AU «СЕВЕР»

Рассвет южанин встречает, так и не сомкнув глаз. Слишком много разных, не связанных между собой мыслей терзали его юную голову всю ночь, не давая альфе примкнуть ко сну. Потому, как только первые лучи солнца коснулись земли мертвого мира, Чонгук поднялся с постели и шагнул из шатра.

Морозный северный воздух тут же забрался холодом под его шубу, гуляя по телу мурашками. Принц выдохнул изо рта клубок пара и обвёл взглядом пустынную, будто бы брошенную всеми в спешке, северную столицу.

Обернувшись, дабы заглянуть в их ночное убежище, все ещё хранящее в себе тепло печи, Чонгук проверил, не разбудил ли своим подъемом омегу. Нет. Паучий принц продолжал спать, завернувшись в несколько шкур.

Это было не впервые, когда Чонгуку выпадал шанс полюбоваться спящим Тэхёном. Но впервые он караулил его сон настолько долго. Спал омега беспокойно. Ворочаясь, часто просыпаясь и словно разыскивая что-то в темноте (или кого-то), засыпая вновь. Чонгуку хотелось бы знать, что ему снилось. Потому что брови Северянина на протяжении всей длинной ночи были нахмурены. Изломлены в гримасе боли.

Какие кошмары мучают его паучьего принца?

Альфа несколько раз даже порывался паука разбудить. Позвать тихим шепотом или может даже коснуться. Осторожно. Только бы не напугать. Но все время себя лишь отдёргивал.

Знал, что омеге это наверняка не понравится. Чувствовал.

Ведь Тэхён для него всё ещё закрытая дверь, пусть и слегка приоткрытая, но зато с тайным замком. На цепочке. Руби чугунные цепи сколько угодно, открывай засовы, а все равно внутрь не попадёшь.

Пока он сам тебе не откроет.

Плотно сдвинув полы шатра, дабы холодный воздух не пробрался внутрь, к всё ещё дремлющему омеге, Чонгук потянулся и присел несколько раз, чтобы размять ватные после отдыха ноги. И постарался по памяти отыскать дорогу до того большого, длинного шатра собраний, в котором они оставили вещи и пауков. Шаро оказался куда больше, чем казался на первый взгляд. Потому, чтобы добраться до нужного места по льду и сугробам, альфе потребовалось больше времени, чем он думал.

Отряхнув сапоги перед тем, как войти, Чонгук сунул голову в дом, тут же находя взглядом «детей» Тэхёна. Покинутых. Дрожащих. Жмущихся друг к другу в поисках тепла.

Услышав шорох рядом, они устремили на вошедшего внутрь все свои глаза, тут же принявшись скрести лапками по лежащему на полу ковру, словно радуясь.

Словно узнали его.

- Замёрзли?

Неловко спросил альфа огромных зверушек Тэхёна. Те, конечно же, южанину ничего не ответили. Но приняв молчание за согласие, Чонгук уверенно прошёл прямиком к печке, разжигая огонь.

- Сейчас отогреем вас и поедем.

Зачем-то начал делиться с ними планами принц. Будто бы они все понимали.

- Тэхён говорил, что пещеры эти подземные недалеко. От Шаро всего день пути. И что от них до тёмного леса намного ближе, чем от Вороньей горы.

Почувствовав тепло, пауки придвинулись к печи ближе, укладываясь прямо рядом с альфой. Не до конца уверенный в том, можно ли? Но всё-таки решившись, альфа коснулся ладонью волосатой макушки одного из питомцев северного принца, гладя, словно верного пса.

- Коли новые Боги будут к нам милосердны, вернёмся в тёмный лес уже через два солнца.

Паук под его ладонью прикрыл все пары глаз, подставляясь под прикосновения альфы. И Чонгук не смог сдержать на лице улыбки.

- Теплее? Грейтесь.

Ласково прошептал южанин, думая о том, что не плохо было бы собрать несколько плодов зимнего клёна в дорогу. Тэхён наверняка голоден.

- Воруешь любовь моих подданных?

Раздался вдруг за его спиной сонный, хриплый голос омеги.

Альфа вздрогнул от неожиданности. А затем улыбнулся, подкидывая в печь свежий хворост. И ответил принцу, не оборачиваясь:

- Они сами продались мне за тепло и ласку.

******

Шаро закрутил ворох забот. Выходя из княжеского шатра по-утру, Сокджин не ожидал застать северян настолько пышущих жизнью. Дети звонко смеялись, бегая друг за другом, пока взрослые стояли в очередях у двух больших, общих бань, держа в руках тазы и свёртки с одеждой.

- Что происходит?

Спросил юный принц, в пол оборота повернувшись к вышедшему вслед за ним Мино.

- Банный день! Банный день!

Ответил за лиса бежавший мимо ребёнок.

- Банный день? Что это такое? Зачем устраивать событие из-за мытья?

Рассмеявшись, лис снисходительно улыбнулся юноше, подходя ближе и поправляя замявшийся капюшон его шубки.

- Это традиция. Так мы встречаем последний месяц зимы.
- Баней?

Фыркнул Сокджин, заставляя Мино пуще прежнего засмеяться.

- Очищением, мой принц. От старых грехов.

Кивнув в сторону очереди в бани, Мино продолжил:

- Жители Шаро моются вместе. Помогая друг другу таскать ведра и смывать грязь. Тем самым прощая обиды и становясь ближе. Омеги занимают бани с утра, а альфы идут в них после обеда. Вечером же, состоится костёр. С танцами и пойлом.
- Все вместе?

Вспыхнул щеками Сокджин, понижая голос до шепота:

- А если я уже мылся вчера? Я могу не ходить?
- Не волнуйтесь, мой принц.

Поспешил успокоить омегу Мино.

- Вам не обязательно делать это со всеми. Уверен, северяне поймут ваше смущение.
- А мой муж? Он пойдёт?
- Конечно. Князь пойдёт туда после обеда, вместе с остальными альфами.

Прикусив нижнюю губку, омега неуверенно протянул:

- Мне точно... Можно не мыться со всеми? Не хочу проявить к традициям севера неуважения.

Мино находит ладонь принца наощупь и нежно, доверительно сжимает в своей.

- Для вас это ново и незнакомо, мой принц. Уверен, что северяне не будут против, если вы не почтите их своим присутствием в утренних банях.

Сокджин выдыхает неуверенно. Слегка нервно. Но все же кивает.

Утро муж Князя проводит в шатре, прибирает их с Князем постель, да разбирает бардак в собственных сундуках. Мино сказал, что это день чистоты! Так пусть оно так и будет. Ближе к обеду, когда альфы сменяют омег в банях, принц облачается в меха и выходит наружу. Мари семенит за ним следом по снегу, иногда виляя хвостом. У костра Шаро старшие омеги столицы уже начали приготовления к празднику, готовят столы, режут мясо, да рыбу для северного пира.

- Чем я могу помочь?

Улыбается мужу главного альфы лисиц принц. Омега задумчиво обводит взглядом суетящихся северян.

- Кажется, Сонуну нужна была вторая пара рук для того, чтобы мешать котлы с похлёбкой. Справитесь? Котлы большие. Нужно много силы.

Спрашивает омега слегка неуверенно. Юный принц кивает сразу несколько раз подряд, уверяя лисицу в том, что справится и тут же направляется к кипящим на огне огромным котлам, рядом с которыми на деревянной подставке стоит омега из медвежьего племени. Высокий и крепкий.

- Мне сказали, что тебе не помешает помощник?
- Не помешает!

Радостно отвечает ему юноша, но, обернувшись, и взглянув на принца, сразу же мешкается.

- Ох, ну...

Игнорируя возникшую неуверенность в глазах северянина, Сокджин поднимает одну из стоящих рядом подставок и, поставив ее рядом с соседним котлом, взбирается вверх.

- Нужно мешать?

Спрашивает принц, схватившись руками за торчащий из котла огромный, железный половник.

- Да, так, чтобы не пригорело.

Решительно кивнув, муж Князя попытался толкнуть половник ладошками, но тот... Даже с места не двинулся.

Нахмурившись, под удивленным взглядом Сонуна, Сокджин перехватил железяку снова. Поудобнее и, напрягшись, вновь попробовал толкнуть. И половник двинулся! Но лишь на парочку миллиметров.
Краснея от стыда, принц закусил нижнюю губу.

- Совсем забыл!

Вдруг воскликнул медведь.

- Нужно ведь в котлы травы закинуть. И соком зимних ягод полить!

Посмотрев на изо всех сил старающегося его ободрить Сонуна, Сокджин тихонько спросил:

- Соком ягод?
- Да. Он вон там, в горшочках.

Указал омега на столы, на которых готовили остальные.

- Займётесь этим, пока я мешаю? Нужно насыпать всего поровну в оба котла.

Глаза Князьего супруга заблестели от смущения, благодарности и совсем чуть-чуть слез.

- Конечно... Конечно, займусь!

Улыбнувшись, ответил медведю принц и спрыгнул с деревянной подставки на снег.

Увлечённый помощью Сонуну «по-мелочам», Сокджин и не успевает заметить, как на Шаро опускаются сумерки. У костра становится все больше и больше людей, вернувшиеся из бань альфы принимаются таскать лавки, да тяжёлые бочки. Принц все оглядывается по сторонам, отвлекаясь.

- Ищите Князя?

Доносится вдруг до ушей Сокджина знакомый голос. Обернувшись, чуть не рассыпав при этом из миски, что держал в руках, засушенный перец, омега взглянул на подошедшего ближе Седжина.

- Да.

Честно отвечает юноша другу мужа.

- Мари!

Зовёт альфа к себе вертящегося неподалёку волчонка. И, когда тот, наконец, к кабану подбегает, гладит животное за ушами.

- Я за ним присмотрю. А вы ступайте. Князь ждёт вас в бане, что у казарм.
- Ждёт? Меня?

Удивленно хлопает глазами омега.

- Зачем же?
- Сами спросите.

Оставив щенка (заметно подросшего за зиму) на Седжина, принц направился по дорожкам Шаро в указанном направлении. На встречу ему, цепляясь за меха родителей, на костёр шли дети. И улыбаясь каждому встречному маленькому Северянину, Сокджин, наконец-то остановился у бани.

Втянув в легкие морозный воздух, перед тем, как зайти, омега неуверенно толкнул дверь, проходя в просторный предбанник. В полумраке, освещаемом лишь несколькими факелами на стенах, принц разглядел множество скамеек у стен, да крючки для шуб рядом с ними.

Здесь уже никого не осталось. Все альфы давно обмылись и отправились помогать на костёр. И лишь только обувь Князя стояла в самом углу, рядом со скинутой альфой одеждой. Покосившись в сторону двери, что вела в саму парилку, Сокджин облизал в миг пересохшие из-за горячего воздуха губы, скидывая собственную обувь рядом с вещами мужа и вешая белую шубку на один из крючков. Боязливо оглянувшись по-сторонам, ещё раз убеждая себя в том, что кроме него здесь никого нет, юноша стянул через голову тёплую рубаху и развязал на штанах пояс. Но подцепив пальцем портки, Сокджин, немного подумав, все же решил хотя бы их не снимать.

На то, чтобы успокоить бешено стучащее в груди сердце и взять себя в руки, принц тратит несколько долгих минут и лишь после этого толкает ладошкой массивную дверь, попадая в заполненную жаром и влажным воздухом парилку. В которой факелов и света ещё меньше, чем было в предбаннике. Юноша вдыхает горячий воздух, заполняя легкие теплотой. Ноздри омеги немного сушит из-за температуры.

Пахнет деревом, хвоей и...

- Почему ты не снял их?

Гранатом.

Невольно растянув губы в улыбке, омега двинулся на голос, подходя к мужу ближе. Волк сидел на скамье прямо у раскалённых, наполняющих жаром комнату камней. Щеки и шея Намджуна были красны и по смуглой коже струями стекал пот, впитываясь в дерево.

- Давно ли вы здесь, Княже?

Спрашивает Сокджин, останавливаясь прямо возле его расставленных, мускулистых ног.

- Достаточно для того, чтобы устать от ожидания.

Вытянув вперёд руку, волк нежно коснулся ей талии принца, притягивая омегу ближе. Плавясь от жара печи и прикосновений супруга, юноша прикрыл глаза.

- Мино сказал, что ты не был в банях с утра. Поэтому...
- Поэтому вы решили лично проследить за тем, чтобы я их посетил?

Перебил мужа Сокджин.

- Поэтому я собирался обмыть тебя сам.

Коснувшись губами голого живота принца, прошептал Князь. Бабочки в груди юноши затрепетали, а из приоткрытых губ вырвался первый, сладкий стон.

- Это важная традиция северян, душа моя...

Продолжил он, спускаясь губами все ниже, нежно касаясь ими чувствительной кожи под пупком принца.

- А ты отныне и навсегда - Северянин.

Растянув губы в улыбке, не смотря на заливший щеки яркий румянец, принц громко фыркнул, зарывшись в мокрый волосы Князя пальцами.

- Не прикрывайте свою похоть желанием следовать традициям. Я прекрасно мог справиться с мытьем и без вас.

Рассмеявшись, альфа несильно, дразнясь, прикусил нежную кожу его живота, заставляя Сокджина ахнуть и вздрогнуть в его руках.

- Не стану врать. Но, согласись, омега, со мной это куда приятней...
- Соглашусь. Хочу быть честным, коли и вы честны.

Воздух в парной был горячим и влажным, прямо, как и тело супруга, чьи прикосновения и поцелуи стали настойчивее. И совсем немного грубее. Спустив руки с талии мужа на мягкие ягодицы, Князь поцеловал одно из все ещё плотно обтянутых кожей рёбер, сжимая в ладонях мягкие половинки.

- Почему ты не снял их там?

Прорычал альфа, целуя бусинку розового соска мужа, тем самым вынуждая омегу откинуть голову назад и задохнуться собственным вздохом.

- Чтобы вы спросили.

Отбил отаку принц, прикусив свои полные губы.
Скользнув пальцами под уже намокшую из-за влажности и прилипшую к коже супруга ткань, альфа коснулся подушечками желанного входа, лаская его вокруг, но не входя.

- Это... Ах... Тоже является частью обряда очищения?

Сильнее сжав в кулак волосы на голове мужа, спросил омега.

- Нет...

Усмехнувшись, взглянул альфа на покрасневшее от жара и смущение лицо супруга.

- Это является частью нашего брака.
- Ах, Княже, иногда вы так невыносимы.
- Уверен, что ты способен вынести меня в с е г о.

Скользнув глазами вниз, находя в полу-тьме изнывающее от желания достоинство северянина, Сокджин сглотнул.

В с е г о.

- Я ненавижу вас.

Прошептал юноша.

- Разве ты не говорил, что желаешь быть честным, душа моя?

Не сдержав громкого стона, когда пальцы суженного, наконец-то проникли внутрь, медленно раздвигая собой мягкие, влажные стеночки, омега почти заскулил:

- Люблю... Ах! Я люблю вас...

Колени принца задрожали, почти что отказывая держать.

- Умница.

Осторожно растягивая юношу пальцами, альфа продолжил ласкать языком его грудь, выбивая изо рта омеги тихие стоны.

- Ннх!

Дернулся в руках супруга Джин, когда пальцев внутри уже стало четыре.

- Извини, душа моя...

Тут же поубавил спесь альфа, целуя животик мужа, словно заглаживая вину.

- Я буду нежнее.
- Н... Нет...

Обхватив лицо Князя ладонями, зашептал Сокджин.

- Нет... Не нужно. Я хочу... Хочу, чтобы сегодня вы были грубым.

Застыв на мгновение, в неверии подняв на супруга глаза, альфа выдохнул через нос. Решительность, скрытая за смущением и желанием в чужих очах, заставили член Князя дёрнуться.

- Повтори.

Хрипло скомандовал волк, выпустив феромоны. Душа омегу своим «приказом». Всхлипнув из-за тяжести, что сдавила грудь и легкой болью пронзила метку, юноша заскулил:

- Я... Я хочу, чтобы вы взяли меня грубо, альфа... Я, Ах!

Захныкал Сокджин, почувствовав, как клыки супруга впиваются в мягкую кожу на его боках, помечая. Зализав новую метку, альфа потерся о ранку носом, чувствуя, как муж содрогается в его руках от нахлынувших ощущений.

- Вниз.

Скомандовал волк, с пошлым звуком вынув из мужа пальцы, позволяя горячей смазке потечь по худым бёдрам. Впрочем, приказ омеге был и не нужен, ведь как только поддержка в виде рук Князя пропала, колени перестали держать принца и Сокджин тут же осел на мокрый, горячий пол.

- Такой послушный...

Похвалил, сидящего перед ним на коленях мужа Намджун. Почувствовав необходимость в том, чтобы найти опору, Джин подполз ближе, цепляясь за массивные бёдра волка, со стоном принимая похвалу. Князь опустил руку, коснувшись большим пальцем полных губ принца, надавливая на нижнюю, заставляя открыть рот.

- М... Можно?...

Сбивчиво спросил омега, крепче сжимая пальчиками бёдра любимого.

- Могу я... Сделать это для вас?...

Зарычав от желания и возбуждения, альфа убрал ладонь от его губ и, положив ее на затылок мужа, резко притянул принца ближе к своему члену. Изнывающий от возбуждения, сочащийся предэякулятом орган альфы захватил собой все внимание юноши. Сглотнув накопившуюся во рту слюну, Сокджин неуверенно склонился ниже, горячо выдыхая на чувствительный узел у основания. Насладившись едва заметной дрожью Князя от нетерпения, Сокджин высунул язык, широко лизнув им по головке. Хватка руки Намджуна, что до этого держала его затылок, усилилась и альфа не больно сжал в пальцах копну чёрных волос мужа.

- Я не знаю, как правильно, альфа...

Прошептал прямо у основания члена юноша, вновь проводя по нему языком.

- Вам хорошо, мой Князь?

Спросил он, подняв на волка свой затуманенный желанием взгляд, одновременно с этим прикасаясь к достоинству северянина щекой, потираясь. Не дожидаясь ответа от альфы, Сокджин обхватил толстый орган Князя ладонью, оттягивая вниз крайнюю плоть, так, как это делал для него муж и поместил головку в плен своего горячего рта.

- О, Старые Боги...

Простонал в потолок Намджун, чувствуя, как омега облизывает его узел. Выпуская побольше слюны, смешивая ее вместе с солоноватым предэякулятом любимого, омега простонал из-за собственного ноющего возбуждения, пуская по члену альфы вибрацию. Взять орган глубже головки Сокджин не решился. Зная, что не сможет. Потому он посасывал и облизывал только ее, помогая себе ладошкой.

- Ммм...

Отстранился Джин от лобка мужа, с громким хлюпом выпуская изо рта член волка.

- Ваш.... Ах, он дернулся прямо у меня во рту... Вы уже близко, Княже?

Громко зарычав, северянин потянул омегу за волосы, заставляя подняться на ноги с пола.

- Клянусь севером...

Выпуская феромоны, зашипел он, понимая, откуда тут растут ноги.

- Я запрещу тебе общаться с этой лисой.

Выпрямившись на дрожащих ногах, Сокджин сжал бёдра, чувствуя, как много уже стало смазки между его ягодиц.

- Мой Князь... Там... Там так горячо...

Прошептал юноша, вдыхая теплый воздух, что совсем не помогает справиться с возбуждением.

- Покажи.

Услышав приказ мужа, омега густо покраснел, но так и не двинулся с места, объятый смущением.

- Ты, правда, хочешь, чтобы я был грубым?

Понизив тон, спросил альфа, заглядывая в карие глаза суженного.

- Ох... Да... Да, я бы хотел, чтобы вы были таким...
- Тогда п о к а ж и мне.

Всхлипнув из-за резкого давления феромонов, Сокджин встал на жесткую, деревянную лавку коленками, тут же согнувшись. И немного неуверенно развёл ягодицы руками, отодвигая ткань портков в сторону и позволяя альфе смотреть.

- Хороший омега.

Поднявшись на ноги, Князь дотронулся до сочащийся дырочки пальцами.

- Здесь и, правда, стало так влажно.

Заставил волк задрожать мужа одними лишь только словами, цепляя мокрую насквозь ткань портков рукой. и потянув на себя. Сокджин всхлипнул. Натянувшись, белье вжалось прямо в его изнывающий от желания член.

- Ты должен хорошо меня попросить.

Прошептал Князь куда-то в его лопатку.

- Я... Я так хочу...

Глотая стон, затараторил принц.

- Так хочу вас в себе...
- Сними их.

Рыкнул волк, выпуская ткань из руки. Почувствовав облегчение, Джин тут же спустил по бёдрам ненужные тряпки, оставляя их болтаться у согнутых коленок.

- Раздвинь себя для мне снова.

Прикусив губу до крови, юноша вновь вцепился в ягодицы пальцами, раздвигая их в стороны.

Джин сам попросил мужа быть грубым, но, очевидно, не был к этому полностью готов. Ведь каждую проведённую вместе ночь Князь всегда был с ним нежен и осторожен. Но когда волк входит в него резко, сразу на всю длину и в ту же секунду толкается так глубоко, что яйца со шлепком касаются ягодиц омеги, Сокджин, не сдерживаясь, всхлипывает.

- Я был в тебе только вчера, но ты уже такой узкий. Так хорошо сжимаешь меня.

Рычит Князь, скидывая с ягодиц омеги его собственные руки, что так и продолжали до этого момента «раскрывать» себя для Намджуна. Нуждаясь в опоре, принц упирается ладошками в поверхность деревянной скамьи. Князь выходит из него почти полностью, тут же вгоняя достоинство снова. Юноша не успевает даже вздохнуть, глотнуть так необходимого ему сейчас кислорода, как снова давится стоном из-за очередного толчка.

- А... Альфа...

Чувствуя мужа так чертовски глубоко, скулит принц.

- Тебе нравится, душа моя? Ты так сильно течёшь.

Спустив одну из руку на живот омеги и слегка приподняв его таз, чтобы входить ещё глубже, Намджун вбивается в принца с каждым толчком все быстрей, ощущая внутри, под ладонью на все ещё впалом животе мужа, движения собственного набухающего узла. Все перед глазами Сокджина размыто плывет из-за проступающих слез. Ему нечем дышать. Омега жадно хватает ртом горячий воздух, скуля между особо резкими толчками, чувствуя, как слюна стекает по подбородку, а низ живота сводит судорогой.

Коленки саднит. Нежная кожа трется о дерево с каждым толчком. Омега плывет в ощущениях набухающего внутри узла. Альфа ещё не достиг придела, потому он лишь немного увеличился где-то глубоко, у самой простаты.

- Ты ведь хочешь, чтобы я заполнил тебя всего?

Рычит волк. Все, что принц может - это скулить. И он скулит. Потому что «да». Да, хочет. Пожалуйста.

- Давай же.

Не прекращая вбиваться, командует Князь, проникая в открытый рот супруга пальцами, давя на язык. И Сокджин лижет, сосет. Целует их так, как буто это губы любимого.

Он слышит сдавленный хрип. И нежное, горячее бормотание прямо в лопатку:

- Вот так, мой хороший. Такой молодец...

И только потом понимает, что достиг оргазма, плаксиво хныча и изливаясь на лавку под собой. Омега не чувствует своего тела. Дрожит весь в крепких объятиях мужа. Сокджина ноги больше не держат, потому Князь выскальзывает из растраханного входа, позволяя ветечь наружу всей смазке разом и укладывает его, хнычущего, дрожащего и все ещё потерянного на спину.

- М... Мой Князь...

Осипло шепчет юноша, сорвав стонами голос.

- Я здесь...

Ласково отзывается волк, целуя его все ещё влажный из-за слюны подбородок.

- Вы ведь... Вы ведь ещё не...

Пытается придти в себя принц, ловя взглядом до сих пор твёрдый член мужа.

- Я хочу, чтобы вы... Чтобы вы заполнили меня...
- Нет.

Тихо смеётся волк и несколько капель пота стекают от его виска к щеке.

- С тебя уже хватит.
- Но...
- Поцелуй меня, мой принц. Этого будет достаточно.

Дрожащими руками омега тянется к его волосам, зарываясь пальцами в тёмные пряди и припадает к сладким устам. Альфа скользит по его губам горячим языком, сильней прикусывает и так уже кровоточащие губы и обхватывает себя ладонью, доводя до финала и, наконец, изливается, простонав в поцелуй, пачкая семенем молочную кожу живота и груди супруга.

******

Вода, что грел для них волк, уже успела остыть, поэтому Сокджин жмурится, когда альфа выливает на него таз, смывая с кожи пот и смазку.

- Больно?

Спрашивает Князь, не скрывая волнения. Брови хмурит и, наверняка, себя винит. В синяках. Сорванном голосе. И стёртых коленках.

- Только если чуть-чуть.

Понимая, что врать бесполезно, приуменьшает Сокджин.

- Не волнуйтесь, мой Князь. Мне...

Краснеет омега, в последний раз промывая водой волосы.

- Мне было хорошо.

Альфа, охваченный нежными чувствами и переполняющей его любовью к этому прекрасному, западному юноше, тянется к губам мужа за коротким, сладким поцелуем.

- Наверное, празднование уже началось.

Шепчет омега, обнимая обнаженного волка.

- Без нас не начнут.

Усмехается альфа, ведя носом по шее возлюбленного, аккурат возле оставшегося шрама от метки. И глубоко вдыхает подснежники.

- Я ведь все-таки Князь.

Сокджин смеётся тихонько. Все ещё хрипло.

- Ах, да. Я и забыл.

Без них начинают. Сокджин из-за этого добрые десять минут хохочет над обиженным лицом мужа.

Северяне танцуют у огня, льют пойло и поют песню за песней. Мино все хвалит и хвалит похлёбку, которую Сокджин помогал сегодня готовить и носит Князю порцию за порцией. Словно собирается волку весь котёл разом скормить.

Сокджин чувствует себя сонным и очень уставшим, но счастливым до бабочек в животе. Он сытый и чистый, любовно вымытый руками мужа, после их вязки. Правда, двигается с трудом. Но не только из-за до сих пор подрагивающих ног, но и из-за того, что при каждом движении, жесткая ткань штанов давит и натирает все его чувствительные места. Мокрые насквозь портки то Сокджин, после бани, так и не натянул!

Но это пустяки. Неважные мелочи, ведь его волк. Его Князь. Его суженный, с которым он властью старых богов обвенчан, сидит рядом. За руку держит и касается губами виска, ничуть не стесняясь смотрящих на них северян. Ведь ночь сегодня тёплая. Еда горячая. Север спокойный, а небо ясное. Звёздное.

И Сокджин, кажется, действительно, это чувствует.

Очищение.

Ведь начался последний месяц зимы.

—ПАМЯТКА—

ПЕРСОНАЖИ