AU «СЕВЕР»

Зима выдаётся очень холодной. Снежные бури настигают Шаро практически каждый день. Люди умирают прямо в своих шатрах. От голода. Потому что не имеют возможности выйти на улицу, чтобы попросить помощи. Мино греется у печи, шмыгая носом.

Буря застала их в шатре для омежих собраний. Десятилетний Чимин вьётся вокруг папы, что так не вовремя - на сносях и места от скуки себе не находит. Мино думает, что если бы не Намджун и Седжин, то умер бы ещё в начале зимы. Лишившись отца, главного добытчика семьи, что ходил на охоту и кормил их обоих, омега остался один на один с новыми законами.

Выживает сильнейший. И Мино в эту категорию, как посмотри, не входил.

- Чимин, присядь хоть на секунду. Дай папе от тебя отдохнуть.

Муж Князя смотрит на него с благодарностью, не в силах ничего сказать - так сильно он истощён. Лишь гладит свой огромный, на фоне худого тела, живот и очень старается не уснуть. Омеги в шатре жмутся друг к другу в поиске тепла.

- Мино...

Тянет десятилетний Чимин.

- Есть хочу.
- Иди-ка сюда...

Подзывает мальчика жестом старшая лиса, позволяя мальчику усесться между его ног и уткнуться носом в плечо, согреваясь. Мино очень надеется, что их альфы успели вернуться в Шаро до начала бури. Отказавшись от охоты в темном лесу, мужы Шаро вынуждены были искать другие способы добывать пищу. Посему стали охотиться на редкую дичь на просторах белой пустоты, вне паучьего царства и ловить рыбу близ замершего озера.

Но вечная мерзлота не была шибко богата добычей. А лёд озёр был непредсказуем и мог треснуть в любой момент, погребая в своих холодных водах их братьев, сыновей и отцов.

Намджун плевался ядом в нового вожака Волков, что стал главным, после смерти Джунена. Осуждал каждое его действие на охоте и в жизни Шаро. Но получал за это лишь тычки, да угрозы. Как смеет пятнадцатилетний мальчишка вообще кого-то учить?

Альфа угасал на глазах. Неизвестность перед судьбой брата и папы душила. Но любого, кто смел покинуть Шаро и пересечь границу темного леса - ждало изгнание. Таковы законы нового союза племён.

Прильнувшие к ним кабаны и медведи держались в стороне. Все ещё не доверяя, но внося свою лепту и пользу в выживание северян. Они теперь в одной лодке. Седжин, всю жизнь проживший с пауками, но так неожиданно принятый новым племенем, чувствовал себя среди кабанов чужим. Но безропотно подчинялся вожаку и Князю, как то и положено.

- Как думаешь, Намджун вернётся?

Вдруг спросил маленький лис.

- Конечно, вернётся. Не беспокойся.

Тяжёлый стон прошёлся по шатру, заставляя всех омег внутри отвлечься от своих дум, обращая внимание на мужа их Князя.

Чимин приподнялся, смотря на искажённое болью лицо папы, взволнованно сжимая маленькими пальчиками мех на плечах Мино.

Этой ночью муж Князя отдал душу старым Богам.

Буря утихла к рассвету. Суетясь, омеги Шаро готовили погребальный костёр, но не смели начинать прощание, пока Князь не вернётся в Шаро.

Чимин, качая на руках новорожденного малыша, грелся у разведённого вновь пламени в центре столицы.

Он родился слишком рано.

Маленький альфа плакал, кричал, никак не мог успокоиться. Требовал еды и заботы. Из-за голода ни у кого из омег, даже недавно родивших, не было молока. Младенцы умирали один за другим, даже здоровые.

У второго сына Князя не было пальцев на ручках и глаз. Что за проклятье?

Даже десятилетний Чимин, ещё такой маленький, но умный, знал. Его брату не выжить на Севере. Ему не прожить и одной луны. Он обречён на смерть от голода и мороза.

Новость о кончине папы не стала для него шоком. Наверное, все омеги Шаро это знали. Видели. Муж Князя не перенес бы роды. Был слишком слаб. Он и сам это знал. Смотрел на Мино все чаще тем самым взглядом, до дрожи лиса пробивающим: «не бросай его». И доверил рукам южанина самое дорогое - сына.

Коснувшись головы брата губами, маленький лис прошептал ему: «я люблю тебя» и «прости».

Одним движением сжатого между пальчиков острого ножа - прекратив его крик и мучения.

И качал на руках мертвое тело, там, у костра Шаро, до самого вечера.

Омегу сожгли вместе с младенцем. Для Князя новость о гибели мужа стала ударом, но не смел он показывать никому своей слабости. От него зависела жизнь каждого человека в Шаро. Сдайся он, что будет с Чимином?

Маленький лис повзрослел за одну только ночь. Стал кроток, вдумчив, серьёзен. Теперь он, согласно закону, возглавлял омежий совет. Десятилетний мальчик отныне должен был узнать, как тяжела на самом деле зима, что он так любил. И как страшен Север, когда разозлятся.

Мино был рядом тенью. Стоял за плечом, подсказывая, как лучше. Кого слушать из старых омег стоит, а кого лучше бы игнорировать. Жег костры, лил свою кровь и молил старых Богов перестать гневаться, подарив Шаро тёплую зиму и богатый урожай.

Чувствуя свою слабость и уязвимость, Чимин попросился в ученики к одному из сильнейших воинов. Обучался стрельбе и мечу, охоте и быстрой езде. Мино, втирая мазь в его мозоли и раны, качал головой. Не одобрял, конечно же. Но в тайне гордился.

******

Следующей зимой в Шаро приходят и ласки. Альфы возводят новые шатры.

Мино вертится у костра, проверяя, не закипела ли ещё вода для нового снадобья. Юта - типичный ласка, с белой кожей, светлыми глазами и волосами, жуёт кусок мяса, внимательно за ним наблюдая. Мальчишке четырнадцать, он на целых три зимы старше Чимина, но намного его наивнее. Очень тих, нежен и мил. Всем вокруг пытается помочь. За что частенько остаётся с носом, потому что люди злые и любят обманывать.

- Подожди ещё немного. Почти готово. Твоему папе полегче?
- Да, все благодаря вашим отварам!
- Ну, и хорошо.

Седжин входит в шатёр, как обычно, без стука - чертов грубиян! Кидая на пол у печи свежую тушу.

- Я не просил тебя приносить мне что-то с охоты.
- А я принёс. Что дальше? Бери, пока дают.

Лиса скользит взглядом по открытым участкам кожи мужчины, что увиты новыми узорами.

Снова альфа оставил на своём теле чёрную метку, как то делают пауки. И фырчит. Рассмотреть их полностью - сложно. Одежда мешает.

- На вот.

Швыряет он в Седжина один из маленьких бутылёчков.

- Смажь свои метки, чтоб унять боль.

Ловко поймав мазь, альфа не долго рассматривает ее, а после - кивает. Новые рубцы и, правда, болят. Потому что совсем ещё свежие.

******

Утирая пот со лба, Мино разминает спину, вновь перекидывая через плечо верёвку и продолжает тащить тяжёлые сани, наполнннные разными нужными вещами, по снегу.

- Дай сюда. Не то до вечера тянуть будешь.

Вырывает из его рук канат подошедший кабан.

Омега вообще-то и не против. Сани и, правда, тяжёлые, потому он покорно ступает рядом, пока альфа тянет их к шатру. Двадцатизимний Седжин сильный. Под его одеждами при каждом движении напрягаются точенные мышцы. Мино тянет носом тонкий аромат яблок и жмурится. Солнце светит ярче обычного. Скоро весна. Не спеша перебирая ногами, стараясь не отставать от Седжина, омега стягивает с плеч тёплую шубу, оставаясь только в нижней рубахе и теплом кафтане.

Альфа косит на него взгляд, скользя по мягким волосам, румянцу на щеках и открытой шее.

И останавливается, не дойдя до шатра лиса всего пару шагов. Зло кулаки сжимает, скалясь и бросает конец каната на снег, тут же разворачиваясь и молча уходя прочь.

Мино смотрит ему в след, абсолютно не понимая, почему настроение альфы так резко сменилось.

Озадаченно губу прикусывает и касается ладонью шеи. И вдруг вспоминает. То, как прошлой ночью кожи его касались сильные руки  д р у г о г о, оставляя на нежном теле засосы и поцелуи.

- Ну, что за дурак...

Тихо шепчет лис в пустоту. И почему-то чувствует к себе отвращение.

******

Лис вскакивает на постели. Задыхается. Руками за горло хватается. Холодный пот стекает по его вискам и шее, и сердце бьется быстро-быстро.

Этой ночью ему снится паук, что запутался в собственной паутине. И детский, отчаянный крик.

Мино знает. В темном лесу случилась беда.

Шестнадцатилетний Намджун и сам это чувствует. Скорбь. Мино даже не приходится ничего ему говорить.

Альфа смотрит на границу горизонта. Туда, где находится тёмный лес и сжимает на груди рубаху в ладонь. Там, где сердце.

Маленький паучок лису с того дня больше не снится.

******

Собирая в корзину плоды зимних кленов, Мино зевает. Ранее утро в диковинном лесу морозное и свежее. Мино двадцать четыре и он искренне радуется новому дню, потому что набеги на Шаро участились и голод все так же мучает северян.

Альфы все чаще пропадают на охоте и войне. Омеги Шаро больше не страшатся крови и острых стрел. Но страшатся плохих вестей. И того, что их родные не вернутся в шатёр, убитые холодом, мечом или зубами врага.

Он встаёт на носочки, пытаясь дотянуться до сочного плода, но как не пытается его коснуться - не получается.

Снег за спиной скрипит под чужими ногами и сильная рука срывает сладкий, но ядовитый диковинный фрукт, вкладывая его в чужую ладонь.

Мино чувствует облегчение. Вернулся.

Седжин пахнет кровью и потом. Чужой. Аромат смерти перекрывает его собственный запах почти что полностью, но Мино, кажется, может узнать его по одному лишь дыханию.

Большая ладонь перехватывает омегу по среди живота, прижимая спиной к сильной груди.

Сладкий плод выпадает из его вдруг ослабших рук и катится по белоснежному снегу.

Мино двадцать четыре, когда под раскидистыми, ярко-красными ветвями зимних кленов, Седжин впервые срывает с его губ поцелуй.

******

Сегодня в Шаро праздник, пусть и беден стол угощений и подношений. Впервые за несколько зим Северяне играют свадьбу. Мино кружится вокруг костра, вместе с другими омегами, танцует, смеётся.

Чимин же, который к своим тринадцати годам стал невероятной красоты юношей, плясать не изволит. Сидит на бревне, подле отца, улыбается снисходительно и все посматривает на Намджуна, что по случаю свадьбы учавствует в боях.

Альфы сцепляются в дружеской схватке, дерутся до первой крови. Но никто из проигравших не держит на победителей зла. Все это лишь ради забавы.

Седжин, уже одержавший победу несколько раз, цепляет его за руку, проскальзывая между танцующими омегами, да только лис тут же ее вырывает. После того поцелуя под кленами, он альфу старательно игнорирует. Лишний раз наедине с ним не остаётся и тонет в объятиях других.

Потому что так проще. Так легче. Удобнее. Потому что к другим он ничего абсолютно не чувствует.

Не довольный таким раскладом, осмелевший из-за выпитого пойла, кабан грубо перекидывает Мино через своё плечо, унося прочь под восхищенные крики и смешки веселых омег.

- Отпусти! Отпусти, кому сказал! Слышишь меня?!

Барабанит омега кулачками по широкой спине, пытаясь выбраться из крепкой хватки. Но альфа этого будто не чувствует и уверенно тащит лиса к шатру.

- Седжин!

Из хватки своей кабан выпускает его лишь тогда, когда бережно опускает на мягкие шкуры. Мино вдруг чувствует тошноту.

- Ты пьян.

Фырчит альфа, стягивая с ноги лиса сапог. Только один. Второго почему-то нет на омеги. И куда только пропал?

- Вовсе нет!
- Спорить ещё со мной будешь?

Грубо огрызается альфа.

- С утра вспомнишь, что кому говорил и как танцевал - постыдишься.

Освобождая тело лиса от меха и одежд, ведь в шатре и так довольно тепло благодаря разогретой печи, Седжин старается не думать о мягкости чужой плоти. Откинув в сторону шубу, оставляя омегу в портках, да нижней рубахе, кабан тянется к шкуре, дабы укрыть его уже и уйти.

Но разом вдруг почувствовав на себе весь выпитый алкоголь, омега жалобно хнычит, ерзая по постели голыми ступнями.

- Жарко. Сними!

Лис тянется к завязкам портков плохо-слушающимися руками и никак развязать не может. Альфа сглатывает шумно, жмурясь до белых пятен перед глазами и ударив не сильно по чужим ладоням - что б убрал, сам расправляется со шнуровкой, стягивая ткань вниз, обнажая худые ноги.

Омега тянет носом запах яблок и немножечко крови - на сегодняшних боях альфе рассекли бровь и касается пальцами грубой щеки. Прямо в глаза смотрит, слегка приоткрыв чуть пухлые губы. И грудь его поднимается от дыхание еле заметно, обтянутая лишь белой, тонкой рубахой.
Будто бы умоляя, лис зарывается пальцами в грубые волосы кабана на затылке, легонько совсем надавливая, прося опуститься. Стать ближе.

Седжин может вытерпеть все. Любую пытку и боль. Но только не его взгляд. Этот омега имеет над ним полную, абсолютную власть.

Он невесомо трогает его губы трепетным поцелуем. Сразу же отстраняясь, смакуя бархатное прикосновение, чтобы прильнуть вновь. Более смело. Встретиться с чужим языком, мягко оглаживая, вырывая из груди любимого тихий стон.

Мино ведёт ладонями по накаченным плечам, желая почувствовать на себе всю его силу и молодость.

Но тут же, с громким чмоком, разрывает их поцелуй. Потому что перед глазами детская ладошка, окрашенная каплями его крови. И сгнившие до корней цветы.

- Нет... Уходи...

Ведьму нельзя обженить. Каждая магия свою цену имеет.

Лис безнадёжно и навеки влюблён, но никогда не посмеет лишить этого альфу тепла семьи, детского смеха и помеченного омеги под боком. Он не настолько жесток.

Седжин покидает его шатёр.

Мино плачет, свернувшись клубком.

******

Его кровь льётся из живота при каждом вдохе и легком движении, в красный снег окрашивая и тут же его ядом топя, вплоть до самой земли. Лис хнычет от острой, невыносимой боли, дрожащими пальцами трогая торчащую из собственного тела стрелу.

Один из самых страшных набегов на Шаро случается, когда омеге исполняется двадцать шесть.

Лис не чувствует холода, хнычет в сугробе, смотря на звёздное небо над головой и думает, что умрет, так и не познав ни разу тепла любимого человека.

Силы очень быстро покидают его и глаза медленно закрываются, только вот новый разряд боли отрезвляет, возвращая в сознание, когда сильные руки резко вырывают из хрупкого тела стрелу, зажимая  рану меховой шубой, не давая крови и дальше литься.

- Се... Ты обожжешься...

Шепчет лис еле слышно, видя, как красная жидкость заливает чужие ладони.

Мех пропитывается кровью очень и очень быстро. Альфа подхватывает его на руки, шепча:

- Замолчи.

Сознание плывет и исчезает. Закрывая глаза, лис чувствует, как слёзы любимого капают на лицо.

******

Старый шаман кружит над ним, поправляя шкуры под головой и давая немного воды.

- Еле твою душу у старых богов отмолил.

Говорит он.

- Рано тебе ещё помирать, лиса. Не пришла ещё твоя зима.
- Где...?
- Волнуешься за глупого кабана? Ах, как же в тебя он безумно влюблён. Заявился ко мне плачущий, весь покрытый кровью с головы до ног. И твоей и своей и чужой. У постели, здесь, все эти дни просидел. Не желал покидать.

Лис глаза прикрывает, чувствуя, как болит рана при каждом вдохе и выдохе.

- Силой утащил его сегодня на рассвете волк, сын Джунена.

Седжин возвращается ночью. Мино чувствует запах яблок, сквозь сон. Подкидывает в печь дров и садится рядом. Грубые руки поправляют край мехового одеяла, а после сжимают его ладонь.

Омега притворяется спящим до самого утра.

******

Переборов острую боль, лис приподнялся на постели, пытаясь сесть. От шороха, уснувший у стены шатра альфа, сразу же просыпается, в одну секунду оказываясь рядом и помогая.

- Я сам могу...
- Заткнись. Закрой рот и перестань отказываться от помощи, когда в ней нуждаешься.

Руки кабана горячие. Увитые шрамами страшных сражений и мозолями от тяжелой работы, но чистые. Без ожогов.

Лис касается их осторожно, разглядывает, чужие пальцы со своими переплетает.

- Больше не думай об этом, лиса. Твой яд меня не погубит. Мое сердце остановит лишь твоя смерть.

Подняв глаза выше, Мино тянется к краю его рубахи, дергая пуговицы ослабшими пальцами и оголяя крепкую грудь альфы, что вся увита чёрными метками. Древними знаками и письменами.

Теперь-то ему ясно, от чего так загадочно улыбался при упоминании кабана старый шаман.

- Ты исписал себя проклятиями.

Тихо шепчет омега, проводя подушечками по чёрным узорам.

- Проклятия это или оберег - не имеет значения, пока он позволяет мне без страха целовать твои губы.
- Дурак.
- Южная ведьма.

—ПАМЯТКА—

ПЕРСОНАЖИ