AU «СЕВЕР»

В Ургве почти не бывает дождей. Воздух здесь горячий и сухой настолько, что иногда Сухо кажется, будто он задыхается. Слуга все никак не может привыкнуть прятать лицо за платком, как обязан это делать здесь каждый замужний омега, за что папенька частенько отвешивает ему подзатыльники. Домик, что на скопленные Сонми монеты и личные сбережения Дана, смогли они позволить себе купить, очень маленький и имеет всего одну комнату. Потолок у него низкий и дверь хлипкая. Кузнец обещал вскоре ее починить. Альфа вообще, честно говоря, рукастый. Все умеет! Их новое жилье стоит почти на краю города, рядом с домиками фермеров. До площади торговцев от него полчаса быстрого ходу.

Сухо в Ургве не нравится. Народ здесь на чужаков косо смотрят, а хозяева не стесняются прилюдно бить своих рабов. Но ему ли жаловаться?

Слуга, сидя на полу, открывает последний сундук, раскладывая пожитки по местам, изредка поглядывая в окно, в ожидании возвращения родителя. Папа и Дан поскакали в город, искать работу. Все их монеты ушли на эту крышу и, если не смогут они найти себе вскоре занятия, им нечего будет есть. Сухо из-за всего этого, честно признаться, так сильно переживает, что его аж тошнит! Хотя папа на это лишь губы в улыбке тянет и говорит, мол, это все принц в твоём животе.

- Ох...

Замирает омега над аккуратно сложённым на дне сундука одеянием. Шелковой рубахой, вышитой золотом. Первый и последний подарок наследника южного трона, что позволил себе Сухо принять. В памяти так не кстати всплывает знакомое до дрожи чужое лицо, яркая улыбка и всегда тёплые руки. Глаза омеги слезятся. И он упорно продолжает убеждать себя в том, что всему виной сухой воздух.

Хлипкая дверь громко скрипит, впуская в дом двоих. Дан стряхивает за порогом от песка свои сапоги, не желая нести сор в хату. Сухо в спешке вытирает глаза краешком рукава, захлопывая сундук.

- С возвращением...
- Уже все разобрал?

Спрашивает Сонми, оглядываясь по сторонам, попятно снимая с головы красивый, синий платок.

- Да. Как работа?

Отвечает омега, поднявшись с пола и подойдя к альфе, помогая тому внести в дом корзину с купленной в городе едой.

- Ее нет здесь почти. А если и есть, то лучше от голода сдохнуть, чем там работать.

Качает головой Сонми, поджимая губы.

- Но меня взяли шить одежды, да простыни. Хороший портной без монет не останется. Поэтому не переживай. Дану тоже кое-что предложили, но он туда не пойдёт.
- Пойду.

Нахмурив брови, тут же обернувшись к альфе, Сонми от чего-то вспылил:

- Вот зачем ты так?! Я ведь вижу, как тебе все здесь противно. Ты ради нас и так из столицы уехал...
- Раз ты моего слова не спрашиваешь на работу при доме шлюх, то и я твоего слушать не буду.

Громко ахнув, Сухо посмотрел на папу в непонимании.

- При доме...
- И что?!

Вскипел старший омега, зло швырнув на пол платок.

- Да! Не дворец. Но я ведь портным туда иду, а не одним из сладких мальчишек! С чего ты так из-за этого злишься, я понять не могу?
- Ты ещё спрашиваешь?! А вдруг там с тобой что случится?!

Так же повысил голос альфа в ответ.

- Брось! Кто захочет старого вдовца!
- Ты не старый!

Огрызнулся кузнец.

- И не вдовец!

Влез в спор младший омега, тут же об этом пожалев.

- А кто?! Не мог же я сказать, что мой муж позорно сбежал!

Слуга прикусил язык, отойдя подальше к стене. Меньше всего ему сейчас хотелось расстраивать папу.

- Я все сказал.

Твёрдо провозгласил Дан, вешая легкую накидку на гвоздь.

- Раз ты идёшь работать в том дом, то и я соглашусь на предложение господина.
- Но ты ведь... Ты ведь сказал, что это сродне быть палачом...

Совсем тихо прошептал портной, будто бы пытаясь донести до альфы свою боль и негодование одним только взглядом.

- Любая работа - работа. И даже палачи быть должны. Коли существуют, значит, это кому-то да нужно.

Взрослые замолчали. Но не перестали смотреть друг другу в глаза, словно обещаясь мыслями, а не голосом. Не сдержав любопытства, Сухо осторожно спросил:

- Что значит... Сродне быть палачем? Что же это за работа такая?

Выдохнув через нос, портной ненадолго прикрыл глаза, подбирая для сына правильные слова.

- Один из местных господ предложил Дану работу при собственной кузне. Что бы ковать для рабов цепи, ошейники, да кандалы.

Закрыв рот ладошкой, Сухо не нашёл, что ответить, тут же умолкнув. Спустя пару минут взаимного молчания, что повисло под потолком чёрной тучей, Дан уселся на полу перед небольшим деревянным столом.

- Полно разговоров ни о чем. Давайте ужинать. Все уже решено, нечего спорить напрасно.

Темнеет здесь, в Ургве, раньше. И небо другое. Не такое чистое, но зато звёздное и будто бы совсем-совсем чёрное. Чернее самой черноты.

Омега вдыхает воздух, наполненный мелким песком и пылью, тут же кашляя и садится на крыльцо рядом с мужчиной. Кузнецу тоже сегодня не спится. Альфа так же, как и он, смотрит наверх. Словно пытается разглядеть что-то особенное в этой безграничной пустоте. Или кого-то.

Каждый из нас видит лишь то, что дорого лично ему.

- Почему?

Спрашивает Сухо, зная, что кузнец и без объяснения вопроса сможет его понять.

- Для добрых жестов бывают причины?

Руки у альфы большие, сильные. Увитые шрамами и ожогами. Наверняка очень грубые. Дану около сорока лет, может быть, меньше. Он умён и очень отважен. Сухо даже на секунду ловит себя на мысли о том, что хотел бы иметь такого отца.

- Добрый жест - это помочь собрать упавшие на тротуар яблоки или кинуть в шапку слепого пару грошей. А Вы оставили ради нас дом. Покинули столицу. Соврали о том, что женаты на мне, зная о моем положении... Я благодарен. И вряд ли когда-нибудь смогу расплатиться. Но... Почему?

Кузнец долго молчит. И все так же смотрит на звёзды, будто бы и не слышал вовсе чужого вопроса. Но Сухо без ответа оставаться больше не может. Слишком уж долго мучали его эти мысли. Он ещё очень юн и наивен. Но знает.

Ничего в мире не делается просто так.

Особенно добрые жесты.

- Я приехал в Амир не так давно...

Тихо и медленно начал альфа, словно устало.

- Всю свою жизнь я жил на небольшом островке, что близ восточного моря.
- Вы с острова Таман?

Удивился омега. Он никогда раньше не видел людей оттуда. Слышал лишь, что уплыть с того острова желают немногие. Там и земля плодородней и рабовладельцев практически нет. Таман славился в народе спокойствием и избытком.

- Зачем же Вы уехали оттуда в Амир?

Опустив глаза в землю, кузнец сцепил ладони в замок, облокотившись о колени локтями.

- Я больше не был там счастлив. И вряд ли когда-нибудь буду.
- А в чем оно было? Ваше счастье?

Взглянув на любопытного омегу, совсем ещё ребёнка, альфа улыбнулся.

- В моем сыне.
- У вас есть сын?

Удивился Сухо.

- Был. У меня был сын. Этим летом ему могло исполниться девятнадцать.

Поджав губы, не зная, как бы спросить об этом повежливей, омега промямлил:

- А что... Что с ним случилось?
- Мой муж скончался от болезни почти сразу же после его пятого дня рождения. Я разводил лошадей и работал в кузнице, воспитывая Дахэ в одиночку... Там, на Тамане законы иные. И люди живут влиятельные, богатые. Вся знать при дворе короля имеет там дом. Некоторые люди, получив богатство, думают, что отныне могут купить все, что угодно. И раба. И свободного человека... Один из знатных людей пришёл однажды в мой дом, когда Дахэ едва ли исполнилось тринадцать лет. Свататься. И я ему отказал.

На глазах омеги выступили слезы. Отчаянье и боль в голосе кузнеца тронули его сердце. Сухо одновременно и хотел услышать конец его истории и не хотел.

- И что же... Он сделал? Заставил вас согласиться?
- Нет. Я так и не дал ему своего благословения. И это пошатнуло его гордость.

Выдержав очередную длинную паузу, кузнец продолжил:

- Одной тихой ночью. Прямо, как эта. Вернувшись домой, я застал лишь разодранные одежды и покрытый кровью пол... Моего Дахэ нашли в поле спустя три дня. Так этот знатный человек отплатил мне за отказ и не желание отдавать сына.

Не сдержав всхлипа, Сухо прикрыл ладошкой рот, машинально схватившись за живот. На уровне инстинктов переживая за дитя внутри себя.

- Я приехал в Амир, чтобы убить его. Заставить испытать такую боль, которую испытал сам, отмывая тело своего мертвого ребёнка от крови и семени.
- И что... Вы убили его?
- Нет.

Облизав пересохший от волнения губы, покачал головой Дан.

- Я не успел. К тому времени, как я прибыл в Амир, кто-то другой уже позаботился о его жалкой жизни. Мне не стало от этого легче. Я хотел мести. И не смог ее совершить.
- Может быть, это и хорошо?... Я о мести! Этот человек заслуживал самой жестокой кары, но... Вы не должны были марать свои руки об этого демона... Мне жаль. Что Вам пришлось пережить такое. И жаль Дахэ... Мне очень его жаль...
- Изо дня в день я жил не зная зачем. Без цели. Без смысла. Раньше им был мой сын. После - месть... Я не знал, что мне делать. Ковал подковы и якоря на королевские корабли. Зачем-то ел. Зачем-то спал. И просыпался каждое утро. Я хотел покончить со всем каждый день... Но знал, что моя смерть не принесёт никому ни горя, ни радости. И что там, в объятиях нового Бога, мой Дахэ не простит мне такого трусливого бегства. Не простит мне такой смерти. И я просто ждал, когда мое время придёт само. На Тамане... Когда все случилось, ни один из тех, кто называл себя моим другом, не решился меня поддержать. Они говорили, что я сам виновен во всем. Что я должен был отдать сына замуж за обеспеченного человека, если желал ему счастья. И плевать на то, что ему было только тринадцать.
- Но это не так! Вы... Вы были правы... Уверен, Дахэ был благодарен Вам за то, что Вы отказали тому человеку...
- Я хочу в это верить. Но все чаще думаю о том, что лучше бы он был замужем за этим чудовищем, но живым...
- Рано или поздно он бы все равно убил его. Или довёл до греха.
- Некоторые из жителей Тамана, не знаю уж, из страха ли или они и, правда, так думали... Узнав о произошедшем, стали оправдывать того человека. Мол, не пришёл бы взрослый мужчина свататься к юноше, если бы мой Дахэ не дал ему на то повода... Они сделали мертвого виноватым. И это чувство несправедливости  разъедало мне грудь каждый день... Разве так можно? В чем был повинен мой милый ребёнок? За что так поплатился? Или, может быть, это для меня наказание? Может быть, я кого-то в своей прошлой жизни убил или замучал? Хотел бы я знать.

Слегка отвернувшись, чтобы незаметно смахнуть с щеки скатившуюся слезу, альфа признался:

- Я не смог остаться равнодушным, когда услышал, как они тебя порицают. За то, чего ты не желал. И в чем виноват не был. Так же, как и мой Дахэ. Не смог просто стоять, увидев тебя в той конюшне.

Вздрогнув от воспоминаний, которые навсегда хотел бы забыть, Сухо обнял себя за плечи, будто прячась от холода. Страшная темнота той закрытой решётки вновь застыла перед глазами омеги.

«Это тебе подарок от сына купца.»

- Значит, это Ваше искупление...

Еле слышно прошептал Сухо.

- Вы не смогли спасти своего сына и решили спасти меня... Я благодарен. Хоть и чувствую себя из-за этого странно. Ведь... Я не хочу, чтобы Вы видели во мне Дахэ. Или считали своим ребёнком.
- Не волнуйся об этом, дитя. У меня лишь один сын. Я вижу в тебе тебя. Но не стану врать. Помогая вам с Сонми, я чувствую, что делаю что-то хорошее. Что-то, что желал бы и для своего ребёнка. Но твоя жизнь иная. И судьбы у вас с Дахэ совсем разные.

Посмотрев на ещё пока совсем плоский и не выделяющийся из под одежды живот, альфа улыбнулся.

- Ты носишь под сердцем сына будущего короля. Как альфа, я не могу позволить умереть невинному ребёнку. А как южанин, не могу стоять в стороне, когда под угрозой возможный наследник трона.

Коснувшись рукой живота, омега прошептал чуть слышно:

- Спасибо... Уверен, мой папенька уже ни раз вас благодарил. Но вряд ли мы когда-нибудь сможем отплатить вам таким же добром. И пусть у вас на то свои причины... Я не могу не быть благодарным. Если бы не Вы... Мы бы не смогли уехать. Не смогли бы сбежать. Двое одиноких омег на юге... Все равно, что пыль под ногами. К тому же, один из них ещё и носит ребёнка, будучи не замужним. Не согласись вы взять на себя такую ношу и представиться всем моим мужем... Мы бы погибли.
- Что ж...

Хлопнув себя по коленкам, альфа поднялся с крыльца.

- Полно разговоров. Завтрашний день обещает быть сложным, нам всем нужно хорошенько поспать.
- И все же!

Не дал Сухо скрыться альфе за дверью.

- Вы были со мной не до конца честны.

Обернувшись, кузнец вопросительно приподнял брови, задавая омеге молчаливый вопрос.

- Я, может быть, и не шибко умён, но вот зато в чувствах кое-что понимаю... Мой папенька. Он ведь вам не безразличен? Иначе волновались бы вы так за него?
- Слишком много откровений за одну ночь.

Улыбнувшись, Сухо тоже поднялся с крыльца.

- Мой папа умён, заботлив и очень красив. И я бы ни за что не позволил ему упасть в омут любви в таком возрасте, не будучи уверенным в альфе... Но Вам, Дан, я доверяю. Вы хороший и честный мужчина.

******

Сокджин раздевается тихо-тихо, боясь разбудить мужа шорохом. Проверив огонь в печи и приподняв край большой шкуры, омега скользнул под неё, отогревая красный от мороза нос и заледеневшие руки.

В их шатре пахнет едой. Маслом. Мылом. И терпким, горячо любимым принцем, гранатом.

- Замёрз?

Раздаётся рядом тихий, хриплый голос супруга. Сокджин вздыхает. Все-таки разбудил.

- Совсем чуть-чуть.

Перевернувшись на бок, альфа лёг к омеге спиной.

- Ладно уж...

Пробубнил Князь сквозь ещё не отпустивший его сон.

- Грейся.

Чуть ли не взвизгнув от радости! Зная, как волк это ненавидит! Сокджин подполз к мужу ближе, довольно вытянув вперёд ледяные ладошки и касаясь ими тёплой, почти горячей спины.

- Айщ... И это «немного»? Да ты холодней снега.

Припав к коже супруга ещё и кончиком носа, аккурат между лопаток, Сокджин довольно промычал:

- Это просто Вы, Княже, больно горячий.
- Никакого уважения к мужу. Я для него грелка.

Фыркнул альфа, сладко зевая.

- Самая лучшая грелка на свете.

Подождав, пока ладони омеги станут хоть немного теплей, Князь перевернулся на другой бок, к мужу лицом.

- И как мне теперь уснуть... Весь сон своим холодом прогнал.

Улыбнувшись, принц обнял волка, вдыхая гранат.

- Не врите. Уверен, Вы и не спали толком. Меня ждали. Верно?
- Тц! Все-то он знает...

Не стал даже отрицать слов Сокджина Князь, касаясь губами его лба нежным поцелуем.

- Я волновался. Хотел уже идти к костру. Больно уж долго вы там со старче сидели.
- Не волнуйтесь, мой волк. Что случится со мной в Шаро?

Почувствовав вдруг стыд за все споры и ссоры из-за паучьего принца, омега обнял Князя ещё крепче, сладко целуя в уста.

- Простите мне все прошлые разногласия...

Прошептал принц, гладя альфу по колючей из-за щетины щеке.

- Впредь я обещаю Вас слушаться.

Улыбнувшись, альфа зарылся ладонью в шёлк чёрных волос.

- Что-то мне в это не верится... Ты и слушаться? Ах, что за чудо? Или же я сплю и мне снится замечательный сон?

Легонько ударив Князя в грудь, Сокджин обиженно надул губы. Намджун захохотал.

- Умеете же Вы все испортить!
- Не в твоей натуре, душа моя, быть послушным и кротким.

Любовно щелкнул принца по носу северянин.

- С чего вдруг ты вообще так решил? Случилось что? Или старый омега тебе чего странного наговорил?
- Нет...

Отрицательно покачал головой Сокджин.

- Просто я понял, что Вы ведь не просто так меня ругаете или учите... Вы, мой Князь, желаете мне только лишь счастья. И никто в этом мире, кроме Вас, моих родителей, братьев и, наверное, Мино, более не желает мне того же... Вы волнуетесь. Беспокоитесь. Потому и пылите.
- Конечно же, я хочу для тебя только радости и любви.

Прошептал альфа, гладя принца по волосам.

- Ты мой омега. Папа моих детей. Принц моего народа... Я хочу, чтобы ты всегда был сыт. В безопасности. И тепле... И я был был рад, начни ты больше прислушиваться к моему ворчанию.

Горячо выдохнув в чернявую макушку, судя по изменившейся интонации голоса, Князь улыбнулся.

- Но иногда и я бываю не прав. И в такие дни именно ты меня учишь. Потому не становись совсем уж послушным.

Громко шмыгнув носом, да так, что волк, испугавшись резкой смены чужого настроение, аж отстранился, заглядывая в красное из-за подступивших слез, лицо:

- Ты чего воду льёшь?
- Это я от счастья.

Проскулил юный принц.

- От чувств к Вам, Княже...

Стерев с щёк омеги солёную влагу, Намджун мягко улыбнулся супругу.

- Не плачь. Я уже говорил, как сильно того не люблю. Не желаю видеть твои слёзы ни от печали, ни от радости. Они разбивают мне сердце.
- Скажите это, мой Князь...

Прошептал принц, обвивая руками шею своего мужа.

- Что?

Действительно удивился вожак волков, наслаждаясь тем, как близко прижался к нему супруг.

- Скажите, что любите меня.

Замерев, смотря в чужие, но при этом такие родные и чистые глаза, Князь медленно выдохнул весь воздух из лёгких.

Этот омега умел словами ударить под дых.

Наклонившись к лицу мужа почти что вплотную, альфа приподнялся на локте, чтобы приблизиться к его аккуратному, украшенному серебряной серьгой ушку. Горячие дыхание волка заставило омегу дрожать. Будто бы разряд молнии пробежался по его позвонкам и сосредоточился внизу живота. Ресницы юноши затрепетали. Запах супруга стал томным, тяжелым и очень густым. Гранат оседал на кончике языка принца кислой сладостью, вызывая во рту слюну.

Сокджин глубоко вдохнул. Грудь его от этого вдоха поднялась высоко.

- Ты хозяин моего сердца...

И забыл, как выдыхать.

Цепляясь за плечи Князя ослабшими руками, словно боясь упасть, будто бы земля под ними может вдруг обвалиться, Сокджин услышал это.

Стук чужого сердца. Будто бы оно было его собственным. Удар за ударом.

Раз. Два. Три.

- Ты властелин моей души и моей гордости.

Шепотом, пробирающим до самых костей, альфа мучал его, не желая остановиться. Заставляя трепетать его чувствительную, нежную душу. Яркими взрывами сияя перед глазами после каждого слова.

- Мой волк. И мое тело принадлежит тебе без остатка. Тебе одному.

Сжав руки на плечах альфы, так крепко, как только мог, Сокджин впился в его кожу чуть острыми ноготками, разбиваясь без остатка. В дребезги. Первой каплей дождя на землю. Соленной, пенной волной о каменный берег.

- Я люблю тебя. Так сильно, что мне и самому от этого страшно.

Сморгнув с ресниц слёзы, что не смог сдержать, омега припал к устам мужа в нетерпеливом, полном чувств, поцелуи. Таким, что чуть ли не зубы о зубы. И кровью на губах из маленьких ранок. Неожидавший такого порыва от супруга Намджун, успел лишь подхватить принца под поясницей.

- Душа моя...

Сбивчиво зашептал Князь, когда, устав терзать губы волка, юноша стал покрывать короткими поцелуями его подбородок и шею.

- Стой же, ну...

Приподнявшись, чтобы заглянуть супругу в глаза, Сокджин спросил:

- Вы не хотите меня, мой Князь?
- Что за глупости...

Ласково зачесал альфа за ушко выбившуюся на лицо принца прядь чёрных волос.

- Конечно, хочу... Но я очень устал. И спал лишь пару часов...
- Ничего!

Уверенно перебил волка юноша.

- Я сам! Вы просто лежите спокойно!
- Что? Погоди...

Одной ладошкой оттолкнув не ожидавшего такого супруга на спину, омега откинул с них тёплую шкуру, позволяя прохладному воздуху пробежаться по обнаженному телу Князя. Альфа не любил спать одетым, особенно после мытья.

- В прошлый раз...

Затараторил Сокджин очень смущаясь и из-за этого горя щеками.

- Когда я хотел попробовать так... Ничего не вышло, потому что я заболел...

И задрав полы своей большой, спальной рубахи, уселся на бёдра мужа сверху.

- Ох, Боги...

Прошептал Князь, закрывая глаза.

Немного растерявшись, не зная, что делать дальше, принц положил ладошки на тёплую грудь волка, оглаживая ими твёрдые мышцы, спускаясь все ниже и ниже к дорожке лобковых волос.

- Я знаю, что Вы устали, мой Князь, поэтому... Позвольте мне сегодня... О Вас позаботиться.
- Душа моя, может...
- И возражений я не приму!

Уверенно воскликнул Сокджин.

- Вы... Вы всегда думаете о моем удовольствии и... Мне никогда не было с Вами плохо или неприятно, потому что Вы нежны и заботливы... Я тоже хочу быть нежным и заботливым мужем для Вас.

Окончательно сдавший под натиском мягких бёдер поверх своих и сладкого голоса, Намджун откинул голову на шкуры.

- Хорошо. Будь по твоему. Я слишком слаб перед твоим лицом и желаниями, чтобы сопротивляться.

Обрадовавшись чужому одобрению и почувствовав сладкий вкус власти, Сокджин потянул вверх полы своей рубашки, стягивая последний элемент одежды через голову и бросая куда-то назад, к печи.

- Откройте глаза. Посмотрите на меня, Княже.

Прошептал принц недовольно.

Сделав глубокий вдох, альфа приоткрыл очи, скользя взглядом по плавным изгибам своего суженного.

- Тебе нравится, альфа?

Нагло перешёл принц на «ты», коснувшись рукой низа своего живота.

- Я хорошо кушал, как ты и просил. Теперь мое тело красивое?
- Оно всегда было красивым...

Хрипло ответил волк.

- Но теперь я хотя бы не боюсь сломать тебя при каждом объятии...
- Объятии? Так ли часто вы меня обнимаете, Княже? Не лгите себе. Вы боялись сломать меня не во время обычных объятий.

Прищурившись, альфа положил ладони на бёдра мужа.

- Ты меня злишь или обольщаешь?
- Нет.

Строго ответил супругу Сокджин, скинув его руки со своих бёдер.

- Я ведь сказал. Сегодня Я все сделаю сам. А Вы не двигайтесь и молчите.

Усмехнувшись, волк демонстративно раскинул руки в стороны, будто морская звезда.

- Как прикажешь, мой принц. Но боюсь, что если ты и дальше продолжишь так медлить, то я усну.

Вспыхнув от такого замечания Князя, Сокджин поспешил тут же исправиться. Судорожно пытаясь вспомнить, как обходился с ним все эти луны супруг, юноша склонился над альфой, дотронулся губами верхнего кубика пресса и вызывая у волка довольный стон. Заведя одну руку за спину, омега осторожно коснулся пальчиком чуть затвердившего достоинства альфы. Продолжая нежную дорожку из поцелуев по прессу мужчины, после каждого из них поднимая глаза, чтобы посмотреть на реакцию мужа, принц добрался до самого низа, с трепетом и неловкостью, касаясь члена супруга.

- Ай!

Неожиданно дернулся волк, когда Сокджин случайно задел головку ногтем.

- Простите!

Пискнул юноша тут же краснея.

- Просто... Просто погладь ладонью, как я это обычно делаю...

Подсказал принцу альфа из самых лучших побуждений. Кивнув головой, Сокджин обхватил ствол горячей ладонью. Немного помассировав орган мужчины рукой, с трепетом наблюдая за тем, как от его прикосновений достоинство мужа становится больше и тверже, Сокджин наклонился ещё ниже, высунув язык, чтобы лизнуть его, но...

- Стой! Стой, мой принц, погоди. Думаю, тебе ещё рановато это делать...
- Но я... Я просто буду делать так же, как это делаете Вы и...
- Знаю. Но тебе будет сложно удовлетворить меня так сейчас. Не обязательно ведь пробовать все за одну ночь, правильно? Давай оставим обучение на потом...
- Что же мне тогда делать дальше?
- Иди ко мне...

Улыбнувшись, поспешил успокоить мужа волк.

- Я хочу поцеловать тебя. Твои поцелуи нравятся мне больше всего.
- Правда?
- Правда.

Приподнявшись так, чтобы снова оказаться на бёдрах мужа, мягкими ягодицами, будто специально, задевая возбужденный член Князя, Сокджин поцеловал супруга, так, как он его когда-то учил. Сладко посасывая чужой язык и сплетая их в танце во влажности рта. Воспользовавшись отвлеченностью омеги, альфа поднял руку, коснувшись уже влажного входа пальцами, собираясь аккуратно растянуть супруга, но принц в его руках дернулся, недовольно замычав в поцелуй и ударяя волка по наглой ладошке.

- Я сам.

Отстранившись от губ Князя на несколько миллиметров, прошептал принц. И уперевшись коленками в шкуры по обе стороны от мужа, краснея, завёл одну руку за свою спину.

- Если тебя, как и всех нас, создали Боги, душа моя... То они точно желали моей скорой кончины...

Облизав опухшие губы, юноша осторожно коснулся себя пальцами, пытаясь повторить то, что обычно делал для него супруг.

- Ахх...

Вырвалось из его груди непроизвольно. Подняв глаза на Князя, встречаясь с его затянутым пеленой возбуждения взглядом, Сокджин прогнулся в спине.

- Нннх...

Задрожал юноша от ощущений. Проталкивая внутрь третий палец, принц никак не мог не сравнивать это удовольствие с тем, что дарил ему муж. Руки альфы были грубее и больше. Но прикосновения их от чего-то казались слаще и намного приятнее. Издав новый протяжный, высокий стон, омега коснулся лбом плеча волка. Капля пота скатилась по его виску.

- Я... Мм... Я думаю, что готов, поэтому...

Еле дыша, промямлил принц, кладя перепачканную в собственном любовном соке руку на грудь мужа. Выпрямившись, Сокджин коснулся ягодицами изнывающего от желания члена альфы, словно дразня и заставляя волка сжать зубы.

- Омега...

Прорычал Князь, выпуская наружу свой феромон, который душил. Сковывал и будто бы связывал... Но при этом пускал по телу принца волну удовольствия.

- Тшшш...

Передразнил волка юноша, дотронувшись влажной, от пахнущего подснежниками секрета, рукой его губ.

- Вы должны быть терпеливее, мой Князь. Какой пример Вы подаете своему мужу?

Зарычав ещё громче, но не став противиться чужой пытке, альфа коснулся языком его пальцев. Вобрав их в свой рот, смешивая смазку омеги с собственной слюной, Князь жадно проследил за тем, как ещё больше алеют щеки супруга и вздымается от возбуждения его грудь. Приняв действия волка за вызов, Сокджин слегка приподнялся, нащупав свободной ладонью его достоинство под собой. Приставив головку к изнывающей дырочке, Сокджин прикусил пухлую губку, осторожно и медленно погружая в себя Княжеский член.

Альфа грудно простонал, запрокидывая голову так, что принц отчётливо мог видеть контур его кадыка.

- Мой принц...

Горячо выдохнул северянин, когда головка полностью погрузилась в горячее и влажное естество мужа. Дёрнувшись из-за острой боли, омега скривился, издав тихий, почти не слышный писк.

- Душа моя...

Тут же заволновался волк, нахмурившись. Он должен был настоять! И сам его подготовить.

- Все хорошо...

Поспешил успокоить Князя Джин, коснувшись ладонью его горячей щеки.

- Я в порядке...

Постепенно привыкая к размерам супруга, что всегда были для него  с л и ш к о м, но никогда до этого не ощущались так явно, благодаря опыту и ласке волка, принц на пробу повёл бёдрами.

- Подожди...

Ласково прошептал альфа, положив свою широкую ладонь чуть ниже талии омеги, касаясь большим пальцем выступающих тазовых косточек.

- Не двигайся, если больно...
- Княже, Вам пора перестать так сильно меня оберегать.

Задержав дыхание, омега оперся обеямм руками о грудь мужа, резко даже для себя самого, опускаясь вниз. До самого основания, касаясь ягодицами кожи альфы тихим шлепком.

- Ох...

Только и смог выдавить волк, машинально вскидывая бёдрами вверх.

- Эта мимолетная боль - ничто...

Сбивчиво зашептал принц, игнорируя выступившие в уголках глаз слёзы. В этой позе достоинство альфы было в нем так глубоко, как никогда прежде. Все внутри омеги дрожало.

- По сравнению с тем, что Вы сейчас п о д о  м н о й.

Медленно приподнявшись и затем опустившись вновь, не сдерживая больше своих сладких стонов, Сокджин начал двигаться в умеренном темпе. С каждым толчком член мужа входил в него все плавнее и легче, поэтому, отбросив смущение, омега откинулся назад, поставив руки на бёдра альфы.

- Нххх!

От смены положения, угол, под которым входил орган мужа, тоже изменился, теперь давя внутри на самые чувствительные точки. Потеряв счёт времени, омега усердно двигался, чувствуя, как скорость его постепенно сходит на нет, а бёдра сводит из-за усталости. В шатре, в котором раньше можно было тут же замёрзнуть, высунув нос из под шкуры, теперь стало невыносимо жарко, будто бы в бане. Капли пота стекали вниз по груди принца, а смазка бесстыдно лилась по его ягодицам, пачкая мех на их ложе и ноги супруга.

- К... Княже...

Сбивчиво зашептал Сокджин, чувствуя, как тепло разливается внизу живота, приближая юношу к оргазму.

- Я... Я больше не могу... Ах...

Оглаживая мягкие ягодицы супруга, альфа, без лишних слов, обхватил ладонями его талию, надавливая вниз. Так, чтоб до упора.

Задрожав от действий северянина, принц постарался расслабиться, полностью отдаваясь его рукам.

- Давай, мой хороший, приподнимись немного... Будь послушным омегой...

Всхлипнув, услышав низкий, сексуальный голос волка, Сокджин покорно приподнялся, перенеся весь свой вес на острые коленки. Пошире расставив ноги, так, чтобы было легче двигаться, Намджун руками насадил мужа на свой член, одновременно с этим вскинув вверх бёдра. Так, что громкий шлепок раздался в шатре, повторяясь снова и снова.

- Ах... Мой Князь... Мой Князь...!

Сбивчиво кричал принц, не помня себя. От частого дыхания и невозможности прикрыть рот из-за стонов, по подбородку омеги потекла тонкая струйка слюны.

Движения альфы стали резче. Сильнее. Глубже.

- Нн... Намджун!

Вскрикнув последний раз, Сокджин излился на грудь и живот супруга, содрогаясь в оргазме. Тело юноши вдруг стало невероятно тяжёлым. Словно по венам, вместо крови, потекло железо. Не в силах больше удерживать себя на весу, Джин свалился на Князя без сил, носиком тычась в его мокрую и горячую шею.

Выскользнув из тела омеги, дабы не причинять ему боли, Князь целовал его висок и макушку, неспеша терясь все еще возбужденным достоинством меж мягких ягодиц, спустя всего пару минут, получив долгожданную разрядку, заливая семенем острый изгиб спины супруга.

- Ну вот...

Наслаждаясь тяжёлым дыханием и быстрым сердцебиением волка, прошептал принц.

- Теперь снова придётся греть воду, чтобы обмыться...

Устало улыбнувшись, Князь зачесал пятерней волосы супруга назад, с влажного из-за пота лба.

- Душа моя...

Раздался над ухом Сокджина сладкий голос альфы, вырывая омегу из объятий только-только наступившей дрёмы.

- Да, мой Князь?
- Не думай, что я забыл о твоём «ты»...

В панике распахнув очи, омега дернулся, вдруг осознав собственную ошибку.

- Утром мы вернёмся к этому разговору.

******

Хрустя сладким плодом зимнего клёна, Миноари болтал ножками в воздухе, сидя на высоком пне, недалеко от костра Шаро.

- Глянь.

Кивнул лис мужу в сторону бревна, на котором расположились Князь вместе с принцем. Седжин перевёл взгляд в указанном омегой направлении, тут же скривив лицо.

- Отвратительно.

Фыркнул кабан, наблюдая за тем, как вожак волков одну за одной снимает с волос мужа снежинки.

- Почему это?

Возмутися южанин, больно толкнув альфу локтем.

- Они влюблены в друг друга ещё больше, чем раньше.

—ПАМЯТКА—

ПЕРСОНАЖИ