AU «СЕВЕР»

Вожак волков так старается, что даже кончик языка наружу высовывает. Плечи альфы напряжены и мышцы в них потому кажутся твёрдыми, словно камень. Сокджин ведёт по покрытой легкой рубашкой коже мужа ладошкой. Хвалит прикосновением. Взглядом. Гордится. И им и собой немного.

- Так? Правильно?

Спрашивает Князь чуть слышно, с надеждой. Сокджин заглядывает альфе за плечо, всматриваясь в ещё не высохшие чернила и довольно кивает.

- Правильно, Княже. Теперь вы можете писать простые слова.

Взгляд альфы сияет. Словно все звёзды севера в глазах его на миг отразились. Сокджин в очи мужа абсолютно заворожено смотрит, улыбки не в силах сдержать, как и влюблённого вздоха.

- Отныне... Как бы далеко вы от меня не уехали. На охоту или даже на другой конец севера. Иль самого света... Как бы надолго вы меня не оставили... Пишите мне, Княже...

Одним легким движением усадив супруга к себе на колени, альфа глубоко вдохнул его запах.

Родной и любимый.

- Обещаю.

Выдыхает Князь в его чёрные волосы, носом в них зарываясь и наслаждаясь теплом принца.

- И я вам тоже буду писать... Буду о Шаро рассказывать. О делах... О том, как сильно по вам я скучаю и жду.
- Где бы не был я... И как бы надолго не покидал нашу постель...

Клянётся волк, нежно гладя супруга меж лопаток. Целуя в макушку. И не верую в то, как умудрился так сильно в этом омеге завязнуть. Так быстро. Так навсегда.

- Я вернусь. Я всегда буду возвращаться. К  т е б е.

******

Чонгук жмурит глаза от ветра, тёплую шкуру повыше на лицо тянет, закрывая обмороженный уже, наверное, нос и рот. И еле-еде различает силуэт паука впереди. Из-за снега видимость не к черту. Белый, смертельный плен. Холодный, беспощадный.

Но настолько прекрасный.

Ах, прямо как принц тёмного леса.

Во-истину. Дитя севера.

- Тэхен!

Кричит альфа, что есть силы. Потому что темнеть уже начинает. А они все ещё черт пойми где. Посреди белой пустыни.

- Тэхен!!!

Паук под ним огромный. Быстрый. Но устаёт часто и мёрзнет. Он быстрей лошади, но не выносливей, потому им приходилось несколько раз делать привал. И отогревать огромные лапы «ездовых деток» у костра. Тэхен заботливо укрывал пауков шкурами, растирая их огромные конечности руками. Зрелище то ещё. Чонгук невольно от воспоминаний вздрагивает. Ему, честно говоря, пауков этих даже жалко. Да и не страшные они вовсе, если так посмотреть. Милые в своём роде.

- Тэхен!!!

Вновь кричит альфа, давясь залетающим в рот снегом.

Омега ему не отвечает, лишь ускоряется, подгоняя своего паука и принц, мысленно чертыхаясь, то же самое делает.

И замирает вдруг, разглядев среди белого ничего, что-то яркое. Красное. Будто пожар.

Листва? Лес? Что же за деревья цветут среди льда и вечной мерзлоты?

Поравнявшись наконец с принцем тёмного леса,Чонгук удивленно лес перед собою рассматривает.

- Зимние клены.

Словно мысли его прочитав, отвечает паук.

- Добро пожаловать в Шаро.

Вдали альфа видит горящий, словно маяк в темноте, огромный костёр. И множество расписных, ярких шатров.

На улицах северной столицы тихо и пусто. Как и везде в теневом мире. Небо становится уже совсем-совсем темным, ещё немного и первые звёзды зажгутся возле луны. Чонгук из-за этого переживает, боясь снова за спиной своей услышать вой мертвецов.

- Заночуем в шатре собраний.

Говорит омега, спрыгнув со своего паука и кивая головой в сторону длинного и высоко шатра.

- Он самый большой во всем Шаро. Пауки смогут там поместиться.
- А слёзы?
- Завтра. Скоро наступит время умерших. Не стоит их души поисками тревожить.

******

Печь разгорается быстро, но для того, чтобы обогреть такой большой шатёр, требуется много времени. Тэхен на коленях, возле лежащих на полу пауков, сидит. Снова растирает им замершие лапы.

- Здесь красиво...

Зачем-то говорит Чонгук. Наверное, просто желая развеять молчание.

- Что?

Переспрашивает омега, повернув к нему голову в пол оборота.

- Красиво тут говорю. Я думал, что Северная столица - это что-то мрачное. Кровавое... Ну, прям как твой лес!

Хихикает альфа, но паук, явно не оценив его шутки, даже в лице не меняется.

- Не то чтобы твой лес плох! Совсем нет!

Начинает оправдываться южанин, слегка запинаясь.

- Он по-своему очарователен! Честно! Даже красивый. Я не вру. Особенно вот эти вот все сухие ветки с шипами...

И омега, что до этого выглядел так, как будто вот-вот Чонгука сожрет с потрахами... Смеётся.

Южный принц замирает.

Смех у Тэхена красивый. Немного низкий и хриплый (наверное, голос сел из-за холода).

И по рукам альфы, под тёплыми мехами, мурашки бегут. Целыми табунами.

- Не стоит, закуска.

Говорит он, покончив со смехом улыбкой.

- Знаю, что темный лес не блещет уютом и красочностью. Твоя ложная лесть звучит глупо.

Альфа щеками краснеет, к огню отворачиваясь и подкидывая в печь новые брёвна.

- Но ты прав. Шаро и, правда, красиво.

Вновь возвращается к лапам своих «детей» принц.

- Я даже мечтал жить здесь когда-то...

Добавляет он зачем-то. И сам не зная, что вдруг его язык так развязало. Наверное, усталость и холод.

- Правда? А почему тогда остался в темном лесу?

Принц долго не отвечает. И Чонгук уже было думает, что паук не услышал его вопроса, но спустя какое-то время, когда в шатре, наконец-то становится немного теплее, Тэхен говорит:

- Потому что пауки в Шаро не самые желанные гости. Впрочем, как и везде. Кроме, разве что, смерти.

От тона омеги, пропитанного болью и горечью, у альфы в груди щемит. Болит. И ладони как-будто зудеть начинают. Так сильно сейчас хочется Чонгуку Тэхена обнять. К груди прижать и сказать:

Ты мой желанный гость. И сердце мое для тебя всегда радушно открыто.

На распашку. И ключи не нужны.

Заходи. Располагайся. Что хочешь бери.

Только не будь больше таким одиноким.

Но Чонгук молчит. И, наверное, так оно правильней. Так оно лучше.

Не нужны паучьему принцу его признания. Ровно, как и не нужно его влюблённое сердце.

******

Южный принц просыпается с первыми лучами. Он совсем не выспался и с удовольствием бы поспал ещё, но в шатре собраний, в котором они легли на ночлег, холодно очень. Дрова в печи до конца догорели. Альфа приподнимается на шкурах, бросая взгляд в другой конец северного жилища. Тэхен, в объятьях своих пауков, мирно сопит. Южанин будить омегу не хочет. Потому пробирается к дровам на цыпочках. Паучий принц пусть и окружён своими детьми да накрыт тёплыми шкурами, нос его, торчащий из под мехов, все равно от мороза красный.

Разобравшись с огнём и убедившись в том, что он долго ещё не потухнет, альфа зевнул, но в постель возвращаться уже не спешил. Потому что все мысли его теперь крутились лишь вокруг беззащитно спящего всего в паре шагов омеги.

Соблазн был велик.

Южанин желал к нему прикоснуться. Трепетно. Невинно. Как в своих снах. Хотел провести рукой по диковинным, меняющим цвет, волосам. Очертить подушечками пальцев линию чужой щеки. Губ.

Чонгук мечтал обнять его. Крепко.

Это непреодолимое желание близости было неподвластно ни его разуму, ни его чувствам. Альфа не мог объяснить этой тяги. Так же, как и не мог побороть.

Паучий принц был наваждением. Сладкой пыткой. Даже без всяких чар и без магии...Чонгук влюблялся в него с каждой секундой сильней.

Сердце южанина сжималось каждый раз, когда он видел на прекрасном его лицо отголосок прошлых страданий. Когда морщинка пролегала между его бровей и глаза наполнялись грустью. Чонгук не знал, что так сильно терзает душу Тэхена. Не знал, от чего омега так озлоблен на мир и себя.

Но своими руками готов был обидчиков наказать. Если надо, то разорвать на куски, не жалея. Даже, если причиной этой боли был Князь.

Даже, если причиной мог быть он сам.

Шлёпнув себя по щекам, только бы придти в чувства, альфа сделал глубокий вдох. И, не глядя на прекрасного омегу, спящего в объятьях огромных пауков, решительно покинул шатёр.

Лишь морозное, северное утро могло сейчас остудить его пыл. И не понятно откуда вдруг взявшийся гнев.

Шаро встретило принца тишиной. Только слабый ветер гулял по столице, развивая на верхушках северных жилищ яркие ленты. Преимущественно красных цветов. Будто бы языки пламени, на ровне с огромным, горящим посреди поселения, костром, указывающие путникам дорогу домой.
На снегу, в нескольких шагах от входа в их временное пристанище, валялись припорошенные снегом детские санки. Видно, брошенные кем-то там, наверху. По ту сторону мира теней.

Ведь все, что есть там, есть и здесь.

Чонгук втянул в легкие холодный воздух и выдохнул пар.

Альфа опустил очи, взглянув на снег под своими ногами и подавился собственной дрожью. Потому что повсюду были следы. И большие и маленькие. Огромное количество отпечатков чужих ног, сосредоточенных аккурат вокруг шатра, в котором они спали.

Следов оставленных мертвецами в ночи.

- Ты чего?

Раздался сонный, хриплый голос у него за спиной. Чонгук так испугался, что аж подпрыгнул.

- Ох, Боже! Напугал!

Схватился альфа за сердце, обернувшись к проснувшемуся омеге.

- Надо же, какой неженка. А тебя вообще хоть что-нибудь на этом свете не пугает?

Не обращая внимание на очередную колкость паучьего принца, Чонгук указал тому на следы.

- Не слишком ли их здесь много?
- А ты чего ждал? В Шаро живет и умирает много людей.

Ответил альфе Тэхен, но при этом от чего-то напрягся.

Омега все ещё был сонным. Его лицо из-за этого казалось немного припухшим, что делало принца тёмного леса милей.

- У нас нет времени, чтобы тратить его на болтовню.

Как по щелчку вернулся Тэхен к своему обычному, злобному состоянию.

- Идём, нужно поесть.

******

Рацион Чонгука, в последние дни состоящий из странных ягод, вяленного мяса, орехов и змеи, пополнился новым неизведанным северным явством.

- Ты уверен, что это съедобно?

С сомнением, спросил альфа, смотря на свисающие с ветвей зимнего клёна плоды.

- Не хочешь - не ешь.

Пожал плечами Тэхен, приподнявшись на носках, чтобы дотянуться до ветки. И, спустя несколько прыжков и усилий, омега наконец-то смог сорвать один из оранжево-красных плодов, сразу же вгрызаясь в мякиш зубами и довольно мыча.

Сглотнув накопившуюся во рту слюну, наблюдая за жующим пауком, Чонгук тоже привстал на носочки, пытая удачу и, немного потрясся ветку, уронил на снег сразу несколько фруктов.

- Только не ешь косточки.

Любезно предупредил его северянин, вновь потянувшись к ветке.

- А что? Они ядовитые?

Испугался альфа, сжимая плод в ладони и все ещё не зная, кусать или нет.

- Вовсе нет. Просто у меня нет времени ждать тебя из кустов. Понял?
- Более чем.

На вкус это... Немного кисло, но сладко. И сочно.

-Вфкуфно!

Восклицает южанин, набивая щеки.

Собрав несколько штук в одну из шкур, дабы взять с собой в обратный путь до тёмного леса, Тэхен умылся снегом, от чего щеки его стали розовыми.

- Начнём поиски с Княжеского шатра.

Сказал он, уверенным шагов направляясь к холму, на котором располагался дом его брата.

- Может быть, я поищу, а ты... Отдохнёшь?

Спросил Чонгук, долго размышлял об этом по пути до обители северного правителя. Омега одним движением распахнул полы, скрывающие проход внутрь и вошёл в дом Князя, не снимая с ног сапогов.

- Зачем это мне отдыхать?

Негодуя, поинтересовался принц, сразу же начав переворачивать шкуры и открывать все сундуки.

- Ну, просто, знаешь... Ты...

Замялся южанин, тоже приступив к поискам.

- Ты выглядишь очень болезненно последние дни.
- Ничего подобного.
- Не спорь! Я ведь не слепой.
- Да. Просто тупой.

Поджав губы, Чонгук повернулся к омеге лицом и глаза его наполнялись обидой и горечью.

- Зачем ты так?

Прошептал альфа, поймав взгляд принца.

- Я ведь просто волнуюсь...
- А я не просил тебя обо мне заботиться.

Холодно отрезал паук, вновь выпуская шипы.

Чонгук расстроенно усмехнулся. Опять. Каждый раз, когда альфа думает, что наконец-то нащупал что-то. Наконец-то поймал... Тэхен от него ускользает. А ведь южанину казалось, что принц тёмного леса наконец-то желает перед ним хоть немного раскрыться.

Неужели ошибся?

- Ясно.

Холодно бросил альфа, отходя от паука в другой конец шатра. И продолжая поиски в абсолютном молчании. Напряжение повисло под потолком. Невидимое. Но осязаемое.

Тэхен фыркнул.

- Что за обиды, закуска? Ты что, ребёнок?

Но южанин не собирался ему отвечать. Продолжал игнорировать, роясь в вещах северного правителя и его жениха.

И это почему-то Тэхена страшно бесило!

Да как он... Да как он смеет?! Игнорировать принца тёмного леса?!

- Чонгук.

Позвал его омега почти что от злости рыча.

И снова в ответ тишина. Выдохнув воздух из лёгких, давясь возмущением, омега в два больших шага преодолел расстояние с одного конца шатра до другого. Где играя в молчанку, сидя на коленях, вытряхивал из сундуков содержимое упрямый, балованный, глупый, королевский ребёнок.

Поведение альфы по-страшному раздражало. Заставляло кровь в жилах омеги бурлить. Закипать. И он никак не мог понять «почему?». Да и не пытался толком. Отодвигая тревожные мысли подальше. Пряча настоящие чувства в самый дальний и темный угол своей израненной души.

- Не зли меня, южанин!

Ядовито прошипел Тэхен, больно дергая парнишку за волосы, заставляя подняться с колен. Встать. И взглянуть на него.

Разозлиться. Накричать. Ударить. Проявить своё истинное лицо.

Ведь все они, альфы, такие.

Отвратительные ублюдки.

- Хватит.

Прошептал альфа, поднимаясь. Но смотря на него без капли злобы в глазах. Но с болью. И жалостью.

Омега вздрогнул. Почувствовав себя загнанным в угол.

Будто бы он стоит обнаженный посреди людной толпы. Открытый. Беззащитный. И ему не сбежать.

- Хватит, Тэхен...

Медленно подняв руку, только лишь для того, чтобы убрать ладонь паука, что все ещё больно держала его за волосы, Чонгук осторожно отстранился. Но чужие пальцы не отпустил. Наоборот, сжал их в руке, согревая собственным теплом.

- Прекрати вести себя так...

От голоса альфы. Ровного. Тихого. Спокойного, но наполненного обидой, омеге от чего-то стало вдруг душно. Словно кто-то закрыл ему рот и нос, не позволяя дышать.

- Ты ведь такой могущественный, да? Такой сильный и умный. Говоришь, что всё вокруг знаешь. Всех насквозь видишь.

Тэхен хочет ударит его. Хочет причинить боль. Заставить истекать кровью. Заставить бояться.

Заставить его себя ненавидеть.

Только бы Чонгук не посмел подойти ещё ближе, чем он сейчас.

Но не может и пальцем пошевелить. Замерев, словно статуя на фонтане. Том самом, из королевского сада в южном королевстве, который, по рассказам закуски, красивый, большой и «обязательно тебе понравится».

- Так почему же тогда... Ты не хочешь увидеть меня?

Чонгук не шевелится толком. Лишь смотрит. И шага сделать к нему тоже не смеет. Соблюдает черту. Боится спугнуть.

Но Тэхену кажется, что он насквозь проходит. Сносит его собой, как морская волна. Топит.

Не вздоха ни сделать. Ни всплыть.

- Ты ведь знаешь... Правда?

Спрашивает альфа тихо. Отчаянно. И голос его словно скрипит, потому что он слёзы внутри себя давит.

Что за шутка богов. Это Тэхена здесь с ног сбивает. Это Тэхен здесь не может дышать. Это Тэхена он собой топит.

Это Тэхен сейчас должен плакать.

- Я никогда тебя не обижу.

Говорит Чонгук.

А у Тэхена в груди болит. Колит. Сжимает до хруста.

- Слышишь? Никогда.

Чонгук его ладонь из своих рук выпускает. И делает шаг в сторону. Прочь. Из шатра.

- Так почему же ты не хочешь, наконец, мне открыться?

Чонгук уходит. Оставляет его одного, посреди развороченных сундуков. Тэхен медленно вниз оседает, упираясь коленями в пол. Лицо ладонями закрывает. И дышит. Дышит. Не в силах поверить в то, что пусть и всего на секунду. На один краткий миг, но услышал его.

Запах хвойного леса.

******

Юта ведра, полные воды, на землю бросает, сверля взглядом омегу, стоящего у его крыльца. От спящих в доме детей, паука отделяет лишь деревянная дверь.

Сердце ласки в страхе дрожит.
Опасность чувствует.

Ведь он все ещё на забыл слова Чимина и его опасения.

- Тебе что-то нужно, Син?

Громко спрашивает муж ворона, заставляя слугу паучьего принца обернуться на голос.

- Давно не виделись.

Лукаво улыбается ласке омега.

- Не стану врать, что рад встречи. Зачем ты пришёл?
- Ох, Юта, ну что же ты? Не будь таким злым.

Цокает языком Син, спускаясь с чужого крыльца.

- Ты ведь ласка. Добрый и всепрощающий. Неужели так сложно быть дружелюбнее?
- Говори, что хотел и уходи. Я не желаю видеть тебя подле своих детей.

Закатив глаза, слуга Тэхена поправил свои чёрные волосы, переходя к сути.

- Я ищу Асами. Ни ты, ни твои дети мне не сдались.
- Наши.

Поправил паука Юта.

- Что?
- Наши с Асами дети. Или, ой, прости, я надавил на больное?

Оскалив зубы, паук сорвался с места, подходя к омеге вплотную.

- На твоём месте я бы прикусил язычок.

Зло процедил Син.

- А то, кто знает, что может случиться с лаской в темном лесу?
- Это угроза?
- Предупреждение.

Решив, наконец, побороть все сомнения. Ласка, до конца не желающий верить в страшный грех паучьего принца, зашептал на ухо омеги ложь. Надеясь, что она прольёт свет на правду.

- А остальных...

Сказал Юта, словно точно знал о том, что они натворили.

- Ты тоже предупреждал?
- Нет.

Так же тихо ответил ласке паук, улыбаясь.

- Я вырвал их сердца молча.

Ноги Юты вдруг подкосились. Безумие и чернота в глазах слуги паучьего принца пугали. Затягивали в пучину самого ада.

- Передай Асами, что я заходил.

Бросил Син, наконец, отстранившись.

-Ах, и...

Сладко улыбнулся паук, взглянув на Юту через плечо.

- У тебя такие милые дети. Они ведь ласки? Будет грустно, если кто-нибудь причинит им боль. Разве не так?

—ПАМЯТКА—

ПЕРСОНАЖИ