Спутанная нить

Ти­шина кру­гом.

Конь трях­нул гри­вой важ­но.

А сза­ди…

Слов­но бы…

— Бер­гдис. Что ты тут де­ла­ешь?

— А где еще мне быть, как не тут.

— До­ма. Все ведь спят еще.

Ус­мехну­лась. Тос­кли­во как буд­то.

— А где он, мой дом?

Взгляд тя­желый, изу­ча­ющий.

— Как ты все же по­хож на нее.

— На ко­го?

— На свою мать.

— А все го­ворят, что я на от­ца по­хож.

— На Рун­герд ты по­хож не мень­ше.

Дверь грох­ну­ла уве­рен­но.

— С кем ты тут бол­та­ешь?

— С Бер­гдис.

— С этой ведь­мой? И где она?

Обер­нулся — ни­кого.

— Толь­ко сей­час тут бы­ла.

— Вот же ведь­ма… По­еха­ли! Зверье в ле­су нас заж­да­лось уже.

***

Свер­кну­ло коль­цо.

Ца­рапи­на на паль­це за­жила поч­ти.

Скрип­ну­ла ря­дом скамья.

— Вот мы и встре­тились опять, кра­сави­ца.

А этот от­ку­да…

— Че­го те­бе?

— А ты не боль­но-то уч­ти­во го­воришь для та­кой вы­соко­род­ной де­вуш­ки.

Иг­ла в ко­жу впи­лась.

— Мо­жет, я с то­бой и вов­се го­ворить не хо­чу.

— Тво­ему от­цу сто­ило стро­же те­бя вос­пи­тывать, а то боль­но ты при­вык­ла нос за­дирать.

— Те­бе ка­кое де­ло! Мо­жет, ты ему сам об этом ска­жешь? Я бы пог­ля­дела, как он на это от­ве­тит!

— А его здесь нет. И то­го ко­нун­га, друж­ка его, то­же.

— Что с то­го? Сто­ит мне же­ниху сво­ему толь­ко об­молвить­ся, что ты бол­товней мне до­куча­ешь…

— Да че­го ты злишь­ся сра­зу? Я ведь по­гово­рить прос­то хо­тел, а не оби­жать те­бя чем-то.

— Хо­тел, да уме­ния не хва­тило. А те­перь луч­ше дру­гого со­бесед­ни­ка по­ищи се­бе. Со мной раз­го­вора у те­бя не вый­дет.

Ус­мехнул­ся.

— Как ска­жешь, й­ом­фру.

Узор на по­лот­не съ­ехал на сто­рону. Де­ло раз­ве?

Ну что это за кры­ло? Об­ры­вок ка­кой-то. Уви­дит кто — зас­ме­ют!

Нит­ка на­тяну­лась, за­мер­ла. Ис­пу­галась слов­но.

— Не по до­му ску­ча­ешь, Хиль­дис?

Ль­дис­тые гла­за ог­ля­дели вни­матель­но.

— Что? Нет! Я…

— Ты по­рани­лась?

— Да это…

Паль­цы хо­лод­ные на за­пястье лег­ли.

— Ска­жи мне, от­ку­да у те­бя эта ца­рапи­на?

— Я… в ле­су, о вет­ку…

— О вет­ку ли? Рас­ска­жи, как все бы­ло, не бой­ся.

— Я трол­ля ви­дела. Не я да­же. Снер­рир. И Сван­ла­уг с ним вмес­те. А я не по­вери­ла, взгля­нуть пош­ла. А там, под де­ревом, ни­кого ведь не бы­ло, а по­том он как из воз­ду­ха воз­ник. Она.

— Она?

— Трол­ли­ха.

— С че­го ты так ре­шила?

— У нее ко­са бы­ла. Длин­ная та­кая, до са­мой зем­ли. То­нюсень­кая. И гла­за стран­ные… Ты мне ве­ришь, дрот­тнинг?

Улыб­ну­лась.

— Ве­рю. А ца­рапи­на от­ку­да?

— Так она все. Коль­цо уви­дела и как вце­пит­ся. По­вер­те­ла в ру­ках и вер­ну­ла.

Паль­цы на за­пястье дрог­ну­ли.

— Лу­та…

Или по­каза­лось…

— Что?

— Ни­чего, Хиль­дис.

— Толь­ко не пой­му я, как ее рань­ше не за­мети­ла.

— Она са­ма поз­во­лила те­бе се­бя уви­деть. Ина­че бы ты ря­дом сто­яла, а так бы ни­кого и не уг­ля­дела.

— Снер­рир же ви­дел. И Сван­ла­уг то­же.

— Снер­рир мой сын.

— А…

— Смот­ри, не сто­ит по­ка в лес хо­дить. Ма­ло ли что.

— Трол­ли­ха не по­каза­лась мне страш­ной. Она…

— По­каза­лась или нет, а тролль есть тролль. К ди­кому зве­рю ты ведь под­хо­дить не ста­нешь, ка­ким бы он те­бе ни ка­зал­ся.

— С трол­ля­ми, вид­но, об­щать­ся при­ят­ней, чем с не­кото­рыми людь­ми.

— О чем ты, Хиль­дис? Те­бя кто-то оби­дел?

— Пос­мел бы толь­ко!

— Ну-ка го­вори, что про­изош­ло.

— Ни­чего страш­но­го, дрот­тнинг. Есть тут че­ловек один… Толь­ко и ищет по­вода, что­бы язы­ком по­чесать, я же го­ворить с ним не боль­но-то же­лаю. И я не из гор­дости сов­сем! Прос­то не нра­вит­ся мне, как он го­ворит со мной. И как на ме­ня смот­рит.

— Кто же это та­кой?

— Он не из тво­их лю­дей. Ка­жет­ся, с Ин­голь­вом хёв­дингом при­ехал. Та­кой, все ли­цо шра­мах.

— Что ж… Я ска­жу Ин­голь­ву, что­бы за людь­ми сво­ими приг­ля­дывал. Не хо­телось бы, что­бы те­бе бы­ло в на­шем до­ме не­уют­но. Да и отец твой мне по­том свое не­доволь­ство выс­ка­жет. Вер­но ведь?

Мель­кну­ла на миг улыб­ка лас­ко­вая.

— По­жалуй, так.

***

За­тих­ли под но­гами па­лые листья.

Стре­ла на зем­ле об­ло­ман­ны­ми кра­ями ска­лит­ся.

И кровь.

На стре­ле, на листь­ях.

А зве­рек-то где?

Из-за де­рева треск.

И ры­чание ти­хое. Не ра­зоб­рать толь­ко, кто ры­чит.

Уб­ра­лась с пу­ти вет­ка.

От зем­ли — взгляд. Ди­кий сов­сем.

Так вот ко­му за­яц дос­тался.

Во­лосы гряз­ные по зем­ле рас­плас­та­ны.

Паль­цы в зем­ле.

И в кро­ви. Как и ли­цо.

— Эй!

До­бычу креп­че ух­ва­тила.

По­пяти­лась на­зад. Как бы­ла, на ко­лен­ках.

— Пос­той!

Дев­ка ведь обыч­ная, не трол­ли­ха. В од­ной толь­ко ру­бахе из нек­ра­шен­но­го по­лот­на.

И та ис­тре­палась сов­сем.

— Да не бой­ся!

Зай­ца к гру­ди при­жала.

— Ты го­лод­ная?

А гла­за поб­лески­ва­ют злоб­но.

— Да от­веть! Или го­ворить не мо­жешь?

Кон­ские ко­пыта шур­шат ти­хо па­лыми листь­ями.

— Она не мо­жет, Снер­рир, у нее язы­ка нет. От­вя­жись от нее, пусть идет.

— От­ку­да она?

— Тут зем­лянка не­пода­леку. Вид­но, там и жи­вет.

— Но от­ку­да она здесь? Она же бе­зум­ная сов­сем.

— Сда­ет­ся мне, это не прос­тое бе­зумие.

— Что зна­чит…

Ко­ня раз­вернул в об­ратную сто­рону.

— У ма­тери сво­ей спро­си.

— При чем…

— По­еха­ли от­сю­да. Воз­вра­щать­ся на­до.

***

Дверь впе­реди грох­ну­ла.

Вот уж с кем мень­ше все­го го­ворить хо­чет­ся…

— Как я рад те­бя сно­ва ви­деть, гос­по­жа.

— У ме­ня де­ло к те­бе, Ин­гольв.

Улыб­ка до­воль­ная.

— Что за де­ло?

— Мне тут ска­зали, что лю­ди твои ве­дут се­бя не­дос­той­но. Приг­ля­дел бы ты за ни­ми, ес­ли неп­ри­ят­ностей не хо­чешь.

— Приг­ля­жу, не тре­вожь­ся. А что про­изош­ло?

— Я го­ворю ведь, кое-кто из тво­их лю­дей знат­ным де­вуш­кам до­куча­ет. А те­бе же не нуж­но, что­бы от­цы этих знат­ных де­вушек к те­бе за разъ­яс­не­ни­ями по­жало­вали?

— Я с этим раз­бе­русь. Толь­ко кто этот "кое-кто", не ска­жешь?

— Ду­ма­ешь, все тво­их хир­дма­нов по име­нам зна­ют? Есть у те­бя та­кой че­ловек, у ко­торо­го ли­цо в шра­мах?

Кив­нул.

— Скег­ги. Сра­зу до­гадать­ся сто­ило. Прос­ти, гос­по­жа, что хло­пот у те­бя при­бави­лось из-за мо­их лю­дей. Я ула­жу все, не тре­вожь­ся. Ты толь­ко для это­го ме­ня ви­деть хо­тела?

— А для че­го еще?

— Я вот до­волен, что так ско­ро вер­нулся. Как буд­то до­мой.

— Толь­ко вот твой дом не здесь.

— А ты — здесь. От­то­го и я рад. Но ты так смот­ришь, слов­но раз­дор меж­ду на­ми ка­кой. И по­нять я не мо­гу, че­го же ты же­ла­ешь, Рун­герд?

— Че­го же­лаю? Про что ты…

Не за­мети­ла, как ря­дом сов­сем ока­зал­ся. И ру­ки про­тяги­вать не на­до.

От­сту­пила на­зад.

Спи­на глад­ких бре­вен кос­ну­лась.

— Не сто­ит те­бе так близ­ко сто­ять. Как бы не по­дума­ли че­го.

— Как ска­жешь.

— А раз­дор не сам ли ты с мо­ими людь­ми за­те­ял?

— Это ког­да… Ты про это­го, что за то­бой тас­ка­ет­ся пос­то­ян­но?

Серь­ги звяк­ну­ли не­доволь­но.

— Его Уль­вар зо­вут.

— Я его звать не со­бира­юсь, мне его имя ни к че­му.

Ша­ги про­шур­ша­ли ря­дом сов­сем.

— Ма­туш­ка, шла бы ты в дом. Там отец о те­бе спра­шивал.

— Вы вер­ну­лись уже, Снер­рир?

Улыб­нулся.

А взгляд вни­матель­ный.

— Ты же ви­дишь.

***

Скрип­ну­ли про­тяж­но двер­ные пет­ли.

— Э! Че­го вста­ли на про­ходе!

Ль­ня­ная ко­са све­силась на пле­чо.

Вед­ро в ру­ках, во­да че­рез край пле­щет­ся.

Паль­цы за край две­ри уце­пились.

— Про­ходи, я по­дер­жу.

Улыб­ка до­воль­ная.

— За это бла­года­рю.

— Что-то я те­бя не при­пом­ню. Ты здесь не­дав­но? Те­бя как звать?

Ко­су за спи­ну от­ки­нула.

— Ка­жет­ся, ты сам здесь не­дав­но, ко­нунг Снер­рир. Вот и не при­пом­нишь.

Грох­ну­ла дверь.

— Че­го сме­ешь­ся, Тор­гейр?

— Как те­бе эта де­вица от­ве­тила!

— Ду­ма­ешь, те­бе бы она от­ве­тила луч­ше? До­гони и пос­мотрим.

— Мы же не зав­тра от­прав­ля­ем­ся — нес­коль­ко дней у ме­ня есть еще. Так что в дру­гой раз. Сей­час луч­ше спать пой­ду.

— Это уж твое де­ло. Пош­ли в дом тог­да…

Скрип­ну­ла опять дверь.

Рас­пахну­лась навс­тре­чу.

— А, Ин­гольв! Ты не то­ропись. Не­кото­рые лю­ди бы­ва­ют страш­но не­ук­лю­жими. Спер­ва ку­да идут не смот­рят, а по­том и вов­се на твой меч нат­кнут­ся. Гля­дишь, уже и го­лова на зем­ле ва­ля­ет­ся. Так что луч­ше вни­матель­ней быть — го­лову об­ратно не прис­та­вишь.

— Ты прав. Не прис­та­вишь. Но мне-то опа­сать­ся не­чего.

— Всем нам есть че­го опа­сать­ся. Уда­ча от каж­до­го от­вернуть­ся мо­жет.

— О мо­ей уда­че те­бе вол­но­вать­ся не сто­ит. Ду­май луч­ше о сво­ей.

— Я все о сво­ей знаю, по­тому и не вол­ну­юсь. А вот твоя ос­та­вит те­бя рань­ше, чем ме­ня моя.

— И от­ку­да же ты мо­жешь это знать?

— Не да­ром же я сын вёль­вы.

Ог­ля­дел вни­матель­но.

Кив­нул нас­мешли­во на про­щанье.

— Че­го ты к не­му при­цепил­ся?

— Я знаю, че­го. Чтоб пом­нил, что здесь он в гос­тях. И что ему тут не при­над­ле­жит ни­чего.

— Боль­но муд­ре­но ты го­воришь.

— Как умею.

***

— Знаю я, что ты за­думал.

Поб­лески­ва­ют се­дые ко­сы и цвет­ные ка­менья.

И гла­за — пре­дос­те­рега­юще.

— Спать от­пра­вить­ся?

Ос­ка­лилась в ус­мешке.

— Да.

— И от­ку­да те­бе все…

— Я ведь го­вори­ла как-то, что не ска­жу ни­кому.

— По­чему, ин­те­рес­но?

— Это уж, хёв­динг, мое де­ло.

— Те­бе что-то нуж­но, Бер­гдис?

— Пре­дуп­ре­дить те­бя.

— О чем?

— Я знаю, чья смерть те­бе нуж­на. Толь­ко у ко­нун­га сын есть. И луч­ше бы бы­ло, что­бы с ним ни­чего не слу­чилось.

— Я не хо­чу смер­ти… ее сы­ну. Толь­ко вот не вов­ре­мя он здесь объ­явил­ся.

Во взгля­де уг­ро­за те­перь.

— Те­бе сто­ит ме­ня пос­лу­шать.

— Двум ко­нун­гам не мес­то здесь.

— Тог­да и те­бе не бу­дет мес­та на си­денье ко­нун­га. И на ло­же его же­ны. За­то в кур­га­не мес­та для те­бя най­дет­ся дос­та­точ­но.

— Мес­то в кур­га­не для ме­ня най­дет­ся, ес­ли я ос­тавлю в жи­вых сы­на, ко­торый мне за сво­его от­ца мстить ста­нет.

— Не тре­вожь­ся об этом. Не ста­нет.

— От­че­го же, ин­те­рес­но…

— Я об этом по­забо­чусь. Не тре­вожь­ся.

— Те­бе-то это за­чем?

— Я го­вори­ла уже. Это мое де­ло.

— Тог­да к че­му мне ве­рить те­бе, раз не го­воришь?

— Ведь те­бе мое пред­ло­жение вы­год­но. Ты и сам по­нима­ешь, смерть сво­его сы­на Рун­герд не прос­тит ни­ког­да.

— Ты то­же дол­жна по­нимать, что ес­ли об­ма­нешь ме­ня…

Ос­ка­лилась.

— Кто толь­ко не уг­ро­жал мне. И что же? Я по-преж­не­му це­ла, се­дых во­лос толь­ко при­бави­лось. Но те­бя мне ни к че­му об­ма­нывать. Да и нра­вишь­ся ты мне силь­нее ко­нун­га на­шего. Ни­ког­да я его не лю­била.

— Так в этом при­чина?

От­сту­пила в тень.

— Из те­бя ко­нунг вый­дет на сла­ву. Ты не сом­не­вай­ся.

***

— Что ты сде­лала с той де­вуш­кой, Рун­герд?

Зо­лото на греб­не блес­ну­ло теп­лым лу­чом в се­реб­ря­ных во­лосах.

И улыб­ка та­кая же теп­лая.

— С ка­кой де­вуш­кой?

— С ра­быней. Ко­торая ме­ня от­ра­вить хо­тела.

Улыб­ка ис­чезла тут же.

— Те­бе ка­кое де­ло, Гут­торн? Ты сам ее мне от­дал.

— По­чему ты не убь­ешь ее?

— Да­леко же ты охо­тил­ся.

— Так по­чему?

Гля­нула. Спо­кой­но, уве­рен­но.

— Смерть по­рой зас­лу­жить нуж­но.

— Не че­рес­чур ли жес­то­ко, что ты де­ла­ешь?

Улыб­ну­лась сно­ва.

— Раз­ве?

— Твое кол­довс­тво по­рой слиш­ком жут­ким бы­ва­ет. Да­же по­думать о та­ком…

— Так не ду­май. А вот де­вуш­ка эта мне еще при­годит­ся.

— Для че­го, Рун­герд?

— Уви­дим. А по­кажет­ся ли те­бе мое кол­довс­тво жут­ким, ес­ли я яв­люсь к те­бе? Ког­да те­бя ря­дом со мной не бу­дет.

— Воз­ра­жать я не ста­ну. Те­бе, знаю, и мо­ре не по­меха. Хо­рошо хоть, что в этот раз со мной вмес­те не про­сишь­ся.

— Нуж­ды в том нет.

— А бу­дешь ли тос­ко­вать по мне, моя Рун­герд, ес­ли да­же по­ка я на охо­те, ты с гос­тя­ми у ог­ра­ды лю­без­ни­ча­ешь?

Серь­ги звяк­ну­ли слов­но бы оби­жен­но.

— Ты сей­час о чем?

— А я про Ин­голь­ва.

Паль­цы в гре­бень, слов­но в до­бычу, впи­лись.

— Чем это ты ме­ня поп­ре­кать взду­мал?

— Я те­бя не поп­ре­каю. Но мне не с то­бой сто­ило об этом го­ворить.

— Го­ворить? Что ты еще…

— Что ты так тре­вожишь­ся, Рун­герд моя?

— Что ты при­думал?

— При­думал? Раз Ин­голь­ву так нра­вит­ся с то­бой го­ворить, пусть по­гово­рит и со мной. Я, мо­жет стать­ся, то­же не са­мый пло­хой со­бесед­ник.

— Не нуж­но…

— Вдруг ему в мо­ем до­ме скуч­но? Так я при­думаю за­баву.

Паль­цы хо­лод­ные схва­тили за ру­ку.

Гла­за ль­дис­тые смот­рят пре­дос­те­рега­юще.

— Ты хоть по­нима­ешь…

— Или ты про­тив?

За ру­кав к се­бе дер­нул.

Гла­за ль­дис­тые ря­дом сов­сем. И как лед хо­лод­ные.

— По­луч­ше по­думай, что ты тво­ришь, ко­нунг. Ес­ли ста­нешь уби­вать знат­ных лю­дей пе­ред по­ходом, кто сог­ла­сит­ся ид­ти за то­бой? Кро­ме тво­его сы­на?

Лен тон­кий выс­коль­знул из паль­цев.

Паль­цы са­ми хо­лод­ную ла­донь на­щупа­ли.

— Я, ка­жет­ся, лиш­не­го те­бе на­гово­рил. Не сер­дись…

— Не сер­дить­ся, зна­чит? Да… А про­вались ты!

Звяк­ну­ли тон­кие зо­лотые за­пястья.

И дверь грох­ну­ла. Гром­ко слиш­ком.

***

Про­шур­ша­ла со­лома быс­тры­ми ша­гами.

Во­лосы свет­лые в тем­но­те мель­кну­ли.

— Эй, Аль­вгерд, ку­да спе­шишь? Иди луч­ше сю­да!

Стих­ли ша­ги.

— Я спать иду.

— Ус­пе­ешь. Да и не скуч­но те­бе раз­ве од­ной спать?

Сме­шок ти­хий ря­дом.

— Не скуч­но.

— А за­мер­знешь ес­ли?

— Не зи­ма! Все вы, скаль­ды, та­кие на­халь­ные?

— Нет, толь­ко я. А хо­чешь, ви­су для те­бя сло­жу? Во всех де­лах уда­ча те­бе бу­дет.

— Ну, ес­ли…

За­шур­ша­ло в сто­роне где-то.

По­каза­лась из-под шер­стя­ного оде­яла го­лова рас­тре­пан­ная.

— Ви­сы свои днем скла­дывай! Не­чего лю­дям спать ме­шать!

— Как те­бя… Тор­гейр? Ты уж мне не ука­зывай. Мне мои ви­сы бо­ги по­сыла­ют и уж ког­да их…

— А я те­бе сей­час баш­мак свой пош­лю, ес­ли бол­тать не прек­ра­тишь.

— Терн сра­женья
Рь­ян до бра­ни,
Скаль­ду смол­вить
Не дал сло­ва.
Сло­во пе­сен
во­ина звон­ких —
Цен­ней ис­кры
Вод глу­боких.

За рас­тра­ту
Слов бес­ценных
Кле­ти мыс­лей
Не ли­шил­ся б.

— Че­го смот­ришь? По­нять пы­та­ешь­ся, что го­ворю? Или сам в от­вет ви­су сло­жить хо­чешь? Не тру­дись. Где те­бе…

Оде­яло про­шур­ша­ло на по­лу.

— Обой­дусь без ви­сы!

— Да пе­рес­тань­те вы! Взду­мали на ночь гля­дя раз­дор чи­нить!

— Ты мне, маль­чиш­ка, уг­ро­жать взду­мал?

— Ес­ли за­дума­ли пе­реб­ранку в мо­ем до­ме ус­тро­ить — на здо­ровье! Толь­ко и убе­ретесь от­сю­да тог­да оба!

Во­лосы се­реб­ря­ные по пле­чам рас­сы­паны неб­режно.

И са­ма… Слов­но ве­ликан­ша ка­кая.

— Что ты…

— Ты, Скаф­ти, ог­лох? Мо­жешь про­вали­вать пря­мо сей­час, ку­да по­жела­ешь!

Грох­ну­ла дверь.

— Че­го на нее…

— Не твое де­ло.

***

Из-под паль­цев су­хая ко­ра осы­па­ет­ся пес­ком.

Ше­лес­тит о зем­лю.

И сза­ди ше­лест нег­ромкий.

Не спит­ся им всем, что ли…

— Я ос­та­вать­ся не со­бира­юсь в до­ме, где ме­ня ви­деть не же­ла­ют. Толь­ко ты спер­ва ска­жи, гос­по­жа, что у те­бя стряс­лось?

— Ты… прос­ти мне эти сло­ва. Раз­ве мой дом бу­дет без те­бя преж­ним?

— Это уж те­бе вид­ней. Так что…

— Ни­чего.

Взгляд ос­трый, нас­мешли­вый.

Вот бы ко­му уч­ти­вос­ти по­учить­ся. Да где уж там.

— Вид­но, мой муж ре­шил, что в мо­ей вер­ности ему сом­не­вать­ся сле­ду­ет.

— Те­бе, мо­жет, и обид­но это, но раз­ве ж ты са­ма ко­нун­га пло­хо зна­ешь?

— Что-то я…

— Та­кой уж он че­ловек. И луч­ше бы ему в го­лову не при­ходи­ли по­доб­ные мыс­ли. Они ж ему жить спо­кой­но не да­дут.

— Что ему там в го­лову приш­ло…

— И уж вряд ли он дей­стви­тель­но о те­бе что-то пло­хое ду­ма­ет. Ина­че не бы­ло бы те­перь тут так спо­кой­но. Зна­чит, и ты не злись.

— Зас­тупник вы­ис­кался…

Ус­мешка на­халь­ная.

— Да и не те­бе ме­ня про­гонять, дрот­тнинг. Твой ведь муж ме­ня ос­тать­ся здесь про­сил. Не то бы я вмес­те со все­ми в по­ход со­бирал­ся.

— Я ведь из­ви­нилась уже.

— Так я и не в оби­де на те­бя, гос­по­жа. Или мы ког­да пло­хо ла­дили с то­бой? Но и ты бы свои оби­ды за­была.

— И что бы я без по­уче­ний тво­их де­лала?

— А не за­будешь, так жа­леть по­том ста­нешь.

— С че­го бы мне жа­леть?

— А по­ка ко­нун­га ря­дом с то­бой не бу­дет, не так ве­село те­бе бу­дет но­чи ко­ротать.

Смех в ноч­ной ти­шине эхом от­зы­ва­ет­ся.

— Уме­ешь же уго­вари­вать! По­нимаю те­перь тво­их де­виц…

— А я их раз­ве уго­вари­ваю? Они са­ми по­рой…

— Опять пох­ва­ля­ешь­ся!

— Прав­ду го­ворю. Лад­но, че­го тут си­деть. Иди к сво­ему му­жу, а я к де­вицам сво­им пой­ду.

***

В се­нях тем­но­та.

А в уг­лу ше­лес­тит что-то.

— Ты? Что ты тут… Что ты так гля­дишь на ме­ня, Бер­гдис? Ска­зать что-то хо­чешь?

— Не­чего мне те­бе ска­зать.

— А че­го гля­дишь тог­да? Злишь­ся все?

— Злюсь? А зна­ешь, сес­три­ца, что те­бе ска­зать, мне и прав­да най­дет­ся.

— Ну, го­вори тог­да.

Паль­цы в пле­чи впи­лись вдруг.

— Взя­ла бы ты свой нож сей­час и в сер­дце мне его вот­кну­ла. Так бы всем нам луч­ше бы­ло.

— Да ты из ума вы­жила, что ли?

— Я-то? Нет. Го­ворю же, от то­го нам обе­им луч­ше бу­дет.

— Луч­ше? Уж не знаю, че­го ты та­кого на­елась, но иди-ка пос­пи, мо­жет по­лег­ча­ет!

— Иног­да судь­бу при­нять нуж­но, ка­кой бы она ни бы­ла. Тог­да и лег­че.

***

— Что, го­ворить со мной не бу­дешь?

— Что с во­лоса­ми у те­бя, Гут­торн?

— Раз­ве се­дыми уже сде­лались?

— Рас­че­сал бы хоть!

— Что я, дев­ка, це­лый день во­лосы че­сать?

— Я ду­мала, ты ко­нунг, а боль­ше на трол­ля по­хож! То лох­ма­тый хо­дишь, то пе­репач­ка­ешь­ся…

— Да от та­кой же­ны лю­бой тролль бы сбе­жал.

— Что ж ты не сбе­жал?

— Так я и не тролль.

В ру­ке зо­лото блес­ну­ло.

— На вот. Рас­че­шешь ме­ня как раз.

— Хо­рошо ты ус­тро­ил­ся.

— На шку­ре-то? Ну, а ты ду­мала! Теп­ло, мяг­ко. Ря­дом са­дись.

Мяг­кий мех сог­ре­ва­ет пос­ле ноч­но­го хо­лода.

— Или ты не о том? Так я те­бя по­тому в же­ны и взял. Сам я рас­че­сывать­ся не боль­но люб­лю, а ты как раз для это­го хо­рошо го­дишь­ся…

— Так да­вай во­лосы те­бе сре­жу. К че­му они, раз…

Ру­кой к се­бе бли­же.

— И до­пус­тишь, что муж твой бу­дет, как трелл пос­ледний, со сре­зан­ны­ми во­лоса­ми хо­дить?

Ут­кну­лась ли­цом в пле­чо.

Рас­сме­ялась ти­хо.

— По­зор ка­кой, и прав­да.

***

— На­конец-то.

Зас­тежка звяк­ну­ла в паль­цах ед­ва слыш­но.

Плащ с пле­ча сдер­ну­ла. Оп­ра­вила хан­ге­рок.

— Ви­жу, как ты в дом вош­ла, сра­зу ру­мянец у те­бя по­явил­ся. А на ко­раб­ле си­дела, как утоп­ленни­ца, зе­леная вся.

— Не на­поми­най, Раг­нвальд. Ни за что боль­ше ни на один ко­рабль не под­ни­мусь!

— И ку­да де­нешь­ся?

Улыб­ну­лась. По­жала пле­чами.

— Ты до­ма. Те­перь те­бе не о чем тре­вожить­ся.

— Вер­но. Не о чем. Но я ра­да этой по­ез­дке. Я мно­гое там об­ду­мала.

— Что же?

— Мои мыс­ли рань­ше толь­ко о смер­ти бы­ли. Чу­жой и сво­ей. Кро­ме это­го я и за­мечать ни­чего не хо­тела.

— О смер­ти ду­мать не сле­ду­ет. Она к каж­до­му в по­ложен­ный срок явит­ся.

— Те­перь я это по­нимаю, ка­жет­ся. Рань­ше я хо­тела толь­ко…

— А о том, че­го хо­чешь, ты сра­зу ска­зала, как сю­да приш­ла. По­весе­лило ме­ня тог­да твое уп­рямс­тво.

— Тог­да я не зна­ла, что мне де­лать.

— А те­перь зна­ешь?

— Даль­ше жить. А там уж… А те­перь ждать бу­ду, ког­да из по­хода ко мне воз­вра­тишь­ся.

— Не­дол­го при­дет­ся.

— И хо­рошо. Чем ско­рее, тем луч­ше.

Рас­пахну­лась без­звуч­но крыш­ка сун­ду­ка.

Склад­ки пла­ща раз­гла­дила бе­реж­но.

— Мо­жет, мне при­дет­ся съ­ез­дить в ма­тери­ну усадь­бу, с де­лами там ра­зоб­рать­ся.

— Ес­ли при­дет­ся, по­ез­жай. Толь­ко будь ос­то­рож­на. Да, вот еще что: в лес те­бе луч­ше не хо­дить. Осо­бен­но од­ной.

Крыш­ка сун­ду­ка грох­ну­ла. Ляз­гнул за­мок.

— Я ведь уже…

— В здеш­нем ле­су опас­но бы­ва­ет.

— Ве­ликан­ша? Не ду­маю, что…

— Луч­ше те­бе ме­ня пос­лу­шать. Это не до­сужая бол­товня. Я и сам од­нажды ее ви­дел.

— Ви­дел? Но как же… — улыб­ну­лась. — И бы­ла она вы­сокой блед­ной де­вой с бе­лыми во­лоса­ми?

Взгляд серь­ез­ный в от­вет.

— Я не пом­ню ни­каких бе­лых во­лос. Пом­ню толь­ко плащ ее из птичь­их перь­ев. И ла­пу, что она под пла­щом пря­тала. То ли птичью, то ли зве­риную.

— Но…

— Жаль, Хиль­дис сей­час нет. Она бы мно­го че­го рас­ска­зала о сво­ей встре­че с ней.

— Она го­вори­ла как-то… про пе­щеру.

— При чем тут пе­щера?

— Что хо­тели они с Тор­гей­ром в пе­щеру к ве­ликан­ше заб­рать­ся, но ис­пу­гались и убе­жали.

— Про этот слу­чай она мно­гим го­вори­ла. А вот про дру­гой… Не ока­жись я тог­да в ле­су… Так что луч­ше и те­бе ту­да не хо­дить.

Связ­ка клю­чей звяк­ну­ла ис­пу­ган­но в паль­цах.

— Я… Я не бу­ду.

Примечания:

* Лута — сутулая.

** Терн сраженья — мужчина;
Воин песен — скальд;
Искра вод — золото;
Клеть мыслей — голова.