Спутанная нить

— Я не со­бира­юсь си­деть до­ма!

— Ты…

— Я уже взрос­лый!

— Хва­тит, Энунд!

— Мне уже две­над­цать!

— Те­бе по­ка один­надцать.

— Что с то­го? Я хо­чу в по­ход вмес­те со все­ми. Я не дев­ка, что­бы до­ма си­деть!

— Ус­пе­ешь еще!

— Что это вы рас­шу­мелись?

Взгляд ис­пу­ган­ный.

— Прос­ти, дрот­тнинг, все мой сын…

Кив­ну­ла.

— Ты со­бира­ешь­ся в по­ход со сво­им от­цом?

— Ко­неч­но! Что я…

— Ты пра­виль­но де­ла­ешь. А у те­бя ведь еще стар­ший брат есть? И сес­тра?

— Ну да.

— А брат твой до­ма, вид­но, ос­та­нет­ся?

— За­чем ему до­ма? Он то­же с на­ми…

— Но раз­ве не страш­но те­бе ос­тавлять мать и сес­тру од­них сов­сем?

— А…

— Ес­ли кто-то на­пасть за­дума­ет на ва­шу усадь­бу, по­ка все муж­чи­ны да­леко? Ма­ло бу­дет тог­да ра­дос­ти, вер­нувшись из по­хода, об­на­ружить, что твою мать и сес­тру в рабс­тво про­дали.

— Я как-то и не ду­мал…

— Я ведь и са­ма од­на здесь ос­та­юсь. Ду­ма­ешь, не страш­но мне? А уж сво­их сы­на и му­жа про­сить ос­тать­ся я не мо­гу. Сам ведь по­нима­ешь.

— По­нимаю, как не по­нять.

— Та­кой сме­лый че­ловек, как ты, неп­ре­мен­но су­ме­ет в лю­бом бою от­ли­чить­ся. Но сме­лость не толь­ко в по­ходе при­годить­ся мо­жет. За­щищать свой дом — это не в чу­жих зем­лях сра­жать­ся. Здесь от­ва­ги ку­да боль­ше нуж­но.

Пе­ремял­ся с но­ги на но­гу.

— По­думай над мо­ими сло­вами. Я бы ра­да бы­ла, ес­ли б в мо­ей ок­ру­ге по­боль­ше лю­дей ос­та­лось, на ко­торых по­ложить­ся мож­но.

По­кивал мол­ча.

— Идем, Энунд! Или до но­чи сто­ять тут бу­дешь?

На про­щание кив­ну­ла. С бла­годар­ностью.

— Мать слу­шать ты не хо­чешь, так, мо­жет, хоть ум­ных лю­дей пос­лу­ша­ешь.

Про­шур­ша­ло за спи­ной на­ряд­ное платье.

— Лов­ко.

— Мой сын та­ким же был. Что не так уж и уди­витель­но.

— От­че­го же?

— Зна­ешь, Сван­ла­уг, бы­ва­ют по­рой у не­кото­рых жен­щин та­кие тай­ны, рас­кры­вать ко­торые они сов­сем бы не хо­тели. Осо­бен­но, ког­да у му­жа ру­ка тя­желая.

— О чем это ты?

— Как о чем? Отец это­го маль­чи­ка вов­се не муж этой жен­щи­ны, а мой муж. Так уж по­лучи­лось. Толь­ко она в этом не приз­на­ет­ся ни­кому.

И до че­го взгляд удив­ленный.

— А па­рень он хо­роший. Ду­маю, толк из не­го вый­дет.

— Те­бя ведь злит, что та дев­ка ре­бен­ка тво­его му­жа но­сит, а этот маль­чиш­ка те­бя, гля­жу, и не вол­ну­ет вов­се?

— Так о нем ник­то не зна­ет. И не уз­на­ет ни­ког­да. О чем мне тре­вожить­ся? Тут тре­вожить­ся его ма­тери нуж­но, как бы муж ее обо всем не проз­нал. Не каж­до­му чу­жого сы­на рас­тить пон­ра­вит­ся, пусть это и сын ко­нун­га.

Ус­мехну­лась.

Нер­вно уж слиш­ком.

— Ты, ка­жет­ся, по­каза­ла мне все свои кла­дов­ки. Я пой­ду те­перь.

— Что ж, иди.

— Приш­лю сво­их слуг. Пусть, что нуж­но, на наш ко­рабль пог­ру­зят.

Вслед гля­нула.

Платье на­ряд­ное за уг­лом уже скры­лось.

Яр­кие лу­чи сле­пят гла­за.

Скри­пят под но­гами мел­кие ка­меш­ки.

В те­ни од­но­го из ам­ба­ров ос­та­нови­лась.

При­от­кры­тая дверь ма­нит же­лан­ной тем­ной.

А из-за две­ри смех де­вичий.

И дру­гой го­лос. Зна­комый так хо­рошо.

Тол­кну­ла паль­ца­ми.

Под­да­лось лег­ко. Не скрип­ну­ло да­же.

Пос­ле яр­ко­го све­та пе­ред гла­зами пят­на цвет­ные.

Из тем­но­ты вскрик ис­пу­ган­ный.

И ус­мешка ве­селая.

— Че­го пе­репу­галась? До­мой иди, по­ка те­бя ис­кать не при­нялись.

Одеж­да про­шур­ша­ла то­роп­ли­во.

Сколь­зну­ла ми­мо. Одер­ну­ла на хо­ду по­дол.

Дверь зат­во­рилась мяг­ко.

— Вот уж не ду­мала, ко­нунг, зас­тать те­бя здесь.

Ус­мехнул­ся.

— Я и сам не ду­мал здесь ока­зать­ся.

— Кто эта де­вуш­ка?

— С од­но­го из со­сед­них ху­торов, ка­жет­ся.

— Я по­нимаю, Гут­торн, те­бе раз­вле­чение де­вицам по­дол за­дирать, толь­ко ты бы гля­дел на них спер­ва вни­матель­ней.

— Что ты ска­зать хо­чешь?

— Де­вуш­ки и ку­да бо­лее при­ят­ной на­руж­ности встре­ча­ют­ся.

— Что-то я…

— А уж эта и вов­се ли­цом боль­ше на ко­былу по­хожа, чем на де­вуш­ку. Или те­бе так жал­ко ее ста­ло…

— Раз­ве так все пло­хо? И во­лосы у нее вро­де…

Ус­мешку ла­донью прик­ры­ла.

— Раз­ве что во­лосы.

Паль­цы лег­ли на пле­чо ос­то­рож­но.

— Луч­ше ска­жи, моя Рун­герд, что та­кого те­бе прис­ни­лось се­год­ня, что…

— Это был хо­роший сон.

— Хо­роший? А ка­залось, что за то­бой трол­ли гна­лись.

Взгляд под­ня­ла.

— Мо­жет, и гна­лись. Толь­ко сон все рав­но хо­роший. Что бы я там ни уви­дела, а это­го не слу­чит­ся. Вот бы все мои сны та­кими бы­ли.

— Терн сра­женья жаж­дет
Жар­че тин­га ста­ли,
Боль­ше вод по­жара,
Яр­кой ис­кры мо­ря,
Сол­нца лба прек­расной
Ринд пе­рины что­бы
Не мер­ца­ли го­рем —
Ра­достью лу­чились*.

Улыб­ну­лась.

— Зря Скаф­ти твои ви­сы ру­га­ет.

— Он же тут один хо­роший скальд. Ес­ли его пос­лу­шать, ос­таль­ным на это ума не хва­та­ет.

— А ты бы, ко­нунг, шта­ны поп­ра­вил.

— Не по­можешь?

Рас­сме­ялась ве­село.

— Это уж ты без ме­ня справ­ляй­ся.

***

— Снер­рир!

Стрях­ну­ла жу­ка с ко­лен.

Тем­ная спин­ка сколь­зну­ла под лав­ку.

— Ни­чего смеш­но­го!

— Раз­ве? Ког­да это ты, сес­трен­ка, та­кой скуч­ной сде­лалась?

Гля­нула воз­му­щен­но.

— Скуч­ной, зна­чит?

— Ска­жи луч­ше, че­го это ты спишь в та­кую рань? До ве­чера еще дол­го.

— Я… не знаю. За­дума­лась и не за­мети­ла, как ус­ну­ла.

— Мо­жет, ты при­боле­ла?

— Что ты! Нет, ко­неч­но.

— Вста­вай!

— Что?

— Да вста­вай, вста­вай! По­гулять схо­дим.

Мель­кну­ло крас­ное платье. Звяк­ну­ли серь­ги.

— Ку­да это вы соб­ра­лись? Мож­но мне с ва­ми?

— Ко­неч­но, Хиль­дис, пой­дем.

Сол­нце яр­кое во дво­ре.

Пос­ле по­лутем­но­го по­коя ре­жет гла­за.

Впе­реди на­ряд зна­комый мель­кнул.

— Иди­те, я до­гоню.

Пе­рег­ля­нулись не­пони­ма­юще.

— Хо­рошо, Снер­рир. Мы не бу­дем спе­шить.

За­мети­ла из­да­лека. Улыб­ну­лась при­вет­ли­во.

— Кто этот че­ловек, Й­орунн?

— Что? О ком это ты?

— Ко­торый сей­час го­ворил с то­бой?

— Я его не знаю.

— Что он от те­бя хо­тел?

— Спра­шивал, как най­ти ко­го-то. А я ведь здесь по­ка ма­ло ко­го знаю. Раз­ве есть в этом что-то пло­хое?

— Ни­чего пло­хого нет. Толь­ко боль­но уж он гла­зел на те­бя.

Рас­сме­ялась звон­ко.

— А ты это все от вхо­да в дом раз­гля­деть умуд­рился?

— Я тут Сван­ла­уг про­гулять­ся поз­вал. Пой­дешь с на­ми?

— Ес­ли толь­ко выс­пра­шивать по до­роге у ме­ня не бу­дешь, с кем я пос­ре­ди дво­ра го­вори­ла.

***

— Что это с ним?

— Не знаю.

Под но­гами ше­лес­тит тра­ва.

Кло­нит­ся под лег­ким вет­ром.

— Хиль­дис… Как ду­ма­ешь, я мог­ла что-то сде­лать… не так. Что тво­ему от­цу бы не пон­ра­вилось?

Че­рез пле­чо гля­нула.

— О чем это ты?

— Я не знаю… Мне по­каза­лось, что он злит­ся на ме­ня за что-то.

Звяк­ну­ли не­доволь­но зо­лотые серь­ги.

— От­ку­да мне знать? Это ва­ши де­ла.

Ос­та­нови­лась вдруг.

— Зна­ешь, Сван­ла­уг… Мне не­лов­ко го­ворить те­бе это, осо­бен­но те­перь, но я иног­да злюсь на те­бя…

— Злишь­ся? Из-за че­го?

— Я знаю, это не твоя сов­сем ви­на… Прос­то мне очень оди­ноко сей­час.

— Но мне ка­залось на­обо­рот… Те­бе ведь так нра­вит­ся здесь!

— Толь­ко вот ме­ня не за­меча­ет ник­то.

— Но как же… С же­нихом сво­им ты хо­рошо ведь ла­дишь и с сес­трой его под­ру­жилась. Да­же с Рун­герд ты…

— Но у мо­его от­ца да­же на раз­го­воры со мной те­перь вре­мени нет. А с Хрод­лей­вом я то­же ви­жусь ред­ко. Мне во­об­ще ка­жет­ся, что он ме­ня из­бе­га­ет.

— Ты не пра­ва, Хиль­дис. Раг­нвальд всег­да очень тре­вожит­ся о те­бе. И осо­бен­но сей­час… Ты же здесь ос­та­ешь­ся.

— Я по­нимаю. Прос­то бли­же не­го у ме­ня ни­кого не бы­ло. Да­же с ма­терью мы так близ­ки не бы­ли, как с от­цом.

— Хиль­дис, у те­бя ведь брат был. Не ска­жешь, что с ним про­изош­ло?

— Са­ма я не так уж хо­рошо это пом­ню. Толь­ко слы­шала, что это слу­чай­ность бы­ла. Он на дво­ре иг­рал. Раз­до­был где-то рем­ни или ве­рев­ку… и на шее об­вя­зал, что…

На шее слов­но шнур за­тянут.

Ни вздох­нуть.

И пе­ред гла­зами все ту­маном за­волок­ло.

На ру­ке толь­ко паль­цы вдруг цеп­кие.

— Что с то­бой та­кое, Сван­ла­уг?

— Ни­чего… Го­лова прос­то зак­ру­жилась.

— Ты же как снег бе­лая. Пой­дем в тень!

Паль­цы дер­ну­ли, по­тащи­ли ку­да-то.

— Са­дись-ка сю­да.

Над го­ловой вет­ви ше­лес­тят.

А нап­ро­тив взгляд встре­вожен­ный.

— Ну что ты так пе­репо­лоши­лась, Хиль­дис? Со мной се­год­ня весь день так.

Улыб­ну­лась. Спо­кой­нее те­перь.

— Вон, гля­ди, Снер­рир. И Й­орунн с ним вмес­те.

— Че­го вы тут усе­лись?

Ус­мехну­лась.

— Да Хиль­дис жа­лова­лась, что же­них ее из­бе­га­ет.

— Я не…

— Оно не­уди­витель­но.

— По­чему же, Снер­рир, не­уди­витель­но?

— Ты ведь пом­нишь, что Хрод­лейв тво­ему от­цу по­обе­щал?

— Что имен­но?

— Что уро­на тво­ей чес­ти не бу­дет. А раз­ве лег­ко сдер­жать та­кое обе­щание, на­ходясь ря­дом с кра­сивой де­вуш­кой.

— Так ведь это…

— Это не важ­но, Хиль­дис, раз он сло­во дал.

— Так, зна­чит, в этом все де­ло?

— А в чем же…

— Ку­да ты смот­ришь?

— Да толь­ко глянь, Й­орунн.

— Ку­да? Что ты там уви­дел?

— Да вон же!

— Я не ви­жу ни­чего.

— Я то­же не ви­жу. А что там?

— Мо­жет, гля­дите не ту­да? Вон, за тем де­ревом…

— Ты нас ра­зыг­ры­ва­ешь? Там нет ни­чего!

За де­ревом.

Сколь­зну­ло быс­тро.

Не ра­зоб­рать да­же.

Паль­ца­ми толь­ко за ко­ру цеп­ля­ет­ся.

И гла­за. Слов­но из пус­то­ты гля­дят.

— Кто это та­кой?

— Ты то­же это ви­дишь, Сван­ла­уг?

— Да. Оно пря­мо на нас гля­дит.

— Мо­жет, тролль. Луч­ше бу­дет нам уй­ти от­сю­да.

— Вы ра­зыг­рать нас ре­шили? Не слу­шай их, Й­орунн. Я уве­рена, что…

— Хиль­дис, я прав­да ви­жу…

— Зна­чит, за тем де­ревом?

За­шелес­те­ла под быс­тры­ми ша­гами тра­ва.

— Хиль­дис!

— Не хо­ди ту­да!

Смех ве­селый.

— Сей­час я по­ищу ва­шего трол­ля!

***

— Хиль­дис с то­бой вер­ну­лась? Я ее не ви­дел.

Со всех сто­рон шум, раз­го­воры…

Как хо­рошо без них в ле­су.

— Да, она Тор­гей­ра ис­кать со­бира­лась.

— Тог­да по­нят­но.

— Ска­жи, Раг­нвальд, я раз­ве не так что-то де­лаю?

— О чем это ты?

— Я ви­жу, что ты мной не­дово­лен.

— С че­го ты так ре­шила? Ты из-за то­го оже­релья оби­делась?

— Я прос­то…

— Я дру­гое те­бе по­дарю, ес­ли ты это­го хо­чешь.

— Нет… Оно по­каза­лось мне та­ким кра­сивым. Я ду­мала, что пон­равлюсь те­бе в нем.

Ус­мехнул­ся хит­ро.

— Без платья ты бы быс­трее мне пон­ра­вилась. А уж бу­дет ли на те­бе тог­да оже­релье, не осо­бен­но ме­ня вол­ну­ет.

— Ну, раз…

Шум вдруг даль­ше сде­лал­ся.

И пол из-под ног дел­ся ку­да-то.

Паль­цы толь­ко за ру­ку креп­ко.

— Ну-ка при­сядь!

— Ни­чего… Прос­то ды­шать здесь не­чем.

— И дав­но это с то­бой?

— Что?

— Эта твоя хворь.

— Ка­кая еще…

Ря­дом про­шур­ша­ло до­рогим шел­ком. Прядь се­реб­ря­ную от ли­ца от­бро­сила.

— Вы, муж­чи­ны, по­рой даль­ше сво­его но­са и не ви­дите ни­чего. А ведь твоя же­на, Раг­нвальд, уже при­еха­ла сю­да со сво­ей хворью.

— С че­го ты…

— А я это сра­зу за­мети­ла. От­ве­ди-ка ты ее на воз­дух луч­ше.

— Со мной все уже…

— А ты не спорь. И не тре­вожь­ся, ско­ро это прой­дет.

В ли­цо ве­тер прох­ладный. И прав­да, лег­че.

Спи­ной к сте­не прис­ло­нилась.

— Все так, как она го­ворит?

— Ка­жет­ся, так.

— Что же ты мол­ча­ла?

— Я ведь и не… Я боль­ше ду­мала о том, что здесь ме­ня ждет.

Ла­донь теп­лая на ще­ку лег­ла.

— Я го­ворил, что не сто­ит те­бе ни­чего бо­ять­ся?

Кив­ну­ла. Прик­ры­ла гла­за.

— А Хиль­дис, дол­жно быть, об­ра­ду­ет­ся.

— Она и так уже зна­ет.

— Вот как?

Улыб­ну­лась.

— Она са­ма обо всем до­гада­лась. Я ей да­же не го­вори­ла ни­чего. И она прав­да ра­да бы­ла.

— Зна­чит, Рун­герд вер­но ска­зала. Сов­сем я в ва­ших жен­ских де­лах не раз­би­ра­юсь.

***

— Раг­нвальд ска­зал, что вы у­ез­жа­ете.

Гла­за се­рые наб­лю­да­ют с ус­мешкой.

— Это так.

— Ты это­му ра­да?

— Ра­да. Но здесь мне пон­ра­вилось. Нес­мотря ни на что. Ког­да-то ведь тут и мой дом был.

Ус­мешка во взгля­де слов­но бы про­пала.

— Он и сей­час твой. Как бы ты на это ни смот­ре­ла. Те­бя я был рад по­видать, пле­мян­ни­ца, пусть о те­бе и нель­зя ска­зать то­го же.

— Вер­но. От встре­чи с то­бой и тво­ей же­ной мне нет ни­какой ра­дос­ти.

— А еще мне ра­дос­тно ви­деть, как с мо­им сы­ном ты сдру­жилась. Мне всег­да хо­телось, что­бы сес­тра у не­го бы­ла. Ты ей и ста­ла.

А ведь по­хожи они. Сын и отец. Не­даром ведь…

— Да. Хо­рошо, что так выш­ло. Это боль­шое счастье, что у ме­ня есть та­кой брат, как Снер­рир.

— А ведь ког­да-то о тво­ем от­це я ду­мал так же. Пусть это­му ты и не по­веришь.

— Слы­шать это от те­бя стран­но. Но… Раг­нвальд то­же го­ворил мне об этом.

— Ви­жу, те­бе ин­те­рес­но, что же тог­да слу­чилось? А прос­то бра­тец мой коз­лом уп­ря­мым был, вот что. Я это го­ворил уже.

— Мне бы хо­телось знать…

— Всем из­вес­тно, как твой муж лю­бит свою дочь. Как ду­ма­ешь, что он сде­ла­ет, ес­ли уз­на­ет, что кто-то ос­ме­лил­ся уг­ро­жать ей или еще как-ни­будь оби­дел?

— Он не прос­тит та­кого.

— Не прос­тит? Раг­нвальд та­кого че­лове­ка на кус­ки по­режет и так и бро­сит вол­кам на съ­еде­ние. Уж я-то по­луч­ше тво­его это знаю.

— И пра­виль­но сде­ла­ет.

— Зна­чит, я то­же был прав?

Ус­ме­ха­ет­ся сно­ва.

— Че­го мол­чишь? Прав я был, ког­да…

— …ког­да убил че­лове­ка, ко­торый тво­ей же­не и сы­ну уг­ро­жал?

— А ты от­ку­да…

Взгляд от­ве­ла. Поп­ра­вила на ру­ке зо­лотые за­пястья.

— Ты ви­дела. Что про­изой­дет пос­ле, ты то­же ви­дишь?

— Я те­перь час­то что-то ви­жу.

— Жаль мне те­бя, де­воч­ка.

— От­че­го же?

— Чем мень­ше ви­дишь, тем спо­кой­нее те­бе жи­вет­ся.

— Мо­жет, и так.

— Я знаю, о чем го­ворю. Хо­тя Рун­герд ска­зала бы те­бе об этом боль­ше.

— Мне не нуж­но об этом го­ворить, я и так…

— Те­бя пу­га­ет это? Ты не хо­чешь… так же?

— Нет.

— И она не хо­чет. Но с этим ни­чего не сде­лать.

— Не сде­лать.

За­пястья звяк­ну­ли в ти­шине.

— Доб­рой те­бе но­чи, дя­дя.

***

Тень под де­ревом гус­тая, ве­чер как буд­то.

А ко­ра все рав­но теп­лая.

И смо­ла поб­лески­ва­ет зо­лоты­ми огонь­ка­ми.

Ну, где этот их тролль?

Про­шур­ша­ло над ухом.

Ни­кого.

По­каза­лось, вид­но.

Паль­цы лип­нут к ство­лу. Коль­ца смо­лой лип­нут.

От­чи­щай те­перь.

А трол­ля нет здесь ни­како­го! Воз­вра­щать­ся на­до.

В ру­ку что-то… хо­лод­ное!

От кри­ка собс­твен­но­го в ушах зве­нит.

Паль­цы проз­рачные поч­ти яв­ны­ми вдруг сде­лались.

Дер­ну­ли.

Ко­жу обож­гло. Вмес­то коль­ца — ца­рапи­на.

— Эй!

Су­щес­тво в сто­рону от­ско­чило.

Зо­лотой обод вер­тит в паль­цах, раз­гля­дыва­ет с вос­торгом.

Взгляд под­ня­ло. Гла­за бес­цвет­ные, стран­ные.

На пле­че ко­са то­нень­кая цве­та су­хой зем­ли.

Так это де­вуш­ка, что ли?

Про­тяну­ла ру­ку с коль­цом.

— Мо­жешь… мо­жешь се­бе взять, ес­ли нра­вит­ся.

Паль­цы хо­лод­ные дер­ну­ли ру­ку, су­нули в ла­донь.

И…

Ни­кого.

Ку­да она мог­ла? Тут ведь и спря­тать­ся нег­де…

За пле­чо дер­ну­ло.

— Хиль­дис! Что тут…

— А, Снер­рир… Все хо­рошо.

— Где ты бы­ла?

— Я даль­ше заш­ла. В кус­ты. Вы раз­ве не ви­дели?

— По­чему ты тог­да кри­чала?

Коль­цо об­ратно на па­лец сколь­зну­ло.

— За­цепи­лась за куст и па­лец об вет­ку уко­лола. А трол­ля тут ни­како­го не бы­ло. Я же го­вори­ла, при­дума­ли вы все. Ну, идем на­зад?

Примечания:

Терн сраженья — мужчина.
Тинг стали — битва.
Пожар вод, искра моря — золото. 
Солнце лба — глаза.
Ринд перины — женщина.