AU «СЕВЕР»

Снег падает на шатры белыми хлопьями. Равномерно. Сегодня ветер южный, не сносит с ног ребятишек и не предвещает метели. Омега ступает по сугробам легко и ловко, перепрыгивая с одной протоптанной дорожки на другу. В Шаро шумно и оживленно. Скоро банный день.

Сокджин осматривается вокруг. Кажется, шатров в столице стоит куда меньше, чем он запомнил. И разве весна уже не настала? Впрочем, мысль эта в сознании принца тут же растворяется, как туман. Он точно знает, куда держит путь!

Светлые волосы неприятно лезут в глаза - забыл заплести в косу, принц то и дело стряхивает их с лица рукой, но помогает это весьма ненадолго, локоны так и норовят вернуться обратно и скрыть за собой обзор. Мех, в кои омега укутан - черный и жесткий. Намного тяжелей его излюбленной белой шубки. И ноги кажутся длиннее и тоньше. Будто бы он смог подрасти на десяток сантиметров лишь за пару часов.

— Элин!

Обернувшись на голос, принц улыбается бегущему к нему другу.

Сокджин видит лиса впервые, но точно знает, кто он. Рыжеволосы нагоняет омегу за несколько секунд, неся под мышкой тазик с банными принадлежностями.

— С легким паром, Раиль.

Голос низкий и совсем на его собственный не похожий.

Сокджин продолжает путь уже вместе с лисой. Высокое пламя костра уже виднеется на горизонте. И чем ближе они к нему - тем теплей. Хлопья снега путаются в его волосах и мехах.

— Омеги из собрания решили сегодня готовить ягненка.
— Любимое блюдо Князя?
— Мы не можем забрать его боль, но можем хотя бы утешить.

Тяжело вздохнув, принц качает головой, на душе у него вдруг становится грустно и в сердце теплится жалость и сострадание.

— Супруг Князя сгорел от хвори всего за пару ночей... Кто же знал, что эта зараза так сильна и коварна.
— Ах, кто же теперь будет заботиться о их сыновьях? Княже ведь все время пропадает на собраниях и охоте. Ему стоит скорее жениться.
— Что ты такое говоришь, Раиль?!

Возмущается принц, хмуря губы.

— Принц отошел к Богам всего пять ночей назад. Последнее, о чем сейчас думает Князь — это женитьба.

У костра собралось уже почти все Шаро, старшие омеги заканчивают последние приготовления к пиру. Многие альфы уже успели схватиться за котлы с пойлом, хлестая его втихаря от мужей. Дети играют в салки, путаясь под ногами у взрослых. Элин ищет взглядом конкретного человека. От вида которого внутри все сжимается и болит. Ноет.

Князь сидит на бревне в одиночестве. Смотрит на пламя неотрывно, словно пытаясь что-то в нем рассмотреть. Или кого-то? Главный альфа паучьего племени, что принял на себя ответственность за север и всех его детей, овдовел так несправедливо и рано.

— Не строй из себя праведника, Элин.

Фырчит лис, хитро щурясь.

— Ты ведь с детства был в Князя влюблен. Только вот ласка его у тебя из под носа...
— Раиль!

Злиться омега, тем самым лишь подтверждая слова друга.

— Пусть с принцем мы и не ладили, я никогда не посмею так осквернить его память... Думай, что говоришь.
— Я и думаю.

Пожал плечами лиса, кивая в сторону одиноко стоящих у костра двух маленьких альф. Братья, едва ли достигшие восьми зим, стоял вдали ото всех. Чуть поодаль резвились от них мальчишки других племен, но не трогала потерявших папу столь рано детей их игры и смех.

— Они еще так юны.

С сожалением и горечью прошептал Раиль, тяжело и громко вздыхая.

Присмотревшись, Элин пождал губы. Альфы, похожие как две капли воды, стояли напротив и смотрели друг другу в глаза. Омега поежился, от чего-то по спине его пробежала мелкая дрожь. В глазах одного из близнецов читалась лишь ненависть.

Сын шамана непроизвольно сделал от детей шаг назад, несмотря на то что были они от него и так далеки.

— Элин, что с тобой? Пересидел в бане? Внезапно стал совсем белым!

Волнуясь, закружил вокруг друга лис.

Сыновья Князя пугали омегу. И сам не понимал он почему. Лишь только чувствовал тяжесть и необходимость скрыться. Спрятаться. Убежать.

Один из близнецов медленно повернул голову на так бесцеремонно пялившегося на них все это время омегу.

Элин рухнул на снег. Зверь, что сидел в нем, заскулил, оглушая. Волк заскреб лапами, предупреждая хозяина об опасности. Омега видел в глазах княжеского сына лишь красные ручейки. Стекающую вниз по сугробам, топящую на своем пути снег, алую чуть вязкую воду. Голова омеги закружилась и заболела. Грудь сдавило. Элин согнулся пополам, не в силах вздохнуть.

Он знал. Скоро волосы паука окрасятся в черный. И руки дитя омоет священная кровь. Кровь ласки.

Кровь его брата.

******

— Мой принц!

Сокджин жмурится от яркого света, изо всех сил пытаясь скрыться от настойчиво трясущего его за плечо слуги.

— Ну, вставайте же!

Княжеский муж кривит губы, укрываясь мехами с макушкой. Постель мягкая и теплая. Жаль вот только, что супругом уже не пахнет....

— Княже!

Тут же вскакивает принц, скуля от простреливший затылок боли. Тело Сокджина тяжелое, ватное. А во рту сухо и мерзко. Но не это сейчас важно!

— Князь вернулся?!

Одновременно и с надеждой и страхом спрашивает у лисы принц.

— Давно уж.

Фыркнув, отвечает ведьма, недовольно скрестив на груди руки, прямо поверх круглого живота.

— Как... Давно?
— А вот так. Пришел в шатер, а тут вы, дрыхните с похмелья. Плюнул и ушел в шатер собраний, заниматься делами.

Тут же подскочив на ноги, не обращая внимания ни на тошноту, ни на головную боль, Сокджин засуетился, спотыкаясь о меха. не зная, за что хвататься сначала.

— Почему ты не разбудил меня?! О, Новые Боги, как такое могло случиться?!

Захныкал омега, поднося к лицу зеркало. Из отражения на принца взглянул не он. Точно не он! А какой-то растрепанный и опухший страшила!

— Какой стыд!

Заскулив от разочарования, Сокджин принялся чесать свои волосы прямо руками, одновременно с этим открывая тяжелые сундуки в поисках лучших рубашек и шубок.

— Успокойтесь.

Захлопнул Мино крышку одного из сундуков, прямо перед носом принца.

— Для начала вам нужно сходить в баню. Я ее уже натопил, поторопитесь, пока все тепло не вышло.
— Точно! Нужно обмыться и... И...

Вздохнув, наблюдая за готовым вот-вот разрыдаться Сокджином, лис, наконец, признался:

— Я соврал. Князь и остальные мужи еще не вернулись.

Хлопнув ресницами, принц спросил:

— Что?
— В баню говорю! Живо! Не то и, правда, будете встречать Князя вот так. Это вам от меня урок.

******

Лис щедро поливает принца из ковша немного прохладной водой. Сокджин жмурится, умывая лицо и, наконец, полностью просыпаясь. В парной жарко, пахнет сушеными травами и маслами. Мино нежно растирает одно из самодельных снадобий по его волосам, чтобы те были красивы и шелковисты.

— Почему ты так уверен, что Князь сегодня воротится? Неужели из темного леса в Шаро послали гонца?

Спрашивает омега, тщательно намыливая живот и плечи.

— Нет, я просто знаю это. Нам стоит поторопиться, уверен, ваш муж уже совсем близко.
— Ах, это все твои шаманские уловки? Я прав? Как бы еще ты узнал, коли не с помощью милости старых Богов?

Улыбнувшись, ведьма тщательно смыл пену с тела юноши и отошел к стене, дабы взять для принца лежащее на лавке полотенце.

— Может и так.
— Я тоже хочу! Мне надоели неведение и беспокойство! Хочу всегда знать, где мой муж. Здоров ли он. Сыт... Ты научишь меня, Мино?

Накинув теплую, почти горячую, мягкую ткань на макушку Сокджина, лис принялся вытирать его мокрые волосы.

— Нет.
— Почему?

Нахмурился супруг Князя, податливо запрокидывая голову назад, дабы слуге было легче.

— Лишь те, кто уже рожден с особым даром внутри себя может овладеть этим знанием. В последние годы такие омеги и альфы в Шаро рождаются все реже.
— Разве не каждый северянин способен овладеть этим учением?
— Нет. Именно поэтому в столице сейчас осталось лишь два старых шамана, не считая меня самого.
— А пауки? Они ведь тоже ведьмы! Аль нет?

Все не унимался омега даже тогда, когда уже поднялся с табуретам, чтобы покинуть заполненную жаром парилку и вернуться в предбанник.

— Паучья магия куда сильней той, что обладают шаманы. Она другая. И по сути своей и по природе.
— И как же это понять?
— Что именно? То, что ребенок был рожден с даром?

Принц закивал, в спешке натягивая на свои все еще влажные ножки штаны.

— Даже не знаю, как объяснить...
— Ну, как ты сам это понял? Как обнаружил внутри скрытую силу?
— Я - не лучший пример, мой принц. Моя магия, она...
— Какая?

Вздохнув, лис засуетился вокруг юноши, облачая его в рубаху и свитер.

— Другая. Не берите в голову, это не важно... Что же насчет детей, то это видно... Шаманская магия - она... Ах, как же сложно!
— Ну, какая же? Подумай хорошенько, ведь мне интересно! На что же она похожа?

Канючил Сокджин, даже слегка притопнув ногой, будто бы дитя, требующее от родителей сладких конфет. Лис задумался, ласково убирая с чужого лица мокрые, вьющиеся прядки волос.

— Это... Будто бы вспышка света...

Сказал ведьма, заглядывая в темные очи принца. Глубокие. Манящие. И видел в них он, как и прежде, северную метель, пламя костров и мягкую волчью шерсть. Миноари видел в них Север и...

— Словно мерцающие в глазах огоньки.

Довольный ответом, княжеский муж вздёрнул нос. Суя ступни ног в теплые сапоги, принц помог лису, которому было тяжело наклоняться из-за живота, собрать в деревянное ведерко все свои банные принадлежности.

— Хочу поскорее вернуться. Нужно отыскать в сундуках мои западные наряды!
— Западные наряды? А не околеете ли вы в них, мой принц?
— Я хочу найти лишь только рубаху.
— Особенную?
— Да! Папенька подарил мне ее перед отъездом... Ах, она очень красивая! Князю точно понравится!

Замечтался принц, прикрывая рот ладошкой и сладко зевая.

— Хотите спать?
— Немного...

Честно признался Сокджин.

— Все хотел спросить. Что же вам снилось? Вы были так беспокойны в своем сне, когда я пришел вас будить... Это было что-то плохое?

Распахивая дверь и выходя наружу, юноша задумался. Холодный северный ветер тут же пробрал его до костей, потому принц ощутимо вздрогнул. Не смотря на то, что снега в столице уже начали таить, белая земля все еще была полна льда и холода.

— Я уже и не помню...

Начал принц, накидывая на голову капюшон шубки и направляясь обратно, домой. В их с Князем шатер.

— Кажется, это была одна из легенд.
— Видимо, она так сильно впечатлила вас, что никак не может оставить.
— Наверно, ты прав...

******

Громкий рог оповестил Шаро о прибытии славных мужей севера и Князя с первой весенней охоты. Уже как четверть часа ждали северяне их у кромки диковинного леса. Ждал и Сокджин.

Старики, да омеги, усевшись у ветвей зимних кленов, что по весне начинали терять свою красную листву, устилая ей тающий снег, наблюдали за резвящимися детьми с легкими улыбками, то и дело одергивая особо строптивых, что б не упали и не расшибли носы.

Солнце в своем зените приятно грело замерзшие щеки принца. Потерев украшенные перстнями и браслетами околевшие ручки друг о друга, не смог омега сдержать своего счастливого вздоха, завидев на горизонте лошадей и повозки. Не смотря на ворчания Мино, не стал Сокджин его слушать и все эти долгие минуты ожидания, практически единственный, провел на ногах, не желая присесть рядом с остальными омегами, мучаясь в нетерпении и тоске.

В выборе наряда, не смотря на протесты лиса, принц так же остался непреклонен и теперь, желая быть для мужа усладой глаз, дрожал на северном ветру, как листочек. Черные штаны из бархата, заправленные в кожаные сапоги до колен, плотно облегали бедра омеги. Шелковая рубаха с перламутровыми пуговками, на поиски которой по сундукам ушло у них с лисом чуть больше часа, сидела на принце свободно. Ткань струилась по груди и животу нежной волной, украшенная золотой вышивкой в виде распускающихся цветов и блестела на солнце. Не пожалел Сокджин в этот раз украшений, инвестированное камнями золото украшало его шею, руки и даже волосы, в виде нескольких маленьких заколок в виде звезд и луны. И лишь только белая шубка, небрежно накинутая на худые плечи, хоть как-то могла принца согреть. Омега категорически отказался совать в меха руки, иначе не видно бы было его рукавов! Пышными "фонариками" кончались они на тонких запястьях золотыми манжетами. И никак не мог Сокджин скрыть их за шубкой!

Устав спорить с принцем, лис все же выпустил юношу из шатра так, как есть, сетуя на то, что Князь и сам супруга наругать будет в силах. Поглаживая живот, лис поднялся с выступающих из-под снега корней зимнего клена, подходя к другу ближе.

Чем виднее за горизонтом была Князева конница, тем тяжелее и чаще дышал его нареченный. Волнение омеги можно было ощутить на мили вперед. Его смоченные соком рябины полные губки были искусаны до крови, а пальцы то и дело теребили то кольца, то золотые манжеты.

Черный жеребец Князя приближался к нему неспеша. Позади волка, не смея обогнать, нарушав обычай, плелись остальные альфы, таща за собой телеги полные добычи. За спиной Сокджина же к той минуте уже собралось все Шаро.

Омеги и дети, пусть и с нетерпением высматривали среди воротившихся отцов да любовников, но делали это молча, не руша тишину, в которой слышен был лишь скрип деревянных телег и хруст снега под копытами лошадей.

Князь остановил жеребца, не дойдя до супруга лишь несколько метров.

Ловко выбравшись из седла и спрыгнув на снег, альфа снял с макушки волчью голову, подходя к мужу ближе. Не сводя с него глаз и, кажется, не моргая. Взгляд Князя был тяжел и плотен, словно растопленная смола. По спине омеги побежали мурашки. Кровь заурчала в жилах, согревая замерзшее от томного ожидания сердце. Вдохнув, наконец, запах граната, Сокджин готов был расплакаться от охвативших его эмоций и чувств.

Как он скучал.

Волк выглядел уставшим, измотанным дорогой и, конечно, разлукой. Щетина покрывала его подбородок и щеки, прибавляя альфе еще пару лет. Как сильно хотел бы Сокджин сейчас уткнуться в скулу волка носом, щекоча нежную кожу об эту небритость. И, метя Князя своим запахом, покрывать каждый сантиметр кожи его невесомыми, нежными поцелуями. Как хотел бы оказаться в его руках, сжимаемый в объятиях до хруста костей. Но не мог... За спиной его стояло Шаро.

Северяне берегут обычаи, словно свою личную честь.

Разомкнув искусанные и обветрившиеся на морозе полные губы, мог лишь молиться принц на то, чтобы голос его не дрогнул. Чтобы звучал четко и громко. Уверенно. Так, чтобы ветер северный доносил слова его до каждого, кто вышел встречать вернувшихся с охоты братьев, отцов и мужей.

— С возвращением, мой Князь.

Промолвил Сокджин, не сумев сдержать нежности, что пропитала собой каждое его слово.

— Хорошо ли прошла Ваша охота?

Неспешно скользя взглядом по золотым узорам на рубахе мужа, изучая принца так же пристально, как и он альфу, волк выдохнул через нос.

— Без потерь.

Ответил супруг хриплым басом. Сокджин вздрогнул, чувствуя, как от голоса этого, подгибаются его колени и быстрей стучит сердце.

— Хорошо ли жило Шаро в мое отсутствие?

Сглотнув накопившуюся во рту за несколько секунд слюну, омега сказал чуть тише:

— Да, мой Князь.

И, согласно обычаю, склонил перед волком свою голову. Последовав за принцем, все собравшиеся за его спиной жители тоже поспешили опустить головы. Принц прикрыл глаза, зная, что на этом их встреча окончена. Теперь Князь обязан довести конницу до конюшни. Да распорядится каждой повозкой с добытым мехом и мясом.

Но замерло его сердце. И Улыбка коснулась искусанных губ. Пока стояло Шаро в поклоне, опустив в землю головы, Князь коснулся его щеки, покрывая плечи супруга своей теплой шубой.

И лишь потом воротился в седло.

******

Лис в сотый раз за последние полчаса поправляет штаны, спрятанные под юбкой ханбока, закрепленного на талии его толстым поясом. Ни капли не насытившись завтраком из риса, да какой-то травы, омега был зол и ворчлив. Син же, наоборот, от чего-то больно довольный, вышагивал рядом уже уверенно чувствуя себя в этих ужасно неудобных деревянных восточных тапочках, в которых Чимин то и дело норовил подвернуть себе ноги. Утерев пот со лба, сын Князя, наконец, не выдержав, взорвался:

— Долго нам еще?!

Чонхо, что шел впереди, обернулся на недовольный голос, не выглядя ни капли уставшим.

— Почти пришли.

Чимин вздохнул. Огрызаться на сына Хэсу не хотелось, мальчишка и так, вопреки собственным делам, согласился отвести их в ближайший город. Кто же знал, что чтобы добраться туда, нужно было идти в гору? Жилище паука, пусть и было близко к порту, находилось далековато от торговых улиц Ханяна. Еще за вчерашним ужином было решено, что северяне останутся в доме моряка еще на несколько ночей, дабы выучить местные правила. Но чем больше узнавал Чимин о Востоке, тем меньше желал здесь оставаться. Привыкший к свободе и силе, не готов был он смириться с тем, что омега в землях дракона считался лишь украшением и печкой в одинокие ночи.

— Пришли.

Оповестил северян паучок, приоткрывая ветви одного из деревьев, за листвой которого, с пригорка, на котором они стояли, уже можно было разглядеть торговые палатки, низкие домики с чудаковатыми, черепичными крышами и снующих туда-сюда людей.

— В Ханяне лишь одна таверна.

Аккуратно спускаясь с пригорка, стал рассказывать Чонхо.

— Отец сказал, что ваши дощечки там. Заберем их и воротимся. Нельзя омегам без альф вечерами гулять.
— Почему это нельзя?

Снова недовольно фыркнул Чимин.

— Не принято. Не прилично.

Наконец, спустившись на дорожку, Чонхо поправил свои одежды, дабы те сидели не помято и не открывали для чужих глаз ни одного участка голой кожи, кроме лица, ладоней и краешка шеи. Лису же было столь жарко, что прямо сейчас он готов был скинуть с себя все эти неудобные тряпки.

Следуя за паучком, северяне с интересом разглядывали улочки и торговые палатки. Ужасно воняло рыбой, что многочисленные рыбаки спешили продать хотя бы за полцены, пока та не стухла. В основном, в Ханяне торговали дарами моря. Но были и исключения. Несколько скудных телег с тканью, овощами и уже ото черствевшим лису рисом. Не мог понять он, почему люди с востока едят эти белые зерна и на завтрак, и на обед, и на ужин. Лучше б мяса дали! Сил нет!

— Почему торгуют лишь альфы?

Задал Син вертевшийся на языке у Чимина вопрос.

— Омегам разрешено лишь помогать мужьям. Торговать нам нельзя.
— А что же тогда можно? Как ты, работать в полях?
— Подавать еду в тавернах, мыть бани, шить вещи... Но продавать нам нельзя.

Сузив глаза, прикусывая щеку от злости, лис кивнул паучонку в сторону одного из домов. На крыльце которого, обмахивая себя веерами, сидели юноши, быть может, чуть старше Чонхо. Полы их кимоно были завязаны слабо, оголяя грудь и худощавые ноги. Волосы собраны в объёмные прически, а лица раскрашены краской, что трескалась на их коже из-за палящего солнца.

— А что же тогда они делают? Разве же не торгуют собой?

Смутившись, сын моряка ускорил свой шаг, стараясь как можно скорее миновать местный дом утешений.

— Перестань на все вокруг ворчать.

Осадил лиса Син.

— Выполнишь поручение принца и плыви, куда только захочешь. Хоть на Юг, хоть на Запад. Настроение портишь своей кислой рожей.
— На Юге я стану рабом. На Западе заставят склонить голову перед ложным Богом и выдадут замуж. Я уже понял, что в трех королевствах омега может достичь чего-то лишь своим телом. Грязные земли. Уж лучше здесь помереть, коли на Север мне дорога отныне закрыта.
— Прекрасное решение!

Воскликнул паук, убирая с потного лба прилипшие волоски.

— Сделаешь дело и, если так хочешь, я сам тебе брюхо вспорю. Исключительно по старой дружбе.
— Перестаньте.

Остудил пыл северян паучок, грозно шикнув.

— Хуже малых детей.

Миновав сидящих на крыльце таверны альф, что распивали что-то из маленьких чашечек, лис принюхался и тут же скривил лицо. Даже пойло у них воняет иначе!

Таверна была не большой, лишь на пять низких столов. Поняв, что и тут придется сидеть на коленках, Чимин мысленно взвыл. Конечности омеги от такого все время болели и затекали. Проследовав за Чонхо к свободному столику с самого края, лис, не желая привлекать внимания, покорно подогнул под себя ноги, рассматривая чудной интерьер.

Взгляд княжеского сына зацепился за людей, что сидели от них чуть поодаль. Несколько столов к ряду занимало около шести крупных альф, одинаково одетых, с ножнами на поясе. В окружении же них, не спеша трапезничал довольной хрупкий омега. Не видно было Чимину со своего места лица юноши, но чуткий лисий нюх тут же уловил в воздухе едва различимый из-за огромного количества природных ароматов, запах каких-то цветов.

Розы?

— Я хотел узнать...

Краем уха прислушиваясь к разговорам за чужим столом, спросил Чимин у Чонхо. Но окруженный охранной омега ни говорил ни слова.

— Что там за листы развешены на домах? И почему их краской закрашивают?

Вздрогнув из-за чужого неожиданного вопроса, паучок осмотрелся по сторонам, словно убеждаясь в том, что никто их не слушает и, наклонившись ближе к северянину, ответил почти что шепотом:

— Это все люди Вандзи... Не подходите к этим листовкам! И ни за что не читайте!
— Почему?

Нахмурившись, влился в разговор Син. Явно нервничая, сын моряка стал говорить еще тише.

— Этот человек... Вандзи. Он просит народ присоединится к нему в борьбе с тиранией короля. Говорят, что он хочет убить его и наследника, чтобы захватить власть.
— А коли я прочитаю, что там написано, то что?

Сложив руки на груди, спросил Син.

— Вас тут же схватят и казнят. За измену. И близко к ним не подходите.

Лис уже хотел было что-то сказать, но их разговор потревожил подошедших к столику омега с подносом в руках. Не смотря на то, что никто из них еще ничего не просил, молодой парень поставил на их стол чайник и чашки, а после, осмотревшись по сторонам, сунул в руки Чонхо завернутый в платок небольшой сверток.

— Спасибо, Янгэ...

Тихо поблагодарил омегу их маленький проводник.

Подняв взгляд на работника таверны, Чимин задержался им на его волосах и холодном, пропитанном сталью взгляде, не сразу замечая болтающегося на тоненькой цепочке на шее омеги серебряного паука.

Недовольно нахмурившись, лис оскалил маленькие клыки, обращаясь к уже пьющему чай прислужнику паучьего принца.

— Серьезно? Сколько вас здесь?
— Столько, сколько нужно.

Ни дрогнув и мускулом на лице, холодно ответил Чимину паук.

Воспользовавшись очередным переругиванием северян, Чонхо осторожно развязал платок, выкладывая на стол спрятанные в нем дощечки с печатями и именами.

— Это Ваша.

Сказал сын Хэсу, подкладывая одну из них Сину, а другую протягивая Чимину.

— А это Ваша.

Дощечка была не большой. Не очень тонкой и прямоугольной, с привязанной сверху веревочкой. Выжженные по дереву узоры были лису не знакомы и чужды. Омега понимал, что написанное там - его новое имя, но не умел читать, поэтому даже не стал и пытаться.

Вежливо поклонившись, работник таверны спешил уже было откланяться, но тут же был остановлен сыном бывшего Князя. Поймав юношу за рукав, Чимин заставил его наклониться.

— Хочу знать, кто это там?

Шепнул лис, скосив глаза на неторопливо трапезничающего омегу с запахом роз. Нервно поджав тонкие губки, но явно желая посплетничать, паук опустился к северянину еще ниже, прикладывая ко рту ладошку, чтобы никто не смог прочесть слова его по губам.

— Я точно не уверен, но моряки поговаривают, что это сын богатого купца. С Юга.
— Тот самый?

Влез в их разговор Чонхо, полный удивления и интереса.

— Кажется, да. Иначе на кой ему еще столько охраны?
— О чем вы? Что такого в сынке какого-то торгаша?

Отпивая из чашки принесенный Янгэ чай, заинтересовался и Син.

— Как "что"?

Чуть ли не смеясь, удивился парень, держа поднос под подмышкой.

— Разве не слышали? Совсем скоро состоится королевская свадьба. Наследный принц женится.

Снова взглянув на окруженного охраной омегу, Чимин задумчиво хмыкнул.

— А это - его жених.

******

Ночи на Востоке, не смотря на дневной смог и жару, довольно прохладные. Син кутается в одеяло, раскуривая стащенную у Хэсу трубку, сидя на соломенной крыше их с Чонхо скромной лачуги. Небо над головой звездной. Не такое, как там, в темном лесу. Другое. Но тоже красивое.

У земли, ближе к лесу и туда, дальше, к высоким горам острова, уже начал собираться туман. Солнце тут встает рано.

Паук вертит трубку меж пальцев, опуская взгляд вниз и растягивает губы не в улыбке. В оскале.

Выпуская сладкий дым в темноту ночи.

Сверху наблюдая за тем, как рыжий омега бесшумно крадется к калитке, босой и почти что раздетый. Как оглядывается по сторонам, но не смотрит туда, куда стоило - на паука, что следит за ним с крыши.

И, обращаясь в лису, исчезает в темноте леса.