AU «СЕВЕР»

Спускаться с вороньей горы было физически легче, чем подниматься. Но морально точно уж нет. Если при подъеме Чонгук изо всех сил старался вниз не смотреть, то при спуске без этого было никак нельзя, поэтому альфа то и дело шепотом молился себе под нос Новому Богу. Явно раздражая тем самым паучьего принца, потому что чуткий слух омеги улавливал, казалось бы, не то что бы шёпот, а даже шум крови, что текла по венам южанина.

К разговору о произошедшем на вершине, под тысячью крыльев мертвых ворон, они больше не возвращались. Чонгук, может быть, и хотел, но рискнуть так и не осмелился. Он, конечно, был храбрым принцем, но все же не дураком. И что-то в холодном, словно лёд, тоне омеги, там, наверху, подсказывало южанину, что лишний раз не стоит терзать паучью душу, иначе из теневого мира он вряд ли вернётся живым.

К тому времени, когда альфа наконец-то шагнул на снег у подножья, радуясь тому, что смог не сорваться вниз и целым добраться до земли, уже начинало смеркаться. Небо постепенно алело.

- Заночуем там же, где и в прошлый раз.

Тихо сказал паук, осматриваясь по сторонам.

- А это обязательно?

Умоляюще спросил южанин, поправляя верёвки, что больно перетянули его тело и даже умудрились натереть за эти несколько дней.

- Хочешь спать под открытым небом?
- Нет, но... А вдруг, они снова... Придут?

Чонгук прикусил обветренную губу, устремив глаза вниз, будто бы очень увлечённый белыми кристаллами снега, переливающимися под ногами из-за лучей закатного солнца.

- А ты, значит, боишься, закуска?

Усмехнулся омега.

- Ничего я не боюсь! Нет, боюсь, конечно... Но совсем немного!

Отвернувшись от южанина, паук уверенно направился к расщелине, в которой они заночевали в прошлый раз. Не желая оставаться один, альфа поправил мех за спиной и шагнул за ним следом.

- Они не тронут тебя, если ты на них не посмотришь. Это всего лишь несчастные души.
- Всего лишь?! Ты сказал, что они могут оставить меня здесь навсегда!
- Да. Сказал.

Ответил Тэхен, остановившись, тем самым завставив замереть и Чонгука.

- Но они не смогут причинить тебе вред, коли ты не обернёшься, чтобы на них взглянуть.
- Это я понял, но... Они ведь... Мертвые...

Развернувшись на пятках, будто бы сугробы пауку совсем не были помехой, омега уверенно шагнул прямо к южанину. И лицо его, не выражающее абсолютно ничего, пугало Чонгука намного больше, чем злость или ненависть.

- Все мы умираем. Однажды и ты здесь окажешься.

Холодно начал Тэхён, впиваясь в альфу своими прекрасными, темными очами.

- И тогда я приду сюда и стану шарахаться от тебя, словно от прокаженного и кривить лицо, будто бы смерть отвратительна. Ты на их земле, закуска. Прояви уважение к мертвым и земле, на которой стоишь. Твой брат научил тебя ценить чужие традиции, но явно не научил уважению.

Выплюнул в лицо южанину паучий принц, прежде чем разочарованно выдохнуть.

- Я... Я не хотел их обидеть. Но ты ведь и сам сказал! Здесь лишь темные души. Души, что совершили грехи...
- А это разве что-то меняет? Неужели ты никогда не грешил? Не убивал птицу, чтоб съесть? Не давил сапогом беззащитного паука?
- Разве из-за этого темнеет душа?! Значит, все мы грешны! Каждый человек, в каждом королевстве!
- Ну, надо же. Наконец-то дошло?

Вздрогнув от слов Северянина,Чонгук торопливо облизал губы, пытаясь уложить все в своей голове.

- Но... Но, а как же тогда рай?
- Рай? Это лишь бред, что придумали люди, верующие в Новых Богов. Вот он, твой рай. Другая сторона, в которую мы отправляемся после последнего стука сердца.
- А младенцы!? Дети!?

Воскликнул альфа, разводя руками.

- Кому они сделают больно? Их ведь здесь нет? Невинных детей?
- Нет.
- Тогда куда же они отправляются? Куда уходят их души? Разве не в рай?
- Я ведь уже сказал тебе, южанин. Никакого рая нет.
- Тогда где же они?

Со всей серьезностью спрашивает у паука альфа и омега под его взглядом от чего-то теряется, суетится, кривит лицо.

- Не знаю. Шаманы говорят, мол, не дожившие до греха рождаются заново, чтобы его познать.
- И все равно, нет в твоих словах никакой правды.
- Что? Ты, закуска, ещё и о правдивости моих слов вздумал поразмышлять?
- Да. Я, может быть, и юн. И знаю не так много всего, как ты, но я не глуп! И ты сам же себе в словах своих противоречишь. Ты говорил, что в теневом мире нет животных, да птиц. Потому что их души чисты.
- И что?
- Но разве волк не убивает ради того, чтобы накормить своих щенят? Разве медведь не глушит рыбу в воде? Они убивают, чтобы выжить. Так же, как и люди забивают зверей, дабы сделать шубу или сварить суп. Так почему же тогда их здесь нет?

Тэхен и рад бы что-то юницу возразить, да не успевает, потому что южанин не останавливается, и слова вставить пауку на даёт.

- Теневой мир для тех, кто убил не ради своей защиты или пропитания. И ты прав. Да, так на земле поступают лишь люди. И потому их души чернеют. Если в мире и есть настоящая справедливость, то где же, если не на небесах? Коли обман человека или предательство было ради спасения, коли убийство руками его совершенно ради жизни, коли совесть его чиста, то... Душа его не окажется здесь. Ведь так? Зачем же ты мне тогда врешь? Зачем путаешь мысли? Заставляешь поверить в неправду?

Сжав кулаки, омега подошёл к принцу Юга вплотную. Да так, что мог альфа ощутить даже его дыхание. Нос к носу. Грудью к груди.

- Настоящая справедливость, говоришь?

Прошипел Тэхен ядовито.

- Тогда объясни же мне, почему здесь, в мире теней, кроме людей есть змеи и пауки? Что же они здесь забыли? Разве они не убивают ради своих детей? Ради собственной жизни? Что же это за справедливость, Чонгук?... В которой у таких, как я... Нет другого пути?
- Я...
- Ты не знаешь ответа. Как и я. Но что же это за божий суд, в котором для моей души и душ моего племени, уготовано лишь одно место? Раз я не увижу рая, то и никто другой его не увидит.
- О чем ты говоришь?
- Да. Я солгал. Но скоро моя ложь станет правдой. И тогда я спляшу на твоих костях.

******

Принц открывает глаза с неохотой. Жмурится, вытягивая руки на шкурах, что отекли после сладкого сна и разглядывает убранство временного шатра. Князь все же поступил ночью по-своему и отнёс супруга в убещиже сразу же, как только Сокджин на его коленях заснул. За завесой из тёплых шкур раздаются негромкие разговоры мужей Шаро, что наверняка уже приступили к сборам. Значит, сейчас лишь ранее утро. Приподнявшись на локтях, омега протер кулачком очи, на ощупь пытаясь найти ладонью свою тёплую шубу. Луч солнца вдруг ударил принца прямо в лицо, заставляя западное дитя недовольно зажмуриться. Князь, что стал тому виной, тихонько рассмеялся себе под нос, проходя в шатёр и закрывая собой вход, тем самым спасая мужа от яркого света.

- Уже проснулся, душа моя?
- Почему Вы отнесли меня в шатёр? Я ведь говорил, что хочу остаться у костра с Вами!

Насупился принц, своим поведением вызывая на губах супруга лишь ласковую улыбку.

- Ты бы замёрз, мой принц. Я бы не позволил своему мужу дрожать от холода, когда можно того избежать.
- Но все равно...
- Не хмурься, лучше выходи скорее к огню. Откушаем и отправимся в путь. Небо сегодня ясное, надеюсь, что доберёмся в Шаро до того, как придёт буря.

После своих слов, волк собирался уже откланяться, как вдруг заметил на лице суженного недовольство.

- Что-то не так, душа моя?

На вопрос Князя омега лишь фыркнул, отвернувшись.

- Не так.
- И что же? Не расскажешь мне?
- А Вы догадайтесь!
- Может быть, у тебя есть для меня небольшая подсказка? Твой волк не силён в чтении мыслей.

Обдумав слова Намджуна несколько секунд, принц все же согласился на небольшую блаж. И потому вновь развернулся к мужу лицо.

- Утро наступило, а я ещё не получил от своего волка ни одного поцелуя!

В голос засмеявшись, утирая выступившие от смеха на глазах слёзы, Князь понятливо кивнул.

- Вот оно что. Ты прав, душа моя. Я оплошал. Разрешишь ли исправиться?
- Разрешу.

Будто бы безразлично ответил омега, сам же при этом раскрыв руки для нежных объятий.

И получил их сполна.

******

Будущий правитель Юга вытянул створки подзорной трубы, чтобы приставить ее к правому глазу и вновь вглядеться в туман, покрывший спокойнее, утреннее море.

- Говорил же, Ваше Высочество!

Затараторил под руку юный матрос.

- Ни черта не видно!

Тяжело вздохнув, Хосок убрал трубу от лица и, вновь сложив, сунул за пазуху своей рубахи, облокотившись ладонями о борт корабля.

- Нужно сбавить ход, пока туман не рассеется! Не то поплывем не туда!
- А компас тогда Вам на что?

Огрызнулся альфа, зло взглянув на матроса.

- Или вы пользоваться им разучились? Ходу не сбавлять!
- Но, Ваше Высочество...

Ввязался в диалог между принцем и матросом один из морских офицеров.

- Ни слова больше.

Жестом остановил его наследник трона, нахмурив густые брови.

- От Амира до Севера два месяца морем. Я должен попасть на земли дикарей до конца марта. А коли не попаду... Вы гарантируете мне, что мой брат все ещё жив?

Спросил принц моряка. Тот пристыженно потупил взгляд в пол и после отдал всем матросам приказ:

- Не сбавлять ходу!

******

Дан останавливает лошадь у высоких, железных ворот. Ургва - столица цепей. И каждый простой человек проверяется здесь на въезде и выезде. Жестокая участь ждёт сбежавших без воли хозяина рабов. Потому и должны «свободные» южани всегда носить с собой вольную.

Огромные стены из песка и камня охраняют город торговцев людьми от не прошенных гостей и побегов. Сонми закрывает лицо платком, так, чтобы лишь глаза было видно и велит Сухо тоже самое сделать. У младшего омеги руки дрожат и сердце стучит, как бешенное.

А, вдруг, не получится?

Спустя пару мгновений, огромные ворота приходят в движение. Несколько высоких и сильных альф толкают их в стороны, пропуская повозку с прибывшими в Ургву путниками. Дан бьет поводьями, веля коню ступать дальше, до тех пор, пока за ними не закрываются железные створки. Один из королевских гвардейцев, отвечающих за город рабов, подходит к повозке ближе, жестом веля альфе слезть с лошади.

- Откуда путь держите?

Спрашивает он ледяным, жестоким тоном. Сухо от него дрожит весь, будто от холода, но при этом от чего-то потеет.

- Из Амира, господин.

Уверенно, будто бы и не боится совсем, отвечает альфе кузнец, спустившись с повозки.

- И зачем же решили покинуть столицу?

Продолжает допрос воин, при этом кивая головой своим людям, что тут же подходят к телеге, открывая и обыскивая сундуки.

- Работы там для меня больше нет, господин.
- Чем промышляете?
- Я кузнец, господин.

Взглянув на тихонько и не подвижно сидящих в повозке омег, стражник сузил глаза, вновь задавая вопрос:

- С тобой едут?
- Со мной, господин. Это мой молодой супруг и его папа. Хочу купить в Ургве домик и жить с семьей здесь.

Кивнув, альфа скрестил руки за спиной, ожидая, пока воины обыщут все сундуки. Сухо держал папу за руку, боясь даже вдохнуть. Так сильно было ему сейчас страшно.

- Все чисто!

Подтвердил один из гвардейцев, закрыв последний сундук.

- Только пожитки, да ткани.
- Хорошо...

Кивнул сам себе гвардеец, внимательно рассматривая сидящих в повозке омег.

- А вольная у Вас есть? Покажите запястья.

Наконец, задаёт он свой последний и самый важный вопрос. Обнажив обе руки, Дан показал гвардейцу их чистоту.

- Я человек свободный. Как и мой муж.

Последовавшие примеру кузница омеги в повозке тоже закатили рукава дрожащими руками, показывая кожу на тыльной их стороне.

- У этого клеймо!

Крикнул один из гвардейцев, стоящих рядом с телегой и указал пальцем на замершего Сонми. Сухо вздрогнул.

Уродливый чёрный крест рассекал кожу папы, сколько помнил себя юный омега. Но всегда родитель скрывал клеймо от посторонних глаз рукавами.

- Папа моего мужа получил вольную от Его Величества еще до рождения сына. Он и мой супруг свободные люди.

Уверил начальника стражи Дан. После своих слов, кузнец достал из-за пазухи свернутый в несколько раз документ с королевской печатью, кланяясь и протягивая его ожидающему гвардейцу. Развернув бумагу и внимательно ее изучив, альфа одобрительно кивнул стражникам, что были уже готовы поймать раба.

- Это так.

Сказал он громко, вернув вольную кузнецу.

- Они свободные люди.

Поклонившись начальнику стражи, Дан вновь вернулся в повозку, ожидая дальнейшей отмашки.

- Пропустите их!

Сухо нервно выдохнул, жмурясь до цветных пятен и обнимая руками живот.

Все хорошо.

Теперь все хорошо.

- Но!

Кобыла двинулась с места, увозя их все дальше, в город. Сонми вновь закатал рукава, скрывая меченое запястье. Младший омега же слегка приспустил ткань с лица, чтобы было легче дышать в, казалось бы, невыносимой жаре, с интересом осматриваясь по сторонам.

- А ну подними.

Строго шепнул ему папа.

- Мы больше не во дворце. Здесь лицо замужнему омеге открывать на людях нельзя. Или ты забыл, как себя подобает вести?

Пристыженно опустив глазки вниз, Сухо вернул ткань обратно на нос.

- Прости, папа...
- Помни. Теперь Дан твой муж. И ребёнок в тебе от него.

Ургва был совершенно иным. Не похожим на южную столицу. Не было здесь моря. Не было кораблей. Садов. И даже одиноко стоящих деревьев. Лишь высушенные коряги, палящее солнце, пустыня и стервятники, кричащие в небе. По улицам друг за другом, скреплённые цепью на шеях, волочились рабы. Альфы, омеги и даже еле-еле перебирающие короткими ножками дети. Грязные, босые, одетые в рваные лохмотья и с ранами от кнута.

Сухо в своей жизни видел много невольных, но все они имели хозяина и работу. Рабы в Амире были одеты. Чисты. И сыты. Здесь же, в городе торговцев людьми, рабы лишь ждали своего часа. Эти люди, ещё ни кем не купленные, заставляли глаза омеги слезиться.

Неужели его папа когда-то так же страдал?

- Остановимся здесь на несколько ночей, пока я не куплю дом.

Прервал тихий голос кузнеца его тяжёлые думы. Моргнув несколько раз и, наконец, осмотревшись внимательней. Сухо заметил, что они стоят у дверей большого, длинного здания из камня и дерева. И подняв глаза выше, прочёл надпись на одной из стен. Постоялый двор.

- Ждите здесь. Пойду, узнаю, будет ли у них комната.

—ПАМЯТКА—

ПЕРСОНАЖИ