AU «СЕВЕР»

🎧 Помни имя своё - русская песня

Мино делает глубокий вдох. Ему кажется, что кожа под одеждой горит. Уши заложило. И руки мелко дрожат от волнения. Он сжимает в ладонях букет, собранный из шишек, красной рябины, еловых веток и хлопка. А в голове пустота.

Обтерев сначала одну потеющую ладошку о белую шубу, а потом и вторую, омега вновь вернул их на букет. На нем настоял Сокджин. Вспомнив лицо суетливого принца, что денно и ночно готовил его, Мино, свадьбу, всю последнюю половину луны, лис улыбнулся.

- Костры зажгли.

Тихонько шепнул на ушко стоящий с ним рядом омега, незамужний еще, молодой лисенок, что совсем недавно расцвел. По традициям, к свадьбе северянам помогали приготовиться именно младшие братья по племени.

- Как? Разве уже стемнело?
- Да, Мино. Пора.

Склонив голову, дабы омеге рядом было удобней, Мино закрыл глаза, ожидая, пока лисенок закончит последние приготовления - опустит на лицо его фату и закрепит ее с помощью венка, сотканного из елочных веток и красных ягод рябины. Вышивка и кружева опустились на голову южанина, белая фата спускалась по плечам, кончаясь лишь у пояса спереди, расходясь мягкими волнами к бокам и длинным шлейфом тянулась за его спиной. Дождавшись, пока лисенок закрепит венок, Мино поднял голову, ощущая всю тяжесть ткани.

Полы шатра перед ним распахнулись и лишь сейчас услышал он, по-мимо биения своего сердца, голоса северян, что под бой барабанов стали чуть громче шепота тянуть ее - свадебную песнь белых земель.

Дыхание сперло и ноги вдруг деревянными стали, глаза лисы сами по себе слезами наполнились.

Разве не сон это?

Мог ли знать он тогда, чужак, рожденный на юге, прибывший на север маленьким мальчиком, что будут по нему северяне петь всем Шаро?

Небо было звездным и ясным, тысячью кристаллами сияя над ними и полной луной озаряя его путь к большому, раскидистому зимнему клену, тому самому, под ветвями которого сорвал когда-то Седжин с его губ поцелуй. По приказу Княжеского мужа у корней дерева отстроили деревянный алтарь.

Не высокий выступ, украшенный подвесными чугунными чашами на цепи, в которых плясали, искрились языки пламени. Сквозь кружева на лице сложно было рассмотреть его - алтарь, отстроенный Сокджином, четче. Улавливал омега лишь не ясные силуэты костров, северян и дороги.

Лиса сделал шаг. Ступил сапогом на снег, покидая свой дом, свой шатер, чтобы отныне пересечь порог нового - обители будущего супруга.

При каждом шаге его раздавался звон маленьких колокольчиков, коими украшены были полы его свадебной рубахи. Короткая шубка, с рукавами в три четверти, мягким шелком ощущалась на коже и грела. Хоть лису и казалось, что от страха и нервов, холода он сейчас вовсе не чувствует. Манжеты свадебной рубахи, украшенные серебряными пуговицами и цепями, сверкали в свете луны и огня. На руках его были браслеты и кольца. И лишь только несколько из них принадлежали южанину. Большую часть вручил лису чернявый принц. Цепи так же украшали и шею Мино, спускались по белому меху, тонкими нитями касаясь плечей.

Северяне, разодетые в самые лучшие свои меха и начистившие сапоги, смотрели на него, провожая в замужнюю жизнь своими голосами и взглядами. Седжин ждал лиса у первой ступени деревянного выступа.

Серьезный, как никогда. Хмурый. Страшащийся того, что все происходящее - сон.

- Замерз?

Тихо шепнул Князь супругу. Сокджин наблюдал за обрядом завороженно, дыхание затаив. Каждая деталь была ему интересна, будто бы он дитя, что впервые увидел снег или цветы.

- Нет, Княже. Мне очень тепло.

Отвечая мужу таким же шепотом, омега даже не взглянул на него, все внимание свое отдавая слуге, что мягко ступал мимо них к алтарю. Не в силах сдержать улыбки, альфа позволил себе лишь на секунду уткнуться губами в шелк черных волос супруга, сразу же отстраняясь.

Негоже на чужой свадьбе им миловаться.

Да и отвлечь принца он больше бы не посмел, омега был так прекрасен в своем интересе. Детский восторг объял принца от обрядов белых земель и их красоты.

Впервые видит он ее - настоящую, северную свадьбу.

Княжеское венчание было иным, да и принц, объятый холодом и страхом в ту ночь, наверняка не сильно запомнил детали. Для того, чтобы скрыть тайну племен и не показать принцу своих зверей раньше времени, пришлось Князю от многих обычаев тогда отказаться. Сейчас же, наблюдая за тем, как с каждым пятым шагом Мино к зимнему клену, молодые северные омеги по-очереди прыгают через горящие костры, отрывая ноги от снега прекрасными юношами, а приземляясь лисицами, волками, медведями, глаза Сокджина сияли. Искрились. Ярче любой звезды.

Дойдя до первой ступени, Мино вдруг замер, словно никогда и не был на свадьбах до этого, позабыв разом, что делать. Кабан, облаченный, казалось бы, впервые не в свои потрепанные охотничьи одежды, а в чистые меха и штаны, протянул к лису руку, касаясь пальцами кружева белой фаты.
Медленно откинув мешающуюся ткань, северянин коснулся щеки любимого.

Наконец-то могли они друг друга хорошо рассмотреть. Лиса улыбнулся, одними губами шепча:

- Надо же... Ты даже побрился...

И повернул голову, ластясь кожей к ладони мужчины, наслаждаясь родным теплом.

Спустя мгновение, убрав от лица лисы руку, кабан ступил на первую из трех деревянных ступеней, что вели к уже начавшему читать свою молитву шаману, подавая омеге ладонь, помогая подняться.

Костры по всему Шаро в миг угасли. Песнь северян подошла к концу. Барабаны умолкли.

И только лишь огонь, освещающий алтарь под зимним, раскидистым кленом, продолжал гореть.

- Идем же, душа моя...

Сказал Князь, подавая супругу чашу, наполненную алой кровью и взяв такую же в свои руки, потянул принца к ступеням. Сокджин постарался скрыть своего отвращения, но лицо западного принца все равно побелело. Все же хорошо, что некоторых обычаев не испытал он тогда на себе. Будущие супруги обязаны были испить крови животных друг друга. Альфа, аккурат перед свадьбой, шел на охоту. Коли был то союз двух волков, он обязан был принести с охоты двух этих животных. Коли же венчались кабан и лиса, то супруг должен был догнать стрелами или мечом их. Туши готовили и подавали на праздничный стол, а кровью наполняли чаши обряда.

Красная, густая жидкость плескалась в руках принца при каждом шаге, так и норовя вылиться за края железной, ритуальной чаши, что расписана была головами одиннадцати северных племен. Шаман утих, ожидая, когда Князь и его супруг подарят брачующимся свое благословение. Вручая мино кровь кабана, Сокджин забрал из его холодных рук букет и дождавшись поклона слуги, спустился назад, вместе с Князем, что проделал все тоже самое, вкладывая в ладони друга кровь убитой на рассвете лисы.

Вновь повернувшись друг к другу лицом, альфа и омега припали губами к холодной чаше, глотая все еще теплую кровь.

Несколько капель пролилось мимо, стекая по подбородку лисы тонкой струей и окрашивая красным меха.

Сокджин отвернулся, прикрывая ладонью рот.

- Что такое, душа моя?

Шаман поднял руки к небесам, когда обе чаши были опустошены и опущены наземь.

Князь коснулся плеча супруга, не сильно сжимая мех его шубки.

- Не могу смотреть... Будто сам пью...

Не дожидаясь конца молитв, альфа сорвался с места, припадая к устам жениха в поцелуе, смешивая остатки крови во рту.

Алые листья зимнего клена зашелестели от ветра, поднимая холодным потоком край белой фаты.

- Отныне я твой...

Прошептал омега, оторвавшись от горячих, любимых губ.

- Отныне...

Вторил теперь уже мужу Седжин, прислоняясь своим лбом к его и разрывая руками цепи, что вились вокруг тонкой шеи, скрывая кожу омеги. Серебряные кольца посыпались вниз, ударяясь о деревянный пол алтаря.

Шаман упал на колени. Обряд завершен.

- И навсегда.

Лис зажмурил глаза от боли, что молнией тело пронзила. Альфа впился зубами в шею, клеймя. Навсегда помечая. И лишь большая и теплая ладонь кабана, что легла на чуть округлившийся живот мужа, сквозь меха и одежды, отвлекли омегу от физических мук.

Слизывая капли проклятой крови с кожи, Седжин, наконец, отстранился, подхватывая на руки ослабшего лиса, с такой легкостью, будто весил ведьма всего ничего, даже несмотря на тяжесть одежд, серебра и фаты.

- Больше никуда от меня не сбежишь, лиса...

Костры Шаро вновь поднялись к самому небу и северяне принялись выкрикивать молодым поздравления. Пожелания счастливого брака. Большой семьи.

Прижавшись к груди супруга, южанин улыбнулся. Слезы его блестели, срываясь вниз по щекам. Целуя подбородок любимого, он прошептал:

- Миноари...

Маленький мальчик - чужак, рожденный на Юге, прибывший на Север потерянным и одиноким лисенком, наконец-то обрел дом.

Ведь он там, где тебя любят и ждут.

Юг или Север? Запад или Восток? Важно ли это?

Кровь у всех красная.

- Меня зовут Миноари.

******

Сокджин кашляет, прикрывая рот рукавом. Спазм сдавил грудь, будто бы принц чем-то вдруг поперхнулся.

- Все хорошо?

Обеспокоенно спрашивает его Князь, накрывая плечи мужа собственной шубой. Омега дрожит, хоть у костра и тепло.

- Да, мой Князь. Перестаньте так обо мне беспокоиться.

Мино, краем уха зацепивший разговор правителей севера, хмурит брови. Они с Седжином сидят совсем рядом, поэтому лис слышит их разговор, даже сквозь шум барабанов.

- Не думай ни о ком другом хотя бы на нашей свадьбе.

Горячо выдыхает на ухо кабан.

- Тогда ты - перестань пить.
- С чего бы это?
- Вы с Князем уже целый бочонок вылакали. У тебя скоро язык уже в узелок завернется.
- Что, метку мою получил и сразу командовать начал, лиса?
- Почему это начал? Я и не прекращал.

Сокджин тихо смеется с перебранки новоиспеченных мужей, но мнение южанина разделяет. Потому отставляет бокал вожака волков в сторону, так, чтобы Князь это не сразу заметил и сильнее кутается в его черную шубу. Запах граната дурманит и успокаивает. Защищает.

Принц бросает взгляд на резвящихся у костра детей. Маленькие северяне играют в салки, да прятки. Смеются громко, так, что взрослым иногда их даже одергивать приходится, что б не бесились! Дети радуются празднику, потому что можно ночью не спать. Потому что никто не заставит их закрыть глаза с первыми звездами. Счастливые, звонкие, шустрые.

Сокджин скучает по братьям.

Омега уходит в свои воспоминания так глубоко, что не сразу замечает то, как Князь поднимает правую руку и барабаны смолкают. Северяне прекращают игры и разговоры, внемля словам главного волка.

- Старые Боги подарил нам счастливое время.

Начинает альфа, поднявшись с бревна.

- Без страха и ужаса перед ночью и зимой, играем мы сегодня союз кабана и лисы.

Мино прыскает в кулачок, цепляя принца за край мехового рукава, заставляя Сокджина наклониться к нему поближе.

- Так поднимем же чаши за мирное время, в котором возможны свадьба и рожденье детей!

Альфы громко восклицают, поддерживая слова правителя белых земель и наполняют чаши, чтобы выпить до дна.

- Все, принц.

Шепчет лиса на ухо Джину.

- Мужа домой ты сегодня потащишь.

Омега смеется. Седжин вместе с Князем открывают новый бочонок.

******

Маленький альфа из медвежьего племени появляется перед принцем, словно маленький огонек. Сверкает улыбкой без одного переднего зуба и носом шмыгает. Простудился.

- Как твои дела Ендже, сын Цуана?

Мягко спрашивает мальчишку Сокджин, хлопая по бревну рядом, предлагая присесть.

Мино, вместе с Седжином, принимали подарки, стоя чуть поодаль, а Князь отошел, чтобы, согласно традициям, выпить по чаше с каждым из главных альф, потому принц ненадолго остался один. Но маленький медвежонок тут же поспешил это исправить.

Не сразу сумев залезть на высокое бревно, альфочка все же его поборол, плюхнувшись рядом.

- Все хорошо! У меня вон, зуб выпал! Отец говорит, что если слушаться не буду, то на его месте кривой вырастит!
- Ох, правда? Я тогда тоже буду послушным, чтобы все мои зубки ровными были.
- Но у Вас, принц и так красивые зубы! Вы вообще весь-весь-весь красивый!

Сокджин заливисто смеется, гладя мальчика по голове.

- Спасибо, Ендже. Мне это слышать приятно.
- А почему Вы не танцуете, как мой папа? Вы не умеете?
- Почему же? Умею. Просто я немного устал.
- А не кушаете почему? Хотите, я Вам похлебки налью? Я умею! Папе в шатре всегда помогаю!
- Верю. Но я не голоден. А ты? Почему не играешь с другими детьми?
- С ними я каждый день гуляю! А с Вами - нет! Мне с Вами, принц, интереснее!

Князь улыбается пьяно, когда подходит к бревну.

- У нас гость?

Спрашивает он мужа, смотря на болтающего в воздухе ножками мальчика.

- Да. Вот когда Вы, Княже, умрете - я за него выйду. Правда, Ендже?
- Я помирать пока не собираюсь.
- Но Вы и не молодеете. Я смотрю в будущее.

******

Сокджин смеется, пытаясь выбраться из объятий альфы, в шатре тепло и вот так, лежа на шкурах в одежде, ему очень жарко.

- Мой Князь, Вы безбожно пьяны.
- Правда?

Волк зарывается пальцами в его волосы, гладя.

- Ты прекрасен.
- Знаю. И сейчас умру от жары!

Наконец-то выбравшись из крепких рук мужа, омега садится на их постели и стягивает с тела меха, чувствуя облегчение. За стенами шатра поднимается солнце. Уже светает. Шаро лишь только сейчас закончило праздновать.

- Однажды Мино сказал, что я встречу свою любовь с первой метелью...
- Правда? А что еще он Вам говорил?

Приподнявшись, альфа касается спины мужа губами, чувствуя тепло бархатной кожи, сквозь тонкую ткань мокрой от пота рубахи.

- Много чего, но я, признаться честно, был молод и глуп. Поэтому не любил слушать.

Прикрыв глаза, омега наслаждался прохладными руками, что скользнули под ткань, оглаживая впалый живот.

Поцелуями альфа поднялся выше по позвоночнику, слегка прикусывая загривок. Принц шумно выдохнул, позволяя мужу, не глядя, на ощупь, развязать шнуровку своих штанов. Не так уж и пьян.

- Княже...
- Да, душа моя?

Прошептал альфа, оставляя на длинной шее яркий засос. Но тут же прервался, упав на шкуры спиной и удивленно глаза распахнув. Потому что принц резко развернулся, толкнув мужа ладошкой, а волк и не успел ему помешать, опьяненный северным пойлом.

Оседлав бедра мужа, Сокджин наклонился к лицу мужчины, оставляя на губах любимого поцелуй. Руки Князя поползли вверх по его ногам, легонько сжимая.

- Хочу попробовать так.

Скользя взглядом по прилипшей к груди омеги белой рубашке, альфа остановился на бусинках возбужденных сосков. И застонал, закрывая глаза.

- Ты с ума меня сводишь.
- Правда?

Невинно поинтересовался принц, словно специально ерзая бедрами. Хотя. Почему "словно"?

- Играешься?
- Разве я могу? Ах, в Ваших глазах, дорогой муж, я столь коварен?

Вновь забравшись под рубаху любимого, альфа защекотал его, наслаждаясь громким, не сдержанным смехом.

- Тогда я тоже буду играть.

Князь вдруг остановился, нахмурившись. Омега за одну лишь секунду стал бледней снега.

- Что-то не так?
- Голова... Закружилась. Это, наверное, от духоты.
- Ложись-ка. Я принесу воды.
- Нет, Княже, все...

Согнувшись пополам, принц вдруг закашлял, прикрыв рот ладонью. Подхватив мужа, альфа стянул его со своих бедер, укладывая на мягкие шкуры.

- Сейчас, подожди.

Вскочив с ложе, волк направился к печи, возле которой стояло ведро с чистой водой.
Свернувшись калачиком на постели, принц дышал осторожно, ведь коли пытался сделать он глубокий вдох - тут же к нему возвращался сухой, сильный кашель. Убрав ладонь от лица, омега взглянул на нее, застыв от боли и ужаса.

На коже его осталась смешанная со слюной кровь.

—ПАМЯТКА—

ПЕРСОНАЖИ