AU «СЕВЕР»

Расщелину у подножья горы, что больше напоминает пещеру, они находят на удивление быстро. Она довольно тесная, Тэхен садится на землю у одной стены - Чонгук у другой, наконец-то сняв с плеч тяжёлую ношу. Ноги альфы упираются в скалу прямо рядом с омегой. Солнце уже скрылось за горизонтом. В расщелине почти ничего не видно, южанин с трудом может рассмотреть лицо паука перед собой.

- Развяжи шкуры. Иначе мы насмерть замёрзнем.

Кивнув, альфа потянулся к свернутому в несколько раз меху, наощупь развязывая плотные узелки. Покончив с этим спустя несколько минут, Чонгук протягивает пауку самую большую и тёплую на ощупь, себе оставляя шкуру поменьше. Омега стелет ее на снег, садясь на мягкий мех сверху и укрываясь его концами. Сын короля делает тоже самое, решив полностью довериться пауку.

Правитель тёмного леса уж точно знает, как на севере выживать.

Тэхен сильно устал. Омега засыпает почти сразу, как только закрывает глаза. К Чонгуку же, в крови которого до сих пор бушует адреналин от недавних событий, сон никак не идёт. Он о многом думает. И многое теперь видит в ином свете. У альфы так много вопросов, что голова пухнет! Все ли северяне умеют колдовать? Что ещё скрывают белые земли? Откуда Тэхён так много знает о других королевствах? Почему Чонгук... Так сильно им увлечён?

Южанин касается пальцами шрама на мочке, в которой раньше блестела золотая серьга и вздыхает. Боль, что причинил ему когда-то принц пауков, была невыносимой. Но теперь притупилась. Чонгук не мог вспомнить и крупицу из тех мучений, что испытал в подземелье тёмного леса. Взглянув на омегу, что мирно спал, укутавшись в мех, альфа невольно улыбнулся. Тэхен был прекрасней всего на свете. Красивей южных морей. Невероятнее восточной стены. Слаще спелых плодов. И недоступней больше, чем возможность делать собственный выбор для королевских детей.

Перед очами альфы застыли его дрожащие губы. Парализующий внутренности страх в глазах. Отвращение. И истеричное, надломленное:

«Не смей меня трогать!»

Чонгук тянется ближе, как можно осторожней поправляя шкуру на плечах паучьего принца, не желая тревожить его хрупкий сон.

🎧 Jah Khalib, MARUV - По льду

Шёлк приятно скользит по обнаженным спине и плечам. Нежно-персиковая ткань обволакивает их мягкостью и запахом сандала. Чонгук зарывается пальцами в синие волосы омеги и ведет носом по чёрным татуировкам на худой шее. Из на распашку открытого окна его покоев в комнату задувает почти неощутимый морской бриз. Шторы колышутся от ветра. Постель почти что горячая. Нагретая солнцем и их телами. Простынь на матрасе окончательно сбилась где-то в ногах. Подушки разбросаны по полу вокруг кровати с огромным, бархатным балдахином.

Тэхен смеётся. Несильно бьет альфу ладошкой по широким плечам и снова хихикает, повернув голову в сторону.

- Щекотно...

Тянет омега, вздрагивая от очередного прикосновения м у ж а.

Чонгук улыбается, специально трогая самые чувствительные места северянина.

- Перестань, ты опять опоздаешь.
- И пусть. Хочу остаться с тобой.

Поцеловав ключицу омеги, южанин на ощупь находит ладонь супруга, переплетая их пальцы. Фаланги паука украшены южным золотом. Драгоценные камни сверкают, встречаясь с солнечными лучами.

- Твой брат будет рвать и метать.
- Как будто бы он не делает этого и тогда, когда я прихожу вовремя.

Фыркнув, недовольно бурчит принц. Нахмурив брови и накрыв щеку альфу свободной ладонью, паук пытается поселить в его голове здравый смысл.

- Он король. Будь паинькой и не опаздывай хотя бы на собрания совета. Не зли его лишний раз.

Чонгук даже не пытается скрыть своего недовольства.

- На чьей вообще ты стороне?
- Ты ведь знаешь.

Нежно улыбается южанину муж.

- Я на стороне того, у кого корона.
- Ранил!

Кричит альфа, театрально схватившись за грудь.

- Чонгук.

Подавляя смех, шепчет омега.

- Сердце с другой стороны.
- Вот вечно ты...

Начинает бубнить альфа, но паук резко хватает легкое одеяло, накрывая им их нагие тела. За секунду до того, как в покои врывается маленький мальчик.

- Папа! Брат опять меня обижает!
- Не правда!

Раздаётся откуда-то из-за двери.

Мальчик забирается на кровать не с первого раза. Тэхен тянет к нему ладони, зазывая ребёнка в свои объятия. У их сына синие, чуть вьющиеся волосы, прямо как у папы. Чонгук почему-то не может увидеть его лица. Солнце мешает. Но он знает, что маленький омега прекраснее всех на земле. После Тэхена, конечно.

Обняв малыша, паук легонько похлопывает его по спине и снова переводит взгляд на мужа.

- Иди.

Одними губами шепчет омега. Чонгук нехотя спускает ноги с кровати и поднимает с пола свой шелковый халат, накидывая одежду на плечи и завязывая пояс потуже.

- Что вы опять не поделили?

Спрашивает у сына паук, целуя пухлую щечку.

- Он сказал, что ты и отец его больше любите! Но это ведь не правда!
- Конечно, не правда. Я люблю тебя больше всех на свете.
- Больше всех? Даже больше, чем отца?
- Твой отец идиот. Его я вообще не люблю.
- Эй!

Мальчик звонко смеётся, совсем позабыв о своей печали. Альфа гладит его по мягким кудрям, прежде чем развернуться и подойти к огромному шкафу.

Украшения Тэхена, которые Чонгук привёз ему со всех концов Юга, разбросаны по полу и больно впиваются в ступни. Серьги. Кольца. Браслеты. Наклонившись, принц поднимает с пола золотое колье. Перед тем как уединиться с ним на постели, омега примерял украшения, сидя возле трюмо.

Детский, лучистый смех за его спиной разливается в груди теплом.

Чонгук дергает ручки гардероба и скользит взглядом по висящим в нем многочисленным кителям и рубахам. Перебирая одежду пальцами, альфа останавливается на длинном, почти что прозрачном, чёрном плаще. Любимом одеянии его супруга. При ходьбе расшитая кружевом, невесомая ткань всегда тянется за ним шлейфом. Чонгук подносит к лицу длинный рукав, наслаждаясь приятным на ощупь материалом, и глубоко вдыхает исходящий от вещи аромат винограда.

Которого нет.

Плащ в его руках мгновенно покрывается льдом.

В открытое окно задувает холодный ветер, ударяя морозом по обнаженным ступням мужчины. Все вокруг леденеет. Иней на ресницах мешает альфе моргнуть.

- Тэхен...

Шепчет Чонгук, выдыхая ртом пар, в первую очередь беспокоясь за сына и омегу, что остались лежать на кровати.

Ожерелье, поднятое им с пола, больно впивается в кожу клешнями. Южанин стонет от боли, смотря на окровавленную ладонь, в которой зажато не золото, а огромный паук.

Мурашки покрывают все его тело.

За спиной, в полной тишине, раздаётся чуть слышный, протяжный вой.

Чонгук открывает глаза.

******

Сокджин дышит на ладошки, пытаясь согреть свои замершие руки и вновь пытается оттянуть тетиву.

- А где Ваши перчатки?!

Недовольно кричит за спиной принца Мино, у ног которого вьётся подросший Мари.

- В них неудобно!

Пресекает принц любые попытки друга отчитать его за забытые в шатре варежки.

- Вот те раз!

Фырчит лис.

- Раньше всегда удобно было, а тут вдруг не удобно! А ну идите сюда.

Сокджин заранее знает, что проиграет эту войну, поэтому откладывает лук и стрелы в сторону, подходя к Мино. Омега, что удобно устроился на пеньке, роется в своём небольшом мешочке, выуживая оттуда слегка потертые рукавички.

- Вот, примерьте. Небось пальцев уже даже не чувствуете.

Варежки принцу немного большеваты, но от ветра и стужи защищают отлично.

- Солнце уже заходит, а Вы до сих пор не поужинали.

Тянет омега, когда принц выпускает в мишень ещё три стрелы. Одной из них Сокджин попадает прямо «в яблочко», чему очень радуется.

- Ещё немного!
- Хотите, чтобы Князь в одиночестве кушал?

Спрашивает слуга, приподняв бровки. Этих слов хватает для того, чтобы принц молча повесил лук на плечо и поднял с земли колчан, направившись к мишеням, чтобы собрать в него разбросанные на снегу стрелы.

- Думаешь, собрание альф уже подошло к концу?
- Они не часто засиживаются до поздна в зимние дни.
- Лишь в зимние?

Интересуется принц, пытаясь выдернуть одну, особо глубоко застрявшую в дереве, стрелу.

- По весне их из шатра собраний за уши не вытащишь! Хоть целый день там могут сидеть.
- Почему?
- Потому что яйца не мерзнут! Зимой долго не посидишь, решили все быстро и по домам! А как снега тают, они пьют там целыми днями, да омег обсуждают, не желая возвращаться к семьям в шатёр. А то вдруг ещё мужья что-нибудь делать заставят?

Сокджин смеётся тихонько, гладя Мари по холке.

- Князь не такой. Ему со мной время проводить в радость.
- Пф! Это пока!

С высоты своего жизненного опыта, вещает лиса.

- Все они поначалу шёлковые. И белье вешают и на руках носят, а потом только и делают, что жрут, да на шкурах лежат.

******

Князь рядом с ним разморенный теплом от печи, сытый и по-домашнему мягкий. Сокджин тычется носом в крепкую спину, обнимая мужа поперёк живота и счастливо вздыхает. Губы принца сами по себе растягиваются в улыбке, а глаза закрываются. Хорошо.

- Как прошло Ваше собрание, Княже?
- Не знаю, хватит ли Шаро запасов до весны.

Честно признаётся супруг.

- На рассвете часть из них альфы повезут в соседние с Шаро деревни. Там люди без нашей помощи зиму не переживут.
- И что же тогда делать?
- Скорее всего, мы отправимся на охоту. Или поскачем на зеркальные пруды.
- Охоту?!

Встревожился принц.

- А вдруг буря? А Вы не успеете укрыться где-нибудь или вернуться?
- Значит, такова воля севера. Но и сидеть в Шаро без запасов, заставляя людей голодать, альфы племён не могут.
- Могу ли я тогда с Вами поехать?
- Нет.
- Но...!
- Ты нужен Шаро.

Повернувшись к омеге лицом, альфа нежно коснулся его лба губами.

- Людям нужен правитель, который поддержит их и защитит, коли со мной что-нибудь приключится в пути. Ты должен быть здесь.
- Мино будет! Он помудрее меня и север знает лучше, как и северный народ! А я хотя бы на зеркальные пруды посмотрю! Узнаю, как Вы добываете рыбу или дичь вне тёмного леса. Прошу Вас, Княже. Не хочу Вас одного отпускать. Не вынесу с Вами разлуки.
- Что же ты со мной делаешь?

Выдыхает волк шепотом, зарываясь носом в ворох чёрных, пахнущих подснежниками волос.

- А что я делаю?
- На задние лапы ставишь и приказываешь скулить. Одним лишь своим словом и взглядом. Как отказать, когда ты смотришь на меня так нежно и любяще?

Сокджин нежится в руках мужа, водя пальчиками по мускулистой груди, наслаждаясь его теплом и феромоном.

- Расскажите мне что-нибудь. Про север. Или про Вас.
- И что же тебе интересно, мой милый принц?
- Когда Вы впервые познали омегу?

Князь напрягается, слегка отстранившись. Смотрит на принца пару секунд, будто бы пытаясь понять, не ослышался ли.

- Что это за вопросы такие?
- А почему нет?
- Зачем тебе такое обо мне знать?
- Как зачем?!
- Я же тебе таких вопросов не задаю.

Джин хлопает супруга ладошками по груди.

- Вы были моим первым и единственным альфой!
- Первым. Единственным. И последним.

Чеканит Князь, возвращая омегу на место, вновь крепко к себе прижимая.

- Не отнекивайтесь! Ну? Когда это было? Это ведь был сын прошлого Князя? Скажите! Я не стану ревновать к прошлому, это ведь глупо! Мне просто интересно и все!

Волк тяжело выдыхает, переводя взгляд на завешенный плотными тканями потолок их шатра.

- Нет.
- Не расскажите?!
- Нет, это был не сын прошлого Князя.

Омега осторожно приподнимается, не сильно укусив волка за подбородок.

- Ай!

Воспользовавшись замешательством альфы, западный принц ловко выскальзывает из его крепких рук и садится на шкуры, теперь смотря на супруга сверху.

- А кто тогда?
- Разве это так важно?
- Совсем нет. Поэтому расскажите.
- Обещай, что потом не будешь это припоминать и беситься.
- Обещаю!

Поудобней устроившись на мягкой постели, альфа несколько секунд подбирает слова.

- Мне было чуть больше пятнадцати зим. Тогда мой отец уже отправился к старым Богам. И у племени появился новый вожак.
- Ваша первая близость со сменой вожака как-то связана?
- Да. Он меня не очень-то жаловал, как и моего отца в своё время. Отношения у нас с новым вожаком были сложные и я еле сдерживался, чтобы не перегрызть ему горло... И у него был сын. Омега на три зимы меня старше.
- И Вы...
- Да. Он мне не то чтобы был симпатичен, хоть Наён всегда был красив, но тогда я обхаживал его только лишь на зло вожаку.
- Ах, это так подло, Княже... И этот омега на Вас не рассердился?
- Нет. Но он до сих пор не может простить мне того, что я стал вожаком, победив его отца в схватке.

Маленькие солдатики в голове омеги, прям как на фамильных часах в его замке на Западе, вдруг застучали по циферблату своими молоточками.

- Погодите-ка...
- Мм?

Выгнул бровь альфа, смотря на резко сменившееся выражение на лице мужа.

- Наён. Это тот, что муж главы медвежьего племени? Папа Ендже? Что все время выводит меня на собраниях омег? Ох! Теперь-то я понял почему! Небось все ещё любит Вас!
- Не говори глупостей. Мы с Наёном были вместе лишь раз, очень давно. И между нами никогда не было никаких чувств.
- Но это не мешает ему меня задевать! Кто ещё?
- Что?
- Давайте, говорите! С кем ещё из омег, что сейчас входят в омежий совет, Вы делили шатёр?

Князь отводит глаза, заставляя принца пуще прежнего от злости надуться.

- Что?! Не хотите мне говорить?!
- Нет, просто...

Немного замявшись, молвит Намджун.

- Сложновато сейчас уж будет всех их припомнить...

Воцарилось молчание.

- Всех?

Переспрашивает Сокджин, сжимая в руке одну из шкур.

- Ну...
- Это ж... Сколько их было?!
- Мой принц...

Приподняв меховое одеяло с постели, омега тут же бросил его прямо альфе в лицо.

- Ай! Ну, душа моя, ты ведь обещал не злиться!
- Я обещал не злиться на Вашего первого! А не на весь гарем!

******

Утро в Шаро солнечное, пусть и морозное. Сокджин улыбается пробегающим мимо детям, что тянут за собой деревянные санки и поправляет меховой капюшон своей белой шубы.

- Доброе утро, принц.

Кланяется ему один из омег.

- Доброе.

Чуть опускает голову в вежливом жесте Сокджин.

- И Вам доброе утро, мой Князь.

Так же кланяется он и волку, что подходит к супругу неспешно, останавливаясь аккурат за спиной мужа. Альфа не отвечает, но так же кивает омеге в ответ.

Смотря в след отдаляющемуся от них юноше, Сокджин ядовито интересуется:

- И с ним тоже?

Улыбка при этом с лица принца никуда не девается. Принц всегда должен быть счастлив и доброжелателен для своего народа. Из-за этого полный желчи голос Сокджина звучит ещё более устрашающе.

Князь сглатывает. И молчит.

За что получает локтем.

- Сегодня Вы спите в конюшне.

******

Первое, что видит южанин, только-только открыв глаза, это совсем замёрзший, укутавшийся в шкуры паук. Тэхен мелко подрагивает во сне, несмотря на тёплые одежды и мех. Сидеть на одном месте всегда холоднее, чем быть в пути. Руки альфы тоже закоченели, как и ступни ног.

Солнце ещё не встало, но небо помаленьку начинает светлеть. Чонгук вытягивает из под себя шкуру, чтобы накрыть ей омегу, но замирает, боясь двигаться с места.

Слева от них, прямо у входа в расщелину, раздаётся высокий, пугающий вой.

Неизвестная душа зовёт принца к себе.

Альфа закрывает глаза, чтобы не посмотреть в сторону мертвеца даже случайно. Ведь коли он обернётся - тут же умрет. Так сказал принц пауков. А душа все зовёт. И зовёт. С места не двигается. Стоит. Выжидает.

Чонгуку до оцепенения страшно.

Тэхен говорил, что вороны на горе не живут. И что души остаются в том месте, в котором погибли. Значит, зовущий его - казненный когда-то северянами человек. Умерший страшной смертью.

В альфе, наравне со страхом, рождается и юношеское любопытство.

Ему интересно. Как они выглядят, когда умирают? Стареют ли? Остаются ли на теле умерших раны и шрамы? Блестит ли кровь на одежде? Какие они? Те, чья душа почернела и навечно теперь томится в теневом мире?

Чонгук жмурит глаза сильней. Ему кажется, что он слышит, как мертвец дышит.

Как же он их нашёл?! Ведь Тэхён говорил, что эти странные символы, начерченные на запястьях кровью, будут отгонять души! Неужели все стерлось? А он этого и не заметил? Чонгук хочет на руки взглянуть. Проверить. Дорисовать стершиеся узоры, если потребуется. Но слишком боится.

Пока альфа решается, вой пропадает. В полной тишине, Чонгук сглатывает вязкую, накопившуюся во рту слюну. И ждёт ещё несколько минут, прежде чем распахнуть очи. Глаза неприятно режет от резкого света.

Солнце поднимается над теневым миром.

—ПАМЯТКА—

ПЕРСОНАЖИ