AU «СЕВЕР»

Держа в руках промокшие насквозь сапоги, южный принц медленно открывает деревянную дверь. Просовывая нос в щель, Чонгук осматривает прихожую и входит в дом ворона на цыпочках, боясь разбудить Асами. Утро еще совсем ранее. Небо над темным лесом только-только начинает светлеть. Это почти не заметно. В обители пауков никогда не было достаточно света даже в погожий день. Привыкшему к солнцу южанину это поначалу казалось чем-то странным и неудобным. Но спустя целую зиму, что провел он на севере, темнота леса перестала его смущать. Напротив, Чонгуку она начала даже нравится. В вечно ясном Амире он бы никогда не познал истинной важности света. Принц все чаще ловил себя на мыслях о том, что лишь в темноте человек способен по достоинству ценить дары огня и солнца. Что лишь во тьме свет по-настоящему ярок.

Прикрывая за собой тяжелую дверь и ставя промокшую обувь на место, альфа, казалось бы, даже не дышал. Но стоило только сапогам коснуться пола жилища, как южанин тут же подпрыгнул, испугавшись раздавшегося прямо за его спиной голоса.

— К Тэхену бегал?

Наблюдая за перепуганным принцем, словно за нашкодившим в тайне ребенком, Юта недовольно покачал головой, скрестив на груди свои руки.

— Я лишь на минутку ушел... Только увидеть его и сразу назад!

Зачем-то принялся оправдываться перед лаской Чонгук.

— Князь наказал моему мужу следить за Вами.

Вспомнив о вежливости, вновь перешел северянин на "Вы".

— И велел не пускать Вас к принцу пауков.
— Но почему?

Возмутился южанин, подходя ближе к печке, чтобы хоть чуть-чуть отогреться после холодной реки.

— Вы и сами знаете почему.

Вздохнув, покачал головой ласка. Не смотря на раннее утро, в котелке у печи уже грелась каша. По-видимому, Юта вставал очень рано. Чонгук поджал губы, понимая, что попался так глупо.

— Я хотел увидеть его. И только.
— А сапоги почему мокрые?

Недовольно осмотрев лужу на полу, спросил ласка.

— Было темно. Я поскользнулся и упал в воду.

Стесняясь сказать правду о том, насколько был ослеплён желанием и безрассудством, мечтая поскорее упасть в объятия паучьего принца, соврал омеге южанин. Ласка уже хотел было что-то ответить, как из комнаты на шум их диалога вышел проснувшийся ворон. Сонно почёсывая живот под просторной майкой, Асами осмотрел мужи и гостя с головы до ног, прежде чем, зевая, спросить.

— Что-то случилось?

Тут же засуетившись вокруг альфы, отвлекая его улыбкой и заботой, Юта направил ворона поближе к столу.

— Вовсе нет.

Врал ласка, спасая шкуру наследника юга.

— Принц расспрашивал меня о северной похлёбке, что я готовил вчера. И только.

Облегченно выдохнув, Чонгук посмотрел на омегу с благодарностью и поспешил вернутся обратно на печку, желая поскорее согреться. Просидев подле Тэхена несколько долгих часов, он продрог до самых костей. Пусть и не чувствовал этого, пока паук был с ним рядом, увлечённый лишь им.

Кутаясь в пуховое одеяло, более не прислушиваясь к тому, о чем говорят и спорят супруги за обеденным столом, Чонгук не чувствует ничего, кроме тоски.
Уткнувшись носом в рукав своей влажной рубашки, принц делает глубокий и отчаянный вдох.
Ткань все ещё хранила его. Приторно-сладкий запах, что осел на ней после долгих объятий.

Аромат жжёного сахара.

Закрывая глаза этим утром, отыскав свет во тьме и дождавшись с ним рядом рассвета, Чонгук не стесняется проступивших в уголках глаз слез.

Ему снится вечная мерзлота. Вершины горных хребтов, покрытые льдом. Бесконечный белый настил вплоть до самого горизонта. Следы ног на снегу, что ведут за собой. И еле различимый силуэт впереди, укутанный в чёрную шубу.

Чонгук тянет к нему свои руки, но никак не может достать.

Он зовёт его по-имени. Кричит, срывая голос. Но не слышит ничего, кроме жуткого воя.

Воя грешников, навечно заточенных в мире теней.

Он зовёт его по-имени. Кричит, срывая голос. Но не слышит ничего, кроме жуткого воя.

Воя грешников, навечно заточенных в мире теней.

Чонгук хрипит из последних сил:

— Тэхен...

Но вместо чужого имени с его уст срывается только вой. Расходящийся в пустоте во все стороны эхом.

Чонгук все зовёт и зовёт паука. Не в силах остановиться и перестать.

Молясь лишь о том, чтобы он

не посмел о б е р н у т ь с я.

******

Косу ведёт по волосам принца гребнем, распутывая сбившиеся в колтуны кудри. Юный омега делает это очень бережно, не желая причинить пауку хоть малейшую боль.

— Ваша шуба насквозь промокла.

Встретившись в отражении зеркала с вмиг поледеневшим взглядом Тэхена, слуга спешит тут же опустить глазки.

С висящий на гвозде у стены чёрная шубы, сшитой из тысячи вороньих перьев, капля за каплей на пол пещеры капает речная вода.

— Ночью был дождь.

Мальчишка поджимает губы, кивая. Прекрасно зная, что это ложь.

Паучий принц прикрывает глаза, вслушиваясь в стук, что создают стекающие вниз с перьев капли.

Кап. Кап. Кап.

— Вы плачете, мой принц?

Кап. Кап. Кап...

******

Песок в обуви босыми ногами ощущается весьма неприятно. Здесь, в Ургве, намного жарче и суше, чем в столице. Одни пески, да камни. Сухо недовольно морщится, но носки все равно не надевает. Иначе ноги будут потеть.

— И не забудь взять сушенного перца.

Уже пятый раз за утро причитает Сонми, вручая сыну плетённую корзину.

— Не забуду.

Дан, что тоже уже успел обуться и ждёт только омегу, поднимается со скамьи, говоря тем самым, что готов идти.

— Ни с кем не разговаривай, понял?

Продолжает читать нотации Сухо папенька.

— Понял.

Соглашается слуга, надеясь на то, что беспокойное сердце родителя от его согласия успокоится. Бывший портной короля тянет руки к повязанному на его голове платку, поправляя нежно-персиковую ткань.

— И держись к Дану поближе. Ни на шаг от него не отходи!

Сухо тревогу родителя понимает, потому позволяет ему повторять все это каждый раз, когда омега выходит в город, дабы что-то купить. Эти прогулки до рынка и обратно единственное, что слуга может себе позволить. Здесь, в Ургве, в городе работорговцев, омегам слишком опасно бродить по улицам. Поэтому он всегда идёт вместе с Даном. Будь воля Сонми, он бы и вовсе запер сына дома, чтобы лишний раз за него не волноваться, но так ведь нельзя! Сухо нужны прогулки и воздух.

Живот растёт. Подумав об этом, омега непроизвольно касается его ладонью через ткань длинной, плотной рубахи. Папенька говорит, что роды начнутся через четыре луны. Время бежит так стремительно. Омега не думает, что готов... И очень боится не справиться.

Мысли о скором рождении сына от принца и пугают и греют душу. Сухо так сильно скучает по Хосоку, что благодарен судьбе и Новым Богам за возможность носить в себе его часть. Но боится того, какая жизнь ожидает это дитя. Что будет, если он родит альфу?

Помотав головой, отгоняя прочь от себя тревожные мысли, слуга прощается с родителем, ступая вслед за ждущим его у ворот альфой. Дан относится к страхам Сонми с пониманием. Всегда позволяет портному проявить беспокойство и дать сыну напутствия.

Шаг у кузнеца широкий, потому юноша за ним почти не поспевает. Альфа иногда останавливается на дороге, бросая взгляд за плечо и смиренно ждет, пока Сухо сократит возникшее расстояние между ними. Не смотря, а то, что на горячем песке долго стоять неприятно даже в сандалиях.

Весна наступила. Теперь с каждым днем южный воздух будет становится все жарче. Тем более здесь, в мертвой долине. Земле засухи, голода и железа. Омега поправляет повязанный папенькой на своей голове платок, пряча волосы от поднявшегося вверх вместе с ветром песка. Наконец, поравнявшись с Даном, омега позволяет альфе взять себя под локтем. Спуск с горы, пусть и не очень крутой, но опасен. А ему падать сейчас уж точно нельзя. Их домик расположен в получасе ходьбы от въезда в город. И именно такие крутые и не очень песчаные склоны скрывают его от непрошенных гостей.

— Держи.

Говорит альфа, когда они, наконец, минуют очередной зыбкий спуск. И, вынув из весящей на плече кожаной сумки флягу, протягивает ее Сухо.

— Сегодня жарко. Попей.

В горле и, правда, першит, поэтому омега благодарно кивает, принимая воду и делая несколько крупных глотков. На расстояние сотен метров от них, среди песков, утопая в них, словно в волнах, лежат обломки огромного корабля.

Юноше нравится ходить именно этой дорогой, проходя мимо них. Рассматривая из далека обломанную мачту и огромный, проржавевший до оранжевого цвета, сброшенный на бок якорь.

Говорят, раньше здесь было море.

Когда-то очень-очень давно. Юг — это королевство контраста. Прямой переход от жизни к смерти и наоборот. Омеге так часто хочется подойти к этим обломкам. Рассмотреть гниющее дерево, узнать, осталась ли внутри этого скелета убитого судна хотя бы крошечная подсказка о тех временах. Что здесь было тогда?

Когда Сухо был маленьким, папа рассказывал ему сказки. О феях, исполняющих желания. Говорящих птицах. Волшебных драгоценных камнях. И драконах.

Выдуманные истории, столетиями передающиеся из уст в уста, что продолжают жить в невыдуманном мире, пока их рассказчики стареют и уходят в небо, к Новым Богам. И все эти сказки ни что иное, как вымысел. Яркие образы с песчинкой морали, чтобы научить детей правильно жить.

Лишь сказки.

Но вот же он, лежащий среди мертвой пустыни корабль.

Кажется, в той истории, что рассказывал папа, мертвой долины и вовсе не существовало сначала. Так же, как и в Амире, здесь были сады. Леса. Водопады. Переплетенные лианами деревья, бесконечные реки, ручьи и луга, полные прекрасных цветов.

Сухо кажется, что Южное королевство похоже на прекрасного юношу. С длинными, шелковыми волосами. Голубыми очами. И нежной кожей. Но с парализованными, высушенными до костей ногами.

Множество островов, что окружают собой южные земли, славятся своим плодородием. Тот же Таман, откуда родом кузнец, идущий с ним рядом, считается обителью винограда и других фруктов. В столице, что застроена домами и имеет один из самых больших, среди четырех королевств, портов, уже не так зелено, но все же достаточно влаги для того, чтобы радовать своими садами знать в королевском дворце.

Но чем дальше от Амира, тем на пути тебе встречается все больше песка и все меньше лесов. Словно отвратительная болезнь на прекрасном теле. Дорога от жизни к уродливой смерти.

Согласно папиным сказкам — это проклятие. Наказание за убийство дракона.

Правда ли это? Или ложь? Что вымысел, а что было на самом деле? Существовал ли зеленый, сияющий, словно изумруд дракон?

Сухо этого не знает. Но видит утонувший в песках огромный корабль.

И ему очень-очень хочется верить, что да.

Чтобы однажды, прогуливаясь мимо ржавых и давно прогнивших развалин, рассказать эту сказку сыну. Выдуманную историю, которую он в детстве услышал от папы. Вымысел с песчинкой морали, чтобы научить детей правильно жить.

Улыбнувшись этим мыслям, омега кладет ладонь на выступающий, округлый живот.

Юноша ждет не дождется, когда же укажет маленькому принцу на ржавый, лежащий на боку якорь. И чуть слышно прошепчет: "говорят, тут было море".

Он расскажет ее их сыну.

И вышьет на его рубахе спящего среди цветов дракона. С гигантскими крыльями, покрытыми мхом.

Чтобы он напоминал ему о том, что даже здесь, в мертвой долине, когда-то очень давно, шумели деревья и водопады.

Даже здесь. Среди смерти, засухи и рабов.

******

Рассветные лучи, проходя сквозь стеклянный купол королевской библиотеки, отражаются солнечными зайчиками на стенах и книгах. Свечи на столах и в канделябрах почти догорели, уступая свою работу дневному свету.

Тао кутается в вязанную накидку, перелистывая очередную страницу. В огромный камин, что обогревает этот зал, с самого вечера не подбрасывали дров, потому к утру он успел затухнуть. Просидев за глупым, как бы назвал его папенька, романом всю ночь, аристократ и не заметил, как рассвело.

Он нашел эту книгу недавно, на стеллаже, что принадлежал старшему принцу. Среди переписанных вручную учебников и лекарственных книг, она была спрятана на самой нижней полке.

Это был роман родом с востока. Странички его казались измятыми и потрепанными. Принц Сокджин читал его ни один раз. История о двух влюбленных, что не могли быть вместе из-за разного статуса и враждующих друг с другом семей. Более трех ста страниц нежности, тайных свиданий, трепетных обещаний и слез. Тао не мог от него оторваться. Наверное, такие же чувства испытывал и сын короля, открыв эту книгу впервые.

Он и Сокджин, честно говоря, никогда не общались. По-настоящему.

Светские разговоры о вере, погоде и политики трех королевств не в счет. В подобных беседах нет ничего, кроме заученных фраз и кукольно-застывших эмоций. В них нет ничего человеческого. Будто безвкусное яблоко. Как не кусай - не насытишься.

Они кланялись друг другу на баллах. Пили чай в королевских садах. Плавали на лодочках в озере, среди лебедей. И катались верхом, скача друг за другом по цветочным лугам. Тао рос, смотря на то, как принц год за годом меняет свои наряды и учителей. Становясь выше, прекрасней, мудрее. Они оба росли в окружении любящих сплетни придворных слуг, этикета и кучи условностей. Тао видел принца чаще, чем своего папу. Казалось, что он может нарисовать его профиль по памяти.

У него было так много времени, чтобы спросить у Сокджина: "тебе, правда, хочется говорить о погоде?". Но он так и не решился этого сделать.

Так и не узнал, что он, действительно, думает о политике. Вере. И, конечно, любви.

— Это ведь книга Сокджина?

Тао вздрагивает, тут же соскочив с мягкого кресла. Отрывая глаза от текса романа, аристократ поднимает их на стоящего рядом с ним мужа короля. Старший омега улыбается ему тепло и благосклонно.

Несмотря на раннее утро, правитель запада уже при полном параде. Его одежды идеально выглажены и чисты. А в черных волосах путается заколка в форме звезды, украшенная драгоценными камнями и золотом.

— Да. Я взял ее без спросу. Простите, я не должен был...
— Ах, глупости.

Махнув ладонью, муж короля сел в кресло напротив, расправляя подол шелкового плаща.

— Книги пишут для того, чтобы их читали. Иначе какой от них толк?

Все-таки чувствуя себя немного неловко, Тао изо всех сил пытается скрыть, проступивши на щеках румянец стыда.

— Что думаешь? Она интересная?
— Да! Очень. Я... Честно говоря, я не спал всю ночь, потому что никак не мог оторваться...

Старший омега рассмеялся, по-доброму смотря на столь искреннюю невинность.

— В этом вы с Джин-и явно похожи. Он перечитывал ее столько раз.
— Могу я... сказать кое-что довольно бестактное?

Удивленно хлопнув ресницами, правитель запада оглянулся по сторонам, прикладывая ребро ладони ко рту и шутливо шепча:

— Конечно, да. Скорей говори, пока не пришли слуги и мы тут все еще совершенно одни.
— Эта история... Честно сказать, я никогда бы не подумал, что принц Сокджин столь романтичен.

Муж короля рассмеялся.

— Ах, милый, Джин-и, возможно, самый мечтательный и чувствительный ребенок из всех. Но жизнь во дворце часто заставляет нас быть кем-то другим.

Поджав губы, светловолосый юноша вновь опустил взгляд в книгу, проводя по кожаному корешку подушечками своих длинных, тоненьких пальцев. На ощупь она приятная, теплая. Согретая его руками.

В следующий раз, когда Тао увидит принца Сокджина, он точно не струсит. Аристократ уверен, что такой шанс у него еще обязательно будет. Наверняка. И тогда он точно больше не спросит у него о вере или погоде.

Ведь это и, правда, невыносимо сложно. Быть кем-то другим.

******

К утру туман становится лишь плотней. Лис чихает, утирая рукой нос и ежится из-за прохладного ветра. Не смотря на ранний час, хозяева дома не могли не проводить их в путь. Чонхо суетился подле Сина у крыльца, настойчиво прося паука взять с собой хотя бы приготовленный им обед.

— Вы уверены, что не хотите остаться подольше?

Скрестив на груди руки и сдвинув к переносице брови, спросил лиса их капитан.

— Да. Нам нужно выдвигаться сейчас.

Уверил Хэсу Чимин, краем уха слыша ворчания, спящего на ходу, Сина. Тот спросонья даже кимоно неправильно повязал!

Заметив это, сын паука, тут же потянулся к чужому поясу, чтобы исправить ошибку.

— Но вы ведь еще даже ничего только не знаете. Ни законов Востока, ни обычаев... Как же так?

Продолжал сокрушаться юноша, выглядя при этом искренне беспокойным. Чимин вздохнул, вешая на плечо узелок с некоторыми вещами. Доброта Чонхо цепляла, но северянин все равно не спешил ей довериться. И что, что ребенок? Паук есть паук.

— Разберемся в пути. У нас будет достаточно времени на обучение, прежде чем мы достигнем столицы.
— Вы всегда можете вернуться сюда.

Очень тихо, обращаясь лишь только к лисице, промолвил Хэсу. Подойдя к альфе ближе, ни стесняясь присутствия Сина и даже Чонхо, Чимин коснулся своими губами губ альфы, привстав на носочки.

— Я знаю это. Спасибо.

Явно не ожидая стать свидетелем столь интимной и трепетной сцены с участием собственного отца, младший омега пискнул, покрываясь румянцем.

— Заботься о сыне, паук. И более не связывайся с принцем темного леса. Ничего хорошего тебе это не принесет.
— Отнюдь.

Возразил моряк, мягко касаясь его, Чимина, щеки. Внимательно изучая лицо лиса, словно пытаясь навечно запомнить.

— Это принесло на мой борт Вас, княжеский сын.

Громко закашляв, явно стараясь помещать их прощанию, злобный паучонок -как величал его в своих мыслях Чимин, решил подать голос, мерзко передразнивая Хэсу.

— Достопочтенный княжеский сын, так мы идем или нет? Мог бы поднять меня и позже, раз собирался тратить время на лобызания.

Не собираясь отвечать на откровенную провокацию, Чимин попрощался с Чонхо кивком головы и, развернувшись, стремительно направился к лесу. Долгих прощаний он не любил. Ведь они означают глубину чьей-то привязанности.

А лис ни к кому более впредь привязанным быть не желал.

Син догоняет его лишь на спуске с горы. В беспросветном утреннем тумане идти по лесу сложно. Омега дергает носом, ориентируясь на запах.

— Теперь-то ты можешь мне рассказать?
— О чем?

Сегодня паук ковыляет в восточной обуви быстрее обычного - наловчился, но от лиса все равно отстает.

— Почему мы отправились сейчас? Согласно плану...
— Плану?

Оборвал Сина омега, кривясь от отвращения.

— Я не поступаю, как заведено. Я не часы.
— Твои выходки нас обоих погубят.

Остановившись прямо перед дорогой, лис осмотрелся, но дальше ступить не спешил.

— Хочешь следовать плану, что составил твой дорогой принц - вперед. Я же в вашу ядовитую паучью сеть не полезу.
— Именно благодаря этой ядовитой паутине ты смог добраться до Востока в целости. Поэтому спрячь свои клыки и прекрати огрызаться.
— Я согласился пробраться во дворец. Но следовать указам Тэхена о том, как это сделать - я согласия не давал.
— И как же ты тогда собираешься...?

Все громче возмущался Син, от чего Чимин, повернувшись к нему, сверкая в тумане вертикальным зрачком, прошипел:

— Тшш.

Подавившись собственным ядом, слуга паучьего принца вновь заворчал.

— Не смей затыкать меня, лис! И почему мы остановились? Чего мы вообще ждем?

Всматриваясь вдаль единственной дороги из пред портового города, лис обнажил зубы в оскале.

— Этого.

Освещая путь факелами, несколько крепких наемных воинов несли по тропе большой паланкин.

Глава в честь дня рождения ау!
Северу сегодня исполнилось целых 2 года! Поздравления принимаются)))