AU «СЕВЕР»

По прибытию в Шаро, с маленьким Намджуном они совсем не общаются, но всегда здороваются и улыбаются друг другу при встрече. Мино увлечён учебой, легендами и знаниями старого шамана, а альфочка с головой ушёл в тренировки с отцом.

На весеннюю охоту Ваал желания поехать не выказывает, потому Мино терпеливо ждёт следующего случая вновь отправиться в обитель пауков. Случай подворачивается спустя шесть лун, новой зимой.

Теперь Мино многое знает! Ему четырнадцать и он собирается туда, чтобы собрать в лесу редкие травы, да цветы. И увидеть Акио, по которому заскучал!

В повозке на этот раз он едет один, так как немного подросший волчонок скачет на лошади вместе с отцом. В его плетёной корзине множество разных коробочек и глиняных сосудов для сбора редкого сырья на самые простецкие зелья, да мази.

Темный лес так же ужасен и пугающе тих, как и прежде. Но Мино больше не закрывает глаза. Смотрит на паутину и таящихся в ней пауков без страха и отвращения.

Отец тормозит повозку у знакомой пещеры, помогая сыну спуститься на землю. Акио выходит к нему кутаясь в тёплую шаль и улыбается, подзывая жестом поближе.

У паука волосы теперь чуть ниже плечь, но обнимать его так же неловко и тепло, как и раньше. От Акио пахнет хлебом и маком.

Проводив старого лиса, мальчик занес в дом свои вещи, разделся, поставил корзину на скамью у печи и только потом, спустя несколько минут, заметил, что в комнате не один.

- Здравствуй, Тэхен-и.

Паучок жмёт губы в тонкую линию, сжимая в пальчиках тряпичную куклу.

Тэхёну три зимы и он уже умеет разговаривать, но, видимо, не с ним. Стесняется или боится.

- Ты меня не помнишь совсем, да? Я Мино.

С улицы слышится цокот копыт и уже спустя несколько мгновений в пещеру влетает волчонок. Намджун сносит маленького омегу с ног, крепко-крепко к себе прижимая и чуть ли не плача.

- Тэ-Тэ!

Паучок льнет к брату всем телом, совсем позабыв о кукле, что теперь валяется на полу. И смеётся. Звонко-звонко. Радуется.

Акио не возвращается в дом ни через десять минут, ни через пятнадцать. Мино волнуется. Не желая мешать детям, что вновь друг друга нашли, да и откровенно маясь от скуки, лис тихонько приоткрыл входную деревянную дверь, высовывая нос на крыльцо.

В тот момент юный Мино запомнил одну простую истину. На всю жизнь.

Все пауки лгут.

Юлят. Играют с тобой. Пытаются обдурить. Улыбаются сладко, будто бы доверяют, но сердце тебе никогда не откроют.

Они будут врать особенно изворотливо, даже самим себе, если дело касается чувств.

Акио тонет в объятиях главного альфы волчьего племени, нос прячет в изгибе сильной шеи и сминает в руках мех его тёплых одежд. Паук льнет к л ю б и м о м у мужчине, по которому бесконечно скучает. Но никогда и никому не посмеет в этом признаться.

Волк целует его до распухших губ. До первых звёзд над верхушками высоких деревьев. До мокрых дорожек слез на щеках.

Они ничего не говорят. Не спрашивают. Не пытаются даже друг другу врать. И прощаются так же - молча.

Джунен в последний раз позволяет себе коснуться мягкой кожи чужой руки, принимая из ладошек паука подарок. Амулет волка сплетённый из магии и серебра.

Потому что они оба знают, что вскоре он вновь отправится на войну.

Джунен благодарит его взглядом и возвращается к племени, оседлав лошадь.

Мино даже не пытается спрятаться, когда паук оборачивается, утирая своей шалью слёзы и видит его на крыльце. Хмурится. Злится немного, наверное.

- Любишь подсматривать?
- Нет.
- Тогда кыш за дверь.

******

На костре в этот раз он сидит рядом с отцом, с интересом наблюдая за тем, как альфы приподносят к ногам омег свою добычу и сердце. Намджун вместе с Тэхёном резвятся чуть поодаль от папы, играя то ли в догонялки, то ли в прятки, в то время, как сам паук не своди глаз с Джунена.

Глава волчьего племени сидит рядом с его отцом, так же беспристрастно, как и старый лис, наблюдая за молодыми омегами. Лишь иногда, когда никто не видит, он позволяет себе посмотреть на любимого в ответ.

Мино фыркает вслух, скрещивая на груди руки.

Никого он не любит. Как же. Врун!

Горячие пальцы касаются его плеча сзади и лис пугается, резко обернувшись, но тут же краснеет, наткнувшись на мило улыбающегося ему альфу. Молодого волка.

- Я взял немного ягодной воды. Подумал, что ты хочешь пить.

Убин был старше его на три зимы и никогда не обижал и не дразнил, как остальные мальчишки Шаро. Отец в эту зиму впервые взял его с собой на охоту в тёмный лес и для альфы все вокруг было так же ново, как и для лисы в прошлый раз. Пусть и знал он о Севере, конечно же, больше, чем Мино тогда.

Приняв из чужих рук глиняную чашу, омега опустил глаза, не в силах сдержать улыбки.

- Спасибо.

Волк вернулся на своё место, рядом с отцом, получая от того похвалу в виде легкого похлопывания по плечу.

Старый же лис осмотрел «женишка» сына сузив глаза.

- Нравится тебе?

Тихо шепнул Мино отец, заставляя щеки омеги заалеть с большей силой.

- Отец!
- Что? Я просто спросил.

Повертев в руках чашу, лис отхлебнул немного напитка, довольно жмурясь и мечтательно выдыхая.

- Нравится.

Обряд уже подходит к концу. Последний альфа поднёс пауку свои дары. Вскоре они начнут выбирать.

Мино с интересом наблюдал за эмоциями юных альф и омег, ловя каждый миг великолепного по своей красоте таинства, когда прямо перед ним вдруг рухнула... Дохлая птица.

Подняв глаза от туши, что, очевидно, подстрелили стрелой, омега столкнулся с серьёзным взглядом наглого, не воспитанного мальчишки с реки! Того самого кабана!

Даже барабаны бить перестали и все на поляне повернули к ним свои головы.

Мино снова взглянул на птицу. И вновь поднял глаза к альфе.

Но лишь тогда, когда ото всюду послушались смешки, он вдруг осознал, что глупый кабан только что сделал.

- Ты... Ты...

Закипая от злости, начал шептать лиса.

И тогда этот мальчишка, которому было всего одиннадцать зим, очень уверенно и громко сказал:

- Будь моим.

Ни один мускул на лицо альфы не дрогнул. Лишь брови сошлись на переносице.

Он был серьёзен!

Родной отец прыснул в кулак. Даже Убин, что сидел позади лиса, смеялся!

Опозорил! Перед всеми!

Вскочив на ноги, сдерживая слёзы, омега со злости вылил весь оставшийся в чаше ягодный напиток прямо Седжину на голову, тут же срываясь с места и убегая к реке. Альфочка хотел было побежать следом, да вот не судьба. Один из пауков поймал его и оттянул за уши за то, что он посмел испортить обряд.

Засыпая на мягких шкурах у печи, под тихое пение Акио, что укладывал младшего сына, Мино ещё долго шмыгает распухшим носом.

На следующее утро он целует Убина прямо на глазах наглого кабана, что сжимает в ладошках собственноручно сорванный букет зимних цветов.

Для него.

******

Мино исполняется шестнадцать, когда он впервые отправляется в тёмный лес летом. По поручению шамана! Это очень и очень важно!

Лис утирает со лба пот, аккуратно срывая стебли редких цветов, пока два маленьких паука играют рядом в траве.

- Тэхен-и! Только не уходите далеко!

За младшего сына Акио отвечает Син. Ему уже восемь. Он большой и самостоятельный, потому с удовольствием берет на себя ответственность за пока ещё маленького, пятилетнего Тэ.

- Мы будет тут! Рядышком!

Яркое солнце освещает поляну, пробиваясь сквозь чёрные ветви. Лис выгибает спину, разминая кости и тяжело вздыхает. Он прекрасно знает, что где-то там, с одной из веток, за ним наблюдает наглый кабан. Точит свои трекляты стрелы и смотрит.

После того позора! Ух, даже вспоминать стыдно! Альфа больше не смел ничего подобного выкинуть. Лишь ходил вечно следом, хмурился, грубил и огрызался. Однажды они чуть было даже не подрались! Так сильно кабан его разозлил. Грубиян!

Седжин никогда не улыбался. И, казалось бы, не умел даже чувствовать ничего, кроме собственничества и ревности, на которое не имел ни какого права. Ходил вечно побитый, не то от глупости, не то от тяжёлых тренировок - Мино точно не знает, ему и не интересно! И рос настоящим северянином. Грубым. Неотесанным. И местами диким. Ах, как же сильно он его раздражал!

А ведь альфа взрослел. Становился шире в плечах. Сильнее. И сейчас, на тринадцатой зиме жизни, почти догнал Мино в росте. Это пугало.

Однажды, как бы невзначай, слишком развитый в таких вопросах для своих одиннадцати, Асами сказал: «ты смотри, лиса, наш Седжин растёт, как Северянин. Глядишь, надоест ему скоро с тобой носиться, не спросит согласия, повяжет силой. Метку влепит и реви потом в шкуры ночами.»

Задумавшись о так сильно раздражающем его альфе, Мино вдруг мазнул острым ножом по руке, вместо стебля. И ахнув, выронил лезвие из ладони на землю, окропив красным зелёные листья и белые цветы.

- Ай!

В три счёта спрыгнув с высокой ветки, альфа подлетел к омеге, учуяв кровь.

- Ну, что за дурак. Даже ножи держать не умеет! Сразу видно - южанин.

Подытожил кабан, отрывая от рукава своей белой рубахи лоскут и грубо притянув лиса к себе, перевязывая кровоточащий порез.

- Нет! Не касайся!

Воскликнул Мино, отлетая от кабана, словно ошпаренный и прижимая раненую руку к груди.

- Я тебе хуже не сделаю.

Нахмурив брови, рявкнул Седжин, вновь потянувшись к лисе.

- Зато я тебе - сделаю!

Кабан вновь хотел что-то ему возразить, как вдруг замер, почувствовав жжение на ладони, коей касался чужой руки.

- Ох! Срочно помой! Сейчас, где же вода?

Роясь в корзине, лис искал флягу, пока альфа рассматривал ожоги, что оставляла на коже чужая кровь.

- Проклятая кровь...

Залитые красным цветы в миг завяли, иссохнув до самых корней.

Лиса протянул альфе флягу, стараясь не смотреть тому в глаза.

- Ты - ведьма. Лишь у ведьм, что пытаются завладеть магией такая грязная кровь.
- Я не ведьма! Я буду шаманом!
- Ведьма!
- Не правда!
- Южная ведьма!

Часто-часто дыша от злости, чувствуя, как на глазах выступают слёзы, а лоскут чужой рубахи все больше и больше пропитывается кровью, омега сорвался с места, желая убежать прочь. Спрятаться. Не показывать слабости.

Флягу с водой из его рук альфа так и не принимает, оставляя ее лежать на земли, рядом с навсегда завядшим цветком.

А ночами, вспоминая чужие дрожащие губы, Седжин рассматривает несколько маленьких ожогов, что покрывают ладонь и смочив кожу слюной, бесстыдно запускает ее под портки.

******

- Мино!

Отец окликает его прямо у выхода из шатра, не спеша хлебая похлёбку.

- Да?
- Коли собираешься проводить ночи с альфой, хотя бы предупреждай своего старого отца о том, где находится его шатёр.
- Ох, отец! Мне семнадцать! Перестань!

******

Наслаждаясь прикосновением губ к своей обнаженной спине, Мино тихонько смеётся.

- Шидзу, перестань. Мне щекотно. А вдруг, кто услышит?
- Да кто нас услышит?

Опрокинув омегу на шкуры, лис навис сверху, довольно улыбнувшись.

- Ну, не знаю. Все? Мы ведь в казармах!

Смеясь куда-то в тонкую ключицу лисицы, альфа подхватил его под поясницей, нежно оглаживая худощавые бока.

Шидзу больше двадцати зим и между ними лишь совместное удовольствие, не более.

Потому что Мино интересуют только травы, да гадание по луне.

- Давай поклянёмся?
- Что? С ума сошёл?!
- Почему сразу с ума? Ты мне так нравишься, Мино! Жениться хочу. Что плохого?
- Я не хочу, вот что.
- Но я ведь тебе тоже нравлюсь.
- И? Не настолько, чтобы тебе клясться. Отпусти, я ухожу.

Грубо схватив омегу за плечи, взгляд его вдруг темнеет.

- Я с тобой по-хорошему хотел, но ты вынуждаешь. Никуда не отпущу. Будешь моим! Точка.

Сжавшись от чужого феромона, что силой давил, органы будто выкручивая, Мино едва слышно проскулил, моля отпустить.

Он одними губами просит: «нет».

Говорит: «ты не сделаешь этого».

Повторяет: «не смей».

Но альфа его мольбы игнорирует, вонзая острые клыки в шею, желая смешать кровь и навсегда его заклеймить.

Поставить метку. Сделать своим.

Шидзу умирает у него на груди. Спустя всего лишь минуту, не успев даже закричать от невыносимой боли.

Проклятая кровь, попавшая в рот, выжгла язык.

- Я говорил тебе остановиться...

Шепчет в потолок высокого шатра лис, скидывая с себя мёртвое тело.

Ведьму нельзя обженить. Не видать ему ни мужа, ни метки. В обмен на знания нужно платить. И чаще всего чем-то по-настоящему важным.

Прибывший осмотреть усопшего старый шаман, врет всем про разрыв сердца, пока юный юный Мино плачет, обнимая себя руками в его темном шатре.

—ПАМЯТКА—

ПЕРСОНАЖИ