Спутанная нить

За ру­кав цап­ну­ла ос­то­рож­но.

— Сван­ла­уг, по­годи-ка. Ка­кое коль­цо кра­сивое. Рань­ше я у те­бя та­кого не ви­дела.

— Оно не­дав­но у ме­ня. Раг­нвальд по­дарил.

— Как ду­ма­ешь, ка­кие серь­ги луч­ше на­деть? Зо­лотые или вон те, се­реб­ря­ные?

— С этим плать­ем зо­лотые луч­ше смот­реть­ся бу­дут.

— Ду­маю, ты пра­ва.

Сре­ди дру­гих ук­ра­шений блес­ну­ло вдруг.

— Пос­той! Мож­но…

Паль­цы са­ми ух­ва­тили.

— Ко­неч­но. Кра­сивое, прав­да?

Пе­ред гла­зами све­тит­ся ма­лень­ким сол­нцем.

Зап­ле­та­ют­ся хит­рые узо­ры.

— Очень!

— Оно…

— Хиль­дис, не поз­во­лишь мне на­деть его? Один раз?

— На­деть? Это оже­релье от ма­тери у ме­ня…

— Ты не вол­нуй­ся. Я зав­тра же от­дам.

Улыб­ну­лась.

— Бе­ри, что с то­бой по­делать. Толь­ко ос­то­рож­на с ним будь, лад­но?

***

— Мо­жет ска­жешь мне, отец, что та­кое с ма­терью в пос­леднее вре­мя?

Гля­нул не­доволь­но.

— А что с ней, Снер­рир?

— Ты не за­меча­ешь раз­ве? Она са­ма не своя. Вок­руг ни­чего не слы­шит и не ви­дит. На это и дру­гие уже…

— Дру­гие? Вид­но, пе­ред по­ходом у лю­дей сов­сем ни­каких за­бот нет, что они чу­жих жен об­сужда­ют.

— И все же…

— С ней та­кое бы­ва­ет. Ког­да она уви­дит что-то. Ей прос­то вре­мя нуж­но.

— Вре­мя?

— Сжить­ся с тем, что она в сво­их ви­дени­ях уз­на­ла.

— Ду­маю, по­это­му не­кото­рых ее по­веде­ние и пу­га­ет.

— Не ко вре­мени все это. Я по­гово­рю с ней, не знаю толь­ко, по­может ли.

Ог­ля­дел­ся по сто­ронам.

— Эй, Од­двар, по­ди-ка сю­да.

— Что та­кое, ко­нунг?

— Ты, пом­нится, во­рота со Сь­оль­вом ох­ра­нять дол­жен был на днях. Толь­ко вот, слы­шал я, что те­бя с ним не бы­ло. Где же ты был?

— Я толь­ко…

— Не­уж­то на­пил­ся?

— Ты что! Я…

— Или с ка­кой дев­кой бол­тался?

— Ну…

Ус­мехнул­ся.

— Мо­гу те­бя по­нять. Иди-ка сю­да и ты, Сь­ольв, че­го там встал. Вы же при­яте­ли, ка­жет­ся? Ты ему, Од­двар, до­веря­ешь, ви­жу, раз на во­ротах од­но­го ос­та­вил?

— По­нят­но, до­веряю!

— Это хо­рошо. Хо­рошо, что меж­ду мо­ими людь­ми та­кое до­верие. Вот бы толь­ко обя­зан­ности свои пом­ни­ли.

Сталь свер­кну­ла.

Грох­ну­ло у ног тя­жело.

По зем­ле кровь рас­теклась.

— На­де­юсь, Од­двар, это оту­чит те­бя по дев­кам бе­гать в не­уроч­ное вре­мя.

Ог­ля­дел­ся рас­те­рян­но.

Со всех сто­рон ко­сят­ся удив­ленно.

— Я все по­нял, ко­нунг.

— По­нял — хо­рошо. За­пом­нишь — еще луч­ше бу­дет.

— Не пой­му я, отец, Сь­оль­ва-то за что?

— Оба ви­нова­ты оди­нако­во. Толь­ко ума у Од­два­ра всег­да боль­ше бы­ло. И тол­ку от не­го то­же. Да и ма­ло кто те­перь сог­ла­сит­ся друж­ков сво­их в их без­делье пок­ры­вать.

Ус­мехнул­ся.

— Те­перь яс­но.

***

Иг­ла за­мер­ла в паль­цах.

На нее и не гля­дит.

— По­гово­ри со мной, Рун­герд.

По­вер­ну­лась.

Слов­но бы и не ви­дит.

— Так боль­ше про­дол­жать­ся не мо­жет. Ты лю­дей пу­га­ешь.

— Я?

Скрип­ну­ла скамья.

Шитье из паль­цев ос­то­рож­но, иг­лу. В сто­рону.

Не до них сей­час.

Узо­ры ко­лец впи­лись в ла­донь.

Теп­лые.

А паль­цы хо­лод­ные. Слов­но не­живые.

— Ник­то не хо­чет ду­мать о дур­ных пред­зна­мено­вани­ях пе­ред по­ходом. Но ты… Не­кото­рые счи­та­ют, что…

— Я не ви­жу ни­чего, что ка­салось бы их. Я ска­зала сра­зу, что по­ход ока­жет­ся удач­ным.

— По­это­му моя же­на хо­дит с та­ким ви­дом, слов­но к триз­не го­товит­ся. Ты ведь по­нима­ешь, что я го­ворю те­бе?

Взгляд под­ня­ла вдруг.

— По­чему от те­бя пах­нет кровью?

— Приш­лось убить кое-ко­го.

— Ко­го же?

— Сь­оль­ва. Пом­нишь та­кого? Он еще гла­зел на те­бя час­тень­ко.

— Не за­меча­ла.

— А ты ведь ни­чего вок­руг не за­меча­ешь. Толь­ко и ви­дишь то, что не слу­чилось еще. Мо­жет, за­метишь на­конец, что вок­руг тво­рит­ся? Что сей­час у те­бя есть, раз­ве пло­хо?

— Но как же…

— Я бу­дуще­го не ви­жу, и мне ни­ког­да до кон­ца те­бя не по­нять. Но за­чем от­ка­зывать­ся от то­го, что име­ешь, ра­ди то­го, что да­же не слу­чилось еще? Что бу­дет, то пусть и бу­дет. В свое вре­мя. Раз уж нор­на­ми спле­тено. Но сей­час нет ни­чего из то­го, что ты ви­дишь, так и не ве­ди се­бя так, слов­но оно уже слу­чилось.

— Ты го­воришь вер­но, но…

— И ты пос­лу­ша­ешь ме­ня?

— Я пос­та­ра­юсь.

Впи­лись в ла­донь узор­ные коль­ца.

Паль­цы теп­лее сде­лались.

— Я мо­гу по­нять твою тре­вогу за сы­на…

— Я ведь не толь­ко о нем тре­вожусь.

— Это ты зря. Обо мне тре­вожить­ся те­бе не сто­ит. Жить веч­но я не со­бирал­ся, так что и де­ла мне до все­го это­го нет. Со Сван­ла­уг луч­ше раз­бе­рись.

— Что?

— Ты ведь го­вори­ла, что ула­дишь воп­рос с ее при­даным. Так и зай­мись этим.

— Я…

— Да и Раг­нвальд со­бирал­ся до­мой вско­ре. Не­хоро­шо вый­дет, ес­ли он на­поми­нать мне ста­нет, для че­го сю­да явил­ся.

Кив­ну­ла.

— Ты прав, Гут­торн. Мне дав­но сле­дова­ло этим за­нять­ся.

***

— Зна­ешь, Сван­ла­уг, ты на Фрейю по­хожа в этом оже­релье.

— Не­уже­ли?

— Я рад, что сес­тра моя та­кая кра­сави­ца.

— Брось, Снер­рир…

Взгляд со сто­роны дру­жин­но­го до­ма вни­матель­ный.

И зна­комый как буд­то…

— Сван­ла­уг! Ка­кая при­ят­ная встре­ча. Не ожи­дал уви­деть те­бя здесь.

— Даг­мар? Я то­же те­бе ра­да. А как ты тут ока­зал­ся?

— Мно­гие ведь сей­час в по­ход с ко­нун­гом со­бира­ют­ся. И я вот то­же. А Фь­ёд с то­бой сей­час?

— Нет. Те­перь уже нет.

— Как жаль… А ты важ­ная та­кая ста­ла. Я те­бя ед­ва уз­нал в этом бо­гатом на­ряде. Ты за­муж выш­ла?

— Вер­но.

— Поз­драв­ляю те­бя. А ты, вер­но, и есть ее муж?

Улыб­ну­лась.

Взгляд ве­селый пой­ма­ла.

А ведь и у от­ца его та­кой же.

— Снер­рир мой брат.

— Да… Вы и впрямь по­хожи.

— Эй, ко­нунг, ты бы гля­нул… Там за во­рота­ми дра­ку учи­нили. Ка­жет­ся, кто-то из тво­их лю­дей.

— Трол­ли б их… Я пой­ду, Сван­ла­уг, по­том уви­дим­ся.

— Ко­неч­но.

Гля­нул вслед.

— Твой брат ко­нунг?

— Снер­рир сын ко­нун­га Гут­торна.

— Я что-то не пой­му… Что его сын вро­де как жи­вой, я слы­шал, а вот… Ты раз­ве то­же его дочь?

— Нет. Пле­мян­ни­ца.

— Так ты… дочь ко­нун­га Гун­на­ра?

— Так и есть. Ты прос­ти, что не ска­зала прав­ды, ког­да гос­ти­ла у вас. То­му бы­ла при­чина.

— Это ни­чего. На­до, так на­до. Но я и не ду­мал, что ты ока­жешь­ся та­кой знат­ной де­вуш­кой. А Фь­ёд…

Улыб­ну­лась.

— Нет, с ней мы не в родс­тве.

— Это хо­рошо. А твой муж, вид­но, то­же че­ловек знат­ный…

— Ты прав.

— А кто он? Мо­жет, я о нем слы­шал?

— Уве­рена, что…

Ру­ка опус­ти­лась на пле­чо. По спи­не сколь­зну­ла.

При­выч­но уже.

И воз­ду­ха сра­зу ма­ло…

— Ка­жет­ся, мне зна­комо твое ли­цо. Ты один из сы­новей Аль­ва­ра холь­да?

— Ярл… Все вер­но, я…

— Ты Даг­мар. Я брал те­бя од­нажды на свой ко­рабль. Ви­жу, ты зна­ком с мо­ей же­ной.

— С кем?

Че­рез пле­чо улыб­ну­лась.

— Да, Раг­нвальд, я нес­коль­ко дней гос­ти­ла в усадь­бе Даг­ма­ра. Не­дав­но сов­сем. Его до­мочад­цы бы­ли доб­ры ко мне, ког­да я бы­ла в труд­ном по­ложе­нии.

— В этом не при­ходит­ся сом­не­вать­ся. Ро­дичей Даг­ма­ра я знаю как дос­той­ных лю­дей.

— Я рад слы­шать это от те­бя, ярл.

— Не хо­чешь сно­ва пой­ти на мой ко­рабль?

— Да я с ра­достью!

— Вот и хо­рошо.

Ру­ка под­тол­кну­ла впе­ред лег­ко.

Ка­меш­ки зас­кри­пели под но­гами.

— Рун­герд го­вори­ла, что ре­шит воп­рос с тво­им при­даным. Вы об­сужда­ли с ней это?

— Нет. Уж не сто­ит ли на­пом­нить ей…

— На­пом­нить сто­ит. Доль­ше за­дер­жи­вать­ся в их до­ме нам ни к че­му. У ме­ня хва­та­ет собс­твен­ных дел, ко­торые сто­ит ула­дить пе­ред по­ходом.

— Тог­да се­год­ня я так и пос­туплю.

Взгляд сколь­знул ни­же.

Не­доволь­но.

— Где ты взя­ла это оже­релье?

— Мне Хиль­дис да­ла.

— Для че­го?

— Я взя­ла не­надол­го…

— Те­бе сво­их ук­ра­шений ма­ло?

— Но…

— Это оже­релье ее ма­тери. Пусть оно бу­дет у нее.

— Я толь­ко…

Взгляд коль­нул стре­лой.

— Вер­ни его.

— Хо­рошо. Я вер­ну.

***

Шур­шит под но­гами со­лома.

Как-то неп­ри­выч­но ти­хо здесь.

Де­вуш­ки за ткац­ким ста­ном не хи­хика­ют.

Раз­го­воры и те ше­потом.

И ку­да она…

— Не ме­ня ли ищешь?

Сто­ит ле­дяной ста­ту­ей.

Яс­но те­перь…

А от это­го взгля­да и са­мой за­леде­неть мож­но.

— Я ис­ка­ла Хиль­дис.

— Ее здесь нет. Но у ме­ня раз­го­вор к те­бе, Сван­ла­уг.

— Что еще за раз­го­вор?

— О тво­ем при­даном. Дав­но на­до бы­ло…

— Так го­вори. Я уж ду­мала на­пом­нить те­бе.

Про­шур­ша­ла до­рогим шел­ком.

Кив­ну­ла на мес­то ря­дом.

— Ду­маю, те­бе са­мой сле­ду­ет выб­рать все, что нуж­но. В мо­их кла­довых най­дет­ся и дра­гоцен­ная по­суда, и ред­кие тка­ни. А…

— Ка­кая щед­рость не­быва­лая!

— Мне хло­пот мень­ше.

— И то вер­но. Я со­бира­юсь на­ладить де­ла в усадь­бе, что ма­тери при­над­ле­жала. Те­перь она моя, раз бра­та мо­его здесь нет. И мне ра­бы по­надо­бят­ся.

— Ко­неч­но. Я дам те­бе ра­бов. Есть и дру­гие зем­ли, ко­торые при­над­ле­жат те­бе по пра­ву. Как и до­ход от них.

— И ка­ков этот до­ход?

— Уви­дишь са­ма. Не ду­маю, что бу­дет по­вод для не­доволь­ства.

— Твое пред­ло­жение мне нра­вит­ся. Толь­ко по­хоже на то, что речь идет не толь­ко о мо­ем при­даном.

— А о чем еще?

— О ви­ре, Рун­герд. Так это?

— Я ви­жу, что при­нять ее ты не про­тив.

— Клят­ву в мир­ных на­мере­ни­ях с ме­ня пот­ре­бу­ешь?

— Не верь ни­ког­да волчь­им клят­вам*… Но мир­ные на­мере­ния ты мне обе­щала и так. И я это пом­ню.

— Все хо­тела спро­сить те­бя, по­чему ты не ска­зала сво­ему му­жу о той де­вуш­ке? Тво­ей быв­шей ра­быне. Она ведь убить те­бя хо­тела.

— Тог­да он убил бы ее.

— Так… раз­ве те­бе есть ка­кое-то до это­го де­ло?

— Нет. Ес­ли бы не ее ре­бенок.

— Не ду­мала, что ты же­ла­ешь его по­яв­ле­ния.

— Мое же­лание здесь ни при чем. Но… Его слов­но бо­ги хра­нят. Ес­ли бы и мо­его сы­на… так же.

— Но… А ска­жи, что ты да­ла Тор­валь­ду там, на прис­та­ни. Ког­да он у­ез­жал.

— Зак­ли­нание од­но. От вол­ков.

— Для че­го?

— Как-то он жа­ловал­ся на од­но­го зве­ря, ко­торый в его зем­лях страш­ные бес­чинс­тва учи­нял. И по­коя от не­го ни­кому не бы­ло. А по­том этот зверь ис­чез. Так вот, зак­ли­нание на слу­чай, ес­ли вновь объ­явит­ся. Да и мне нуж­но бы­ло от­пла­тить ему за од­ну ус­лу­гу.

Ус­мехну­лась.

— Я про­сила, что­бы он заб­рал по­пов из мо­его до­ма. Они с са­мой зи­мы здесь, и от них по­коя то­же ни­кому нет. И ведь не из­ба­вишь­ся… При­лип­чи­вые, как грязь бо­лот­ная. Они и с Тор­валь­дом у­ез­жать не хо­тели. Приш­лось приг­ро­зить, что в рабс­тво их про­дам. Хо­тя не ду­маю, что это бы­ло бы прос­то. От та­ких ра­бов обыч­но ма­ло про­ку.

— Стран­но, что он сог­ла­сил­ся.

— На свой ко­рабль он их все же не взял. Ска­зал, что все рав­но за борт сбро­сит, сто­ит ко­му-то из них рот рас­крыть.

— Мо­жет, так пос­ту­пить и сто­ило? Не по­нимаю, за­чем нуж­но бы­ло приг­ла­шать их в свой дом.

— Спро­си об этом сво­его дя­дю! Это ему за­хоте­лось са­гами их раз­влечь­ся.

— И как, раз­влек­ся?

По­мор­щи­лась не­доволь­но.

— А ты бы­ла зна­кома с ма­терью Хиль­дис?

— Что? Для че­го ты спра­шива­ешь?

— Я мно­го о ней слы­шала. Ин­те­рес­но уз­нать, ка­кой она бы­ла.

— Да, мы бы­ли зна­комы. Я пом­ню ее как жен­щи­ну спо­кой­ную и ра­зум­ную. Толь­ко вот сда­ет­ся мне, нрав ее не так прост был, как на пер­вый взгляд ка­залось. Дос­та­точ­но взгля­нуть сей­час на са­му Хиль­дис. А она ведь и ли­цом на мать по­ходит, толь­ко во­лосы у нее свет­лее. У ма­тери ее во­лосы бы­ли как пла­мя в оча­ге.

— А… она кра­сивой бы­ла?

— Да. Кра­сивой ее счи­тали мно­гие.

— И…

— А ведь в мо­лодос­ти она боль­ше по­ходи­ла нра­вом на свою дочь, чем по­том… Пос­ле смер­ти сы­на.

— Что?

— Ты об этом не слы­шала? У Хиль­дис млад­ший брат был. Он умер, ког­да ему две или три зи­мы срав­ня­лось. То ли хворь ка­кая, то ли еще что… Это уж мне не из­вес­тно.

— Что ж… Бла­года­рю те­бя за от­ве­ты, Рун­герд.

— Не за что бла­года­рить.

Про­шур­ша­ла до­рогим шел­ком к вы­ходу.

А от две­ри смех ве­селый.

— Сван­ла­уг!

И где она столь­ко вре­мени…

— И ты здесь!

— Я ис­ка­ла те­бя, Хиль­дис.

Лю­бопытс­тво ве­селое во взгля­де.

— Для че­го?

Поб­лески­ва­ют зо­лотые серь­ги. И гла­за ра­дос­тно.

В во­лосах свет­ло-ры­жих лен­та зо­лотом мер­ца­ет.

А она ведь и ли­цом на мать по­ходит, толь­ко во­лосы у нее свет­лее.

У ма­тери ее во­лосы бы­ли как пла­мя в оча­ге.

Не та­кая уж она и… Ес­ли приг­ля­деть­ся.

— Что ты на ме­ня так гля­дишь? Для че­го ис­ка­ла?

— Не важ­но! Ска­жи луч­ше, где бы­ла.

— Гу­ляла.

— С кем?

За­улы­балась сно­ва.

— Не од­на.

— Яс­но.

— Что те­бе не нра­вит­ся?

— А мне раз­ве что-то не нра­вит­ся?

— Да в пос­леднее вре­мя те­бе все не так.

— Не за­меча­ла. А! Возь­ми вот.

По ще­ке ме­тал­лом теп­лым.

Да­же ды­шать лег­че сра­зу. Вот ведь тя­желое…

Боль­но нуж­но оно!

— Я ду­мала, ты хо­тела по­доль­ше его…

— Я ведь ска­зала — не­надол­го!

— И все же не пой­му я что-то не­доволь­ства тво­его. Там хлеб ис­пекся, пой­ду я…

— Вот уж не со­ветую те­бе его есть, Хиль­дис. Там, вер­но, для ра­бов на­пек­ли.

— По­чему это?

— А ты не чу­ешь, вонь ка­кая? Уж не знаю, что в му­ку до­бави­ли — ко­ры или же­лудей.

— Да о чем ты го­воришь? Ка­кая еще вонь? Я са­ма сей­час ела, как вер­ну­лась. Нет там ни­каких же­лудей.

— Ну, как зна­ешь.

— Ты как Й­орунн. Та то­же все от еды нос во­ротит, но она-то по­нят­но, а… а ты…

Да что она еще…

— Мо­жет, ты то­же…

— Что ты, Хиль­дис, та­кое…

Ру­ки об­хва­тили цеп­ко.

Смех ра­дос­тный над ухом.

— Хиль­дис…

— Это ведь чу­дес­но так!

— Да пе­рес­тань…

— Я так ра­да!

— Хиль­дис!

В гла­за уве­рен­но.

— Толь­ко не го­вори ни­кому ни­чего, лад­но?

Улыб­ка ра­дос­тная.

— Ко­неч­но, раз ты про­сишь.

Примечания:

*  Десятый совет —
не верь никогда
волчьим клятвам, —
брата ль убил ты,
отца ли сразил:
сын станет волком
и выкуп забудет.

Гнев и вражда
и обида не спят;
ум и оружие
конунгу надобны,
чтоб меж людей
первым он был.

Старшая Эдда. Речи Сигрдривы.
Волчьи клятвы — клятвы родичей убитого.