AU «СЕВЕР»

Сухо утёр пот со лба рукавом, вновь потянувшись на носочках, пытаясь достать до сделанного Даном карниза, и зацепить на него нежный тюль. Постепенно, в их небольшом домике в Ургве, становилось уютнее. За все хозяйственные дела теперь отвечал он. Ведь и альфа, и его папенька работали с утра до ночи. В город Сухо одного не пускали, да и даже Сонми старался один никуда не ходить без сопровождения Дана. Ведь, по легенде, он был его, Сухо, мужем. А, значит, являлся главным альфой в семье.

- Навернешься же!

Нарочито строго прикрикнул Сонми, наблюдая за стоящим на стульчике сыном.

- Не навернусь, мне немного осталось.

Высунув язычок, старательно цепляя тюль на окна, возразил младший.

- Дан, скажи ему!

Альфа промолчал, не желая вмешиваться в спор омег. Но в сторону Сухо краем глаза стал все же посматривать, чтобы словить мальчишку, коли тот начнёт падать.

Закончив с тюлем, омега спустился на пол, подходя к занятому шитьем родителю.

- Что это будет?
- Ночная рубаха.

С интересом рассматривая красивую, вышитую блестящими нитками ткань, юноша удивился.

- А не слишком ли празднично для ночной рубахи?
- Ну, так, это же для работы, а не для сна.

Покачал головой Сонми, разворачивая сорочку, чтобы полностью показать ее сыну. Полупрозрачная, приталенная, едва ли доходящая до середины бедра.

- Омеги в ночном доме... Носят такое?
- Да. Нравится? Хочешь, сделаю тебе такую? У меня ещё остался моток этой ткани.

Вспыхнув щеками, лишь на секунду себя в этом представив, Сухо отрицательно замотал головой.

- А что это так?

Хитро прищурившись, спросил портной.

- Это же... Развратно!

Закрыв красные щеки ладошками, промямлил омега.

- Ой, посмотрите на него.

Цокнул Сонми.

- Дитя с принцем делать, значит, не развратно, а наряд красивый носить для себя самого — ещё как!

Явно не желая быть слушателем этого разговора, Дан шумно прочистил горло, поднимаясь со скамьи.

- Пойду, проверю лошадей.

Сказал он, обувая сапоги и покидая тесное жилище, давая шанс папе и сыну поговорить наедине.

- На, вот.

Протянул Сухо сорочку портной, когда дверь за альфой закрылась.

- Примерь.

Увидев замешательство в глазах ребёнка, Сонми лишь настырнее всунул в его руки красивую рубаху.

- Не робей.

Неуверенно кивнув, Сухо присел на скамью, стягивая с себя одежды. Конечно же, нежная ткань омеге понравилась. И ему бы тоже хотелось бы облачиться в подобный наряд однажды. Но не для себя. А чтобы порадовать наследного принца. От грустных мыслей о том, что никогда уже такого не случится, ведь не бывать им вместе вовек, Сухо готов был заплакать.

- Ах, этот цвет тебе так к лицу...

Восхищённо прошептал Сонми, любовно поправляя пояс рубахи на его талии.

- Мой сын так красив...
- Как думаешь... Хосоку бы понравилось?
- Конечно! А кому бы не понравилось?

Приложив ладошку к нежной щеке сына, Сонми коснулся губами его лба.

- Но это совсем неважно. Не имеет значения, что бы понравилось или не понравилось молодому наследнику, мой милый. Важно лишь то...

Портной улыбнулся, утирая с кожи Сухо солёные слёзы.

- Что нравится тебе.

******

Джихен капризно топнул ножкой, выпячивая нижнюю губку. В своём маленьком голубеньком костюме младший наследник выглядел комично и мило.

- Это лошадь Джина! Почему вы трогаете её?!

Возмущённо кричал ребёнок на конюхов, что куда-то тянули белоснежного жеребца.

- Но, Ваше Высочество...

Сняв шапку в знак почтения, склонил голову перед мальчиком один из альф.

- Король приказал перегнать жеребца в летний дворец.
- Но Сокджин не любит летний дворец! Зачем в том дворце нужна его лошадь?!

Всё не унимался принц, чуть ли не плача.

- Но, как же...

Неуверенно стал мямлить конюх, не зная, как ему теперь быть. Спасение пришло в виде светловолосого омеги, что выбежал к конюшням из замка, услышав из окна детский крик.

- Джихен, что случилось? Почему плачешь?

Присел рядом с мальчиком Тао, заглядывая в его глаза.

- Они! Они!

Тут же разрыдался в голос малыш, только лишь увидев Тао перед собой.

- Они коня Сокджина уводят!

Захлёбываясь слезами, наконец-то смог выговорить он. Взглянув на белоснежного жеребца за спинами крестьян, омега погладил принца по волосам, не зная, как ещё его успокоить.

- Милый принц...

Прошептал он со всей нежностью, взяв маленькие ручки альфы в свои ладошки. Жених наследника выбежал из замка в чем был, в одной только легкой рубахе, совсем позабыв о том, что в столицу давно уж пришли холода.

- Они не сделают ему плохо. Лишь отведут в летний дворец. Там и конюшня поболее, и он не будет без дела грустить в стойле.
- Но... Но...

Краснея из-за слез с каждой секундой все больше, забормотал Джихен.

- Но на ком тогда будет ездить Джин? Когда вернётся домой?

Улыбнувшись ребёнку, стараясь передать ему своё настроение и поддержку, Тао поднялся с колен, утирая с щёк альфочки слёзы, что стали уже на них замерзать.

- Когда ваш брат вернётся, уверен, что жеребца пригонят назад. Да и, думаю, что Князь обеспечил принца хорошим, крепким конём.
- Правда?

Все ещё шмыгая носом, спросил ребёнок.

- Конечно. Вот увидите, когда ваш брат вернётся, он обязательно приедет к замку на самом прекрасном жеребце! Потому не плачьте, милый принц. Ваши слёзы печалят меня.

С разбегу прижавшись к ногам омеги, альфочка уткнулся в его бедро красным, сопливым носом. И обнял крепко-крепко.

- Не хочу, чтобы Тао был грустным!

Потрепав мальчика по волосам, будущий принц прошептал:

- Хотите конфетку? Я стащил одну из-под носа вашего строгого к сладостям папеньки.

Тут же оторвав лицо от чужих ног, мальчишка вскинул взгляд вверх, встречаясь глазами с омегой. Очи альфочки загорелись радостью.

- Шоколадную?!
- Шоколадную.

Улыбнулся светловолосый.

- Только «тсссс».

Приложил Тао пальчик к губам. И Джихен, смеясь, тут же за ним повторил.

- Тсссс.

Конюх утёр пот со лба шапкой и выдохнул с облегчением, кивком головы поблагодарив омегу. Беда миновала. Внимание принца успешно отвлечено!

******

Выдохнув изо рта пар, Сокджин прикрыл один глаз, пытаясь прицелиться. Руки юноши уже дрожали из-за перенапряжения и долгого натяга тетивы.

- Вот так...

Шептал ему куда-то в красную от мороза щеку супруг, приобнимая за талию.

- Теперь отпускай.

Подчинившись Князю, омега выпустил стрелу, пустив ту по ветру.

- Попал!

Переполненный радостью, закричал принц, разворачиваясь в объятиях и обнимая альфу за шею.

- Ну, вот, а ты говорил, что с такого расстояния у тебя не получится. Скоро получше меня охотиться будешь.

Зарывшись одной из ладошек в ворох чёрных волос и специально приподнявшись на носочках, чтобы быть к губам супруга поближе, омега соблазняюще усмехнулся:

- Княже, давайте будем честны друг с другом.

Горячим, согревающим кожу выдохом на уровне княжеского подбородка, прошептал он.

- Я у ж е очень и очень многое умею делать получше вас.

Рассмеявшись в розовое закатное небо, альфа коснулся губами покрытой снегом макушки мужа.

- Ах, мой омега так тщеславен. Разве это не грех?
- Нет, коли это правда.

Прижав супруга ближе за поясницу, северянин уже было хотел затянуть его в глубокий, полный страсти поцелуй, как из-за спины вдруг раздался громкий, радостный детский крик:

- Принц!

Верещал бегущий к ним сын главного альфы медвежьего племени. Отец его, Цуан, с тяжёлым вздохом медленно плёлся следом. Видимо, мальчишка случайно заметил в лесу обжимающихся супругов и не смог пройти мимо.

- Ендже!

Тут же оттолкнув от себя Князя, улыбнулся ребёнку Сокджин.

- А вы чего тут делаете?

Съедаемый любопытством, поинтересовался медвежонок, когда Сокджин присел рядом с ним на корточки, дабы быть с малышом на одном уровне.

- Князь учил меня стрелять из лука.
- Ааааааа...

Как-то расстроенно протянул альфочка.

- Так неинтересно.
- Почему это?

Поняв, что у супруга теперь новый любимчик, волк отошёл к наблюдающему за сыном медведю, ловя его одновременно и понимающий, и извиняющийся взгляд.

- Потому что отец почему-то сказал мне к вам не бежать. И я подумал, что вы тут что-то очень-очень тайное делаете!

Искренне вывалил всю правду ребёнок.

- А вы тут всего-лишь из лука стреляете. Скука!

Сокджин громко рассмеялся. Ну, что за ребёнок. Так похож на Джихена. Аж сердце щемит!

- Значит, вы, юноша, не послушались отца?

Спросил он, наконец, отсмеявшись.

- Ну...

Стыдливо поджал маленькие, торчащие из макушки ушки медвежонок.

- Я же к вам, принц, бежал!
- Ендже, сын Цуана.

Строго начал вдруг принц, вызывая тем самым у старших альф интерес.

- Родителей нужно слушаться.
- Но... А вас разве не нужно?

Тут же нашёл, что ответить Князеву мужу находчивый ребёнок.

- Ведь вы мой принц! Кого я должен слушать?

Положив на щеку ребёнка свою ладошку, омега несильно его ущипнул.

- Ай!
- Какой умный мальчик.

Поднявшись с корточек, Сокджин взглянул на медвежонка сверху вниз, продолжая серьезно, но с нежной улыбкой.

- Ты прав. Я твой принц. И ты должен подчиняться моим приказам. Но...

Смягчив тон, погладил он мальчика за ухом. Цуан переглянулся с Князем. Кажется, старшим альфам окончание диалога было куда интересней, чем ребёнку.

- Коли случится так, что тебе придётся выбирать, чей приказ исполнять. Мой. Или отца... Не смотри на то, кто твой принц, а кто твой родитель. Поступай так, как считаешь верным. Исполняй приказ того, в чьей правоте уверен.

Намджун, не сдержавшись, улыбнулся. Абсолютно глупо. От уха до уха, глядя при этом на вожака медведей не как Князь, а как хвастливый мальчишка!

Смотри, мол! Мой! Мой он!

И влюбился в мужа на одну бесконечность сильней.

******

Чонгук стянул с плеч тяжелую шубу, скидывая ее на пол небольшого холодного шатра.

- Пауки остались одни...

Недовольно пробурчал принц темного леса, усаживаясь у не горящей печи.

- А я говорил, что нужно идти! Говорил, что темно уже!
- Успокойся, закуска. Нет желания тебя слушать.

Огрызнулся на юношу Тэхён. Каждому из них сейчас хотелось выплеснуть немного эмоций. Потому что страшно было безумно. Или так казалось только Чонгуку?

Альфа вздохнул, подкидывая в печь дров. Они не могли обернуться, когда за спинами раздался вой мертвецов. Следовательно, не могли и вернуться обратно, к шатру собраний, в котором оставили вещи и огромных «детей» принца. Тэхён, в отличие от Чонгука, не парализованный страхом, тут же утянул его в стоящее рядом жилище. Закрыл полы шатра, не давая мертвецам проникнуть внутрь. Спас их обоих. Чонгуку было стыдно за свою дрожь и оцепенение. Разве должен быть альфа таким трусливым?

Разведя огонь в печи, южанин расстелил на полу возле неё свою шубу.

- Ложись...

Предложил он омеге мягкое место, вместо холодной земли, а сам уселся чуть дальше. Не желая тревожить.

- А у моих детей костёр, наверняка, давненько погас. И они сидят там, в холоде. Одни.

Зло процедил северянин сквозь зубы, но на шубу чужую все-таки улёгся. Мол, я омега гордый, конечно, но желаю держать свою тушку в тепле.

Чонгук усмехнулся.

- Уверен, твои дети будут в порядке.
- Ты говоришь так лишь потому, что тебе на них плевать.
- Слушай...

Устало вздохнул альфа.

- У тебя же их тысячи.

Пронзив Чонгука одним из самых холодных и кровожадных из своих взглядов, паук прошипел:

- А давай-ка я отрежу тебе один палец, а потом скажу: «Слушай, ну, у тебя же ещё девять есть»?

Достав из-за пазухи небольшой кинжал, омега направил его на Чонгука, продолжив:

- Ну, что думаешь? Какой тебе меньше всего нужен? Мизинец или указательный?
- Я думаю, что если издевательства надо мной дарят тебе хоть какую-то радость, то ладно. Хорошо. Надеюсь, тебе от этого легче.
- А ты не слишком ли охамел за последние дни?

Удивился принц пауков.

- Дай-ка подумать. Я блуждаю тут с тобой, по ту сторону мира, среди мёртвых душ, питаясь ягодами и змеями, и разъезжаю верхом на огромно пауке. Ммм. Да, возможно, я стал более уверенным, потому что хочу жить.

Удобней устроившись на чужой шубе, Тэхён невольно вдохнул осевший на ней запах альфы. Хвоя. Запах, что наполняет его родной темный лес.

- Как думаешь...

Начал альфа шепотом спустя недолгое молчания.

- Они страшные?

Проследив за взглядом южанина, что все это время был устремлён в стену шатра, Тэхён вздохнул. За плотной тканью северного жилища, благодаря свету от горящей печи, были видны силуэты окруживших их шатёр мертвецов.

- Не смотри.

Пробурчал омега, зная, как сильно альфу это пугает.

- Я много думал об этом ещё после первой ночи здесь.

Проигнорировав слова северянина, Чонгук продолжил смотреть на неподвижно стоящие людские силуэты.

- О том... Как выглядят те, кто сюда попадает? Хранят ли они свои посмертные раны? Запачкана ли в крови их одежда?
- Зачем ты думаешь о таких вещах?
- Просто... Если это так, то я бы хотел умереть чистым. И от ранения, из-за которого не пострадает мое прекрасное лицо.

Усмехнувшись, Тэхён приподнялся, подперев подбородок ладонью, и взглянул на южанина.

- Не о том думаешь, закуска.
- А о чем я должен думать? О чем думаешь ты?

Немного погодя, словно решая, ответить ли мальчишке или промолчать, омега все-таки выбрал первый вариант. Что ж. Всему виной эта чертова магия, которой больше нет. Он уверен. Вот, почему он становится таким мягким.

- О том, как не умереть на чужбине...

С долью грусти в голосе, прошептал Тэхён.

- Ведь душа твоя останется там, где ты испустил последний свой вздох. Навечно. И тогда, даже в мире теней, не суждено тебе будет снова встретить родных. Ты будешь один. Среди незнакомых душ.

Опустив глаза в пол, словно сдерживая слёзы, южанин кивнул.

- Вот как... Что ж, мой папа умер на Юге, прямо возле дворца. Возле своего дома. Но он всегда ненавидел его. Поэтому, даже и не знаю, что было бы для него лучше...
- Так, вот, зачем ты спрашивал? Вот, зачем хочешь знать, как выглядят мертвые души? И как же он умер? Боишься, что твой папа ходит здесь, по миру теней, весь в крови?
- Да.

Не желая врать, твёрдо ответил альфа.

- Весь в крови и без головы.

Вовремя прикусив язык, чтобы не сказать что-нибудь обидное, Тэхён прикрыл глаза, собираясь поспать. Но альфа его желания не спешил разделить.

- Я все пытался понять... Почему же ты так восхищённым этим местом. Миром теней.
- Я не восхищён им.
- Это ложь. Он нравится тебе куда больше мира живых. Я вижу это в твоих глазах. И те твои слова... Про справедливость. Про уважение к умершим. Про... Родных. Что ждут здесь вечно.
- Ты ничего обо мне не знаешь.
- Ты ошибаешься. Я знаю то, чего ты желаешь. На самом деле.

Вскочив с мягкого ложе, омега устремил свой взгляд прямо на южного принца.

- И чего же я желаю, закуска?
- Того, что я могу тебе дать.
- Какая самоуверенность. Особенно для короля без короны. У тебя нет и никогда не будет ни того, что я желаю, ни того, что ты можешь мне дать.

Улыбнувшись одними только глазами, в которых вместе с бликами от огня печи, вдруг отразилась бесконечная нежность, альфа прошептал:

- Я буду рядом.

И Тэхён вздрогнул. Словно его окатили холодной водой.

- Я не оставлю тебя одного. Ведь это... Твой главный страх?

Тэхёна словно в грудь с размаху ударили. Прямо по легким. Нос зажали. Горло сдавили. Потому что сейчас, в этом шатре. От э т о г о взгляда он задыхается.

И хвойный лес оседает тяжестью где-то у сердца.

- Я... Я не боюсь... Одиночества.
- Но ты же прямо сейчас из-за него тонешь.

Сжав в кулаки мех шубы под ним, омега прикрыл глаза. Считая удары собственного сердца. Умоляя глупую душу успокоиться. Прекратить.

Тэхён перед ним, словно оголенный нерв.

Открытая книга.

Вот, что его на самом деле пугает.

- Все эти дни в темном лесу и здесь... Я не просто наблюдал за тобой. А пытался узнать. Понять. Ты боишься остаться один, потому и не хочешь умереть на чужбине. Ты скучаешь по тем, кого потерял, потому и лелеешь его — теневой мир. Ибо они ведь... Здесь? Те, кого ты так любишь? Ты хочешь выглядеть кровожадным. Плохим. Ужасным. Чтобы тебя боялись. Чтобы все обходили стороной твой тёмный лес. Потому что... Так ты его защищаешь. Так ты защищаешь себя. Выпуская когти и вгрызаясь клыками в плоть, атакуя любого. Даже того, кто пришёл с миром. Я... Зол. Очень зол на тех, кто посмел однажды тебя покинуть. На тех, кто причинил тебе боль. Заставил почувствовать себя незащищённым. Ведь именно для этого и нужен тот колючий сад вокруг твоего маленького королевства? Щит, внутри которого темно. Сыро. Но зато безопасно.

Сглотнув огромный, вставший посреди глотки ком, омега прошептал:

- Хватит...
- И я знаю это. Чувствую. Что в тебе ещё осталась любовь и...
- Хватит!

Очень громко крикнул Тэхён. Да так, что Чонгук вздрогнул.

Глаза паучьего принца, холодные, будто бы северное море в разгар зимы. Покрытые льдом и убаюканные метелью, пронзили его душу насквозь. Вырывая сердце с корнем лишь одной единственной фразой.

Ведь Тэхён тоже знает. Чего Чонгук боится больше всего.

Пауков? Смерти? Боли?

Нет.

- Я никогда. И ни за что на свете...

Сказал северянин уверенно и твёрдо.

- В тебя не влюблюсь.

Тэхён улыбается.

Ведь больше всего на свете глупый маленький принц боится стать никем не любимым. И всеми отвергнутым.

—ПАМЯТКА—

ПЕРСОНАЖИ