Спутанная нить

За­волок­ло по­кой слад­ким кро­вавым ма­ревом.

Из паль­цев сколь­зну­ло на стол.

Ос­тывшее, лип­кое.

Ста­рый Волк ска­лит­ся в бо­роду.

Ог­ля­дыва­ет гроз­но.

Ки­ва­ет.

С одоб­ре­ни­ем. До­воль­но.

— И чье это?

— Гё­тара.

— Что же та­кого сде­лал Гё­тар?

— Ре­шил ска­зать ви­су. Она мне не пон­ра­вилась.

— Су­дя по все­му, ви­са эта бы­ла сов­сем дрян­ной.

Звяк­ну­ли брон­зо­вые це­поч­ки.

Гля­дит тре­вож­но.

— Ты ведь по­нима­ешь, что те­перь те­бя объ­явят вне за­кона, Уль­вар?

— Мол­чи, Гудбь­ёрг, раз не раз­би­ра­ешь­ся в за­конах. Это ви­на Гё­тара. Не ду­маю, что его отец да­же ви­ру от нас по­лучит.

— Толь­ко вот отец Гё­тара — че­ловек очень мо­гущес­твен­ный…

— Пусть так. И я был ког­да-то здеш­ним хёв­дингом.

— …и он не упус­тит слу­чая отом­стить мо­ему сы­ну за смерть сво­его.

— Пусть поп­ро­бу­ет.

— Не был бы ты те­перь так за­нос­чив, Уль­вар. Луч­ше все­го те­бе бу­дет у­ехать от­сю­да. И сда­ет­ся мне, от это­го те­бе мог­ла бы быть боль­шая поль­за. В от­ва­ге и вла­дении ору­жи­ем ты ма­ло ко­му ус­ту­пишь, по­чему бы те­бе не пой­ти на служ­бу к ко­нун­гу? Там ты мог бы зас­лу­жить мно­гие по­чес­ти.

— Я не со­бира­юсь слу­жить ни­каким ко­нун­гам. Мне не­чего у них де­лать.

— В этом с тво­ей ма­терью я сог­ла­сен. Но, мо­жет, ты и прав. На двор к ко­нун­гу вход ши­рок, да вы­ход от­ту­да узок.

— Для че­го те­бе… это?

Слад­кое ма­рево дер­ну­лось, сде­лалось плот­нее.

Слов­но опять вок­руг кровь.

— Гё­тар го­ворил в сво­ей ви­се, что сер­дце его не дрог­нет. Вот я и ре­шил про­верить. Но его сер­дце всю до­рогу тряс­лось у ме­ня в ру­ке, по­тому что он был тру­сом.

Ста­рый Волк ух­мы­ля­ет­ся.

До­воль­но.

С одоб­ре­ни­ем.

И ки­ва­ет.

— Ду­маю, Уль­вар, толь­ко на корм свинь­ям это сер­дце и сго­дит­ся.

***

Про­шур­ша­ло в тем­ных се­нях.

Блес­ну­ли ед­ва за­мет­но брон­зо­вые це­поч­ки.

И гла­за блес­ну­ли тре­вож­но.

— Ку­да ты со­бира­ешь­ся?

— Мое де­ло.

— Опас­но те­бе те­перь ша­тать­ся по ок­ру­ге.

— Это мое де­ло.

— Всег­да ты по­ходил на Ста­рого Вол­ка. А сей­час и вов­се…

— Ты это го­вори­ла и рань­ше.

— Тот то­же де­лал­ся злоб­ным по ве­черам. Как и ты. Да­же ес­ли с ут­ра и бы­вал ве­сел, пом­нишь ведь? И лю­дей он то­же сто­ронил­ся. По ве­черам. Как и ты.

— Мой дед дос­той­ный че­ловек и это боль­шая честь по­ходить на не­го.

— Так и есть. Мо­жет, это и при­несет те­бе по­чет, но сде­ла­ет ли счас­тли­вым?

— Пос­мотрим.

— Най­дешь ли ты свое мес­то, Уль­вар, ес­ли да­же в род­ном до­ме ни­ког­да его не на­ходил?

— Зна­чит, это мес­то не для ме­ня.

— На­де­юсь, ночью ты соб­рался из до­ма не для то­го, что­бы ук­расть эту дев­чонку, Фь­ёт­ру?

— Для че­го она мне?

— Я ду­мала, что ты со­бирал­ся взять ее в же­ны.

— Брать ее в же­ны я ни­ког­да не ду­мал. Она слиш­ком мно­го бол­та­ет, толь­ко не по де­лу все.

— Что же тог­да тас­кался к ней?

— Не для то­го, что­бы бол­тать. С то­бой те­перь бол­тать мне то­же не­ког­да.

— Мо­жет стать­ся, что мы пос­ледний раз с то­бой го­ворим.

— Ут­ром я най­ду вре­мя, что­бы прос­тить­ся.

***

— Толь­ко глянь, что ты сде­лал!

Взгляд ца­рап­нул ко­лючей вет­кой.

— Глянь! Не ви­дишь, раз­ве?

Ко­жа рем­ня скрип­ну­ла в паль­цах.

Поп­ра­вил нож.

— Нет.

— Все платье у ме­ня из­мя­лось! Как я в та­ком до­мой яв­люсь?

— Стем­не­ет ско­ро. Не за­метят.

Оп­ра­вила мя­тый по­дол.

— Ес­ли за­метит мой брат, то так от­хо­дит ме­ня вож­жа­ми…

— Ска­жи ему, что тог­да он по­лучит от ме­ня. Чем-то по­тяже­лее вож­жей.

По­коси­лась на ле­жащий в тра­ве то­пор.

При­села ря­дом.

— Я тут слы­шала… Жен­щи­ны у нас за пря­жей го­вори­ли… Про Уль­вхе­дина.

— Что они го­вори­ли?

— Что рань­ше он мог об­ра­щать­ся вол­ком. И ты… как он.

— Все это лжи­вые са­ги.

— Тог­да по­чему его зо­вут Ста­рым Вол­ком?

— По­тому что он Ста­рый Волк. Те­бе по­ра до­мой.

— Да…

— Эй! Хо­рошая встре­ча.

— Те­бе че­го здесь на­до, Гё­тар?

— Не­веж­ли­во ты спра­шива­ешь. А я прос­то шел по сво­им де­лам, за­метил вас и ре­шил поп­ри­ветс­тво­вать.

— Мо­жет, под­гля­деть ре­шил, что с жен­щи­нами де­лать нуж­но?

— Вид­но, Фь­ёт­ра, сто­ит ска­зать тво­ему бра­ту, что я встре­тил те­бя здесь. Толь­ко вот не боль­но он бу­дет это­му рад.

Под­ско­чила на но­ги.

— За­мол­кни луч­ше!

— Твой язык, Гё­тар, всег­да был слиш­ком длин­ным. Мне сто­ит сде­лать его ко­роче?

— Мо­жет, так те­бе ка­жет­ся от то­го, что сам ты го­воришь слиш­ком ма­ло? По­это­му мно­гие лю­ди из на­шей ок­ру­ги от­зы­ва­ют­ся о те­бе, как о че­лове­ке не­уч­ти­вом. Хоть твой род и нель­зя наз­вать пло­хим.

— Я го­ворю дос­та­точ­но для муж­чи­ны. Бол­товня всег­да бы­ла свой­ствен­на жен­щи­нам.

— Жен­щи­нам, зна­чит? Уж не на ме­ня ли ты на­мека­ешь?

— Я прос­то ска­зал, что жен­щи­ны лю­бят бол­тать. И мне это не боль­но нра­вит­ся.

— Терн коль­чу­ги храб­рый
Мол­ча­лив на ди­во,
Не до раз­го­воров
Кле­ну ко­пий ны­не.

Вид­но, ло­же шап­ки
Слиш­ком пус­то­вато.
Но­шу бре­мя шеи
Не наз­вать тя­желой.

Под­ви­ги дру­гие
Без тру­да вер­шит он:
С Эйр пе­рины тай­но
В ди­чи до­ме тем­ном.

В Зве­ря шку­ре се­рой
Тем­ной грез по­рою
Бро­дит в лис жи­лище
Фен­ри­ра от­родь­ем.

Ведь­ми­ну ко­ню бы
Бит­вы шип под реб­ра.
Для то­го де­янья
Хрящ гру­ди не дрог­нет.

— Как те­бе это пон­ра­вит­ся?

— Я не умею сла­гать ви­сы, но и твои не выг­ля­дят ис­кусно сло­жен­ны­ми…

— Те­бе не пон­ра­вилось толь­ко как сло­жено? Ду­маю, сто­ит поп­ро­сить ко­го-то, кто раз­би­ра­ет­ся, что­бы те­бе разъ­яс­ни­ли…

— Ты не дос­лу­шал. Твои ви­сы сло­жены пло­хо, а пло­хо сло­жен­ные ви­сы слу­шать я не же­лаю.

Сталь свер­кну­ла. Свис­тну­ла в воз­ду­хе.

Ис­чезла зе­леная го­речь тра­вы. Ис­чез оре­ховый дух зем­ли. Ис­чезла смо­ляная пря­ность де­ревь­ев.

На­пол­ни­ло воз­дух слад­кое кро­вавое ма­рево.

Сквозь не­го от­ку­да-то хри­пы приг­лу­шен­ные.

И вскрик тон­кий.

Сза­ди.

Паль­цы впи­лись в мяг­кое.

— Ку­да соб­ра­лась?

В гла­зах сле­зы ужа­са.

От­пустил тон­кую шею.

— Не уби­вай ме­ня…

— Ты же не со­бира­ешь­ся рас­ска­зывать мне пло­хие ви­сы?

— Нет…

— Рас­ска­зывать, что здесь про­изош­ло, то­же ни­кому не сле­ду­ет.

— Я по­няла!

— Тог­да иди. Толь­ко силь­но не то­ропись. Мо­жет, по­ка идешь и платье твое по­мятое рас­пра­вит­ся.

По­кива­ла мол­ча. По­пяти­лась мед­ленно в сто­рону.

Ма­рево кро­вавое гу­ще сде­лалось.

Толь­ко хри­пов нет уже.

Нож вы­дер­нул.

Кровь из гор­ла силь­нее зас­тру­илась.

— Хрящ гру­ди не дрог­нет? Это я про­верю сей­час.

Хрус­тну­ло под лез­ви­ем.

И в паль­цах сколь­зит еще теп­лое...

***

У во­рот пят­ном блед­ным.

Сколь­зну­ла не­тороп­ли­во.

Не скры­ва­ет­ся да­же.

— Виль­борг! Стой!

За­мер­ла.

Гла­зищи ис­пу­ган­ные.

— Мать зна­ет, что ты по но­чам ша­та­ешь­ся?

— Да я… до от­хо­жего мес­та толь­ко.

— Оно у нас за во­рота­ми?

— Да я… прос­то…

— Ку­да соб­ра­лась? Или к ко­му? Го­вори!

Паль­ца­ми в ру­ку.

То­нень­кая.

Ре­бенок ведь сов­сем…

— Пус­ти! Я прос­то гу­ляла!

— Об­ря­дилась в хан­ге­рок, ре­шила что вы­рос­ла?

— Пус­ти, Уль­вар!

Про­рыча­ла поч­ти.

Ос­ка­лилась.

— До­мой пош­ли.

За со­бой дер­нул.

Ру­ку обож­гло вдруг.

Сле­ды зу­бов на за­пястье.

До кро­ви да­же…

И смот­рит-то уг­ро­жа­юще.

— Ты, сес­трен­ка, ни­как взбе­силась?

Но­ги под­ло­мились слов­но. Зас­ку­лила на­пуган­ным щен­ком.

— Я так бо­юсь! Бо­юсь…

— Дав­но это с то­бой?

— Не­дав­но! Ты ведь то­же… Я слы­шала эти раз­го­воры…

— Че­го ску­лишь? Взрос­лая уже дев­ка! Де­лать-то с то­бой те­перь что?

Вып­ря­милась.

Во взгля­де уг­ро­за опять.

— Толь­ко ма­тери не го­вори, что я ночью вы­ходи­ла.

Ус­мехнул­ся.

— Ну, сес­трен­ка… Не ска­жу.

***

— Этой ночью я ви­дела сон, Уль­вар. Вер­но, мы дей­стви­тель­но не сви­дим­ся с то­бой боль­ше.

— Что за сон?

— Я ви­дела те­бя в бо­гатом за­ле, ка­кие толь­ко у яр­лов и ко­нун­гов бы­ва­ют. И си­дело в нем мно­го муж­чин в до­рогих на­рядах.

— Не люб­лю, ког­да на­рода мно­го.

— А на мес­те хо­зя­ина си­дела жен­щи­на. Она улы­балась сво­им гос­тям уч­ти­во и сме­ялась их сло­вам ве­село, но на са­мом де­ле жен­щи­на эта бы­ла очень зла. И она бо­ялась. Но ник­то из тех лю­дей не чу­ял ее стра­ха. А ты сто­ял под­ле нее. И ты чу­ял этот страх очень хо­рошо.

— Жен­щи­на хоть кра­сивая?

— Ду­маю, мно­гие соч­ли бы ее кра­сивой. То мес­то, что я ви­дела, и ста­нет тво­им до­мом.

— Пос­мотрим.

— Но я ра­да, что ты у­ез­жа­ешь. Волчья до­лина ни­ког­да не бы­ла те­бе нас­то­ящим до­мом. Те­бе всег­да бы­ло скуч­но здесь, по­это­му ты и ста­рал­ся не воз­вра­щать­ся из на­бегов как мож­но доль­ше. И хо­зяй­ство те­бя ни­ког­да не ин­те­ресо­вало. Да­же, ког­да от­ца тво­его не ста­ло, ни­чего не из­ме­нилось.

— Хо­роше­го хо­зя­ина из ме­ня не выш­ло. Мо­жет, с до­черью те­бе по­вез­ло боль­ше.

Кив­ну­ла мол­ча.

— Приг­ля­дел бы ты за Виль­борг, Ста­рый Волк. Ей по­надо­бит­ся твоя за­бота.

Се­дыми во­лоса­ми трях­нул.

И не за­метил, ког­да во­лосы его сов­сем се­дыми сде­лались.

Не­дав­но ведь…

— Уж я-то приг­ля­жу.

— А сей­час она где?

— Я не ви­дела ее се­год­ня. Уд­ра­ла опять ку­да-то.

Стук­ну­ло об пол.

Блес­ну­ло яр­ко.

— Возь­ми это копье. Ког­да-то я сде­лал его сам и оно всег­да при­носи­ло мне уда­чу. На­де­юсь, при­несет и те­бе.

— При­несет. Не мо­жет не при­нес­ти.

***

Зат­ре­щало свер­ху.

В вет­вях.

Грох­ну­ла у ног пал­ка.

— Ну и уби­рай­ся!

— Ты че­го заб­ра­лась ту­да?

— Со мной ты прос­тить­ся не за­хотел?

— Нет. Ты ку­са­ешь­ся.

— А я не бу­ду!

— Тог­да спус­кай­ся. Ждать мне не­ког­да.

Хрус­тну­ли под но­гами ве­точ­ки.

Лов­чее кош­ки.

— Ты в на­ряд­ном платье на де­рево влез­ла? Вле­тит те­бе от ма­тери.

— Не вле­тит! Я ос­то­рож­но, не пор­ва­ла.

Бу­сы ян­тарные на­дела да­же.

Сам при­вез ког­да-то.

Ян­тарь свет­лый блес­тит на сол­нце.

И гла­за. Ян­тарь.

Ког­да вы­рас­ти ус­пе­ла…

— Смот­ри, не по­кусай тут ни­кого.

— Пос­та­ра­юсь. И ты… Лад­но?

— Пос­мотрим.

— По­ра те­бе.

— Про­щай, Виль­борг.

Ру­ками об­хва­тила вдруг.

Ру­ки тон­кие, дет­ские.

А вце­пилась креп­ко.

Ла­донью сколь­знул по рас­тре­пан­ным во­лосам.

Шаг­ну­ла на­зад.

Улыб­ну­лась.

— Про­щай.

Примечания:

Кеннинги тут у нас такие:

Терн кольчуги; клен копий — мужчина.
Ложе шапки; бремя шеи — голова.
Эйр перины — женщина.
Темный дом дичи; лис жилище — лес.
Темная пора грез — ночь.
Фенрира отродье; ведьмин конь — волк.
Битвы шип — меч.
Хрящ груди — сердце.