AU «СЕВЕР»

Омега сжимает мягкий мех между потных пальцев и снова давится стоном. Альфа выбивает из его легких воздух с каждым новым толчком. Глубоко и резко. Так, как они оба любят больше всего - до упора.

- К... Княже...

Собственный голос кажется принцу чужим. Слишком высоким. Писклявым. Но ничего он не в силах поделать с собой в такие моменты. Когда муж, рыча, нежно прикусывает зубами чувствительный загривок омеги, пока берет его сзади.

После проведенного в одиночестве гона, волк стал ненасытным. Ни дня для принца не проходило без его мокрых поцелуев и жарких прикосновений. Шея омеги цвела россыпью засосов, что, не успевая сойти, вновь алели на фарфоровой коже.

И Сокджин совсем. Совсем не был против.

- А... Ах! Альфа!

Прогнувшись в спине, так, что, кажется, даже позвонки его захрустели от такого угла, принц излился на мягкие шкуры, прижимаясь к влажной и горячей груди мужа лопатками. Перед глазами заплясали цветные пятна. Юноша обмяк в сильных руках супруга, отходя от оргазма. Внизу живота все пульсировало и сжималось. Князь остановился, чтобы дать принцу время на возвращение в их реальность, но так и не вышел из его тела, покрывая скулы любимого поцелуями.

- Я... Я больше не могу...

Плаксиво проскулил омега, чувствуя напряжение в бедрах. С каждым новым глотком воздуха его дыхание возвращалось к нормальному ритму, а по телу разливалась нега усталости.

- Хорошо.

В последний раз коснувшись губами щеки, зашептал ему на ухо Князь. Придерживая супруга, альфа выскользнул из его тела с пошлым, хлюпающим звуком и позволил омеге без сил упасть на постель. Бедра юноши блестели от смазки и пота.

Князь севера не раз уже смущал омегу своими комплиментами и словами. Не раз говорил: "какой же ты мокрый." Потому что, действительно, плыл из-за обилия смазки супруга рассудком. Вязкий, пахнущий весенними цветами секрет омеги, заставлял альфу теряться между явью и сном.

- Давайте я...

Прошептал принц еле ворочая языком, потянувшись к паху мужа рукой. Но был им остановлен.

- Не нужно.

Принц смешно и по-детски нахмурил домиком свои бровки и вытянул вперед губки. Пухлые и красные из-за поцелуев.

- Так не честно. Я всегда достигаю пика раньше, чем вы.

Улыбнувшись принцу, волк улегся с ним рядом и, как всегда, сдался. Ему он готов был сдаваться всегда.

- Хорошо...

Вздохнул он, наблюдая за тут же вспыхнувшими радостью глазами супруга. Словно открыв в себе второе дыхание, омега приподнялся на дрожащих руках, удобно усаживаясь на постели и потянул к члену Князя ладошки.

Волк прикрыл глаза тыльной стороной запястья, скрывая румянец.

Правителя севера не смущали кровь, оргии или похабные фразы. Но смущал собственный муж.

- Почему тебе это так интересно?

Решился спросить альфа, вздрогнув из-за первых, ласковых прикосновений омеги. Немного помедли с ответом, увлеченный чужой эрекцией, Сокджин облизал свои и так влажные губы.

- Мне просто нравится...

Сказал он тихо, почти что не слышно.

- Что?

Спросил принца Князь, наблюдая за выражением его прекрасного, словно вечная мерзлота севера, лица.

- Ваш член.

В шатре повисло молчание.

Князь шумно прочистил горло.

- Мой...? Почему?
- Ну...

Продолжая держать орган мужа между ладошек, неловко начал Сокджин.

- Он большой и... Узел... До вас я никогда не видел его...

Не сдержавшись, Намджун рассмеялся. Принц тут же обиженно насупился, надув щеки, но альфа ничего не мог со своим смехом поделать. Ну, что за прелестное создание ему досталось?

Супруг, которого интересует член мужа исключительно в качестве невиданной раньше игрушки. Который хочется трогать лишь из-за собственной любознательности.

- Ну, Княже!

Возмутился омега, ударив волка по бедру одной из своих влажных ладошек.

- Не смейтесь!

Пуще прежнего рассердился омега и тут же оказался на шкурах вновь. Нависнув сверху над юным супругом, северянин выдохнул ему прямо в губы, сквозь последние отголоски веселья и смеха:

- Прости, душа моя...

Сказал альфа, ловко раздвигая рукой его острые, худые коленки.

- Но ты слишком мил.

Дернувшись в объятиях волка, вновь загнанный в капкан его феромонов, омега отчаянно взвыл:

- Ну, Княже... Я же сказал Вам, что устал...

При этом цепляясь пальчиками за плечи мужчины и прижимая Князя лишь ближе. Плотней.

Противореча своим же словам. Разуму. Телу.

Но только не сердцу.

******

Тихо. Сокджин прижимается щекой к груди суженного и медленно, лениво моргает. Лишь ветер воет где-то там, за пределами их теплого, маленького шатра. Жар от печи нежно греет их обнаженные, лишь наполовину прикрытые мехами тела. Дыхание Князя спокойное. Ровное. Грудина альфы поднимается вверх лишь на несколько сантиметров, чтобы опуститься и через несколько секунд подняться опять.

Хорошо.

Омега закрывает глаза и, словно слепой котенок, тычется носом в горячее тело мужа. Не может надышаться гранатом.

- Скоро Вы уедете...

Князь нежно водит рукой по его белой спине. Гладит. Вдоль лопаток, до копчика и обратно. Вызывая мурашки и чуть ли не заставляя мурлыкать.

- Это лишь на половину луны. Я вернусь, добыв тебе новый, прекрасный мех.
- У меня уже достаточно меха.

Улыбнулся супругу Сокджин.

- Девать некуда...
- Тогда что мне привезти тебе из темного леса?

Омега покачал головой, щекоча волосами грудь мужа.

- Ничего не нужно... Я просто... Не хочу снова по Вам скучать. Это так больно.
- В этот раз все иначе.

Спешил приободрить принца альфа, касаясь губами чернявой макушки.

- Тебе не придется сидеть в шатре целый день.
- Знаю. Мино уже рассказал мне о том, что я должен посетить каждое из селений вокруг Шаро...
- Но?

Задал северянин вопрос, практически кожей чувствуя неуверенность мужа. С каждым днем Намджун все точней читал его повадки и мысли. Разглядывал его страхи и познавал его радость.

- Но мне... Немного боязно, Княже.

Признался принц, неосознанно прижавшись к супругу ближе.

- Что тебя так тревожит?

Спросил альфа нежно и тихо. Одним только тоном своего голоса заставляя юношу расслабиться и раскрыться ему.

- Северяне... Жители Шаро уже привыкли ко мне. И смирились с тем, что вы взяли в мужья человека. Но даже они до сих пор плюются мне вслед...
- Вот оно что.

Вздохнул Князь, устремив свой взгляд в красный, завешанный тканью, потолок их жилища.

- Волнуешься за то, как примут тебя жители деревень?
- Конечно. Они ведь меня впервые увидят! Я... Не знаю, что им сказать и как себя с ними вести...
- Так же, как и всегда.

Уверенно возразил принцу альфа.

- Не склоняясь не перед кем. Неся себя гордо. Шагай к ним с высоко поднятой головой и сталью в глазах. Будь таким, каким явился когда-то ко мне на смотрины. Величественным, пробивающимся сквозь северные сугробы, прекрасным цветком.

Глаза принца наполнились солью слез. В носу защипало и из груди омеги словно вырвалась стая птиц. Слова мужа ложились на его сердце медом. Успокаивали и дарили тепло.

- Ты рассудителен и образован. Я доверяю тебе. Отдаю в руки самое главное - заботу о своем народе. Я знаю, что ты будешь поступать мудро и справедливо. Потому что у тебя доброе сердце.

Несколько хрустальных слезинок все же сорвались вниз, покатившись по щекам юноши и разбились о горячую, смуглую кожу волка.

- О чем ты так сильно волнуешься, мой маленький принц?

Ласково спросил его Князь.

- О том, что они народ севера, а ты нет?

Почти незаметный кивок головы и тихий, задушенный всхлип служил альфе ответом.

- Мой муж - человек. Разве я когда-нибудь говорил, что стыжусь этого?
- Но... Разве не так? Разве не жалок я, по сравнению с народом белых земель?
- Жалок? Какая глупость.

Утер волк с его лица слезы своей теплой, горячей рукой.

- Я думаю, что ты гораздо лучше любого из нас.
- Почему?

Шмыгнул принц носиком.

-Потому что остаешься сильным и смелым. Даже без зверя внутри.

Приподнявшись на локтях, объятый нескончаемой нежностью и любовью, Сокджин ласково коснулся губами губ суженного. Всего лишь невесомый и легкий, маленький поцелуй. Но наполненный таким чувством, какое не сможет подарить ни одна долгая и горячая ночь.

- Ты обещал мне больше не плакать...

Улыбнувшись, напомнил северянин супругу.

- Как же мне не плакать от счастья, когда вы себя так ведете?
- Слезы счастья это или печали... Я все равно не могу смотреть на них без боли и чувства вины.

Вновь удобно устроившись на груди волка, Сокджин шмыгнул носом в последний раз. Волнение и беспокойство, что еще несколько мгновений назад разрывали его душу смятением - испарились. Оставляя после себя лишь чистое, светлое счастье.

- К тому же, Мино поедет с тобой. Потому я буду спокоен.
- Я рад. Потому что не хочу, чтобы вы шли на охоту с тревогой и грустью. Не хочу, чтобы вы поранились или упустили добычу... В свою очередь, я тоже буду за вас спокоен. Ведь с Вами будет Седжин.
- Не совсем.

Не стал Князь лукавить.

- Он не поедет с вами?

Удивился омега.

- Седжин - мой верный помощник. Я не могу быть в двух местах сразу, потому он отправиться к граничным скалам. Следить за подготовкой к ярмарке.
- Вот как...

Поджав губы, принц явно стал более обеспокоен, чем был.

- Тогда пообещайте мне, что будете осторожны! Моя новая шубка не стоит ваших ранений и синяков.
- Конечно, душа моя.

Поцеловал его Князь в не скрытый волосами, высокий лоб.

- Я буду себя беречь.

Довольный ответом, юноша прикрыл глаза, не сдерживая улыбки.

- А когда вы вернетесь, мы отпразднуем начало нового года?
- Да, а после поедем на ярмарку. И потом, по возвращению, я исполню свое обещание.
- Обещание?

Не смог ничего вспомнить омега.

- Школа. Я построю для тебя школу.

******

Мальчишка с пустым тазом в руках аккуратно прикрыл за собой дверь, чтобы не разбудить шумом только-только уснувшего принца. Под конец второго дня расцвет паука наконец-то пошел на спад. Но омегу все еще мучала боль и высокая температура.

Встряхнув копной черных волос, что выбились из повязанной лентой косы, ребенок опустил свой взгляд вниз. На спящего под дверью южанина.

- Эй.

Пнул Ко альфу ногой.

Резко вынырнув из своей дремы, Чонгук дернулся и открыл глаза. Ребенок глядел на него враждебно и с подозрением.

- Спать что ли негде? Иди в свою пещеру.

Строго огрызнулся на принца маленький паученок.

- Нет, я просто...

Не до конца понимая чужой враждебности, начал южанин.

- Просто беспокоюсь за Тэхена, поэтому...
- Поэтому встанешь и уйдешь. Я не оставлю принца одного, зная, что под дверью ошивается альфа.

Южанин поднялся на ноги, схмурив брови. На лице Чонгука отчетливо проступило его недовольство.

- Послушай, мальчишка, я не тот, кому ты можешь указывать.
- Прав был Син...

Фыркнул ребенок.

- Все альфы тупицы.

Подавившись воздухом от злости, принц окончательно закипел.

- Да как ты...!
- Совсем дурак?

Полностью игнорируя злость альфы, спросил Ко не повысив голоса ни на октаву.

- Что?

Не веря своим ушам, переспросил принц.

- Неужели настолько глупый, что не понимаешь? Ты сейчас принцу лишь в тягость.

Принялся он отчитывать наследника Юга, словно младенца.

- Из-за того, что сидишь тут с утра до ночи, господину лишь хуже. Он чувствует твой феромон. Мог бы и сам догадаться, раз взрослый.
- Я просто....

Тут же растерял альфа всю прежнюю спесь.

- Волновался. Я бы никогда не... Никогда не причинил ему боль.

Ребенок сузил глаза.

- Лжец.

И не дав Чонгуку ничего себе возразить, продолжил:

- Ты делаешь это прямо сейчас.

******

В местном кабаке отвратительно пахло пивом и жаренным на углях мясом. Хосок поморщился, делая новый глоток. Алкоголь горячим ручьем пополз по его горлу, проваливаясь прямо в желудок.

И запах жаренного мяса уже не казался принцу столь отвратительным.

Хосок закутался в купленную у местного шубу и осмотрелся. Селение у самой границы севера, у которого расположилась лагуна торговцев, было совсем крошечным. Домов тридцать-сорок и одна пивная таверна на всех. А что ещё надо простому народу?

- Деревенские поговаривают...

Шепотом начал делиться очередной сплетней на пьяную голову торгаш с Востока.

- Что черти даже детей своих жрут.
- Типун тебе на язык!

Ударил его по спине рядом сидящий старик с Юга, что торговал здесь уже десятую или одиннадцатую подряд весну.

- Откуда только эти сказки берёшь?!

Сплюнул он себе под ноги, прямо на деревянный пол забегаловки. Хосок поморщился. Но требовать манер от простых работяг - глупо. Кто он такой? Да, принц. Но не для них. Для всех здесь собравшихся - он всего лишь такой же торгаш.

- Я лишь говорю то, что слышал!

Возмутился тучный мужик, защищая свою честь.

- Как мне сказали, так и говорю.
- И зачем же северянам своих собственных детей жрать?

Все не унимался южанин.

Хосок вновь сделал глоток, наблюдая за развернувшейся пьяной дискуссией, как и все за их столом, окружённом двенадцатью стульями. Втеревшись в доверие нескольким торговцам с родной земли, принц первым же вечером был приглашён к их ужину и радушно принят в круг, как новый товарищ. Альфе необходимо было узнать о севере больше. И что, как не слушанье чужих разговоров могло ему в этом помочь?

- Затем, что холодно!

Уверенно ответил мужик.

- Снег у них там один, да метели. Вот и жрут детей, что б не подохнуть зимой.

Хосок поморщился.

- Не слушай его, юнец.

Покачав головой, обратился к принцу второй, не согласный с пьяньчугой торгаш.

- Северяне, пусть и выглядят сурово, люди довольно спокойные. Ни разу ещё я за все эти годы не видел, чтобы они кого-то из нас, торговцев, на ярмарке убивали. И дети у них такие же, как и везде.
- Какие?

Спросил наследник.

- Любознательные и непоседливые.

Улыбнувшись, ответил ему альфа. А потом, чуть погодя, продолжил:

- Северяне просто чужаков, видать, сторонятся. Потому и кажутся безразличными. Не улыбаются почти. И говорят мало.
- Зато омеги у них! Омеги!

Восторженно вмешался в разговор другой торгаш. Тоже с Востока, с сединой на висках.

- Омеги - это да...

Утвердительно кивнул тот, что говорил ранее.

- Красивые, будто ангелы. И разные то какие! Разные! То белесые, то рыжие, то чернявые...

Принц усмехнулся. Вот уж и правда. Что альф не собирай, а разговоры все равно об одном и том же начнутся, будь ты хоть в западном королевстве, хоть в южном. Два нерушимых столпа всех мужских бесед. Кровь, да омеги.

- Но только ты, юнец, на них лучше не зарься. Хоть и хорошенькие они, ох, хорошенькие...

Цокнув, наказал Хосоку торгаш.

- Почему? Альфы их разозлятся?
- Да какой там!

Засмеялся тот, что с сединой.

- Эти омеги не то, что наши. Они дикие кошки! Сами кому хочешь кишки выпустят!
- Вот-вот!

Подключился ещё один, сидящий от Хосока по правую руку, южанин.

- Красота омеги в его покладистости. В его уважении к альфе. В скромности и манерах. А эти... Тьфу! Ясное дело, черти! Дикари, что до сих пор веруют в старых Богов.

На стол с грохотом приземлился поднос с бутылками и только-только зажаренным мясом. Юный омега с Запада, лет восемнадцати с виду, что помогал своим родителям справляться с пивной, громко фыркнул, обведя торгашей взглядом.

- Не надоело вам ещё, альфы? Из года в год одни и те же речи!

Не сдержавшись, стал высказывать он мужикам. Высокий и ладный. С волосами русыми, совсем чуть-чуть вьющимися. Глазами зелёными, словно два изумруда и полными, налитыми кровью губами.

- Как не приедете к нам, не сядете за этот стол, так сразу: «Северяне - дикари! Омеги должны быть тихими, словно мышки! И, вообще, они в Новых Богов не верят, вот ведь черти». Бу-бу-бу. Бу-бу-бу.

Передразнивая голоса торгашей, осадил их юноша.

- Вы бы хоть порядок тем что ли меняли!

Хосок, не сдержавшись, прыснул от смеха и спрятал свою улыбку в стакане.

- Полно тебе, Жак! Ишь, нашёлся. Защитник северян. Ещё и альфам дерзишь! Да будь ты моим сыном - все время бы синий ходил!

Разозлившись на правду, тут же стал нападать на юношу один из стариков. Западное воспитание все-таки свою роль играло, потому, как только повысил на него альфа свой голос, Жак опустил глаза в пол и, смиренно, глотая копившуюся внутри желчь, слушал чужие упрёки.

- Потому то ты до сих пор и не замужем! Хоть и давно пора. Какой же альфа возьмёт себе такого омегу?

Наконец, закончил торгаш свою гневную речь. Молча составив явства на стол и всунув подмышку пустой поднос, юноша, перед тем как уйти, последний раз огрызнулся:

- Да лучше в мальчиках помереть, чем за таких, как вы выйти!

Зашипел он на стариков, словно дикий мангуст и поспешил скрыться на кухне.

Хосок проследил за ним взглядом, откидываясь на спинку старого стула.

- Защитник северян?

Спросил он у торгашей, когда Жак ушёл. Ещё раз сплюнув под свои ноги, старик с Юга недовольно покачал головой.

- Есть такое. Мы тут, юнец, друг друга все знаем. Из года в год приезжаем. Я его ещё маленьким мальчиком помню. Хороший был ребёнок. Послушный. Отец его, хозяин пивнушки, альфа серьезный и честный. Достойный человек.

С уважением в голосе, ведал принцу торгаш.

- Все мечтал его за купца богатого выдать. Что б мальчишка из дыры этой в столицу уехал. А оно видишь как в итоге? Тьфу ты! Не благодарный ребёнок.
- А почему же не выдал? Что помешало? Разве важно на Западе для брака согласие омеги, коли отец уже все решил?

Не до конца понимал юный принц.

- Да его уже несколько раз увезти и выдать пытались.

Став говорить тише и наклонившись к Хосоку поближе, продолжил торгаш.

- Приходили к нему свататься и в пятнадцать, и год назад. И купцы то видные! С Запада оба. Молодые и крепкие, так что не думай. Даже не старики! И чего, спрашивается, головой все воротит? В первый раз он так никуда и не уехал. Заперся в комнате и пригрозил, что убьётся, коли заставят жениться. Отец его, как я и сказал, мужик хороший. Любит его чрезмерно. Он у них с супругом единственное дитя. Больше новые Боги, увы, не подарили. Потому, ясное дело, размяк. Избаловал сына.

Торгаш осушил стакан залпом.

- А год назад, вот, все-таки смогли его с боем запихнуть в повозку к будущему супругу. Хочешь не хочешь, а семнадцать уже! Должен детей давно нянчить, а он все в мальчишках сидит! Да он, паршивец, сбежал. Выпрыгнул из повозки на полном ходу. И как только не убился?

Альфы, что вместе с принцем слушали историю за столом, понимающе закивали.

- Отец его, бедный мужик, тогда добела поседел. Искал Жака по лесам и канавам неделю. А когда нашёл... Махнул уж рукой.

Торгаш изобразил жест ладонью и снова продолжил:

- Бог, говорит, с ним. Пущай дальше беснуется и в мальчишках сидит. Главное, что живой.

Южный принц внимательно проследил за вновь выплывшим с подносом из кухни омегой, что в этот раз обслуживал уже другой стол.

- А защитник северян то он почему?
- Так он почему замуж то не идёт?

Подключился к сплетням тучным мужичок с Востока:

- Говорят, мол, любовь у него. Плачет по чёрту. Вот уж и, правда, дурак. В дикаря то влюбиться.

******

Южный принц выпустил изо рта пар, наблюдая за тем, как он клубящимся дымом улетает наверх и растворяется в чёрном, усеянном звёздами небе.

На Юге не бывает так холодно.

Всунув руки в карманы шубы, Хосок скосил взгляд на виднеющуюся вдали огромную, снежную гору.

«Там....»

Сказал капитан.

«Граница белой земли.»

Уже четвёртую ночь встречал он в этой лагуне, среди торгашей Востока и Юга. Опытные купцы говорили, мол, немного осталось. Скоро их заберут. Нужно лишь всех дождаться. Всех - это ещё несколько кораблей, что задержались из-за неспокойного моря. А так же купцов, что прискачут сюда на конях, а не по воде. Южный принц никогда не думал, что с таким нетерпением будет ждать Западных караванов.

Как и все торгаши, он разместился с поданными на постоялом дворе. Тот был не большой, с тесными комнатками и совсем без удобств. Но лучше уж так, чем на улице. Ел в местной таверне, попутно выпытывая у купцов про северян, а так же частенько гулял вдоль пристани. Всматривался в залитую луной водную гладь и считал корабли. Вдруг, те самые, которых они все так ждут, наконец-то приплыли? Кинули якоря?

Каждого из немногочисленных гостей лагуны уже успел выучить за эти дни принц. Мало из них было тех, кто богат или знатен.

«На север торговать...»

Говорил один из торгашей за обедом.

«От хорошей жизни не едут.»

И лишь один только корабль и человек продолжал цеплять его внимание день ото дня.

Было то совсем небольшое, восточное судно. И управлял им всего один человек. Как? Вот уж загадка! Как же он один мог справиться и со штурвалом, и с якорям, и с парусами? Небылица какая-то! Но, может быть, он был не один? Просто не покидали его матросы корабль?

Капитаном короля был крепкий, но не очень высокий альфа. Уж сколько лет ему было - принц понять так и не смог, потому что ходил этот человек все время в соломенной, острой восточной шляпе, что закрывала своей тенью половину его лица. Но руки альфы, что тот не прятал, были увиты венами и рубцами. Это были руки взрослого человека. Потому Хосок решил думать, что капитану около тридцати. Быть может, чуть меньше.

Сначала южанин начал за ним по-тихонечку наблюдать. Не навязчиво, но внимательно.

Мужчина ни с кем не общался. Приходил в пивную таверну, садился за самый дальний и пустой стол. Кушал и пил в одиночестве. И, оставив на столе деньги, возвращался на своё одиноко стоящее среди больших кораблей, маленькое судно.

Вскоре, Хосок решил о нем расспросить. Мол, что это за торгаш? Что продаёт? Давно ли ездит на север?

Но купцы, выпив рюмашку, только лишь пожали плечами.

- Вот, что странно...

Сказал ему альфа с сединой на висках.

- Ничем они здесь никогда не торгуют.
- Они?

Переспросил принц приподняв брови.

- Да. Из разных королевств каждый год приезжают. Всегда альфы. И всегда одни. С Юга и с Востока - на кораблях. А с Запада на повозке.
- И не торгуют?
- Не торгуют. Лишь якорь кидают и стоят.

Задумавшись, принц снова спросил:

- Но раз стоят, значит, чего-то ждут? Разве не ярмарки?
- Бог их знает. Ни с кем не общаются. И редко когда приезжают снова.
- Как? Вы же сказали, что каждый год!
- Приезжают то каждый, но человек! Человек всегда разный.

«Чертовщина какая-то!»

Подумал южанин, выпрямив под столом ноги.

- И что же? Так и стоят?
- Так и стоят. Но не долго. Никогда не остаются до ярмарки. Иной раз выйдешь ночью - стоит. А утром проснёшься и нет уже его. Уплыл иль уехал. И что нужно было? Зачем сюда плыл? Непонятно.

Так и не оставили Хосока думы о загадочном капитане.

И какое ему было дело до того, кто сюда и зачем плывет? Принц прибыл на север за братом! Ему бы, как можно скорее, попасть к Князю в столицу! Решить все миром и забрать Чонгука домой! А он о каких-то кораблях размышляет!

Вот и сейчас, снова прогуливаясь вдоль пристани, бросил южанин взгляд на стоящее в самом конце гавани судно. Маленькое и загадочное. Одиноко качающееся на волнах.

- Ох!

Воскликнул альфа, почувствовав, что с чем-то внезапно столкнулся. Потому что совсем перед собой не смотрел.

- Простите...

Протянул кто-то высоким, приятным для слуха голосом. Хосок поспешил обернуться. И, присмотревшись, различил в темноте две одетые в плащи фигуры. Света звёзд и луны не хватало на то, чтобы увидеть их лица под капюшоном.

- Это я не смотрел, куда иду.

Проявил вежливость принц, улыбнувшись.

- Пожалуйста, не извиняйтесь.

Более ничего ему не отвечая, самая маленькая из фигур, слегка поклонилась и поспешила дальше по пристани, вслед за той, что повыше.

Наследник Юга проводил их своим внимательным взглядом, скрестив за спиной руки.

Тот, с кем столкнулся он в темноте, точно являлся омегой.

Две фигурки наконец полностью пропали из виду. Скрылись во мраки морозной ночи. И, более не думая ни о чем, южанин зашагал к постоялому двору. День был холодным и длинным.

Но долго ещё не мог он понять, почему так обострились вдруг все его чувства, когда он столкнулся с незнакомым омегой на пристани.

Это не было интересом или влечением.

Это было чем-то, что напоминало холодные руки в жару. Выстрел пушки, перед атакой. Плавающую в море акулу.

Это было чувство опасности.

И прокручивая в голове ночную встречу на пристани снова и снова, ничего не мог принц более вспомнить или понять.

Разве что рыжий, выбившийся из под капюшона, вьющийся локон. И голосок. Высокий, приятный для слуха.

А проснувшись следующим утром, как и предсказывали то старые торгаши, не нашёл он больше на пристани маленького, одиноко качающегося на волнах судна.

Оно без следа испарилось из западной гавани, что находилась у самых границ белой земли.

Вместе со своим загадочным, предпочитающим одиночество, капитаном.