[18+19+20] «Бизнес-ланч»
~|Sunken restaurant|~
Доверьте свой выбор...
Меню бизнес-ланча:
• «Гуманные» методы казни
• News 666: Случайности, сочные совпадение, остросюжетные темы, надуманные суеверия
• Почетный караул вокруг телефонного аппарата
• 12 стих от 6 главы Евангелия
• Выход – никогда не выход
• Потерянные путаны Порноленда
• 176 дней до судного дня
• План дестабилизации ON! [СНПВСВТВИВСД]
• Двоеточие и скобочка :)
• Семь лет радио-молчания
• T(элли). V(инсент). V(окс)
• Самосуд над самодуркой
• Агент «П», «П» – Пипидастра
• «ТВ-бог», желающий достать «Радио-звезду» с неба
______________
:)
« ...Довольно нескладным вышло наше первое знакомство, не так ли?
Давай-ка исправим это.»
Тридцать лет назад.
В штате Нью-Йорк.
Тэлли Винсент Вокс родилась в традиционной семье тех, кто убивал веру в Бога. Ее отец – инженер, мать – атеистка. Она не верила ни в Всевышнего, ни в любовь и, тем более, отрицала справедливость. Всё легко продать, купить, колонизировать, адаптировать. Цель жизни: прожить ее реализованной.
Однажды ты умрешь. И само собой, умереть в роскошном особняке попивая шампанское, так и не дождавшись своего лимузина, вся-ко лучше унылой квартирки с видом на свалку, возле которой провозишься большую часть жизни. Выбор очевиден, да?
Просто большинству с самого детства промыли мозги всякой чушью о долге, чести, моралях, традициях и стереотипах. Так устроено общество: оно постоянно врет, страдает самообманом, унижается и гнет всех под свою гребенку.
В свои юные годы Вокс сидела напротив телевизора с блокнотиком, но смотрела не детские передачки, как все молокососы, а слушала новостные каналы, экономические и политические подкасты. Ее восхищала поставленная речь дикторов. Она мечтала говорить также четко и убедительно, громко и ясно, открыто и властно.
В подростковом же возрасте ее увлекло программирование. Она была самой горячей штучкой на уроке информатики, но поступила в итоге на журналистику, как и мечтала пятилетней девочкой. При этом не забросила айти-сферу в дальний ящик, изучая ее в свободное от основной учебы время. По правде говоря, в обоих направлениях она не находила отражение самой себя. Душе ее безразличны и новостные сенсации, и технологические инновации. Трепет вызывало только полное доверие в глазах сверстников, преподавателей, наставников, поклонников.
Оно служило вкусной пищей для ненасытного эго.
Ведь, на деле, Тэлли никогда не была прирожденной ведущей, гениальной продюсершей, опытным оператором и даже изобретателем велосипеда. Она – чистой воды карьерист. Маленькая акула в огромном море шоу-бизнеса, что пожирает всех рыбешек на пути, в надежде словить заветный час (а лучше век) славы.
И спустя годы ее желанная задумка воплотилась в реальность. Она обеспечила себе благополучную жизнь; заработала статус в обществе и отхватила определенный сегмент власти. Чтобы целиком осознать масштабы ее успеха, достаточно открыть газетенку любой прессы. Все молились и одержимо крестились на «Предводительницу сферы развлечения». Она покорила чертово TV и теперь под своим каблуком держала уйму душ, пугливо пресмыкающихся перед ней.
Вот, она, цель всей жизни достигнута, да? Свет прожекторов, четкий график работы, сценарий к каждой программе, встреча с большими людьми, стабильный достаток, приличный дом с машиной. При таком уровне жизни не принято корчить кислых рож и жаловаться на отсутствие перспектив. В материальном плане Тэлли достигла столь желанных высот. Унизительные и жалкие приступы боли от былых ран стираются из памяти также быстро, как контакты старых менеджеров. Однако ловушка памяти в том, что, на самом деле, ничего не забывается. Как файлы в кеш-хранилище, воспоминания просто помечаются «удаленными», нарезаясь кусками в разные папки. Ничего не забыто и не будет забытым, пока зудит. А зуд этот сладкий, как батончик и острый, как притаившееся иголка в нем.
То, что она однажды отдала, никогда не вернут цельным и невредимым. Конечно, Вокс прожила долгую жизнь и проживет еще целую вечность без...
:)
«Хахͪ ̰, и ͯот̌куд̓а̚ ̭ ͅч͛т̟о̓ ͮбер̄ётся̒!̒ ͮНо,ͤ да,́ к͖онӗ͂чно,ͣ м̅ила̑я͗. Я всͦя в̌о ̓вͮниманиͅиͪ!»
Просто «без».
Без случайностей, совпадений и надуманных суеверий. Они не учитываются в статистике, они не допускаются.
Это. Не. Считается.
Временами от собственной лжи к горлу подступала рвота.
Временами она непроизвольно всматривалась в лица прохожих, надеясь, что какое-то чудо вернет ей хорошо знакомые очертания. Она однажды обнаружила, что залитые лунным светом ночи совершенно пусты и безлюдны. Ей плевать на окружающих ровно также, как и им на нее. Именно с этим чувством она всегда резала чужие глотки.
И в сотый раз воспользовавшись черным входом, Вокс войдет в vip-комнату блядского клуба, закажет себе девочку, или мальчика. Потрахается, выпьет пятьдесят грамм, позвонит Валентине, поноет в трубку и та обязательно придет с огромным дилдо ее утешать.
Всё это – не то. Излишне пошлое и примитивное... Ничто не вернет ей тот вечно измывающийся над человеческой ничтожностью голос, вечера на окраине бедности и ноющую слабость в коленях, болезненную дрожь в руках.
Вернее, она так думала. Цицерону не зря приписывают фразу: "Errare humanum est", или «Человеку свойственно ошибаться». У этой фразы также есть продолжение, к которому она никогда не прислушивалась из сухого принципа: "...stultum est in errore perseverare" – «...но глупо упорствовать в своих ошибках». Нихера подобного! Что тут глупого в реставрации одной качественной, единственной такой в своем роде, четко под ее параметры созданной, изысканной детальки? Она просто сильно изношена прошлым для новых веяний и передовых технологий. Ее можно исправить, починить, или в крайнем случае подчинить насильно. Это все поправимо.
Так, или иначе, Вокс всегда жила будущим днем, что принесет с собой очередной прогресс. Ее система была отработанной до совершенства. В комбайн стабильно заходили счастливчики попытать удачу в шоу. Их должно прихорашивали, не жалея прикормки для «вдохновения»; выжимали соки из разных отверстий; а потом просто перемалывали в скандальной солянке. И, вот, она, питательная смесь для тупеющей годами потребительской массы, что проглотит любое месиво из любимой соски. Все это могло происходить и без чуткого контроля, однако в некоторых случаях (с некоторыми упертыми сучками) приходилось курировать процесс лично, или хотя бы делать вид.
В этот обычный рабочий день телеведущая даже не успела уладить все дела в главном офисе, как взбешенная сутенерша без предупреждений ворвалась в кабинет, неся всякую ересь про своих обнаглевших путан. Ох, если б женщина не проигнорировала звонки Вильяма, то была бы подготовлена к этой куче дерьма еще за полтора часа. Такая по природе тупая и злая блядь, как Вал, не умела что-то объяснять без елдака в заду. И понять толком из-за чего она нахуй орет, прерываясь на постоянные угрозы кого-то вытрахать, под силу только психологу-криминалисту.
Но, эй, у опытного диктатора должно быть несколько высших образований, окей?
То, что у той ебанатки сбежала любимая шлюшка, Вокс разгадала через минут двадцать отборного мата, услышав в потоке «Блять-сука-блять» знакомое имя.
Энджел.
Что ж, это новый рекорд.
И Тэлли бы тоже послала ее со своими дохера «важными» проблемами, но, как ответственному лидеру, ей надо было утихомирить эту мыслящую одной своей пиздой идиотку, чтобы та не натворила какую-то хуету в стиле «Вокси, с каким стволом я больше секси?». Это потом придется расхлебывать им всем. Тот случай с моделями ели замяли и Корд, хер злопамятный, еще долго припоминал казус. Не хватало очередной такой срани.
И когда Вокс уже подумывала дать ей дозу чего-то по-жестче для нервов и выпнуть отсюда, Валентина пропитавшая едким никотином стены будто «невзначай» бросила на стол распечатанные снимки.
— А ты знаешь, Энджел не единственная, кто проводит время в этой анальной дыре с маменьким принцем.
Хитро скалилась та, взъерошив волосы на чужом затылке. От чего-то Вал обожала портить своими ручонками ее укладку, на которую уходил минимум час, но порядком привыкшая к этим выходкам, и не заинтересованная интригой от слова совсем, телеведущая по инерции создает видимость хорошего слушателя.
— Неужели? Спрятался очередной твой должник?
И Валентину этот вопрос почему-то подозрительно сильно развеселил.
— Ах-ха-хах, нет, узко мыслишь, дырочка! Этот кое-кто задолжал нам больше, чем деньги... — Обдавая чужое ухо коварным шепотом, произнесла. — Там твоя ненаглядная «Радио-пизда»...или «звезда»? Хех, не помню, как правильно! — И отстранилась, чтобы во всех деталях рассмотреть нездорово бледное лицо, с которого сходят последние притоки крови.
Что-то громко щелкнуло. Дерево под ногтями затрещало. Ход мыслей неожиданно зашел в когнитивный тупик, выдавая красную строку ошибки: «ᴬˡᵃˢᵗⁱʸᵃ».
— Эх, хе-хэ... что ты... — По слогам, словно черепной коробке произошло замыкание, выталкивает слова наружу. — Что ты сказала?
И ведь давно перестав слушать ее, Вокс могла бы и не заметить, не пройтись беглым взглядом, не увидеть призрака семилетней давности, что пропал из поле зрения еще где-то далеко там, на пироне, в вагоне поезда.
Живший же много лет в голове улыбчивый образ слегка чокнутой девушки в бордовом пальто, клетчатом шарфе с большим чемоданом всплыл перед глазами и зарябил от диссонанса.
:)
« ͤ ̉М̇не не̝ ̞о чем͋ ͋ж̇а͂лѐ̃ть̄,ͣ Вӧкс̘. ͕Уͬ мен̄я ̑нетͭ ͮпͩовод͛ов̬ длͦя п̍е̐чӓ̽л̀и. Таͦк ͅпоӵ̇ему͋ ͮ ̠ж͗е ̚я дͨол̃жͬна ̆о̉с͉т͑атͅь̋с͛я?ͫ»
На поблекшей от воспоминаний фотографии едва ли различимо лицо, которое она изучила досконально. Этот клочок бумаги был единственным доказательством того, что они когда-то стояли вровень друг другу. Дежурная улыбка Нуарэт даже через года осталась на прежнем месте, хотя самой ее след давно простыл. Старое фото под гнетом обстоятельств разорвалось на две автономные половины, но даже в таком состоянии Вокс от нее не отказалась. Всю жизнь проносила эту улыбку в кожаном бумажнике, как привилегированную ценность.
Из-за чего зрелая женщина на свежей фотографии с таким же лицом, прической и именем, стоящая возле смазливого сопляка, по-дружески сжав плечо, поразила хуже 100 миллионов вольт в мозг. В новых очертаниях виднелось больше усталости, больше возраста и меньше раскрепощенности, открытости. Старомодно та одевалась еще в те времена, когда шутить об этом имело какой-то смысл. Сейчас приветливо заглядывая в камеру, Нуарэт строго держала прямую осанку. Строила из себя наставницу, воспитательницу, учительницу... Да плевать кого, главное заиметь авторитет, да? Очень похоже на старую добрую Аластию. У нее всегда были замашки покровительницы.
Но Вокс оглушило. Сладкий сон уступил суровой реальности, где хрупкий кровеносно-сосудистый насос в очередной раз сжала в тески и раздавила до кровавой каши жестокая рука. Более того, она, блять, кинула ту субстанцию на пол и добила каблуком трепыхающиеся останки.
Спустя столько лет...
:)
«Ох̅,̚ ̆моя̓ ͅдӧ̐ро̔г̉аяͬ, т̏ы̆ -ͩ ͅкапͭр̮иͅз̚ноͣё ͂ ̭д͛и̐тя͆! ́...̒Ӱм͐ер̎ь с́в̚ой ͬглуͮп̓ы̏еͅ ӑм̚б̒иͅцӣиͤ ͆и ̀ д̍а͑й̔ мͣне прой̇ти̚!͛ ͅПрош̍у, ̔м̾ы н͇е͋ в̰ ̀теат̚ре̇ и ͅя͛ не ͦценитель͂ де͇шͦеͦв̼о͗й̄ дͬр͇ӓ̾мыͭ! »
Спустя
семь (повторяюсь: семь!) гребаных
лет исчезновения и десять с отказа!
:)
« ̆Аг̑х̘,ͅ ͑ в тͯаͧк͌о̇мͩ ̍слу̎чае̔,̀ ̇м́не ̎сͧтͅоͅӥт͐ з̺а͌кур̚ить̘ ͛для ͅпе̩рфо̗рма͆н̀с̈а п́ӧ́лагаͅю̓? ̏ ͍»
Аластия Нуарэт звучала, как блеф, как бред душевнобольного, как навязчивая идея. Упоминание ее имени было конечной станцией, тишиной радиоприемников, ржавой монетой в копилке, потраченными нервами и сомнительными таблетками.
Это память о том, что на уровне закона должно быть запрещено помнить. Будучи чересчур живой для похорон и слишком мертвой для воскрешения, она – веский повод ненавидеть вечность. Она сломала ей целую жизнь, просто однажды одолжив синий зонт. Из-за нее Тэлли пришлось разочароваться в самой себе, в своих идеалах, в своих принципах, в своей главной мечте. Во всем была виновата заносчивая выскочка Нуарэт, некогда юная студентка с журфака, легендарная «Убийца в эфире», ныне... Метрдотель? Странное, конечно, место она выбрала для старта новой карьеры. При всей любви к высокой кухне не смогла найти вакансию по-престижнее?
Хотя не потеряв ни капли достоинства, оставила «подругу» позади, а объявившись в городе даже не заявила о себе. Уже не дано вспомнить, как ощущался те посиделки в барах, тот выпитый залпом сазерак, объятия, танцы, издёвки над барменом, руки завязывающие ей галстук; пикники в угодьях Розалия, громкие сплетни, зато в ушах эхом раздается сводящий с ума смех.
:)
« ́Ах,͐ п͂росͯт͑и̃? ̽ Пр̃изͫнͤаͭтьсͮя ̋, я ̚в̀ зӓͭме̚ш̉а̝тͪельс̑твё...̍ ́Чͅто ты̽ ͗сͪк͖а̚з̂ала?»
Насмешка над ней на долгие годы вперед...
— Вокс? — Звали ее, но белым шум смешался с болезненным писком.
Она видела эту нежную улыбку во снах, наблюдая, как медленно та вытягивается в злой оскал гнилых зубов. Бронзовая кожа нездорово серела, темные кудри окрашивались алой кровью, а капилляры белков лопались.
Ее страшный сон выглядел, как мертвая, но все еще чудовищно прекрасная Аластия. И каждую ночь демонический облик приобретал все больше очертаний, пока вовсе не отрекся от своего прототипа. Зато теперь ее разуму будет что подчеркнуть из нового образа. — Вокс!
Вал ударила по столу, тщетно пытаясь привлечь ее внимание. Вокс понимает, что теряет самообладание на глазах. Просто сходит с ума в реальном времени.
— Эта мразота вернулась!
Она напряженно вскакивает со стола, бездумно меряя собственный кабинет шагами. Внутри звучит лишь вой вопросов без ответа: «Как Нуарэт могла? Как она, сирота, дочь эмигранта, никогда не знавшая границ собственному высокомерию, восставшая с самых низов, могла поддержать зажравшуюся малявку Морнингстар? Своего идеологического врага?! С каких пор она работает на людей, которых презирала изначально? Неужели эта покорность белой расе осуществляется лишь для того, чтобы не вручать все законные лавры ей?»
Противоречивые чувства ломают, сгибают пополам. Хочется пустится в бегство: сменить имя, внешность, профессию, зарыться на самое дно, разыграть собственную смерть и заявится к ней домой. Ей хочется убивать: сжать на тонком горле руки, смаковать свою победу и похоронить осадок прошлого на ромашковом поле. Все, как та любит. — Она... с выкидышем Луции... И ты...говоришь мне... об этом... только, БЛЯТЬ, сейчас?! — С нашедшим на нее резким осознанием притягивает эту кретинку к себе за пушистый воротник и орет в ее чересчур довольный ебальник. Крик разносится чуть ли не на весь офис, но ее это сейчас мало волнует. Намного больше ее беспокоит сам факт того, что Нуарэт умудряется вывести из себя на хер знает каком расстоянии, без какого-либо участия, не шевельнув в ее сторону и пальцем. Она просто где-то существует, а Вокс просто не может с этим смирится. От нее необходимо в срочном порядке избавляться. Другого шанса может и не быть. Плевать что она делает, для чего вернулась, где была до этого. У Вокс впереди маячит будущее. Счастливое, полное бабла и славы будущее. В ней ожили прежние амбиции Бога. Она в пике, она в апогее своего влияния! Вокруг уже воссоздался культ. Все его составляющие уже готовы работать во славу настоящего лидера мнений! Новая эра грядет, а эта старомодная тварь откуда-то вылезла и обязательно все испортит. Она всегда так делает.
:)
« ͅНͅо т͑ы всͅӗгͪд̅а̎ ̋ м̄ило улыбаеш̚ь̚с̉я̚ мне, ̀ ͅд̚ӧ̆рͭогаͦяͥ,̮ и͙ ̚я͌... хех͊,̑ ͓да̽жͅе͙ ͅнё̉с̓ќол̐ь̣ко ̎п̽о̑л̂ьщеͪнͅа̓ ̭тв̾оейͩ отз͆ывчͩивͭоͧст̌ь̩юͧ!»
Пусть у Вокс нет ни малейшего понимания, что означает это неожиданное появления старой знакомой в городе, но чувствует тревогу и странную возбужденность. Вызов, не иначе.
— Эй, нагнуть Аластию – твой больной кинк, который никому кроме тебя и не в срался, деточка! Даа и я сама была уверена, что эта дряхлая perra сдохла. — Только шире тянула лыбу Валентина, не отвлекаясь от сверкающей в гневе женщины. Вокруг нее будто трещали разряды тока и она находила это очень сексуальным.
Перевод [исп]: «...сука...»
— Прошло семь, мать его, лет!
В гневе та чуть не вырвала прядь волос со своей прекрасной шевелюры. Ох, будто на грани истерики, скалит голодно зубы. Палец в рот не суй – откусит. Уникальное зрелище. Даже эксклюзивное. И заводит извращенку только сильней.
— Оуу, а ты до сих пор дуешься, сладкая?
Тэлли начала агрессивно что-то набирать в телефоне, попутно посылая ее нахуй. Валентина лишь хихикает на милое предложение, раздумывая над тем, стоит ли обиженной малышке говорить о новом вибраторе, ждущего своего тест-драйва? Хотя когда это она приходила к своей деловой партнерше без полного бдсм-снаряжения? Надо будет устроить как-то такой сюрприз.
А пока без стеснения уместив задницу на рабочем столе, Вал с интересом наблюдала за ее сосредоточенным личиком. Теперь можно рассчитывать на то, что сладкую киску Энджел вернут. Вокс явно намеревалась скинуть бомбу на тупой ресторанчик, что не могло не радовать. Даже кокетливо раздвинула ножки для своей спасительницы, однако телеведущая оставалась к жесту доброй воли равнодушна. Уж слишком увлечена своей бывшей!
— Многое поменялось с тех пор, как та свинтила из города... — Сосредоточено пробормотала себе под нос брюнетка. И Вал не стала отрицать, лишь довольно мурча:
— Ооо, да, очень многое.
Они пересеклись хищными взглядами.
— Не пора ли тогда напомнить, кто теперь возглавляет рейтинги? — От низкого тембра голоса, легкой хрипотцы и властности пробежались мурашки по коже, отдавая в бедра приятной дрожью.
— Ах, определенно, детка...
План дестабилизации, считай, запущен. Надежный сценарий: ослабь дух противника, подсунь змею в розовом мешке (пусть ее пригреет) и жди последнего вдоха той же ночью.
***
— Подведем итоги по тестику! В первом вопросике вы выбрали Марс. А Марс это у нас мужская планета, да? Это означает, что не проработанны комплексики у вас... Мужчины же нет? Ага, вижу, что нет. Понятненько. И... Круг. Из всех фигур вы выбрали круг. Почему? Вы знаете, что люди, которые выбирают кружочки склоны ходить по кругу, да? Такие не находят решения из, мм, нестандартных ситуаций. Насколько это про вас, Пентис?
— Никак нет! Совер-сс-енно нет! Я требую...
Снова размытый отказ и поражения без официального на то постановления и решения.
— Ладненько! Мы возьмем вас на карандаш, а пока идите, идите. Не задерживайте остальных.
Ни ответа, ни объяснений, ни обоснованных причин. Только невозможность подать апелляцию.
— Коне-тц-но
Что оставалось делать?
Великая изобретательница, Пентис Паддингтон, очень устав, опустилась в любимое кресло. Много лет она изучала вакансии, ходила на собеседования в большие компании.
Вот только Николой Тесла она не являлась, поэтому все деловые беседы о ее перспективах в компании сводились к вверяющей надежду фразе: «Мы вам перезвоним». И кандидатку ни чуть не смущало то, что номер ее не удосужились спросить, что HR-менеджер увлечено читал ленту новостей всю деловую встречу, что уходя ей просторабочие ехидно прокричали вслед: «Вы угодили в черный список, мисс, поздравляю!».
Отнюдь, подвоха она не чуяла. Может на дворе и гордо шествовал 𝑿𝑿𝑰 век, Пентис жила – не тужила в 𝑿𝑰𝑿, где манеры и нормы приличия еще имели в обществе какое-то значение. Подобно змеям, что в ожидании сворачиваются кольцами, так и Пентис целыми днями соблюдала почетный караул вокруг телефонного аппарата томясь от долгого молчания. Ее выдержке и терпеливости можно лишь позавидовать, ведь она с весьма прямыми намерениями не снимала устройство с зарядки, чтобы не пропустить торжественный трезвон! Для этих же целей был поставлен самый громыхающей рингтон, а счета по связи были пополнены на долгие годы вперед, но ни одного официального ответа от компании «VoxTec» так и не поступило ни на электронную, ни на обычную, ни на голубиную почту.
На очередной встрече с потенциальными партнерами, когда вместо должности главного инженера, ей предложили рабский труд уборщицы (Это еще что за шуточки?) она догадалась в чем проблема.
Ее просто не воспринимали всерьез, что само по себе оскорбительно!
Ее винтажный портфель хранил в себе более двадцати чертежей машин, призванных убивать да калечить. По ее скромному мнению, военная промышленность не могла быть безразлична современному обществу! С целью их презентовать она трепетно складывала бумаги в отдельные папочки, но до обсуждения идей не доходила даже половина слушаний. Однако Пентис не спешила падать духом, хоть глаза давно на мокром месте. Всех гениев по началу не признают! Надо лишь суметь как-то заявить о себе.
Именно поэтому она стала работать в стол, пытаясь заиметь финансы из воздуха для своих «окупаемых» проектов. Кончилось это, конечно, огромными долгами, из-за которых была объявлена банкротом и лишена квартиры-мастерской.
Тогда еще не знала, что встретит того взрывного молодого человека не только в передряге за утраченное имущество, но и при более... щепетильных обстоятельствах.
Со временем у нее созрел план, который назывался «Стань на путь вражды с врагом твоего врага и вы станете друзьями». Сокращено «СНПВСВТВИВСД».
Первый шаг: воинственно разбить стекло и ворваться в распахнутые двери с табличкой «Открыто».
Второй шаг: молниеносно пробиться к стойке с револьвером и произнести невероятно эпическую речь... Но, как оказалась, произнесена она была не в правильном месте. Выговорится бухой барменше за барной стойкой – не совсем то, что подразумевалось под «Психологическим давлением». Но быстро сориентировавшись на вражеской территории, нашла своего оппонента с недопитой кружкой кофе и продемонстрировала окружающим всю безжалостную мощь!
И согласно третьему шагу они должны были начать кровавую бойню, но ее злейшая соперница, Аластия Нуарэт, все испортила, скучающим видом спросив:
— А вы кто будете?
И этот диалог мигом лишился всякого смысла! Как могли не признать ее, великую мисс Пентис, изобретательницу, архитектора разрушений, экстраординарную злодейку?! Ее яркую персону невозможно выжечь из памяти! И, тем не менее, Аластия продолжала делать вид, что не помнит могущественную особу перед собой. Уму не постижимое нахальство! Она же кидала письма-предупреждения о своем скором визите в почтовый ящик на прошлой неделе! Как можно было забыть о их запланированной встрече?! Да и у них было около 20-ти столкновений! Однако прогресс оставался не значительным. Нуарэт каждый раз спрашивала «Я вас знаю?» и недоверчиво косилась на заявление «Я твой злейший враг!». Однако в тот день она урвала целый кусок ткани с чужого пальто, получив долгожданный отклик: в очень грубой манере женщину выпроводили из ресторана через черный вход прямо к свалке. Она сидела в пыли да грязи, возле помойных баков, но с заветным доказательством того, что Аластия не столь уж всесильна и может потерять хваленную бдительность. Это очередной шаг в грандиозной победе над ней и всеми завистниками ее гению!
И в ту же ночь навыками Пентис наконец заинтересовались желанные инвесторы – VVV's. В их письме содержалось весьма заманчивое предложение. Суть его заключалась в работе информатора для СМИ (подписано главой компании VoxTec). Ей нужно было проникнуть в саму структуру ресторана, как работник и установить скрытые камеры. О том, что эти действия будут караться законом, Пентис даже не потрудилась обеспокоится. Ее манила цена этого рискованного предприятия, а именно: средства, внимание по настоящему влиятельных людей, перспективы, престиж и репутация «разоблачителя».
Незамедлительно ответив уважаемому работодателю согласием, от предвкушения изнемогала всю ночь.
С солнечными лучами былая решительность рассеялась, а ее скудные остатки испарились по дороге. Что ж, нападать намного легче, чем втираться в доверие.
Пентис не имела ни малейшего понятия, что этот чудный ресторан был детищем вовсе не влиятельной Аластии, а молодого и амбициозного юноши, Чарльза Морнингстара, по совместительству владельца этого заведения. И в тот самый миг ее охватило волнение. За дверьми оказалось куда больше народу, чем рассчитывалось изначально. Грозный администратор с порога направил на нее холодное лезвие ножа, не желая даже пропускать внутрь. Энджел (известная в обществе блудница), оказывающая услуги официанта, яро поддерживала данную позицию, взывая к здравому смыслу юноши. И все же, не взирая на протест большинства, Чарльз смог организовать для новой сотрудницы самый радушный прием, который женщина когда-либо получала. Никто так увлеченно не показывал ей каждый уголок своего творения: бар, барменшу, занавесь, новое стекло в двери (заменено после прошлого визита), уборщика («О, плохая девочка!») и... метрдотеля.
На сей раз ее запомнили, что в нынешнем положении было, ой, как не выгодно... Все присутствующие, и без того, смотрели на нее косо. Только воодушевленный Морнингстар мог предложить что-то столь абсурдное: взять и признать свою вину перед человеком, чья специализация «Конфликты и манипуляции», а звание «Вселяющий ужас, не контролируемый источник опасности». Как это, простите за дерзость, должно «разредить напряженную обстановку»?! И все-таки ради его покровительства Пентис пришлось подчинится: принести искренние извинения и вернуть добытый трофей.
Стоит ли говорить, что изысканней мисс Нуарэт с зажигалкой ее никто не унижал? Столь ценный сердцу ошметок ткани сгорел стремительно, развеявшись пеплом от легкого вздоха.
Энджел тоже не питала к ней теплых чувств и свое отношения под этикетом едва ли скрывала. Хотя о каком этикете мы говорим, упомянув безнравственную деву? Благо, в статусе «новичка» таилось особое преимущество перед всеми угрозами – неприкосновенность.
К тому же, Пентис не давала и повода к ненависти, с энтузиазмом отыгрывая роль «Ребенка с леденцом», пока молодая куртизанка была козлом отпущения, выступая той самой «Барыгой из подворотни». Она догадывалась, что все эти укоры в ее спину были некоторого рода ревностью и завистью, что кого-то приняли с большим... восторгом.
Пен сама боялась признаться до чего приятно ощущалась та любезность и доброта со стороны юного Чарльза. От его честности становилось даже дурно на душе. Он с истинно благими намерениями отвел ее к своей матери, попросил взять Пентис в подмастерье, пообещал обучение, положенную зарплату и будущее. Все то, чего ей никто никогда не давал... Даже предпринял попытки сгладить острые углы в коллективе! Общие тренинги, игры, поощрения с его стороны.
Но она оставалась непреклонна в своем решении предать их. Агент Пентис и так долго оттягивала этот момент... Но когда непосредственный босс посетил их ресторан, она поняла, что сроки конкретно горят! Надо действовать скорее. И все карты легли идеально! Буквально на следующий день выпала уникальная возможность.
Мисс Нуарэт и госпожа Морнингстар отсутствовали по непредвиденным обстоятельствам, оставив ресторан без главной защиты и опоры...
...а еще в кровавых разводах и с открытым морозильником. Кем-то покусанные телячьи внутренности очень небрежно засунули туда из-за чего дверца не смогла захлопнутся. Пришлось выкинуть это доказательство чего-то... ээ, чего-то очень жуткого.
Чарли и Вэгг были к середине дня уже были так измотаны, что единогласно приняли решение закрыть ресторан на пару часов раньше. В конце концов, им ничего не мешало так сделать. Под дверьми все еще не толпился голодный люд, хотя усилий по продвижению заведения было приложено не мало...
Агент «П» зная что ей не доверят закрытие помещения, решила не дожидаться, пока все его покинут. Она самонадеянно пошла устанавливать камеру среди наполненных хламом полок кладовой. Но задача оказалась не из легких. Плохо разбираясь в работе подобной техники Паддингтон прибывала в полной растерянности. С собой у нее не было никаких инструкций по использованию. И шипя от досады, вертела хитрое устройство в руках, рыская какую-то волшебную кнопочку. Увлекшись процессом, она чуть не выронила дорогостоящее оборудование, когда двери за спиной резко распахнулись и в помещение ворвалась злая, чокнутая, обкуренная проститутка.
— Ах, ты склизкая засранка!
Будто притаившись в темном углу заранее, выскочила, как черт из табакерки. На Энджел все также весел розовый фартук и кривая бабочка. Внешний вид, прямо говоря, отвратительный: бешеные, красные глаза; тушь уродливо растекшаяся по щекам, сошедший слой глянцевой помады, искусанные до мяса губы; грудь похабно вываленная наружу. Фу, абсолютно извращенный вид! Но стремительно приближаясь к ней громким стуком каблуков, несла цель благороднее некоторых. — Ты подсосница VVV-и, да?! Я, сука, знала, что в тебе есть че-то хуевое!
Загнанная в угол лишь сжалась под натиском обвинений и чистого омерзения к ней. Когда неопрятная челка Энджел почти-что защекотала нос, она отскочила в сторону. В поисках спасения сводила грозно брови.
План сорвался, что чревато последствиями. Сбежать с места преступления хотелось, но что тогда? Нет, Пентис Паддингтон не собиралась покидать игру из-за одной маленькой... тупой... распутной дряни! Женщина надменно сложила руки на груди, давая понять, что вовсе не боится быть пойманной.
— Не понимаю о тц-ем ре-тц-ц-ь... — Дерзкая улыбка исказила ее губы, когда с чувственным шипением добавила. — ...потаску-з-ка!
И стоило подумать дважды о выборе выражений.
За острый язык ее тут же сбивают с ног, валят на холодный пол, яростно хлестают кулаками по лицу. И, конечно же, Пен яро сопротивляется, но за все попытки уползти расплачивается жгучей болью. Девчушка крепко вцепившись в длинные черные локоны, срывала с уст крик и словно в край обезумевшая, оплела своими длинными, худощавыми конечностями (противными, как паучьи лапки), отчаянно перекрывая невольной жертве дыхательные пути, но вовремя опрокинув это неказистое тело, Пентис прошипела в полное животной злобы лицо. — А-агх, ну-ка... ну-ка зз-иво убрала свой агрессивный, то-сс-ий организм с моего! — И отшвырнула Энджи на пару метров.
— А! Блять!
Ударилась сучка головой не дурно, однако быстро подскочила на ноги и с грозным рычанием надвигалась вновь. Горе-изобретатель понимала, что этот бой не закончишь условной «ничьей». Вот-вот решится чья-то судьба. Если отступить сейчас, то так и останешься в дураках. Никем на веки вечные. Сразив же нимфоманку, выставив ее абсолютной дурой и гадкой, взойдет на заслуженный пьедестал!
Здесь и сейчас! Пора принять этот бой...
Уже готовясь к нападению, прошлась языком по клыкам, как в дверном проеме показались лица из совершенно другой оперетты.
— ...Что здесь происходит?
Зевая от усталости, Чарльз заглядывает в комнату вместе со своим возлюбленным, тут же обомлев от происходящего внутри бедлама. Энджел, однако, ни чуть не теряется. Цепко хватает Пентис за запястье, как преступницу, громогласно докладывая:
— Эта манда – продажная сука!
И обвиненная без промедлений протестует, вырываясь из липких ручонок.
— Бредни полоумной!
Глядя на ошарашенных парней, смягчает свой тон и взор. Раскрывает руки для крепких объятий, чувствуя насколько громко стучит от страха сердце. Они должны ей поверить, иначе это ознаменует ее конец. — Я бы вас ни за тц-то не предала! Мы з-е лу-тц-сс-ие друзья с вами, дорогие!
Голос ее почти оглушал честностью, пока сзади не послышался сарказм.
— Ага, а эту хуету ты как им объяснишь?
Стоило повернутся к неприятелю спиной на секунду, как тот достал забытую в пылу драки камеру на общее обозрение. Послышались удивленные возгласы, последние аккорды и шелест занавеса.
Перевод [нем.]: «...тревога, тревога! Тревога!
— Аааа, achtung, achtung! Achtung!
Карточный домик окончательно рухнул. В центре руин, Пентис панически боясь оказаться под обломками, бежит в случайном направлении. Единственный выход – настежь открытое окно, из которого свербит холодом ночь. Она выглядывает на пустынную паковку, которую белым светом освещает фонарь. А мерещится ее одуревшим от страха глазам проходящая мимо юная особа. Опять. Голос совести окунал в прошлое...
В дни молодости, прошедшие в замкнутых четырех стенах, опустошенные, отданные в угоду заказов и механизмов. Зато дух юный всегда стремился к тому шальному ветру за окном. Следовал украдкой за теми людьми, что шли не оглядываясь на пристальный взгляд сверху. Прислушивался к тому шуму города, что не утихал до самой глубокой ночи.
Каждое утро открывая окно, вдыхая мимолетные разговоры, гудки машин и все, что приносило с собой общество, она чувствовала себя его частью. Эта малость аморальная привычка следить за другими сделала ее свидетелем многих... приватных вещей. За что щеки не раз наливались ярким стыдом!
Но в одну тихую ночь, когда с улицы послышался крик молодой и очень симпатичной женщины, раскованно дышащей и прекрасной; когда последние капли короткой жизни растеклись пятном крови на плитке; когда темный силуэт пронзил холодным взглядом стекло, она стала соучастницей по настоящему страшных, грязных... кровавых тайн. Немой крик в ту ночь сорвался и с ее уст тоже, но отпрянув от стекла Пентис не промолвила ни слова. Ей был известен облик убийцы, его имя, его должность и его влияние. Но Паддингтон судорожно проглотив болезненный ком страха, вины, сожаления, пошла на сомнительную сделку с совестью. Та не унималась, а ужас подливал масла в огонь, заставляя покидать дом все реже. Это терзало пытливый ум лишь сильней. И, ладно уж, имей этот случай единичный характер. Полюбив закоулок Уайтчэпл, маньяк нарочно приходил под ее окна вновь и вновь, издеваясь в процессе над двумя человеческими душами одновременно.
Каждый день Пентис выглядывала из окна и каждую ночь трусливо бездействовала.
Когда душегуб наконец пропал из поле зрения, Пентис наивно думала, что страдания закончились... Но это было самообманом. Вина за каждую кровь на сыром камне осталась с ней через года. Тени всех убитых гуляли по лондонским окрестностям куда бы та не шла.
Именно поэтому Пентис и очутилась в Америке, в шумном Новом Орлеане, ища другую жизнь. Это был поиск заветной дверцы «выход» от всего, что съедает изнутри.
От того печальней осознание: этот «выход» был открыт для нее всегда.
Много лет назад она могла выйти и помочь несчастной, что с каждой секундой все больше превращалась из человека в лениво обглоданное мясо.
Сейчас-то в ней нашлось место и для решительности, и для смелости, однако за окном не имелось ни одной жертвы, ждущей героического спасения.
Уж лучше поздно сделать шаг, чем никогда, верно? Ни высота, ни ветер ей не преграда! Позади слышны голоса:
«Она, че, из окна сиганет?!»;
«Нет, нет! Стой!»;
«Еб твою мать...»
А полет был увлекательным, пусть коротким и малоприятным по своему окончанию. Уже по приземлению, лицом в прохладной земле она слышит:
«О, боже...»;
«Она жива?»;
«Надеюсь, что нет. Давно пора было, старуха конченая!»
Она с трудом переворачивается на спину... А сверху тысячи звезд! Прекрасных, далеких, мерцающих на небосводе успехом. Ей хочется протянуть к ним руку, но все ее тело стало таким тяжелым... Вот каково оно оказаться снизу, убитым, придавленным к земле и видеть свет в чужом окне?
И тут слышится звон!
Телефон загудел в ее кармане. Долгожданный трезвон, которого ждала столько времени! Рука дрожит, тело болит от каждого вздоха, но пальцы все же извлекают телефон, попадают на правильную кнопку и подносят к уху.
Вместо восторженных расспросов, молит о помощи. Сейчас, как никогда нужна поддержка тех, кто сверху, к кому тянет руку.
— Прием... сигнал SOS... Сро-тц-но... Агент Пентис... требует... сро-тц-ной эвакуации! — Хрипит она в трубку на грани неслыханного счастья и истерики от боли.
На что слышится заливистый смех, который она уже плохо различает через гул в ушах и плену слез на глазах: «...Сделай-ка одолжение, если тебя вдруг забудут грохнуть, займись этим самостоятельно, никчемная ты развалюха!»
Горькое осознание, что ее тоже никто не спасет бьет сильнее синеющих ушибов. И, правда, никакая она не «Великая Пентис Паддингтон», «изобретатель», «гений», если ни одного из титулов не смогла добиться за сорок лет. Ее участь: ждать кончины от чьих-то неравнодушных рук, что и делает, не пытаясь даже подняться.
— Я... Гх-х.. Хн.. Я-я...
Просто плачет, когда видит над собой знакомые силуэты. Ей вовсе не страшно, но осторожно шепчет каждое слово. — Сс... с-сделайте это быс-стро... Не то, тц-то бы я этого заслу-ззз-иваю... По-зз-алуйста...
Наступите, раздавите, сожмите, сломите.
Она готова завершить весь фарс, принять поражение, забыть свое достоинство и честь, если это хоть что-то компенсирует.
Темные ангелы смерти уже направили на нее священные копья и винтовки, как проникло между ними самое светлое и милосердное отродье во всем аду.
— Достаточно сказать «Извини», Пени, а обо всем остальном мы позаботимся... — Утешительно улыбнулся Чарльз, протягивая свою бледную руку. — Мы сейчас же поможем тебе, да, ребят? ...Ребят? — Оглядываясь на созданий правосудия, он за сердце хватается. — О, неет, уберите эти штуки-дрюки! Мы для начала выслушаем ее, а потом уже примем гуманное решение...
И тогда змея осознала, что пора сбросить старую шкуру. Одеть что-то новое.
Что-то светлое.
Что-то...
— «Гуманное»? Эт тип инъекция?
— ...Расстрел.
К примеру, саван.
***
1, 2... 1, 2...
1, 2, 3!
The...
𝐀𝐓𝐓𝐄𝐍𝐓𝐈𝐎𝐍!BREAKING NEWS.
[Tami Trench]
Новости часа...
[Kevin Killjoy]
Дай себе по ебалу, Тами! У тебя нет ебанного права объявлять программу!
[Tami Trench]
...и мы рады приветствовать телезрителей в прямом эфире.
Что-то в студии громко хрустнуло. Очередная сломанная ручка, небрежно отбросив которую, главный ведущий лишил оператора глаза. И под аккомпанемент чужих криков и стонов, тот оживлено беседовал с камерой.
[Kevin Killjoy]
Да, это Я, Кевин Киллджой и моя коллега, Тами Тренч!
На повестке дня нас ждет очень много соочных совпадений! Так звучит одно из них:
этой ночью из жизни пыталась уйти одна несчастная работница общепита! А по всей Луизиане ходят слухи, что Скорая в этот же вечер подъезжала к дверям Sunken Restaurant!
[Tami Trench]
Нелепое стечение обстоятельств?
[Kevin Killjoy]
Твое зачатие – нелепое стечение обстоятельств, Тами, а это апогей общественного бунта! Люди идут на суицид ради закрытия этой шарашкины конторы.
[Tami Trench]
Очень красноречивый способ.
[Kevin Killjoy]
Который, естественно, не стоит повторять дома, без спецподготовки и профоборудования.
Благо сильнейшая троица VVV, наши медиа-гиганты, уже организовали центры психологической помощи, приюты, убежища и даже материальную поддержку для пострадавших от действий Чарльза Морнингстара.
И приготовьтесь, на обсуждение выносится новая остросюжетная тема!
Верно, Тами?
[Tami Trench]
Верно, Кев!
Подыграв ему, женщина должна была бодро подхватить тему, но вместо этого умолкла с тупым, растерянным выражением лица, что здорово позабавило бы аудиторию, увидь они ее идиотскую рожу. Увы, лицо этой красотки трезвые продюсеры и седая съемочная команда решили не раскрывать на большую публику. Все-таки этот контент для начала надо легализировать, а потом демонстрировать.
Мужчина же, чья улыбка в 32 зуба едва помещалась на экране, вынуждено одарил ее вниманием. И от этого шквального потока «внимания» у всех в радиусе ста метров затряслись коленки.
[Kevin Killjoy]
...Не поведаешь нам о ней наконец?! Мы все в нетерпении!
Швырнув ей лист сценария в лицо, значительно помог бедняжке освежить память! Зачитывала она текст, как молитву – быстро, спешно, без всякого понимая какую хрень Богу в уши льет.
[Tami Trench]
Ах! А, э... Да. Вот!
В сети всплыла информация о том, что террористическая группировка, именуемая себя «Экзорцисты», планирует новую акцию кровопролития через 176 дней!
[Kevin Killjoy]
Ха, судный день стал еще ближе!
Хочу напомнить, что первоначальный срок объявленный этими «рабами Божьими» обещал нам, жителям Соединенных штатов, целый год мира и покоя! Чем же вызвано такое внезапное сокращение? Не уж-то успели соскучится?
Вставил свои язвительные пять копеек Кевин.
[Tami Trench]
Именно! И насколько же достоверно новое сообщение? Ждать ли массовых жертв уже завтра? И почему правительство не сможет нас защитить? Разберемся в этом здесь и сейчас с приглашенными медиумами из ФБР!
Закончив читать с листочка, Тами неловко протянула его обратно напарнику, что буквально вырвал несчастный клочок бумаги из ее рук.
[Kevin Killjoy]
Даа, хорошо читаешь, Тами.
А также хочу напомнить, что в вечерней программе, которую ведет наш любимый босс, будет обсуждаться одна ресторанная подстилка, что была замечена разгуливающей по городу, после семи лет отсутствия!
Хоть кто-то по старью соскучился? У кого-то вообще радио есть?
Радиоприемник не мог ответить на каверзные вопросы, однако одно его наличие на полке говорило выразительнее всех манипуляций. А скрипучая тишина успешно разъедала чужую голову помехами. Дрожащие руки одержимо переключали с одной чистоты на другую, вновь и вновь, находя лишь шипение.
Отчетливый шорох голоса.
:)
«Каждый раз, регулярно, в любое время, с годами неизменно...
Ты всегда ловишься на один и тот же крючок, моя солнечная рыбешка!»