AU «СЕВЕР»

Сонми охает, разминая затекшие плечи. Омега весь день шил, не отвлекаясь даже на еду, пытаясь закончить заказ в срок. Хозяин борделя просил портного пошить двенадцать шелковых, ночных сорочек для работников ночного дома Ургвы.

- Папенька, ну, нельзя же так. Хотя бы выпейте чаю.

Недовольно ворчит Сухо, хмуря лицо, так, словно он здесь старший омега в семье, а не наоборот. Смерив сына усталым взглядом, бывший раб почти незаметно для глаз улыбнулся.

- Мне осталось всего ничего. Выпью, как только дошью.

Придерживая совсем чуть-чуть выпирающий животик, что и не было бы видно, если б не худощавость юноши, Сухо поднялся с пола, разглаживая складки штанов.

- Лучше сам пей, пока горячий. И супа свари. Тебе через полгода ребенка кормить, а до сих пор лишь кожа, да кости.
- Да что вы вечно придираетесь к моей худобе?

Пробурчал южанин, но словам папы все же повиновался, принявшись искать среди утвари подходящий для супа котёл.

- А почему это не должен? Я ведь переживаю! Тц! Вот родишь, вырастишь, а в ответ никакой благодарности.

Все-таки отложив в сторону иголку и ткань, Сонми перевёл взгляд на окно. Солнечный день сменился вечером, окрашивая небо города рабов в оранжево-розоватый.

- Скоро Дан должен вернуться.

Сказал он вслух.

- Мне все ещё не по себе из-за того, что ему приходиться работать в кузнице работорговцев...

Поджав губы, признался Сухо, принявшись нарезать овощи тонким ножом.

- Это был его выбор и его решение. Он альфа и сам решает, как жить и как поступать.
- Я знаю это, но...
- Ковать цепи для рабов - тоже работа. Не он их продаёт и не он их покупает. Коли не будет Дан их ковать, все равно найдётся другой, согласный на это кузнец. И уж пусть лучше он создаёт им оковы, чем кто-то ещё. Дан куёт их так, чтобы рабы могли хотя бы свободно дышать.

Комната погрузилась в молчание. Лишь только тихие удары ножа о дощечку нарушали повисшую тишину. Подкинув в печь дров, Сухо поставил на огонь воду. Герой разговора двух омег не заставил их долго ждать. Спустя всего несколько минут дверь домика распахнулась, пропуская внутрь мужчину.

Отряхнув сапоги от песка, альфа стянул с головы шапку и уже вошедшим в привычку взглядом осмотрел ждущих его омег. Убеждаясь в том, что за его отсутсвие с Сонми и Сухо не произошло ничего дурного.

- С возвращением.

Улыбнулся кузнецу юноша, вновь вернувшись к готовке.

Вместо ответа, Дан кивнул младшему омеге головой.

- Тяжёлый день?

Обеспокоено поинтересовался у альфы портной, вокруг которого было разложено множество тканей, нитей и кружева.

- Легкие дни бывают лишь на том свете.

Ответил он Сонми, как всегда, безэмоционально и скупо. Присев на лавку возле небольшого стола, за которым они обычно ужинали все вместе, Дан от чего-то стал совсем уж серьёзным.

- Но есть то, что, думаю, должен я рассказать.

Плечи портного тут же напряглись. Больше всего на свете Сонми не любил только лишь выпивку и дурные вести.

- Новости из Амира?

Присев напротив альфы, взволнованно спросил Сухо.

- Да.

Поддавшись эмоциям, юноша ухватился пальцами за грубые руки кузнеца, взволнованно сжимая их в своих потных ладонях.

- Неужели... Что-то случилось? Принц Хосок... Он в порядке? Он жив?

Сжав руки омеги в ответ, словно по-своему пытаясь его поддержать, Дан покачал головой.

- О старшем принце мне известно не больше твоего. Лишь то, что его корабль отбыл на север еще три луны тому назад.
- Тогда что же?

Тяжело вздохнув, альфа нахмурился пуще прежнего.

- В столице ходит молва о том, что король болен.

Сонми сжал руки в кулак, опустив голову в пол. Что бы не говорил он о своем теперь безразличии, но сердце его все равно когда-то принадлежало южному королю.

- Думаешь, это правда?
- Слухи не берутся из воздуха. Да и зачем кому-то намерено врать о состоянии короля? Будь все неправдой, болтающих о таком давно уж казнили. Моряки, что возят в Амир рабов, говорят, мол, он совсем плох. Всех лекарей столицы собрал во дворце.
- Значит... Как только Хосок вернется из белых земель...

Прикусив собственную губу, тем самым оборвав предложение, прошептал омега.

- Да. Старшего принца ждет инаугурация. Если, конечно, младший не решит бороться за трон.
- Не думаю, что принц Чонгук решится на борьбу с братом.

Наконец поднявшись с лавки и отложив от себя не дошитую сорочку, подошел к столу Сонми.

- Значит, по возвращению юного монарха, столица объявит королевскую свадьбу? Знатные люди Юга не примут не женатого короля.

Из-за слов папы Сухо вдруг вздрогнул и словно сжался весь, меньше стал, опустив плечи и голову.

- Думаю, что принцем станет кто-нибудь из знатных отпрысков его гарема.

Продолжал вслух размышлять Сонми, пусть и знал, как болит сейчас сердце сына.

- Я!

Вдруг воскликнул носящий ребенка принца юноша, резко поднявшись из-за стола.

- Я...

И тут же всю уверенность свою растерял.

- Я хочу прогуляться... Можно, папенька?

С жалостью и снисхождением взглянув на омраченное печалью лицо Сухо, портной кивнул:

- Конечно. Только прикрой лицо.

Схватив с полки нежно-бежевый, купленный для него папой на базаре платок, омега обулся и вылетел из дома пулей, не желая показывать Дану и родителю своих горьких слез.

- Не нужно было говорить об этом при нем.

Стал ругать сам себя альфа.

- Нет. Ты поступил правильно.

Вздохнув, присел рядом с кузнецом Сонми.

- Чем быстрей мой сын поймет, что не быть ему с королем, тем скорей перестанет лить по ночам слезы и скучать по нему... Что ж!

Резко шлепнул он себя по бедрам руками.

- Полно о правителях Юга. Хочу перестать, наконец, быть связанным с их семьей. Надоело утешать свое дитя из-за этого глупого принца.
- Ты говоришь, что утешаешь его...

Заглянув омеге в глаза, шепнул Дан.

- Но разве, на самом деле, ты не утешаешь себя самого?
- Слышал, значит... О нас с кролем?

Грустно усмехнулся портной.

- Слышал. Но не потому что желал знать. Вы с Сухо слишком громко болтаете по ночам.
- Ну, конечно.

Закатил глаза омега.

- В любом случае, наша с его величество связь давно в прошлом.
- Но он все еще отец твоего дитя. И потому ты никогда не сможешь забыть о нем. Так же, как и Сухо суждено до конца своих дней вспоминать принца. Ты знаешь это лучше других. Потому и утешаешь его так, как умеешь... Но разве тебе от этого становится легче?
- Ни сколько... Даже не на чуть-чуть. Все так же больно и горестно.

Честно признался портной.

- Но не потому что я все еще люблю его. А потому что мой сын вынужден проходить через тоже самое. Это будто проклятье... Но и ведь и ты не безгрешен. Разве мы с Сухо для тебя не замена?
- Не обольщайся.

Позволил себе рассмеяться кузнец.

- Ты ни капли не похож на моего покойного мужа. Так же, как и Сухо не имеет ничего схожего с моим сыном.
- Разве это так важно? Такие же мы или нет? Забота о нас все равно ее лечит. Твою глубокую рану.
- Ты прав.

Согласился альфа, все так же пристально смотря на лицо бывшего раба. Годы были к Сонми благосклонны. Ни многие омеги способны сохранить в его возрасте такую же юную и пленительную красоту. Вытянув вперед ладонь, альфа коснулся огрубевшими из-за тяжелой работы пальцами лица портного. Сонми прикрыл свои очи, нисколько не противясь прихоти кузнеца.

- Я ужасно зол на себя. И не могу перестать ругать.

Признался Дан, ведя большим пальцем по полным, мягким губам омеги.

- За что же?

Полушепотом спросил он, опаляя кожу рук альфы своим горячим дыханием.

- За то что все чаще ловлю себя на неправильных мыслях... Смотря на тебя, я думаю... Что ты намного красивей.

Сонми распахнул глаза, впившись в кузнеца взглядом.

- Чем твой покойный муж?
- Да...

Словно каясь в своем самом большом грехе, промолвил мужчина.

- Я не могу утверждать, кто из нас краше...

Будто бы змей искуситель, облизал омега губы в том месте, в котором их только что касались чужие пальцы.

- Но я уверен... Что куда искусней всех, кого ты когда-либо знал.

******

Минсок вбирает в легкие побольше воздуха и изо всех сил дует на слой пыли, что покрыл обложку одной из книг в королевской библиотеке.

- Нашел?!

Кричит снизу обнимающий мягкую, игрушечную лошадь младший принц, наблюдая за братом.

- Нашел.

Кивнул головой наследник западного престола. Сунув книгу подмышку, альфа принялся осторожно спускаться вниз со стремянки, без которой ни за что бы не дотянулся до верхних полок огромных шкафов.

- А она точно интересная?

Словно не веря, надул щеки Джихен.

- Точно. Я тебе обещаю.
- И я ее не знаю?
- Уверен, что нет.

Наконец, спрыгнув на пол, принц сразу же направился к мягкому дивану у большого камина, в котором обычно читал книги вечерами отец.

- Ну, смотри!

Фыркнул мальчишка, шагая за старшим следом.

- Мне Джин-и столько всего читал, что я все-все сказки здесь знаю!
- Эту - не знаешь.

Плюхнувшись попой на мягкие подушки, Джихен отложил в сторону свою игрушку, принявшись слушать брата со всей внимательностью. Его ножки не доставали до пола, потому болтались в воздухе, сверкая золотыми пряжками на ботиночках в свете огня камина.

🎧Помни имя свое - Океан

- Почему ты так уверен, что брат ее не читал?

Все не унимался ребенок, изо всех сил стараясь Минсока на незнании подловить. Ведь Джихен всегда был твердо уверен в том, что ничего нет на свете такого, чего бы не знал Сокджин. И не существует в королевской библиотеке книги, которую бы старший принц не прочел. Такой уж он! Его главный герой. Самым умным и прилежный. Самый любимый брат.

- Потому что есть книги, которые дозволено брать лишь наследникам-альфам.

Усевшись рядом с Джихеном, Минсок открыл старинную рукопись. Страницы книги казались настолько ветхими, будто нужно лишь подуть, чтобы они растворились.

- И что же это за сказка? О принцах? О королях? Или войне?
- Ни о чем из этого.

Щелкнув ребенка по носу, улыбнулся Минсок.

- Тогда про что же она?

Искренне удивился мальчишка.

- Про океан.
- Океан? Что это? Человек?
- Нет, это вода.
- Вода? Зачем читать про воду? Твоя сказка не интересная!

Скрестив руки на груди, фыркнул Джихен.

- Хм... Ты ведь знаешь три великих моря?

Решил Минсок заинтересовать брата вопросом.

- Конечно, знаю. Это моря, что омывают берега четырех королевств. Южное, Северное и Алое.
- Правильно.

Кивнул принц младшему альфе.

- А почему оно алое?
- Ну... Братик рассказывал, что раньше оно называлось "средиземным". Потому что расположилось между Востоком и Западом... Но потом случилась война.
- Да. Тогда между нами и королевством Востока еще не было мира. И старые короли развязали бой в его водах.

Довольный тем, как навострил уши ребенок, теперь внимательно его слушая, Минсок продолжил:

- В той войне погибло много людей.

Сказал он, перелистнув первую страницу.

- И море окрасилось в алый.
- Но теперь ведь мы дружим?

Наивно спросил младший принц.

- Конечно. Наш дедушка был принцем Востока. Правда, ты его уже не застал... Но этот медальон...

Указал Минсок на кулон, что болтался у Джихена на шее.

- Что подарил тебе Джин, принадлежал ему.

Коснувшись последнего подарка брата ладошкой, младший наследник сразу же поник. Слишком сильна была его тоска по Сокджину.

- Но книга совсем не о той войне!

Поспешил сменить тему альфа.

- Она про время, когда все вокруг было покрыто водой.
- Все вокруг? Это как?
- А вот так. Ни кусочка суши! Одна лишь вода.
- Так не бывает! Где же тогда жили люди?

Улыбнувшись, Минсок, наконец, опустил свой взгляд на исписанные страницы.

- Нигде. Не было тогда на земле ни человека, ни лошади, ни даже собаки.

Начал наследник рассказ, сам того не зная, читая Джихену первую из легенд.

- Четыре старых Бога правили миром. Бог, что подчинил себе Южные воды - Ашэр. Бог, что завладел водами средиземья - Аэн. Бог, коему подвластны были холодные воды Севера - Азар. И самый главный из всех Богов, что подчинял себе каждую из глубин - Аомэ.

Джихен подсел к принцу поближе, заглядывая в книгу.

- Не были разделены они сушей, сливаясь в едино. И звались не морем, а океаном.
- Ох!

Неожиданно встрепенувшись, словно воробушек, боязно взглянул на брата маленький принц.

- Это книга про Старых Богов? Нам нельзя такое читать! Мы должны верить лишь в Новых! А если отец узнает?
- Успокойся. Это ведь всего-лишь сказка.

Уверил ребенка альфа.

- Ладно... Значит, Аомэ был самым сильным из всех?
- Угу. Иначе говоря, Аомэ и есть океан. Он не подчинял себе воды, как делали то три других Бога. Он им и был. Позволяя Азару, Аэну и Ашэру играться со своей силой.
- И что же случилось?
- Узнаешь, если не будешь перебивать.

Вздернув нос, самодовольно фыркнул Минсок, продолжив читать древнейшее писание.

- И были эти три Бога столь одиноки, что не смогли убить родившиеся благодаря магии младшего из братьев, Аэна, дитя человека. Он создал его, плывущего в лодке. Ребенка, бороздящего просторы каждого из потоков. Приходящего в гости к Богам. Плывя на Север, он навещал Азара. На Юг - Ашэра. А возвращаясь в центр земли, человек, наконец, радовал вниманием своего создателя - Аэна. И лишь только Аомэ не желал видеть это дитя. Занятые играми с человеком Боги забыли о своих обязанностях. Перестали перегонять воды и слушаться старшего брата. Океан приходил в ярость. Но не хотел видеть он на лицах младших братьев печали. Аомэ терпел. Пусть себе плавает - думал Бог. Однажды он им надоест. Но человек был хитер. Жить в милости трех Богов ему было мало. И потому, оказавшись однажды в южных водах Ашэра, он сказал: расту я. Растет мое тело и разум. Мала уже мне дарованная вашей щедростью лодка. Стало Богу жалко не имеющего своего уголка человека. И потому он поднял дно над водой, создавая равнины, горы и острова. Земли стало много. И создал ее Бог такой огромной лишь для того, чтобы все так же свободно мог человек навещать остальных двух Богов. Чтобы мог он прийти к ним отныне не только на лодке. Так много суши и простора дал ему Ашэр, что почувствовал человек вдруг впервые свое одиночество. И тогда пришел он с болью и слезами своими к Аэну. Правителю средиземных вод. Своему создателю. И сказал: одинок я на этой земле. Некого обнять мне ночами. Некого взять с собой в путь. Пожалел его младший из трех Богов. Ведь знакомо ему было его одиночество. Именно из-за этого чувства когда-то дал он сию дитя жизнь. И тогда даровал он человеку целое племя. Разозлился Аомэ. Уничтожили братья его океан. Не была земля теперь ему всецело подвластна. И пришел он тогда к человеку, чтобы остановить его жадность. Сказал ему иссохший из-за игр Богов океан: хватит желать у моих братьев для себя благ. Но человек лишь рассмеялся Аомэ в лицо. "Я любим тремя Богами! А ты отныне слаб и одинок" - дерзко выкрикнул он. Больно ранили Аомэ слова человека. Но куда умнее глупого дитя был древний Бог. И тогда возжелал он наказать Азара, Ашэра и Аэна за предательство. "Ты прав" - сказал человеку Аомэ. "Куда же мне с тобой, дитя людское, сражаться?". Возгордился из-за слов создателя всего сущего глупый ребенок. Распрямил плечи, выставил вперед грудь. "Позволь же и мне тогда наградить тебя даром?" - улыбнувшись, попросил позволения у человека Аомэ. Решив, что смог подчинить себе даже мощь когда-то покрывающего все вокруг своей водой океана, позволил человек наградить себя очередным подарком. И тогда Аомэ сказал: "младший из моих братьев, что правит средиземными водами, дал тебе жизнь. Но не может кто-то, кроме Богов, бороздить воды мои веками". И даровал человеку смерть.

Джихен дернулся, будто бы от испуга.

- И отомстил тем самым Аомэ трем братьям. Ведь вынуждены были они отныне наблюдать за тем, как рождаются и вновь умирают их драгоценные люди. Пришел Аэн в ярость. И тогда старший из братьев, что старался всегда быть к каждому добр, не браня ни младших Богов, ни Аомэ, впервые встал на чью-то сторону. Выбрал Азар, правитель северных вод, людей. И тоже пришел к человеку со своим даром. Не мог он тягаться со смертью, что подарил океан. Но пообещал человеку защиту. "Отныне" - сказал Азар, превращая воздух своим дыханием в снег. "Защищать тебя будут чудовища". И создал племя, что силой своей способно было прогнать прочь даже Бога. И было это для Аомэ последний каплей в пучине отчаянья. "Вы пожалеете!" - кричал он. Но не желали больше братья слушать его голоса. Покинутый и забытый, иссох океан. И воды его, способные покрыть землю, превратились в жалкую лужу. Остался Бог в одиночестве, вынужденный прятаться и от людских и от божественных глаз. Но прав был мудрый Аомэ. Каждое слово его было верно. И первым, кто пожалел о своих дарах человеку, был Ашэр. Не прошло и нескольких столетий, как люди и чудовища заселили собой земли средиземноморья. Стали жить они на плодородных и прекрасных островах Востока, позабыв о менее богатых и благосклонных к урожаю водах и землях других Богов. Радуя собой лишь только Аэна. Плакал правитель Южных вод в одиночестве, но не было людям дела до его страданий. Угасала сила Бога в забвение. Не почитали его больше люди и не откуда больше было брать сил. Ведь иссох океан, что всегда поил Богов своей благодатью. Вторым, кто пожалел о дарах, стал Азар. Окрепшие, благодаря его чудовищам люди, создали племена. И нарекло себя «змеями» племя людей, «пауками» назвав племя чудовищ. И внушили люди чудовищам, что те сильнее богов. Властитель севера, что создал их из своих вод для защиты, был ранен предательством чудовищ в самое сердце. Для защиты и для процветания дал он им силу, а не для того, чтобы свергать ей Богов. И лишь только младший из братьев, Аэн, даже преданный и людьми и чудовищами, падал на колени пред Богами и продолжал умолять их простить. Так же, как и Ашэр и Азар, отныне был он людьми позабыт. Потому стал немощь и слаб. Но все равно не оставил своей любви. Просил Аэн братьев не гневаться и не злиться на всех. "Разные они" - говорил он. "Есть люди хорошие. И чудовища верные. Не ровняйте каждое это дитя". И пока умолял Аэн братьев судить всех справедливо, подняли племена змей и пауков восстание против старых Богов. Слишком немощны и истощены были братья, чтобы себя защищать. Потому сбежали на землю северных вод, спасаясь от смерти. Почувствовали главы племен свое превосходство. Праздновали изгнание Богов день и ночь, греша и хвалясь пуще прежнего. Отныне называя Богами себя. Узнав о случившимся, пришел в ярость Аомэ. «Да как посмели они прогнать моих братьев?!». Больше всего желал он потопить людей в своем океане, но не осталось от вод его ничего, кроме лужи. А от сил ничего, кроме властью над смертью. И тогда пришел старый, немощный Бог в город людей, чтобы наслать на них смерть от ужаснейшей хвори. И своими глазами увидел то, о чем говорил младший брат. Среди прогнивших душ нашел Бог всего сущего чистых и непорочных детей. Чудовищ, что не жалели для слабого старика последнего яблока и людей, что позволяли Богу укрыться от дождя под крышей своего дома. Но не мог он простить оскорбления вождей двух племен. Насмехались над сбежавшими на Север Богами змея и паук. Потому поднял Аомэ с глубины средиземного моря изумрудную раковину, из которой создал Аэн первого человека и пришел к вождям, чтобы вручить последний свой дар. Протянул им раковину старый Бог и сказал: "Слаб и немощен я. Вы правы. Отныне вы, люди, Боги на этой земле. И теперь вы властвуете над морем, землей и небом. Но разве есть у вас силы настоящих Богов? Я пришел, чтобы воздать Вам за победу." Горделивые и глупые вожди рассмеялись Аомэ в лицо, так же, как и когда-то сделало это первое людское дитя. "Давай нам свой дар! Надели нас силой Богов!" - крикнул человек, что управлял племенем змей. "Силу нельзя получить просто так" - улыбнувшись, сказал высохший океан. Только тот, кто выпьет из этой раковины кровь дорогого для него человека или чудовища, получит силу старых Богов. И тогда, плача, вождь пауков, убил своего единственного брата, наполняя раковину его кровью. А вождь змей окропил ее кровью вырастившего его отца. Испили из чаши чудовище и человек, но не получили желанной силы. "Ты обманул нас!" - воскликнул паук. Но Аомэ лишь рассмеялся. "Я Вам не лгал" - сказал он. "Сила Богов в вечной жизни. Вот Вам мой дар и мое наказание". И тогда оглянулся по сторонам человек, но не услышал ни звона клинков, ни смеха детей. Не было вокруг ни души. И стороны сменили друг друга. И день спутался с ночью. И небо засияло на месте земли. "Это мое наказание" - сказал старый Бог. "Отныне и вовеки веков каждая грешная душа будет томиться в моем океане. Ни мертвая, ни живая. Без права на прощение и рождение вновь. Ниспослал тем самым старый Бог им и прощение и наказание. Подарив праведным людям с чистой душой свою милость и право на то, чтобы встретиться с любимыми вновь. Но не дав и шанса на спасение змеям и паукам, прокляв весь их посмевший бунтовать против Богов род. Оставляя томиться рука об руку с грешниками, навсегда заточая их души в своем высохшем океане. И прожигают они вечность на месте своего последнего вздоха. Где день с ночью поменян. Ни живые, ни мертвые...

Дочитав последнюю строку, Минсок захлопнул книгу и опустил взгляд вниз, посмотрев на грустного, жмущегося к его плечу брата.

- Эта сказка совсем не счастливая!

Крикнул младший наследник и губы его задрожали так, словно еще чуть-чуть и альфа заплачет.

- Я и не говорил, что она будет счастливой.

Засмеялся Минсок, поцеловав ребенка в растрепанную макушку.

- А Джин-и всегда читал мне только счастливые!
- Хорошо-хорошо. В следующий раз я найду сказку повеселей.

Сдался капризам любимого брата наследный принц.

- Откуда в нашей библиотеке вообще взялась книга про Старых Богов?

Утерев рукавом рубашечки все-таки проступившие на глазах слезы, спросил Джихен шмыгнув носом.

- Это одна из книг, которые привез с собой наш дедушка, когда выходил замуж. Видишь? Вот здесь?

Ткнул пальцем альфа в кожаный переплет.

- Змея.

Протянув руку к книге, Джихен коснулся рукой выпуклого рисунка. Страшная, холоднокровная тварь, что разинула зубастую пасть, готовясь напасть.

- Символ Востока.

Время близилось к ночи, потому мальчишка зевнул, убрав ладонь от книжки и прикрыв ею рот.

- Прямо, как племя. Из сказки.

Сказал он вдруг, над чем-то задумавшись.

- Да.

Кивнул Джихен, оставляя древнее писание на диване и поднимая альфочку на руки, дабы отнести в покои и уложить спать.

Пламя камина грело принцев, освещая королевскую библиотеку своим теплым, оранжевым светом.

- Прямо, как племя.

******

Южанин ничуть не разделял чужого восторга, продолжая хлопать ресницами. Вот Тэхен только что умирал у него на руках, а вот он уже жив. Не цел, но хотя бы дышит не рвано и кровью не истекает. Держит его щеки руками и смотрит на альфу с неверием и восторгом. И мертвецов вой пропал. И ступней их он больше не видит. Зато чувствует холод северной ночи и дрожь в руках, потому что только что чуть самое ценное не потерял.

Чуть не лишился любимого.

- Т... Тэ....

Голос сиплый, готовый в любой момент к верху сорваться, превращаясь в жалобный писк. Словно плачь мыши угодившей в ловушку, погнавшись за бесплатным кусочком сыра.

- Тэ...

Со всхлипом и болью выходящей наружу. Звуком отчаяния. Шепотом облегчения.

Старые Боги, не забирайте его у меня.

- Тэ!

Закричал он, захлебнувшись рыданиями, пронзая тишину мира теней. Задыхаясь от в едино смешавшихся в груди чувств.

- О, Боги...

Касаясь бледных щек паука, словно впервые. Нежно и трепетно, будто удерживая в ладонях над пропастью хрупкий хрусталь.

- Люблю...

Шептал южный принц проклятому Богами дитя, посреди мира грешников. Ни живых, и ни мертвых.

- Я так люблю тебя...

Старые Боги, я ему клялся.

Прижимая к своей груди и баюкая среди снега и льда. Защищая от ветра. Людской злобы и бед. Согревая в объятиях и пряча от взора разгневанного Божества за своей широкой, пусть и все еще юной, спиной.

- Никогда... Никогда...

Клялся, что не оставлю.

Клялся, что буду рядом.

- Эй...

Позвал его омега своими совсем бледными, обескровленными губами. Все еще чувствующий боль в истерзанных магией ладонях и опаленных драконьим огнем ногах. Чуть не погибший.

Паук страдал куда больше короля без короны.

- Все хорошо...

Но все равно его успокаивал.

Пожалуйста.

Пожалуйста, старые Боги.

- Нам нужно вернуться...

Прижавшись своим лбом к чужому, шептал ему принц темного леса.

Не забирайте его у меня.

- Домой.
- Домой...

Повторил альфа за возлюбленным одними лишь только губами. Онемевшими из-за холода, слез и испуга.

Потому что потеряв его... Я и море. И небо. И землю...

Все уничтожу.

- Давай же.

Все пытаясь привести южанина в чувства, говорил северянин.

- Вставай. Нужно спешить. Помнишь? Давай.

Собственное тело казалось Чонгуку деревянным. Ноги не слушались, руки не гнулись. Но он все-таки смог подняться, уперевшись ладонями в жгущий кожу холодом снег. Собрав в едино последние крупицы своей магии, Тэхен протянул руку, подзывая ближе огромного паука. Минуя сугробы, дитя принца коснулось мохнатой головой его ладони и синие, волшебные искры окружили его, освещая своим ярким светом вечную мерзлоту.

Южанин ахнул. Паук обернулся конем. Вороным жеребцом с крепкими, сильными копытами, да густой гривой. Вот только из пасти его торчали паучьи хелицеры и вместо двух глаз было восемь.

Тэхен вновь взвыл от боли, прижимая израненные руки к груди. Это заставило альфу очнуться. Будто бы вынырнув изо сна, Чонгук наспех утер слезы с щек рукавом шубы и помог омеге сначала подняться, а потом и забраться на лошадь.

Усевшись верхом следом, альфа прижал к своей груди сидящего боком на жеребце паука. Придерживая и согревая.

- Домой...

Вновь прошептал он, прежде чем конь сорвался с места, скача прямиком к темному лесу.

Чем ближе они приближались к обители пауков, тем громче и отчетливей вновь слышался вой мертвецов. Уткнувшись в макушку омеги и накрыв их головы своим большим капюшоном, Чонгук зажмурился, чтобы не взглянуть на кого-нибудь из грешником ненароком.

Прижавшись щекой к теплой груди южанина, Тэхен скривился из-за боли в ногах, что пронзала кожу до кости острыми иглами при каждом шаге жеребца. Втянув носом исходящий от альфы запах хвойного леса, паук обнял принца крепче.

Аромат Чонгука его успокаивал. Грел. И будоражил.

Бег жеребца сменился размеренным шагом. Одаренный магией паук вился меж густых кустов и деревьев.

Они вошли в темный лес.

- Мой милый...

Услышал вдруг омега знакомый голос сквозь вой мертвецов.

И, кажется, забыл, как дышать.

- Тэхен-и...

Дернувшись в руках южного принца, совсем позабыв о том где он находится, Тэхен уже был готов выбраться из под теплой шубы альфы, только бы взглянуть на него.

Так отчаянно зовущего сына сквозь мрак.

Папу.

- Эй!

Натянув чуть не слетевший капюшон обратно на голову омеги, воскликнул Чонгук.

- Ты чего?

Непонимающе спросил он, удерживая паука в своих руках, словно зажав в кольцо.

- Там мой папа... Он.. Зовет меня...
- Нет, Тэхен. Это не он.

Еще крепче удерживая омегу в своих руках, возразил южный принц.

- Забыл, где мы? Это не он, милый...

Ласково зашептал юноша куда-то в его макушку, зарываясь носом в ворох синих волос.

- Лишь только его душа.
- Но...

Не сдержав слез, всхлипнул паук. И будто бы вновь стал тем маленьким мальчиком. Светловолосым, смеющимся звонко. Играющим средь цветов и радующимся новой деревянной игрушке, что так заботливо вырезал для него всю ночь старший брат.

И в памяти вспыхнуло лицо папы. Волосы его черные, струящиеся по плечам кудрями. Голос нежный. Родной. Улыбка мягкая, яркая. Будто бы солнышко.

- Тэхен-и...

Вновь позвал голос, но паук, давясь солью слез, больше не пытался поднять головы. Потому что перебивая зов души Акио, Чонгук не переставая шептал:

-Не оборачивайся. Не оборачивайся...

Цокот копыт смолк. Паук, обращенный магией в лошадь, наконец, остановился у шумящего водопада. Спрыгнув с жеребца, все так же не поднимая своей головы, альфа аккуратно спустил с него и омегу. Не мог он взять его на руки с переломом, потому Тэхену пришлось коснуться обожженными ступнями холодной земли.

- Осталось чуть-чуть...

Отчаянно затараторил южанин, слыша, как давит в своей в груди крик боли омега.

- Облокотись об меня. Так будет легче.

Наощупь прикоснувшись к морде жеребца своим лбом, южанин выдохнул тихое:

- Спасибо...

Отпуская его. Позволяя уйти. Но только лишь убедившись в том, что принц и его хозяин успешно пересекли реку, достигнув пещеры, сошел он с места, прячась среди густых деревьев и паутин.

Оказавшись в туннеле, скрытом за водопадом, альфа, наконец, скинул с их голов окровавленную и мокрую шубу, шагая на свет мерцающих вдали звезд. Что парили над Аомэ, сверкая самой чистой и искренней магией.

- Подожди...

Остановил принца Тэхен у самого озера.

- Зачем? Нужно поскорей опустить тебя в воду!
- Нельзя.

Покачал паук головой.

- Иначе они так и заживут. Нужно убрать это с кожи...

Альфа вновь взглянул на ноги омеги и тут же нахмурился. На них все еще были прилипшие к ожогам расплавленные сапоги и ткань штанов.

- Будет больно...

Неуверенно протянул принц, получая за свои слова подзатыльник.

- А сейчас мне как-будто прекрасно?! Просто отдирай их, как можно быстрее и все.
- Хорошо. Но позволь сначала окунуть в озеро свою руку, чтобы было удобней.

Аккуратно усадив паука на землю, так, чтобы он мог облокотиться спиной об один из камней, альфа присел у края озера на коленках и, повернувшись боком, как можно глубже, до самой шеи, поместил сломанную руку в волшебную воду. Конечность защекотало. И уже спустя несколько минут Чонгук мог пошевелить ей без боли. Размяв плечо, не тратя время на восторг и радость, принц сразу же подполз к все еще страдающему от боли омеге.

Но вместо того, чтобы взяться за дело, зачем-то стал стягивать со своего тела рубашку.

- Ты... Ты что творишь?!

Воскликнул паук, прижимаясь спиной к камню плотней.

- На вот.

Протянул Чонгук ему только что снятую с себя одежку, свернув несколько раз.

- Сожми это зубами.

Кажется, впервые в жизни полностью согласившись с Чонгуком, омега послушно выхватил рубашку из его рук и затолкал себе в рот, понимая, что боль будет почти что невыносимой.

- Я начинаю...

Предупредил его альфа, прежде чем коснуться пальцами маленького куска ткани, прилипшего к ожогу. И резко дернуть его, отрывая прилипший кусок вместе с кожей.

Рубашка принца не смогла полностью подавить громкий крик паука, переходящий в визг.

- Прости-прости...

Чуть ли и сам не расплакавшись, впал в панику альфа. Не было для него наказания хуже, чем видеть страданья любимого. И ещё ужаснее было осознавать, что причиняет их он.

Но нельзя было остановиться. Нужно было продолжать, чтобы озеро смогло исцелить его кожу.

Извиняюсь за каждый изданный омегой писк и скатившуюся с его щёк слезу, Чонгук отрывал кусок за куском, отбрасывая окровавленную кожу и ткань подальше от них, пока ноги Северянина, наконец, не остались полностью чисты.

Изуродованные ожогами, кровью и разодранной плотью.

- Все закончилось. Все прошло...

Принялся альфа тут же успокаивать содрогающегося от рыданий омегу. И выдернул изо рта принца пауков ткань рубахи, что полностью пропиталась его слюнной и слезами.

- Я больше не буду. Все хорошо. Иди ко мне.

Словно маленький ребёнок, Тэхен, обезумленный невыносимой болью, потянулся навстречу альфе руками, обнимая так крепко, что мог бы снова сломать ему кости. Целуя омегу везде, куда только мог дотянуться, в висок, лоб, скулы, макушку, Чонгук поднял его на руки.

Пещера, наполненная тысячью волшебных звёзд, пропиталась запахом жженого мяса и крови.

- Я больше никогда не сделаю тебе больно.

Прошептал южный принц, плача, потому что плакал Тэхен.

И шагнул в тёплые воды Аомэ, погружаясь на дно, чтобы вынырнуть по ту сторону.

В мире живых.

******

Выдохнув пар на замёрзшие, не смотря на тёплые рукавички ладошки, омега поправил красными от мороза пальчика немного сползший с чернявой головы платок.

- Слабак!

Кричал сидящий рядом на бревне и жующий плод зимнего клена лиса.

Бури и метели, наконец, отступили. И ветер Шаро больше не был таким необузданным, каждый раз сносящим бедного принца с ног. Но воздух все ещё был холодным и свежим.

- И зачем я только согласился стать твоим мужем?!

Никак не унимался Мино, жуя сладость за обе щеки, заставляя Сокджина смеятся всё громче.

Снег совсем не спешил таить, но больше не летел с неба хлопьями, покрывая и так с лихвой застланную белым, сверкающим одеялом землю. Именно в этих мягких сугробах, в глубине диковинного леса, сейчас и резвились в шутливой драке, словно малые дети, Князь и Седжин.

Прижав руки ко рту, чтобы голос омеги казался чуть громе, принц закричал:

- Мой волк! Не смейте проиграть ему! Вы ведь Князь!

Словно воспряв духом из-за поддержки супруга, альфа одним мощным броском отправил друга в полёт, заставляя Мино в очередной раз покачать головой.

- Под тридцать зим, а все такая же шпана неразумная.

Погладив круглый живот сквозь плотный мех шубы, цокнул шаман.

Сокджин засмеялся, наблюдая за по-мальчишески искренней улыбкой мужа, что определенно победил! Пусть и всего лишь в шутливой, дружеской драке.

- Идите же сюда, мой Князь!

Вновь крикнул он, любуясь красными из-за мороза щеками северного правителя.

Его суженного. Вождя волчьего племени.

И самое главное - любимого альфы.

- Я награжу вас поцелуем!

Сидящий рядом с ногами омеги Мари тут же рявкнул, словно подтверждая слова хозяина. Неподвижно сидеть на улице долгое время все ещё было для юного принца не просто. Больно уж холодно.

Но теперь Сокджин отчетливо чувствовал нечто иное.

Особенный запах, пробивающийся сквозь вечную мерзлоту. Аромат нового начала и жизни. Надежды и радости.

Пахло весной.

Конец первой книги.

—ПАМЯТКА—

ПЕРСОНАЖИ

СОНМИ

Пол: омега
Запах: ирис
Возраст: 32 года

Папа Сухо, портной при дворе Южного королевства. В прошлом - раб, получивший вольную от самого короля.

ДАН

Пол: альфа
Запах: кофе
Возраст: 40 лет

Кузнец, что помог Сонми и Сухо бежать из Амира. Притворяется мужем Сухо и отцом его будущего ребёнка.

[Для визуализации некоторых персонажей были использованы мемберы других групп, актеры, модели и сольные исполнители, но они не имеют с ними ничего общего! Только внешность!]