Спутанная нить

На паль­цах се­реб­ро иг­ра­ет блед­ны­ми ис­кра­ми.

Ес­ли б не мор­щи­ны…

Пусть! Боль­ше ни­кому они не вид­ны сей­час. Ос­таль­ные сей­час ви­дят ее.

Хоть не­дол­го, а то­же мо­лодой по­быть.

Да­же и в чу­жих гла­зах.

Да­же и от сес­три­ной кра­соты толк мо­жет быть.

Ус­мехну­лась.

Пусть и не для нее.

Не всем же ей веч­но рас­по­ряжать­ся. Хва­тит уже!

И так все ей дос­та­валось.

Всег­да.

За спи­ной ша­ги ед­ва слыш­ные.

— Ка­кая встре­ча при­ят­ная, гос­по­жа.

Обер­ну­лась. Улыб­ну­лась ед­ва.

— При­ят­ная ли?

— Мне всег­да ра­дость ви­деть те­бя, Се­реб­ря­нов­ла­сая. Хо­телось бы, что­бы и те­бе встре­чи со мной ра­дость при­носи­ли.

— Я ведь го­вори­ла уже…

— Вдруг ты пе­реду­мала?

— С че­го бы? По­куда муж мой жив, сто­ит ли мне о встре­че с дру­гими меч­тать? А вот ес­ли бы я од­на ос­та­лась…

— Тог­да бы ра­да ты мне бы­ла?

Гля­нула в гла­за. Улыб­ну­лась сно­ва.

— Тог­да бы? Как знать…

Скрип­ну­ли под но­гами кам­ни. К до­му нап­ра­вилась то­роп­ли­во.

Впе­реди дверь грох­ну­ла.

Жел­тые гла­за ос­мотре­ли нас­то­рожен­но.

— Че­го ты тут вы­нюхи­ва­ешь, ста­рая ведь­ма?

Это­го за­моро­чить не так-то прос­то.

— Ста­рая ведь­ма… Те­бе-то по нра­ву боль­ше мо­лодая.

Мол­чит. Смот­рит толь­ко вни­матель­но.

— Что, не так, ска­жешь? Толь­ко вот она ме­ня не мо­ложе. Да ты, по­ди, все это и сам зна­ешь.

— Про­вали­вай.

— Уй­ду. А ска­жи толь­ко, не хо­телось те­бе раз­ве, что­бы маль­чиш­ка ее шею се­бе свер­нул? Или еще че­го? Да что угод­но. Мо­жет, тог­да она и те­бя бы при­мети­ла?

На­конеч­ник копья свер­кнул. Слов­но бы уг­ро­жа­юще.

— Ну, че­го мол­чишь? Я вот не знаю, что она в нем наш­ла. Од­но хо­рошо — прос­торный дом да ра­бы. Все луч­ше, чем в ле­су про­сижи­вать сре­ди трол­лей и вол­ков.

— На­гово­рилась?

— А! Че­го с то­бой го­ворить! Те­бе бы толь­ко, как псу дво­рово­му, хвос­том пе­ред хо­зяй­кой ма­хать.

— Про­вали­вай! А то как бы этот пес те­бе глот­ку не пор­вал.

Дверь дер­ну­ла на се­бя, сколь­зну­ла в се­ни.

Из тем­но­ты обер­ну­лась.

— А удас­тся?

***

— А ты че­го это, Уль­вар, не­доволь­ный та­кой?

— Сес­три­ца твоя здесь око­лачи­ва­ет­ся. Стран­ная уж боль­но.

— Бер­гдис на ме­ня злит­ся. И на ко­нун­га. На язык свой луч­ше бы зли­лась.

— Отос­ла­ла бы ты ее ку­да-ни­будь.

— Ты мне со­веты раз­да­вать бу­дешь? — ус­мехну­лась. — Гут­торн мне то же са­мое го­ворит. Толь­ко… ей нра­вит­ся здесь. Ес­ли б знать мне рань­ше, что сре­ди лю­дей ей по нра­ву при­дет­ся, за­муж бы ее от­да­ла.

— Кто бы ее взял.

— Это ты зря! В мо­лодос­ти ее хо­рошень­кой лег­ко бы­ло наз­вать.

— Ес­ли б мол­ча­ла.

— Что-то ты сам раз­го­вор­чи­вым слиш­ком сде­лал­ся. Ска­жи луч­ше, все ли ис­полнил, как ве­лела?

— Этой вёль­ве я ока­зал дос­той­ные ее по­чес­ти. Дур­ны­ми пред­ска­зани­ями те­бя боль­ше ник­то не ра­зоз­лит.

— Я не злюсь.

— А ведь эта дев­чонка и твой сын хо­рошо меж со­бой ла­дят.

— Зна­ешь, как го­ворил мой муж ког­да-то? Нет луч­ше­го ко­нун­га и бра­та, чем Гун­нар. А по­том его го­лову он швыр­нул на крыль­цо на­шего до­ма. Пря­мо мне под но­ги. И я это очень хо­рошо пом­ню.

— Те­бе вид­ней.

— Вид­ней…

Звяк­ну­ли тя­жело ук­ра­шения. Про­шур­шал плащ.

— Пос­лу­шай, гос­по­жа, мо­гу я по­гово­рить с то­бой сей­час? У ме­ня есть что те­бе еще ска­зать.

Гля­нула не­доволь­но.

— О чем же, Ин­гольв?

— Раз­ве не о чем?

— Нет у ме­ня на раз­го­воры с то­бой вре­мени.

— Мо­жет, най­дет­ся у те­бя хоть од­но сло­во для ме­ня доб­рое? Я и это­му бу­ду рад.

На Уль­ва­ра гля­нул мель­ком.

— Эй, как те­бя, мо­жет, ос­та­вишь нас?

— Да ты ни­как ог­лох, хёв­динг? Те­бе яс­но ска­зано…

— Нет, от­че­го же, со слу­хом у ме­ня хо­рошо. А вот с чем пло­хо, так это с вос­пи­тани­ем тво­им. Не боль­но уч­ти­во ты раз­го­вари­ва­ешь с по­чет­ны­ми людь­ми.

— Я мо­гу не го­ворить. Но это те­бе еще мень­ше при­дет­ся по нра­ву.

— Вы здесь для то­го, что­бы пе­реб­ранки ус­тра­ивать? Я луч­ше пой­ду! Доб­рых слов для те­бя у ме­ня нет, а ос­таль­ные я при се­бе ос­тавлю. А ты за мной иди, Уль­вар.

***

— Ты как хо­чешь, Раг­нвальд, а я еще выпью.

— Да и я не ви­жу при­чины от­ка­зывать­ся.

Шаг­ну­ла впе­ред ос­то­рож­но.

Прис­лу­шалась.

— Эй, де­вуш­ка, ну-ка ме­да нам не­си.

Ра­быня улыб­ну­лась мель­ком. По­бежа­ла даль­ше.

Бес­сты­жая! Улы­ба­ет­ся она…

— А я ду­маю, по­ра мне уже об­ратно со­бирать­ся.

— Ты что же, не ста­нешь до­жидать­ся, по­ка Гут­торн со­берет лю­дей для по­хода?

— Ас­грим ярл здесь ос­та­нет­ся. А я и так за­дер­жался у вас ку­да доль­ше, чем пла­ниро­вал. Мне ведь и са­мому еще лю­дей со­бирать.

— Са­дись с на­ми, Сван­ла­уг.

Вздрог­ну­ла от не­ожи­дан­ности.

С му­жем встре­тилась взгля­дом.

— Я гля­жу, у вас тут раз­го­вор ка­кой-то важ­ный. Не знаю, сто­ит ли мне ме­шать.

— Я ведь сам те­бя об этом про­шу.

По­мор­щи­лась.

— Ну, ко­ли так…

— И ког­да же ты со­бира­ешь­ся до­мой от­прав­лять­ся?

— Да зав­тра и нач­нем го­товить­ся.

— Так ты, Тор­вальд, до­мой со­бира­ешь­ся? Что ж… Ду­маю, чем быс­трее от­пра­вишь­ся, тем бу­дет луч­ше.

Раг­нвальд по­косил­ся нас­мешли­во.

— Мо­жет по­казать­ся, что сло­ва твои не слиш­ком уч­ти­вы.

— От­че­го же?

— Нап­ро­тив. Это муд­рые сло­ва, дос­той­ные же­ны прос­лавлен­но­го яр­ла.

Про­шур­ша­ли со­ломой то­роп­ли­вые ша­ги.

Ра­быня улыб­ну­лась. Ковш удоб­нее пе­рех­ва­тила.

— А я вот ме­да при­нес­ла.

Гля­нула не­доволь­но.

— Что-то ты не слиш­ком рас­то­роп­на. Мо­жет, хо­зяй­ке тво­ей об этом ска­зать сто­ит?

Поб­ледне­ла. Шаг­ну­ла на­зад не­лов­ко.

— Не нуж­но, гос­по­жа…

— Иди тог­да, че­го вста­ла!

Мель­кну­ло ря­дом крас­ное платье.

— Вот ты где, отец!

— Ме­ня раз­ве так труд­но най­ти, Хиль­дис? Слу­чилось что-то?

— Нет, ни­чего. Но я по­гово­рить с то­бой хо­чу.

— Это так важ­но?

— Ес­ли у вас ка­кая бе­седа серь­ез­ная…

— Го­вори, что хо­тела.

— Нет. Не здесь. Ду­маю, Тор­вальд не бу­дет воз­ра­жать. И ты, Сван­ла­уг, ведь не про­тив?

— С че­го мне быть про­тив?

— Вот и хо­рошо. Пой­дем. Я мно­го вре­мени не от­ни­му.

Вып­ря­милась. Гля­нула му­жу вслед.

— Ты злишь­ся на ме­ня за что-то? Ес­ли да, то ска­жи…

— С че­го бы мне злить­ся? Я ра­да, Тор­вальд, что ты у­ехать ре­шил. Ну… Я хо­чу ска­зать, что…

Ус­мехнул­ся.

— Я по­нимаю, что ты хо­чешь ска­зать. И я сог­ла­сен с то­бой. Ес­ли уж мы с то­бой ошиб­ку со­вер­ши­ли, то ее ис­пра­вить нуж­но. Да и не хо­чу я, что­бы у те­бя неп­ри­ят­ности из-за ме­ня бы­ли.

Кив­ну­ла.

— Да. Я ра­да, что мои сло­ва те­бя не оби­дели.

— К че­му мне оби­жать­ся, ес­ли ты пра­ва.

Под­ня­лась то­роп­ли­во.

— Я пой­ду луч­ше.

Об пол что-то ти­хо зас­ту­чало.

К но­гам под­ка­тились вдруг ка­муш­ки, кос­ти от­по­лиро­ван­ные.

Ка­кая-то обор­ванка бро­силась под­би­рать.

Се­дые во­лосы вы­бились из-под плат­ка, скрю­чен­ные паль­цы за­шари­ли по по­лу.

— Прос­ти не­лов­кую ста­руху, гос­по­жа.

Один из хир­дма­нов ос­та­новил­ся ря­дом.

— Не хо­чешь уз­нать о сво­ей судь­бе, фру Сван­ла­уг? Эта жен­щи­на обе­щала от­крыть ее то­му, кто спро­сит. Ес­ли ее здесь хо­рошо по­кор­мят.

— Нет, Дь­яр­ви. Мне это не ин­те­рес­но.

***

Дверь грох­ну­ла.

Не обер­ну­лась да­же.

— Ты поз­во­лил Хиль­дис здесь ос­тать­ся? Она ведь об этом го­ворить хо­тела?

— Пусть ос­та­ет­ся. Мне не осо­бен­но это нра­вит­ся, но, ду­маю, вре­да не бу­дет, ес­ли она по­гос­тит здесь еще нем­но­го. Да и прис­мотреть за ней те­перь есть ко­му.

— Мо­жет, и мне с ней ос­тать­ся сле­ду­ет?

— Для че­го? Или ты, Сван­ла­уг, то­же что-то ска­зать мне хо­чешь? Не пой­му я тво­его не­доволь­ства. Из-за че­го ты злишь­ся?

Вско­чила на но­ги.

— Ах, не пой­мешь! Ты сю­да при­ехал, вид­но, за дев­ка­ми мес­тны­ми тас­кать­ся, а я до­воль­на дол­жна быть?

— По та­ким пус­тя­кам огор­чать­ся те­бе не сле­ду­ет.

— Пус­тя­кам?

— Ду­маю, не сто­ит нам го­ворить об этом, что­бы еще боль­ше те­бя не огор­чать.

— Что зна­чит…

— Ни к че­му эти раз­го­воры. Или я не­дос­та­точ­но вни­мания те­бе уде­ляю? Так это ис­пра­вить лег­ко.

— Мо­жешь хоть во­об­ще ме­ня не за­мечать, про­живу и так!

Ру­ки об­хва­тили вдруг, при­тяну­ли к се­бе.

Сколь­зну­ли ни­же.

— А не скуч­но те­бе бу­дет?

— Мне…

На гу­бах жа­ром вдруг.

В паль­цах во­рот с зо­лотым шить­ем. И не за­мети­ла — как.

Ру­ки вниз са­ми.

Пряж­ку зо­лотую дер­ну­ла изо всех сил.

Грох­ну­ло об пол тя­жело. Звяк­ну­ло сталью.

Не за­мети­ла, как на жес­тком ме­ху ока­залась.

За­вяз­ки ка­кие-то пу­та­ют­ся в паль­цах.

Толь­ко это и злит сей­час.

И ку­да толь­ко ос­таль­ная злость по­дева­лась…

***

— Я ра­да, что отец поз­во­лил те­бе ос­тать­ся. Вид­но, мо­лодая же­на сде­лала его сго­вор­чи­вей.

— Не за­мети­ла я что-то, гос­по­жа.

— Уж те­бе ли жа­ловать­ся, Хиль­дис?

Скрип­нул о де­рево нож.

Струж­ка по­сыпа­лась на пол.

— Шли бы в дру­гое мес­то бол­тать.

— Мы те­бе ме­ша­ем, ко­нунг?

Че­рез пле­чо му­жу заг­ля­нула.

— По­кажи луч­ше, что у те­бя там?

— Не лезь, Рун­герд. Го­тово бу­дет — пог­ля­дишь.

— А ты не за­был, где на­ходишь­ся? Это ты сей­час в де­вичь­ей, а не мы в дру­жин­ном до­ме. Так что шел бы ты сам от­сю­да, раз мы те­бе ме­ша­ем.

— Не хо­чу от­вле­кать­ся. За­кон­чу этот узор и пой­ду.

— Да нет, ос­та­вай­ся. Ес­ли вор­чать не бу­дешь.

Кив­нул в сто­рону вхо­да.

— Вон луч­ше сы­ну сво­ему ска­жи, что ему здесь быть не сле­ду­ет.

— С ним пусть его же­на раз­би­ра­ет­ся. Иди к нам, Й­орунн!

— Здравс­твуй, гос­по­жа! Мы се­год­ня с то­бой еще не ви­делись.

— Са­дись ря­дом. И ты, Снер­рир, са­дись.

Гля­нула на шитье у Рун­герд в ру­ках.

— Поз­во­лишь взгля­нуть?

Улыб­ну­лась не­лов­ко.

— Да тут… Не на что тут гля­деть.

Грох­нул об лав­ку нож.

— Зна­ешь, Й­орунн, моя же­на не боль­но уме­ло с иг­лой об­ра­ща­ет­ся.

На му­жа по­коси­лась не­доволь­но.

— А что, не так раз­ве? Не огор­чай­ся, Рун­герд. Мне твое шитье без на­доб­ности, я в те­бе боль­ше дру­гие уме­ния це­ню.

— Ка­кие же?

Сце­пил паль­цы у же­ны на жи­воте.

— А это я те­бе по­том ска­жу.

— Зна­ешь, Й­орунн, мне не тер­пится ре­бен­ка тво­его на ру­ках по­дер­жать.

— Ты ведь и сво­его бы мог­ла…

— Вот еще ве­селье! А ты, Снер­рир, не боль­но ра­дуй­ся, ско­ро и сам это пой­мешь.

— Ты это о чем, отец?

— С то­бой толь­ко бес­по­кой­ство од­но бы­ло. Ког­да мать те­бя еще в на­шу пос­тель бра­ла, всег­да про­сыпал­ся не вов­ре­мя.

Улыб­ну­лась.

— Иног­да те­бе это бес­по­кой­ство в ра­дость бы­ло.

— Ког­да это?

— Не пом­нишь? Я ведь те­бя еще бра­нила за ва­ши иг­ры. Как-то раз, уж не знаю, ку­да вы влез­ли, но из­во­зились оба так, что вся одеж­да в зо­ле бы­ла. Слов­но два скот­ни­ка.. А те­бе я еще и па­ути­ну из во­лос вы­чесы­вала. То­же мне, ко­нунг.

— Не пом­ню я что-то та­кого…

Гля­нул вдруг впе­ред.

— Рад ви­деть те­бя, пле­мян­ни­ца. Мо­жет, при­сядешь с на­ми?

Улыб­ну­лась хо­лод­но.

— Не ви­жу при­чин от­ка­зывать. И ты здесь, Хиль­дис?

— Как ви­дишь. А ты где бы­ла?

— Да так… Де­ла бы­ли.

— Не от­ве­тишь на один мой воп­рос?

— Что ты, ко­нунг, уз­нать хо­чешь?

— Где сей­час твой брат? О смер­ти тво­ей сес­тры я слы­шал, а о нем…

Гля­нула… Как-то уж зло слиш­ком.

— Раз те­бе это так ин­те­рес­но, я ска­жу. Мой брат нес­коль­ко зим на­зад в Мик­ла­гард от­пра­вил­ся. С тех пор я его не ви­дела.

— Что ему там по­надо­билось?

— Это ты у не­го са­мого ког­да-ни­будь спро­сишь.

— Го­ворят, их ко­нунг так бо­гат, что в его до­ме все из зо­лота. Что смеш­но­го, Хиль­дис?

— Не боль­но в это ве­рит­ся.

— Так мой преж­ний муж го­ворил.

Снер­рир ус­мехнул­ся.

— А ему от­ку­да знать?

— Он го­ворил, что его брат от­пра­вил­ся ту­да. И очень этим гор­дился. Как-то раз ска­зал да­же, что и сам ту­да со­бира­ет­ся.

— Лег­ко гор­дить­ся чу­жими де­лами, ког­да сам ни­чего не сде­лал.

***

Тя­желый ве­нец в го­лову впи­ва­ет­ся. До бо­ли.

Для че­го толь­ко по­надо­билось на­девать его.

Ку­бок о стол грох­нул раз­дра­жен­но.

—…а Ас­грим ярл со сво­им ко­раб­лем ос­та­нет­ся здесь, вы при­еде­те вмес­те, ког­да бу­дете го­товы. Я встре­чу вас, мои де­ла к то­му вре­мени то­же бу­дут ула­жены.

Гут­торн кив­нул.

— Это ра­зум­но.

— Мне по­каза­лось так же.

— Ты не бо­ишь­ся, ко­нунг, ос­тавлять свой дом и свою же­ну? Ма­ло ли, что мо­жет слу­чить­ся, по­ка те­бя не бу­дет.

— Что же, Ин­гольв, мо­жет слу­чить­ся?

— Кто зна­ет.

— К че­му ты за­вел этот раз­го­вор?

— Ес­ли хо­чешь, я мог бы ос­тать­ся здесь и приг­ля­деть, что­бы все бы­ло в по­ряд­ке.

— Ос­тать­ся? Ког­да все от­пра­вят­ся в по­ход?

— Ра­ди на­шей с то­бой друж­бы я го­тов на это пой­ти.

— Ни к че­му мне та­кая жер­тва. Бо­юсь, мне не­чем бу­дет на нее от­ве­тить. А со сво­им до­мом и со сво­ей же­ной я как-ни­будь сам раз­бе­русь.

— Во­ля твоя, ко­нунг.

— К че­му га­дать, все ли бу­дет в по­ряд­ке, ес­ли мож­но пря­мо сей­час это уз­нать.

— Ты че­го вы­думал, Дь­яр­ви?

— По­чему вы­думал? — ог­ля­дел­ся по сто­ронам. — Эй, жен­щи­на, как те­бя… Ты где?

Из-за од­но­го из даль­них сто­лов выс­ко­чила ка­кая-то обор­ванка.

— Я здесь, гос­по­дин.

— Я встре­тил эту жен­щи­ну, она ска­зала, что мо­жет бу­дущее ви­деть. И рас­ска­жет каж­до­му, кто за­хочет, ес­ли ее хо­рошень­ко на­кор­мят. Те­бя ведь по­кор­ми­ли?

— Да. Спра­шивай, что хо­чешь знать.

Ус­мехну­лась.

— И за эти пред­ска­зания ты не про­сишь да­ров?

За­мер­ла на миг. Слов­но в раз­думь­ях.

— Нет… не про­шу, хо­зяй­ка.

— Так что, ко­нунг, не хо­чешь уз­нать…

— Я без пред­ска­заний обой­дусь.

— Мне тог­да ска­жи, удач­лив ли я бу­ду в этом по­ходе?

Ог­ля­дела вни­матель­но, про­шеп­та­ла что-то.

Мож­но по­думать, и впрямь…

— До­мой ты при­везешь мно­го цен­но­го доб­ра. Вот что я ви­жу.

— Слы­хали! Мно­го доб­ра. Цен­но­го!

— Ду­рень ты, Дь­яр­ви! Не хва­лись рань­ше вре­мени.

— Че­го ты, Скаф­ти, все вор­чишь?

— А мою судь­бу смо­жешь уви­деть? Мно­го ли я доб­ра при­везу из по­хода?

Гля­нула мель­ком.

— Ни­чего.

— Как это по­нимать?

— Из по­хода ты ни­чего не при­везешь.

Скаф­ти ус­мехнул­ся вы­соко­мер­но.

— Стран­ные твои сло­ва. Не боль­но я им ве­рю.

— Мо­жет, и мне что ска­жешь?

— Брось, Снер­рир, ты ведь слы­хал, что она мне ска­зала! Раз­ве ей мож­но пос­ле это­го ве­рить?

— Ни­чего, пусть ска­жет.

Ос­та­нови­лась ря­дом. За­улы­балась до­воль­но.

— Из по­хода ты вер­нешь­ся с боль­шой сла­вой и бо­гатс­твом. Так-то.

Шаг­ну­ла даль­ше. И ос­та­нови­лась вдруг.

— Еще я ви­жу, что до ны­неш­ней зи­мы до­жить те­бе не при­дет­ся.

Ног­ти впи­лись в де­рево сто­ла.

— Зак­рой свой лжи­вый рот, ведь­ма!

Обер­ну­лась ис­пу­ган­но.

— Я не сол­га­ла ни сло­вом, дрот­тнинг.

— Я за­мол­кнуть те­бе ве­лела!

— У ме­ня есть и те­бе что ска­зать.

Вско­чила на но­ги.

— Я не же­лаю слу­шать те­бя!

— Но все же…

— Уль­вар! Вы­веди ее за во­рота!

Паль­цы вце­пились в ру­ку, по­тяну­ли вниз.

— Рун­герд, сядь. Дер­жи вот.

В паль­цах се­реб­ро прох­ладное.

— Вы­пей и ус­по­кой­ся.

Об пол грох­ну­ло.

В паль­цах пус­то­та опять.

— Уль­вар, стой!

— Че­го еще?

— На­день ме­шок ей на го­лову и в мо­ре сбрось! Пусть те­перь эту ведь­му до­чери Эги­ра слу­ша­ют, а в мо­ем до­ме ни­каких прок­ля­тий я слы­шать не же­лаю!

Встре­тилась с нас­то­рожен­ным взгля­дом.

— От­пусти мою ру­ку, Гут­торн.

— Ку­да ты соб­ра­лась?

— На ули­цу. Здесь мне ды­шать труд­но.

***

Тем­но­та вок­руг.

Ни ог­ней, ни звезд.

Сза­ди шо­рох ед­ва слыш­ный.

Ведь уже при­выч­но ста­ло ее ви­деть.

А взгляд слов­но бы ис­пу­ган­ный.

— Те­бя огор­чи­ли ее сло­ва… Ты смот­ришь на ме­ня, слов­но я ви­нова­та в чем-то, но я ведь го­вори­ла…

— Я ви­жу, что ты не лжешь. Ви­жу. Но от это­го мне не лег­че.

— Я…

— За­чем ты го­воришь со мной сей­час, Сван­ла­уг?

— Так вы обе здесь? Ты не слиш­ком ли, ма­туш­ка, по­горя­чилась? Не­уже­ли сло­ва ка­кой-то без­домной бро­дяж­ки так те­бя расс­тро­или?

— Злые сло­ва, Снер­рир, не при­носят мне ве­селья.

— Этот Дь­яр­ви ду­рень. Не по­нимаю, за­чем он при­волок сю­да эту жен­щи­ну. Я слы­шал, что она по всем мес­тным дво­рам по­бира­лась. Да она бы все что угод­но ска­зала, лишь бы ее на­кор­ми­ли. Я ни од­но­му ее сло­ву не ве­рю. А ты, Сван­ла­уг?

Опус­ти­ла взгляд.

— Я… то­же не ве­рю.

— Хо­рошо, что Й­орунн не слы­шала это­го. Она бы на­пуга­лась. И как по­верить, что Скаф­ти мо­жет вер­нуть­ся из по­хода без до­бычи? Этот-то се­бе всег­да ур­вет, а уж в по­ходе…

— И то вер­но. Уж я-то его знаю.

— Вы иде­те на­зад или ре­шили ус­тро­ить скор­бный тинг во дво­ре?

— Иди. Я сей­час при­ду.

Встре­тилась с ис­пу­ган­ным взгля­дом.

— А ты что же, и прав­да это­му не ве­ришь?

— Не сто­ит ве­рить сло­вам этой по­ло­ум­ной! Снер­рир вер­но ска­зал. Он не слу­ша­ет и нам не сто­ит, — шаг­ну­ла впе­ред вдруг. — Зна­ешь, Рун­герд, я не хо­чу, что­бы слу­чилось то, че­го ты так бо­ишь­ся. Ты да­ла клят­ву не де­лать мне зла, те­перь я то­же го­това по­обе­щать те­бе мир.

— Что?

— Я го­това от­ка­зать­ся от на­шей враж­ды, лишь бы не ис­полни­лось твое пред­ска­зание. Не бу­ду лгать, прос­тить те­бя я все рав­но не су­мею, да и не хо­чу я те­бя про­щать, но…

— Мне не нуж­но твое про­щение. Я и са­ма се­бе мно­гого прос­тить не мо­гу, но это бы­ло, и это­го не ис­пра­вить. И я те­бе бла­годар­на.

Кив­ну­ла мол­ча.

И скры­лась в тем­но­те.

***

— О чем ты хо­тел го­ворить с на­ми, ко­нунг?

Скаф­ти ог­ля­дел­ся нас­то­рожен­но.

— И по­чему здесь, а не при всех?

— Зна­чит, так мне нуж­но. А го­ворить я хо­чу вот о чем: мне нуж­но, что­бы кто-то ос­тался здесь, по­ка ме­ня не бу­дет, и прис­мотрел за мо­им до­мом и мо­ей же­ной.

— И ко­му же из нас при­дет­ся ос­тать­ся?

— Вам обо­им. Ну, а ты, Уль­вар, и так ни­куда не со­бирал­ся.

Хрод­лейв гля­нул не­доволь­но.

— Ос­тать­ся? По­ка ос­таль­ные бу­дут до­бычу де­лить, нам си­деть до­ма?

— Мы оби­дели те­бя чем-то, по­это­му ты не хо­чешь брать нас с со­бой?

— Ни­чем. Уж с тво­ими-то ви­сами, Скаф­ти, в бою бы­ло бы сов­сем хо­рошо.

— Так к че­му нам ос­та­вать­ся, ко­нунг? Ты слы­шал ведь, Ин­гольв хёв­динг сам те­бе пред­ло­жил…

— Его я здесь не ос­тавлю! Не­чего ему под­ле мо­ей же­ны вер­теть­ся, по­ка ме­ня нет. А вам я до­верять мо­гу. И Рун­герд вам до­веря­ет.

— И все же, не боль­но мне хо­чет­ся си­деть до­ма, вмес­то то­го…

— Дай мне ска­зать, Хрод­лейв. В нак­ла­де вы не ос­та­нетесь. Я бы не стал о та­ком про­сить… Моя же­на из­вес­тна тем, что мо­жет ви­деть гря­дущее. Я, ко­неч­но, та­кого не ви­жу, но и мне что-то по­коя не да­ет в пос­леднее вре­мя. Не хо­телось бы ее од­ну здесь ос­тавлять.

— Ты че­го-то опа­са­ешь­ся, ко­нунг?

— Я и сам не пой­му. Так что, мо­гу я на вас рас­счи­тывать?

— Ты, ко­нунг, хо­рошо от­несся ко мне, ког­да я при­шел в твой дом. И каж­дый ска­жет, что с тво­ей же­ной ме­ня свя­зыва­ет доб­рая друж­ба. Ес­ли ты про­сишь, я ос­та­нусь.

— От те­бя я не ждал ино­го, Скаф­ти. А ты, Хрод­лейв?

— Мне не боль­но хо­чет­ся сог­ла­шать­ся, но раз, ко­нунг, это для те­бя так важ­но…

— Важ­но. И за сог­ла­сие я те­бе бла­года­рен. Иди­те, но этот раз­го­вор пусть ос­та­нет­ся меж­ду на­ми.

Скаф­ти ус­мехнул­ся.

— Скальд бол­та­ет, толь­ко ес­ли за сло­ва наг­ра­ду по­луча­ет.

Грох­ну­ла тя­желая дверь.

— А че­го те­бе нуж­но от ме­ня, ко­нунг?

— Приг­ля­дывай за мо­ей же­ной по­луч­ше.

— Мне об этом на­поми­нать не нуж­но.

— Не ска­жу, что ты мне ког­да-ни­будь нра­вил­ся, Уль­вар, но я приз­наю, что че­ловек ты на­деж­ный. И я знаю, чем ты обя­зан мо­ей же­не.

— И я от­пла­чу ей доб­ром.

***

Мель­кну­ло в тем­но­те зна­комое крас­ное платье, блес­ну­ло зо­лото.

— Хиль­дис?

Взгляд встре­вожен­ный.

— А, это ты…

— Что с то­бой?

— Что?

— Ты ведь так до­воль­на бы­ла, что отец те­бе ос­тать­ся раз­ре­шил.

— Да, я… до­воль­на.

— Слу­чилось что-то?

— Слу­чилось? Ска­жи, Сван­ла­уг, что про­изош­ло с тво­ей ма­терью? Ты ни­ког­да об этом не го­вори­ла.

— По­чему ты спра­шива­ешь?

— По­чему мне не спро­сить? Мы ведь ро­дичи с то­бой те­перь. И ду­маю, мой отец об этом и так зна­ет.

— Вер­но. Раг­нвальд обо всем зна­ет.

— Так по­чему бы и мне не ска­зать?

— Мою мать уби­ли, а усадь­бу, в ко­торой мы жи­ли, сож­гли. Вот и все. Ду­маю, ты и без мо­их слов о мно­гом до­гады­валась.

— Кто это был?

— По­чему ты спра­шива­ешь об этом сей­час?

— Ко­нунг — твой дя­дя, но не по­хоже, что­бы ты пи­тала к не­му силь­ную при­язнь. Это лег­ко по­нять — всем ведь из­вес­тно, что тво­его от­ца имен­но он убил. Мо­жет, смерть тво­ей ма­тери то­же на его ру­ках?

— Да­же ес­ли…

— Тог­да ты ведь дол­жна мес­ти же­лать. Так это?

Да что она…

— Но кто ста­нет мстить ко­нун­гу за твои оби­ды? Не ты ведь са­ма.

— За­чем ты за­те­яла этот раз­го­вор?

— Эта месть те­перь не толь­ко те­бя ка­са­ет­ся, а всех нас. Я по­нимаю, ес­ли ты это­го хо­чешь, но и ме­ня пой­ми. Ко­нунг че­ловек опас­ный, и… я не хо­чу, что­бы что-то слу­чилось с мо­им от­цом.

Опус­ти­ла взгляд.

— Ты во всем пра­ва, Хиль­дис. Ко­нунг и его же­на дей­стви­тель­но ви­нов­ны в том, что про­изош­ло с мо­ей семь­ей. Но бо­ять­ся те­бе не­чего. Мы по­обе­щали друг дру­гу мир.

Гля­нула с на­деж­дой.

— Ты го­воришь прав­ду?

— Да.

— Но по­чему ты…

— У ме­ня бы­ли при­чины, но о них я го­ворить уж точ­но не хо­чу.

Теп­лые паль­цы кос­ну­лись ру­ки.

— Твои сло­ва вер­ну­ли мне ра­дость.