь о том, что нужно не забыть выменять на рыбу в порту кусок добротной шелковой ткани. На пояс для кимоно.

Так и уснул он вновь, но больше снов до самого утра не увидел. Лишь всепоглощающую, черную темноту.

******

Загнала стража южного принца в шатер брата, да так там его одного и оставила, дожидаться старшего наследника. Чонгук чертыхнулся, пнул от злости ногами лежащую рядом расшитую узорами подушку и потер ладонью горящую от пощечину щеку. Зол был принц на брата, испытывая стыд. Ущемил Хосок его гордость. Отчитал, как мальчишку. Еще и при возлюбленном его, на глазах принца темного леса и его паучьего выводка.

Наследник Юга долго ждать себя не заставил, уже спустя несколько минут пересекая порог шатра и, молча снимая шубу, кажется, даже не собираясь смотреть на провинившегося перед ним младшего брата.

— Я что, Короля предал, али заговор какой устроил, что ты мне так пощечины раздаешь?!

Начал Чонгук первым, злобно рыча и сжимая в тиски кулаки.

— А разве нет?

Строго посмотрел на него исподлобья Хосок, стягивая с ног свои сапоги.

— Ты сбежал из дворца, никому не сказав и угодил в плен к Северянам, создав кучу проблем. Или не прав я?
— Каких это проблем я тебе создал? Да и не в плену я был вовсе! Со мной хорошо обращались! Не зачем тебе было самому сюда на Север тащиться, мог бы с гонцом грамоту какую прислать, что я принц Юга, подтвердив мою личность и дело с концом! Не убили бы меня Северяне.
— Не убили бы? С чего это ты в этом уверен?

Сделав по направлению к младшему брату два крупных шага, зарычал старший принц. И воздух шатра наполнился кислым апельсином, его феромоном, не предвещающим для Чонгука ничего сладкого в сём разговоре.

— С того, что... Что я здесь остаюсь! На Севере! Меня принц пауков к себе в темный лес пригласил! Поэтому поднимай якоря и возвращайся на Юг. Скажи отцу, что я цел! И больше за меня не волнуйся.
— Принц пауков, значит? Тот Княжеский брат? Ах ты глупый мальчишка!

Замахнулся Хосок кулаком, ударяя младшего брата по плечу. Не сильно, но вполне ощутимо, чтобы привести глупца в чувства.

— Что, голову снесло от любви?! Прав я? С северянином захотел свататься?!
— А ежели и захотел!

Закричал Чонгук в ответ, накидываясь на старшего с кулаками, опрокидывая альфу на устеленный подушками пол.

— То тебе то какое дело?! Я сам решу на ком мне жениться! Я не ты, мне трон не нужен! Правь себе спокойно на Юге, да глупые указы блести не забывай! А меня в покое оставь!

Завертелись братья, закрутились в бессмысленной схватке, рассекая друг другу брови, скулы, да губы. Ударяя под дых и пинаясь ногами. Завозились на полу шатра, словно повздорившие в песочницы дети, выпуская наружу с ударами все свои переживания, обиду и злость.

— Не позволю я тебе остаться на Севере...

Выдохнувшись спустя четверть часа от начала их схватки, поднялся с пола Хосок и, присев на скамью, налили себе в кубок вина.

— Почему? Жалко тебе что ли? Счастья мне не желаешь?!

Оставаясь на полу средь подушек, раскинул Чонгук руки и ноги в стороны, словно звезда и устремил свой взгляд в потолок, слизывая языком кровь с разбитой губы.

— Желаю. Потому и не позволю. Я, чтобы тебя освободить, с Князем договор подписал. И сказал он мне, что коли я не заберу тебя на Юг, как можно скорее, то поедешь ты туда уже без головы на плечах — расфасованный по сундукам.

Младший альфа фыркнул, приподнимаясь на локтях и смотря на то, как Хосок делает несколько жадных глотков.

— Юлит он, разве не понимаешь? Выглядит пусть Князь Севера и грозно, но сердце у него доброе. Не убьет он меня, вот увидишь. Да и не в столице же я его теснить буду! С Тэхеном останусь в темном лесу! А они, знаешь ли, племя паучье, от Князя никак не зависят! И приказы его выполнять не обязаны. Так что нечего тебе переживать о моей голове.
— Да что же сделал с тобой этот омега, что ты и впрямь голову потерял? Красив он, спору нет. Но не нравится он мне совершенно. Чем-то зловещим от него несет, холодным и мертвым.
— Ты его совершенно не знаешь! Он.... Жесток лишь к тем, кто угрожает ему или его племени. И он... пусть и иногда, но бывает ласков и нежен. Со мной бывает. Слышишь? Любим мы друг друга. Так что не наступай мне на горло, брат. Позволь остаться на Севере!

Вздохнул тяжело старший принц, потер уставшие глаза пальцами, да поднялся со скамьи, вновь подходя к брату, чтобы сесть рядом.

— Не могу я этого позволить, Чонгук. И не потому даже, что ты по-дурости успел кому-то сердце свое завещать. Это мы с тобой обсудить успеем еще, впереди у нас три месяца пути обратно на Юг.
— Тогда почему же?

Альфа опустил ладонь на каштановую макушку младшего брата, потрепал его отросшие за время пребывания на севере пряди, а после хлопнул пару раз по плечу.

— Тебе нужно проститься с отцом. Он болен. Лекари говорят, что он может нас уже не дождаться. Посему отплывать нужно завтра же. Чтобы проводить Короля в путь последний и принять престол.

Младший альфа хлопнул ресницами, словно в сказанное не веря, и переспросил полу-шепотом:

— Болен? Как же это...
— А ты думал, что он будет жить вечно? Так что не упрямься, не будоражь воздух. Проститься с ним и взять в свои руки правление — наш с тобой долг, как его сыновей.

Сидел Чонгук молча, задумавшись, еще пару минут, то губы поджимая, то глаза жмуря, словно пытаясь не дать постыдным слезам с глаз сорваться. А после, поднявшись на ноги, решительно поправил покосившуюся на плечах шубу.

— Хорошо. Но позволь мне с ним объясниться. Не могу я уехать не попрощавшись. Не могу предать его ожиданий. Иначе изведу себя, клянусь, изведу. И то будет на твоей совести.

Покачав головой, не в силах более бороться со нравом упрямого братца, старший альфа махнул рукой, позволяя тому отлучиться к возлюбленному.

— Что с тебя дурака взять? Беги, коли так чешется. Прощайся. Но чтобы к рассвету был здесь. Нам предстоит долгий путь.

******

Юный паук с осторожностью и лишь ему понятным благоверным трепетом, стягивал с рук принца перстни, а после — кожаные перчатки. Помогая приготовиться ко сну. Тэхен, расслабившись, полностью отдал себя в лапки одного из своих пауков, лишь иногда приоткрывая глаза, чтобы взглянуть на него.

— Вы устали?
— Не сильно. Лишь немного разочарован.

Юный паук отложил перстни и перчатки в сторону, доставая из сундука ночную рубаху Тэхена.

— Разочарованы? От чего же? Разве вы не хотели встретиться со старшим сыном Южного Короля?
— Да. Ты прав. Я его встретил. Но этого мне не достаточно.

Забрав из рук паучка свою ночную рубаху, Тэхен сам принялся переодеваться.

— Не достаточно?
— Я думал, что смогу очаровать и его. Поймать в клетку сразу двух львят. Но.... Его сердце уже занято кем-то. Поэтому моя магия бесполезна.

Паучок покачал головой, присаживаясь на колени и снимая с ног правителя темного леса высокие сапоги.

— Как жаль.
— Да, жаль... От меня ускользнул главный львенок. Что ж, придется довольствоваться только одним.

Их разговор прервал бесцеремонно ворвавшийся внутрь альфа. Запыхаясь от быстрого бега, Чонгук стряхивал с волос рыхлый снег, шмыгая покрасневшим кончиком носа. Его разбитая губа уже немного припухла, а рана на рассеченной брови засохла, покрывшись тонкой корочкой и переставая кровоточить. Принц пауков смерил гостя острым, как кинжал взглядом.

— Как хорошо!

Воскликнул южанин, осветив шатер паука своей широкой улыбкой.

— Я боялся, что не успею и ты уже будешь спать.

Синеволосый взглянул на юного паука, жестом веля тому удалиться и оставить их с альфой одних. Не смея медлить, омега схватил с крючка на стене шубу и, низко поклонившись, выбежал наружу, в метель, подчиняясь приказу своего принца.

— Вижу, твой разговор с братом прошел весьма... плодотворно.

Тэхен подозвал альфу ближе своим острым коготком, наблюдая за тем, как его ручной пёс в спешке скидывает с себя шубу, да сапоги, подбегая к хозяину и падая на колени у его ног. Обхватывая своими большими и холодными ладонями его пальцы. Целуя каждый из них и прижимая к своим пылающим от мороза щекам.

— Нет между братьев способа лучше разрешить спор, чем кулаки.
— О, мне ли не знать.

Усмехнулся омега, запуская когти в каштановые пряди чужих волос. Поглаживая. Приручая еще сильней. Крепче. И накидывая на шею его уже не просто ошейник, а стальную, толстую цепь.

дохнув всей грудью сладкий, сахарный запах омеги, южанин прикрыл очи, полностью отдаваясь чужим рукам, положив голову на острые коленки паучьего принца, все еще стянутые кожей штанов.

— Послушай...

Начал Чонгук неуверенно, сглотнув вязкую слюну волнения, вставшую поперек глотки.

— Я должен тебе что-то сказать...
— Что же, закуска?

Облизав обветренные холодом губы, задевая кончиком языка саднящую рану, южанин поднял на принца глаза. Полные грусти, отчаяния и горькой вины. Тэхён нахмурил брови и тут же одернул от чужих волос руку.

— Мне нужно вернуться...
— Нет.

Резко возразил южанину северянин, скинув его голову со своих нагретых колен.

— Не злись, прошу тебя. Послушай! Я лишь попрощаюсь с отцом и сразу вернусь! Вернусь к тебе... Обещаю.
— Ты уже обещал, что не оставишь меня. И сейчас общение это смеешь нарушить.
— Знаю...

Отчаянно затараторил молодой принц, вновь пытаясь поймать в свои руки чужие ладони. Только бы не отпускать. Только бы не потерять хотя бы той призрачной, мнимой близости между ними. Обманчивой. Хрупкой, словно только-только застывший на озере лед.

— Знаю, я знаю... Но мой отец болен. Он умирает. Я не могу не вернуться. Поверь мне в последний раз, умоляю. Я оставляю тебя лишь для того, что б вернуться.

Омега отвернул от сына Короля свое лицо, не желая более на него даже смотреть. Не желая ни слушать, ни видеть его. Пальцы альфы, так и не сумевшие вновь поймать его ладоней, стискивают ночную рубаху Тэхена до тихого скрежета — безнадежный, отчаянный жест.

— Я вернусь. И привезу тебе самые сладкие вина. Одарю тебя богатыми дарами Юга, осыплю золотом и серебром. Драгоценными камнями и шелком. Я отыщу для тебя самые красивые перстни и серьги. Осыплю сапфиром и изумрудом. Только лишь... Позволь мне завтра уйти.
— Не нужно мне ни шелка, ни золота. Этого добра у меня и без твоих подношений в достатке.

Зарычал принц пауков, поднимаясь со стула и отходя от предателя прочь. Более не позволяя ему ни коснуться себя, ни обнять.

— Тогда чего же ты хочешь? Желай! Я перед тобой на коленях. Что же еще я могу тебе дать? Кроме себя самого...?

Факелы на стенах шатра горели, освещая их силуэты, но, казалось бы, совсем не давали тепла. Альфа задыхался от холода. Но не мороз и снег были тому виной. А чужое, пронзающие на сквозь, будто острые колья, от него отречение.

Секунды молчания казались южанину вечностью. Не мог он ни оставить его, ни ослушаться брата. Загнанный в угол двумя самыми дорогими людьми, принц пылал. От отчаяния, грусти и разбивающегося на части юного сердца.

— Вернись до первого снега.

Разрушил тишину шатра голос паучьего принца.

— Что?...

Не веря ушам своим, наконец, поднялся Чонгук с колен.

— Вернись, пока он не выпал. И принеси мне такой дар, от которого я точно не смогу отказаться. Тогда ты будешь прощен.
— Но... Снег на Севере выпадает уже в конце лета... Как же я... Как же я успею, Тэхён? Сейчас апрель. С Севера на Юг плыть даже при хороших волнах три месяца. Я никак не успею вернуться...
— Думаешь, меня это волнует?

Взглянул на южанина паук, взглядом полным злости и ненависти.

— Ты просишь меня тебя отпустить. Я отпускаю. Но коли не вернешься ко мне до начала зимы, то не возвращайся уже никогда. Посмеешь и я вырву твое сердце, чтобы накормить им своих пауков.

Сжав ладони в кулак, Чонгук зажмурился до цветных пятен перед глазами. Глубого вдохнул. Выдохнул. И вновь дал обещание, которое сдержать был не в силах.

— Я вернусь. Вернусь к тебе до первого снега. А не успею... Значит, умру и останусь тлеть там. У подножья темного леса, среди убиенных воинов и заплутавших в метели.

Навсегда оставляя свое тело Старым Богам. Отдавая кровь свою, кости и сердце тебе и простору белой земли. Исчезая среди северных снегов, никем не оплаканный, ни прощенный и ни познавший любви.

*****

Сокджин выдохнул пар изо рта, поправляя повязанный ранее Князем на его шею и лицо теплый шарф, вновь пряча за теплой тканью губы и нос. Крепко сжимая поводья, сидя верхом, омега поднял глаза к небу, в изумлении замирая перед величием открывшемуся ему вида. Узкий проход, меж невероятной высоты острых скал, у подножья которых они все были не больше, чем горстка маленьких муравьев, а посередине чистое, голубое небо, что яркой полосой делило их путь с Севера на Запад.

— Не отставай.

Обернувшись на мужа, успев потерять омегу из вида, скомандовал ему скачущий впереди колонны волк. Ударив лошадь по бокам ногами, принц прибавил ходу, догоняя Князя и Седжина. Рядом с ними так же скакали Эйнар, несколько северных воинов и два, воссоединившихся, наконец, южных принца. Колонну замыкали альфы, которые прибыли на Север на корабле вместе с Хосоком. Намджун не стал брать с собой больше людей, чтобы сопроводить Южан восвояси, решив оставить всех способных сражаться северян охранять скалы.

— Подумать только... Какие же они все-таки большие...

С восхищением отозвался о скалах принц, вызывая на лице мужа улыбку.

Миновав проход, кони поскакали вниз по склону, к виднеющейся в дали гавани и первому селению Запада в этой части света, у подножия Королевства белой земли.

Хосок взглянул на брата, что постоянно оборачивался назад, туда, куда они уже не вернутся и всё поджимал, да кусал свои и так израненные пухлые губы.

— Что, надеялся, что он проводить тебя изволит?

Спросил старший брат младшего, но получил в ответ лишь фырчанье.

— Не надеялся я ни на что. Отстань! Будешь говорить, пока едешь верхом — язык себе откусишь.

Вслушиваясь в перебранку двух братьев, Князь Севера покачал головой. Что за малые дети? И это правители Юга? Наблюдая за ним, Сокджин спрятал улыбку за шарфом.

В порту их уже ждал, заранее приготовленный ночью воинами Хосока, корабль. Спешась с лошадей на деревянной пристани, Князь внимательно следил за тем, как люди Юга грузят на борт свои сундуки.

— Что ж, попутного Вам ветра, Ваше Высочество.

Вежливо попрощался со старшим сыном Короля Юга Сокджин, а после добавил:

— И не забывайте о нашем договоре.
— Не томитесь в переживаниях. Я всегда выполняю свои обещания.

Вторил омеге Хосок. Чонгук закатил глаза, поднимаясь на палубу. Прощаться с Князем и его юным супругом было ему не интересно. А тот, с кем проститься, действительно, альфе очень хотелось, так и не пришел проводить его в дальний путь.

Подойдя ближе друг к другу, Князь и будущий Король Юга крепко пожали друг другу руки. На самом деле, волк был против этой идеи, не видя никакого смысла в поддержании им обычаев трёх Королевств. Но один очень уж строптивый омега промывал ему кости об этом весь вечер и утро, потому, не желая разочаровывать мужа, волк все же поддался этой маленькой прихоти.

— Надеюсь, что впредь вы будете хорошо следить за своим младшим братом.
— То же самое я могу сказать и Вам, Княже.

Усмехнулся Хосок, облачая руки в перчатки после рукопожатия.

— Ведь его раздутое в недовольстве лицо целиком и полностью заслуга Вашего младшего брата.

Сокджин не смог сдержать вырвавшегося из груди смешка, тут же поспешив прикрыть его кашлем. Впрочем, даже Седжин не смог скрыть усмешки.

— В таком случае, думаю, нам обоим следует посадить их на цепь.
— Уж не знаю, поможет ли это. Этот ураган, Княже, ни одна цепь не удержит.

На том они и простились. Хосок поклонился, поднимаясь на палубу вслед за братом, оставляя на пристани Северян, желающих удостовериться в том, что корабль южан, действительно, поднял якорь и навсегда покинул границы белой земли.

Стоя у борта, смотря на отдаляющийся берег, Чонгук тяжело вздохнул, не скрывая печали. Как же успеть ему вернуться на Север до начала зимы? Разве попросил бы Тэхён о таком, если бы не знал, что это возможно?

— Долго собираешься на меня обижаться?

Спросил Хосок, встав с ним рядом, держа в руке складную подзорную трубку.

— До конца жизни, если не буду с ним рядом.
— Мало ли на свете красивых омег?

Покачал старший принц головой, не представляя теперь, что ему делать с этим по уши утонувшем в чувствах мальчишкой. Но от мыслей этих отвлек его ползущий по деревянному борту в сторону брата крохотный паучок. Замахнувшись, Хосок хотел одним ударом лишить его жизни, зная прекрасно, как не любит Чонгук всех этих мелких, ползучих букашек с самого детства.

Но заметив это, младший брат тут же, словно ошпаренный кипятком, ринулся защищать паучка, закрывая его от удара принца ладошками.

— Ты что делаешь?! Он тебе что ли мешает?!

Закричал принц, позволяя паучку сесть к себе на ладонь.

— Нет... Но разве...

Удивленно захлопал южанин глазами, наблюдая за тем, как любовно и бережно проверяет Чонгук то, все ли у паучка лапки па месте.

— Вот и не бей пауков больше! Пусть себе бегают и живут!

Совершенно не понимая того, что это вдруг на Чонгука нашло, Хосок фыркнул и развернулся на пятках сапог, чтобы уйти.

— Не стой на палубе после заката. Сейчас в этих водах полно пиратов. Это опасно.
— И без тебя знаю!

Огрызнулся альфа старшему вслед, вновь проверяя пригревшегося в его ладонях членистоногого друга.

— Не бойся, тебя никто не обидит...

Улыбнулся паучку принц и на сердце у него вдруг в раз потеплело. Словно кусочек его возлюбленного теперь был рядом с ним.

— Я тебя защищу. И от вояк, и от брата, и от пиратов....

Внезапное осознание, словно молния, поразило его. И мурашками пробежалось от макушки до пят. Вот оно что! Теперь то все ясно! И как же он сразу не догадался?!

В голове его вдруг четко и ясно всплыли воспоминания их с принцем пауков разговора, там, в плену мира теней. И голос Тэхёна ясный и четкий.

Хочешь узнать, есть ли на Севере корабли?

— Северные пираты....

Ведь от черной бухты на Юге до ледяных пещер Севера всего три недели пути.

Приглашаю всех в свой телеграмм-канал, на котором прода выходит намного раньше!
https://t.me/kek_ober