Спутанная нить

— И как те­перь де­ла у вас?

Хал­ла с лю­бопытс­твом гля­дела на Ас­ту, же­ну од­но­го из хир­дма­нов Раг­нваль­да.

— Да по-преж­не­му все. Тут треть­его дня шерсть кра­сили, так у од­ной...

— Пос­той! Я ведь не об этом спра­шиваю. Как но­вая хо­зяй­ка?

Ас­та улыб­ну­лась доб­ро­душ­но.

— А что хо­зяй­ка? Фру Сван­ла­уг на­шему яр­лу та­кая прек­расная па­ра! Она ведь та­кого ро­да, это ж по­думать толь­ко! По­луча­ет­ся, Раг­нвальд те­перь с ко­нун­гом в родс­тве.

— Я бы не гор­ди­лась та­кой род­ней.

Хал­ла по­мор­щи­лась. Ее со­бесед­ни­ца удив­ленно ок­ругли­ла гла­за.

— От­че­го так?

— Мо­его от­ца, Хëгни хëвдин­га, все за муд­рость по­чита­ли, так он дав­но уже го­ворил, что Гут­торн этот – че­ловек бес­чес­тный! И как прав ока­зал­ся! Это ведь всем по­нят­но ста­ло, ког­да Гут­торн сво­его бра­та убил! Раз­ве...

— По­дож­ди. Раз­ве твой отец мог та­кое го­ворить? Он ведь сог­ла­сие на ваш брак дал...

Хал­ла под­жа­ла гу­бы, но тут же вски­нула го­лову над­менно.

— Это боль­шая уда­ча, что я не ста­ла его же­ной! А уж же­ну-то он по се­бе по­доб­рал — нас­то­ящую хуль­дру! Не удив­люсь, ес­ли и сам он... Кто зна­ет, вдруг Гут­торн не сын сво­его от­ца, а мать его в ле­су с ка­ким-ни­будь трол­лем спу­талась? От этой семьи не зна­ешь че­го и ждать!

— Не­уже­ли?

Обе жен­щи­ны ус­та­вились на дверь.

В две­рях де­вичь­ей сто­яла Сван­ла­уг, гля­дя на Хал­лу с яростью. Та от­ве­тила с хо­лод­ным удив­ле­ни­ем:

— Ты, ви­жу, не сог­ласна со мной?

— В чем мне с то­бой сог­ла­шать­ся? В том, что ты си­дишь здесь, в до­ме, где я хо­зяй­ка, и род мой ос­кор­бля­ешь не­дос­той­ной кле­ветой?

— Мне ка­залось, с эти­ми людь­ми ты ни­каких от­но­шений не под­держи­ва­ешь.

— На­ши от­но­шения ни­как к те­бе не от­но­сят­ся! А сплет­ни­чать про ро­дичей сво­их я не поз­во­лю!

— Я не спра­шиваю у те­бя...

— Скот­ни­цы то­же язы­ками тре­пать лю­бят! Ты, вид­но, в сви­нар­ни­ке вы­рос­ла, раз к это­му де­лу та­кую охо­ту ис­пы­тыва­ешь! 

Хал­ла вско­чила со скамьи. Сван­ла­уг яз­ви­тель­но улыб­ну­лась.

— Не нра­вит­ся? Так те­бя ник­то не дер­жит.

— Да кто ты та­кая, что­бы на дверь мне ука­зывать?

— А ты уже за­была? Са­ма же на мо­ем сва­деб­ном пи­ру си­дела.

Хал­ла ух­мыль­ну­лась ядо­вито.

— Нет, от­че­го же! Это я пом­ню! Толь­ко мож­но ли твою свадь­бу с Раг­нваль­дом пол­ной наз­вать? Раз­ве пла­тил он ве­но за те­бя ро­дичам тво­им? Ты все­го-то на­лож­ни­ца, а...

Сван­ла­уг сжа­ла ру­ко­ять но­жа. Но за­гово­рила не­обы­чай­но спо­кой­но:

— Рун­герд, го­ворят, те­бя на мес­то пос­та­вила, ког­да ты про мою мать слу­хи рас­пуска­ла. Хуль­дра она или нет, но дру­гих боль­ше тво­его ува­жать спо­соб­на. А тех, кто это­го не мо­жет, я ви­деть в сво­ем до­ме не же­лаю.

— Что здесь за шум?

— Ты пос­лу­шай, Хиль­дис! Эта на­хал­ка мне на дверь ука­зать пос­ме­ла! Не сто­ит поз­во­лять ей тут рас­по­ряжать­ся! Нас­то­ящая хо­зяй­ка ты ведь здесь! Эта усадь­бы по за­кону тво­ей ста­нет, ког­да...

— Что? — дочь яр­ла зас­ты­ла на миг. — Не смей это­го го­ворить! Хва­ла бо­гам, мой отец жив и к Влас­ти­телю Битв на пир не со­бира­ет­ся!

Сван­ла­уг гор­до под­ня­ла го­лову.

— Ты ска­зала дос­та­точ­но. Те­перь ухо­ди.

Хал­ла зад­ра­ла под­бо­родок по­выше и не­тороп­ли­во нап­ра­вилась к две­ри, ста­ра­ясь дер­жать­ся с дос­то­инс­твом.

Дочь яр­ла воз­му­щен­но взгля­нула на свою мо­лодую ма­чеху.

— Как она пос­ме­ла ска­зать мне та­кое?

— Ос­тавь, Хиль­дис. Мне она то­же мно­го че­го на­гово­рила.

— Так ты ее выс­та­вила?

— Не слу­шать же я ее бу­ду!

— Как я об этом меч­та­ла! Толь­ко при­ходи­лось с ней веж­ли­вой быть, ког­да она свой нос вез­де со­вала. То ков­ры на сте­нах не та­кие раз­ве­сили, то шитье не­ров­ное. На­де­юсь, не уви­жу ее боль­ше!

Хиль­дис удов­летво­рен­но за­улы­балась. Сван­ла­уг са­модо­воль­но ух­мыль­ну­лась в от­вет.

— Я то­же.

Раг­нвальд при­сел на кро­вать ря­дом с же­ной. Она си­дела, сло­жив ру­ки на ко­ленях и за­дум­чи­во гля­дя пе­ред со­бой.

— Что там у вас с Хал­лой слу­чилось?

— Я ее выг­на­ла. Она в гор­ни­це пе­ред все­ми про мою семью та­кое го­вори­ла... И не толь­ко. Хиль­дис, ду­маю, те­бе еще рас­ска­жет. Она там то­же бы­ла. Я и пов­то­рять да­же не хо­чу...

Ярл чуть улыб­нулся.

— Ты из-за это­го так тре­вожишь­ся? Не сто­ит. Знаю я ее и ее язык...

— Она ска­зала мне... — Сван­ла­уг под­ня­ла на му­жа обес­по­ко­ен­ный взгляд, — что на­шу свадь­бу пол­ной счи­тать нель­зя, раз ты за ме­ня ве­но не пла­тил. И что я те­бе на­лож­ни­ца, а не за­кон­ная же­на. Она ведь пра­ва, на­вер­ное...

Раг­нвальд ус­по­ка­ива­юще дот­ро­нул­ся до ее пле­ча.

— Это мож­но ис­пра­вить. Мне и са­мому та­кие раз­го­воры ни к че­му.

— Как?

— По­ехать к Гут­торну и...

Сван­ла­уг от­шатну­лась от не­ожи­дан­ности.

— Бо­ять­ся те­бе не­чего. Не ду­маю, что Рун­герд при­чинит те­бе ка­кое-то зло в сво­ем же до­ме. Ей та­кая ог­ласка не нуж­на.

Она не­кото­рое вре­мя мол­ча­ла. За­тем ус­мехну­лась.

— Се­реди­ну ле­та тог­да при­дет­ся у них от­ме­чать. 

***

— Ты ме­ша­ешь мне спать...

— Раз­ве? Ты все рав­но не спишь уже.

Рун­герд не­хотя от­кры­ла гла­за. Гут­торн гля­дел на нее ух­мы­ля­ясь.

— Те­бе, ко­нунг, вста­вать нуж­но.

— Не при­пом­ню толь­ко, к че­му мне так спе­шить.

— Гос­тей встре­чать.

Он изог­нул бровь удив­ленно.

— Ка­ких еще гос­тей?

— Это­го я не знаю.

— Опять ты с за­гад­ка­ми сво­ими.

В дверь пос­ту­чали. Гут­торн не­доволь­но обер­нулся на звук.

— Че­го на­до?

— Там чу­жие ко­раб­ли, ко­нунг! Еще да­леко, но...

— Сей­час! Ко­го там при­нес­ло...

Он поч­ти уже одел­ся. Взял ре­мень с ко­вано­го сун­ду­ка и пос­мотрел на Рун­герд. Она спа­ла, нак­рывшись оде­ялом с го­ловой.

— Са­ма-то не пой­дешь, раз­ве?

— Я... поз­же.

— Ну нет!

Гут­торн ки­нул ре­мень на пол. Усел­ся на кро­вать и, ве­село ус­ме­ха­ясь, от­бро­сил оде­яло прочь. И уса­дил же­ну на ко­лени, не­дол­го ду­мая.

— Вста­вай, хуль­дра моя!

— Я же го­ворю...

— Ты го­воришь, что гос­ти к нам по­жало­вали. А рог с пи­вом гос­тям по­давать я сам бу­ду?

Рун­герд вздох­ну­ла.

— Ин­гу по­зови. Она дос­та­точ­но вы­соко­го ро­да, что­бы честь ока­зать...

— Тор­стейн го­ворил, ей нез­до­ровит­ся. Ты ведь зна­ешь — ей ро­жать ско­ро.

— Тог­да, как ее, й­ом­фру Маль­фрид, она то­же...

— Сес­тру Хрод­лей­ва? Да она от стра­ха все пи­во ра­золь­ет! Она же бо­ит­ся ме­ня пу­ще трол­ля!

— Ты и есть тролль!

— Да ты что? Прав­да? При­ходит­ся, с та­кой-то же­ной! Зна­ешь, ес­ли ты ни­куда не со­бира­ешь­ся, то и я ос­та­нусь!

— Ты что...

— Раз­ве охо­та ку­да-то спе­шить, ког­да у ме­ня об­на­жен­ная жен­щи­на на ру­ках?

Рун­герд не­воль­но улыб­ну­лась.

— Те­бе вид­ней.

***

— Один из ко­раб­лей мне зна­ком. Те­бе, дрот­тнинг, ду­маю, то­же. Он, ка­жет­ся... Зе­леный Дра­кон звал­ся.

Кол­дунья за­дум­чи­во пог­ля­дела на яр­ла Хрод­лей­ва.

— Ви­жу, его хо­зя­ин ре­шил мое приг­ла­шение при­нять.

— О ком ты?

— Тор­вальд Из­гнан­ник. Я го­вори­ла те­бе, он у Раг­нваль­да был.

Гут­торн ус­мехнул­ся. 

— Ес­ли бы ты приг­ла­сила ме­ня, я ни за что не при­ехал бы.

— Что так?

— Вна­чале приг­ла­ша­ешь, а по­том встре­чать не хо­чешь.

— Так я ведь здесь!

— Сколь­ко те­бя уго­вари­вать приш­лось?

Рун­герд за­улы­балась, встав ря­дом с его вы­соким си­дени­ем.

— Ты же не сер­дишь­ся?

— Что-то ты, ко­нунг, не боль­но спе­шил.

— Зна­ешь, Дь­яр­ви, я же не де­вица, то­мяща­яся в ожи­дании же­ниха, что­бы на прис­тань бе­жать!

Хир­дман ух­мыль­нул­ся.

— Да мы по­нима­ем, ты не ду­май!

— Я раз­ве сом­не­ва­юсь в те­бе? Ты ведь че­ловек ред­кой муд­рости. Сам Ми­мир по­зави­ду­ет. Твою го­лову впо­ру вы­веши­вать пря­мо там, — Гут­торн ука­зал на­верх, — вмес­то щи­та. Лю­ди при­ходить бу­дут, ди­вить­ся, что та­кое чу­до ви­дят. Ну как, сог­ла­сен?

Дь­яр­ви нах­му­рил­ся.

— Ес­ли чью го­лову и вы­веши­вать, так уж луч­ше Скаф­ти. Он же кра­савец у нас. Пусть дев­ки лю­бу­ют­ся.

Скальд ог­ля­дел его вы­соко­мер­но.

— Я те­бе зна­ешь что ска­жу...

— Ой, мол­чи луч­ше! Ты как ска­жешь, а у ме­ня по­том во­лосы вы­падут! Или еще че­го...

***

— Я рад при­нимать у се­бя та­кого гос­тя, как ты, Тор­вальд Из­гнан­ник. Лег­ким ли был твой путь?

— Не жа­лу­юсь. Я мно­го о те­бе слы­шал, Гут­торн, сын Хрей­да­ра. А раз уж ока­зал­ся в тво­их зем­лях, от­че­го же не по­быть и тво­им гос­тем. Да и фру Рун­герд ме­ня приг­ла­шала. Ду­маю, об этом те­бе из­вес­тно.

— Из­вес­тно.

— И мой те­бе при­вет!

Пе­ред Тор­валь­дом воз­никла Рун­герд. Он под­нялся со сво­его по­чет­но­го мес­та навс­тре­чу ей и при­нял из ее рук зо­лоче­ный рог.

— Бла­года­рю те­бя, Се­реб­ря­нов­ла­сая! Дав­но мне та­кого чу­дес­но­го пи­ва про­бовать не до­води­лась.

Он вер­нул рог, ко­торый кол­дунья пе­реда­ла слу­жан­ке. Са­ма же хит­ро улыб­ну­лась гос­тю.

— А я ду­мала, ты боль­ше к валь­ско­му ви­ну при­вык.

— Вид­но, же­на моя к те­бе с доб­ро­той от­но­сит­ся. Те, к ко­му она доб­рых чувств не ис­пы­тыва­ет, на­питок из ее рук хва­лить бы не ста­ли.

— И то вер­но. Гос­по­же тво­ей на ме­ня злить­ся не за что.

Рун­герд при­села ря­дом с му­жем и про­из­несла за­дум­чи­во:

— Я бы еще и по­радо­валась, ес­ли бы вновь ту песнь ус­лы­шала, что твой скальд у Раг­нваль­да рас­ска­зывал. Про то, как с ог­ромным вол­ком сра­жал­ся. Боль­но она по нра­ву мне приш­лась.

— Ду­маю, Халь­вдан те­бе не от­ка­жет.

— Раз­ве мо­гу я от­ка­зать та­кой прек­расной и щед­рой хо­зяй­ке?

Халь­вдан под­нялся с мес­та. Ког­да все умол­кли, при­нял­ся про­из­но­сить сло­ва той пес­ни, что так пон­ра­вилась Рун­герд, с гор­достью де­монс­три­руя по­дарен­ное ею коль­цо, на­детое на ми­зинец.

Слу­шая его, Гут­торн прис­таль­но гля­дел на же­ну. Она же хит­ро улы­балась в от­вет.

— Мо­жет, те­перь ты, Скаф­ти, гос­тей на­ших чем по­раду­ешь?

Скаф­ти, вни­матель­но слу­шав­ший чу­жезем­но­го скаль­да, на воп­рос ко­нун­га от­ве­тил не сра­зу:

Бра­ги слав­ный бра­ни
Бра­ги вдо­воль спра­вил — 
Лю­ду вла­га в ра­дость — 
В лад ве­селье ны­не!

Сло­вом лов­ким сто­ит
Сла­дить, — да не ху­же, — 
На за­баву ко­нун­гу — 
Й­отун­хей­ма дар!*

— А песнь про од­ногла­зую трол­ли­ху и те­бя, гос­по­жа, по­раду­ет. Ты ведь ее так лю­бишь.

Рун­герд до­воль­но кив­ну­ла. А скальд под­нялся со скамьи.

О гроз­ной хо­зяй­ке бо­лот и ле­сов, — 
Что с дав­них вре­мен Ярн­глум­рой зо­вет­ся, — 
Скальд са­гу по­веда­ет лю­ду по­чет­но­му.
Трол­лей же­на, ноч­ная всад­ни­ца, 
Зме­ями пра­вит вол­ка вер­но­го.
Хо­зяй­ки ис­кусней ее ты не сы­щешь — 
До­роги спле­та­ет и кор­ни ело­вые,
Ве­рес­ком ткет, пря­дет об­ла­ка.
Пут­ни­ков пу­та­ет ту­маном и мо­роком.
Мя­со их ва­рит в мед­ном кот­ле.
Де­вы прек­расней ее ты не сы­щешь — 
Кос­ма­та, но­сата, гла­зас­та, клы­кас­та,
Ос­тры ее зу­бы и ког­ти длин­ны.
Шку­рой ук­ры­та по­том­ка Фен­ри­ра — 
В гус­той лес­ной мгле уме­ло та­ит­ся.
Единс­твен­ный глаз мер­ца­ет во ть­ме.
От­важней му­жей ее трех ты не сы­щешь — 
Хваль — пер­вый зо­вет­ся, ог­ро­мен, как ель.
С од­ною ру­кой, брев­ном вмес­то ла­пы — 
Од­ним толь­ко ви­дом в мо­гилу све­дет.
Хроссть­ов — вто­рой, с пастью гро­мад­ной — 
Ко­тел прог­ло­тит, ес­ли ра­зинет,
Со всад­ни­ком ло­шадь съ­ест не мор­гнув.
Хь­ёрт — тре­тий зо­вет­ся, с ро­гами вет­висты­ми — 
Ос­тры ро­га, слов­но дро­ты сталь­ные.
Ско­рее ме­ча до­бычу прот­кнут.
Но­чами трол­ли на пир со­бира­ют­ся,
Ус­лы­шишь их пенье — прочь пут­ник бе­ги!
Пи­ры ве­селы их, ре­кой пи­во ль­ет­ся — 
У ко­нун­гов в за­лах нет луч­ше на­пит­ка,
Ярн­глум­рой что сва­рен в ча­ще лес­ной.
И пос­ле ве­селья у трол­лей не мень­ше — 
Под й­оту­на слов­но тя­желой пос­тупью
Ка­ча­ют­ся ели, тря­сет­ся зем­ля,
Па­да­ют шиш­ки, кам­ни дро­жат.
Зим­ней по­рою ра­дос­ти боль­ше,
Ког­да ночь длин­нее — счас­тли­вей же­на.

Тор­вальд пе­ревел взгляд со сме­юще­гося Ас­гри­ма яр­ла на хо­зя­ина.

— Пос­ле этой пес­ни я го­тов по­верить, что твоя прек­расная гос­по­жа и впрямь трол­ли­ха!

Гут­торн по­доз­ри­тель­но при­щурил­ся.

— По­верить?

— При на­шей пер­вой встре­че фру Рун­герд наз­ва­лась злоб­ной трол­ли­хой и гро­зилась кол­довс­твом зах­ва­тить мой ко­рабль, ес­ли я не на­зовусь и не ска­жу, за­чем явил­ся.

— Уз­наю свою же­ну... Ска­жи, мо­жет, те­бе бы­ло бы ин­те­рес­но уз­нать, как де­ла в тво­их род­ных зем­лях?

Тор­вальд за­дум­чи­во пог­ля­дел пе­ред со­бой.

— Мои зем­ли дав­но уже не там. А с вла­дени­ями Адаль­бьер­на ко­нун­га ме­ня нич­то не свя­зыва­ет.

Рун­герд улыб­ну­лась ему дру­желюб­но.

— Вид­но, в Вал­ланде неп­ло­хо ты ус­тро­ил­ся.

— Я при­вык дав­но. Хоть по­нача­лу мно­гое и ка­залось стран­ным. Вот толь­ко жен­щи­ны валь­ские не по мне.

— Это не бе­да! Я знаю дос­та­точ­но кра­сивых и знат­ных де­вушек. И не ду­маю, что кто-то из них от­ка­жет те­бе... Ес­ли, ко­неч­но, мыс­ли твои уже кем-то не за­няты.

Тор­вальд вновь ве­село за­улы­бал­ся.

— Бы­ли бы то­бой за­няты, да здесь я опоз­дал!

— Чем же те­бе те жен­щи­ны так не уго­дили? — ус­мехнул­ся Гут­торн. — Мо­жет, ты пло­хо их зна­ешь?

— Дос­та­точ­но. На од­ной да­же же­нат был.

— Так пло­ха ока­залась же­на?

— От­ра­вила бы с ра­достью. Ес­ли б пос­ме­лее бы­ла.

— Это вез­де уме­ют. Ме­ня вот собс­твен­ная ра­быня от­ра­вить хо­тела.

— Ви­жу, ей это не уда­лось.

— Да что мне сде­ла­ет­ся! — Гут­торн быс­тро гля­нул на же­ну, и ус­мешка его вдруг про­пала. — Но мою Рун­герд это очень расс­тро­ило.

— Прос­ти мой воп­рос, но для че­го ка­кой-то тир ус­тра­ивать по­доб­ное зло­де­яние?

— Отом­стить хо­тела. Я ведь от­ца ее убить ве­лел. А усадь­бу их сжечь. Уж боль­но огор­ча­ло ме­ня его по­веде­ние, хоть не так уж и час­то мне огор­чать­ся при­ходит­ся.

— Чем же этот че­ловек так те­бя ра­зоз­лил?

— Дань от­ка­зал­ся пла­тить. Ре­шил, вид­но, что но­вая род­ня за не­го зас­ту­пит­ся в слу­чае че­го. Толь­ко ошиб­ся. Этот Лей­дольв, или как его, свою стар­шую дочь от­дал за по­боч­но­го сы­на Адаль­бьер­на ко­нун­га. А этот ста­рый наг­лец дав­но уже на ок­рес­тнос­ти Длин­но­го озе­ра глаз по­ложил. Он и не скры­вал ни­ког­да, что гра­ницу вглубь мо­их зе­мель пе­ред­ви­нуть меч­та­ет.

Тор­вальд ух­мыль­нул­ся хит­ро.

— Сколь­ко его пом­ню — всег­да жад­ный был. Вот уж не ду­мал, что ста­рый ко... что Адаль­бьерн ко­нунг жив до сих пор.

— Он, го­ворят, да­же же­нил­ся.

— Вер­но! — про­из­нес со сво­его мес­та Ин­гольв хёв­динг. — Я на его свадь­бе был. Он мне все на­мекал, что Сиг­не, его до­чери, за­муж по­ра.

Гут­торн по­косил­ся в его сто­рону.

— Что же ты не сог­ла­сил­ся?

— Го­ворят, стар­шая дочь Адаль­бьер­на, Валь­герд, нас­то­ящей кра­сави­цей бы­ла. А вот про млад­шую та­кого не ска­жешь. Толь­ко стар­шая...

— Ду­маю, се­год­няшний наш гость об этом боль­ше рас­ска­зать мо­жет.

Тор­вальд по­жал пле­чами.

— Тут не­чего рас­ска­зывать. Кро­ме то­го, что Валь­герд бы­ла мне же­ной ка­кое-то вре­мя. И мне и прав­да ка­залось, что кра­сивее ее нет ни­кого.

— О судь­бе стар­шей до­чери в до­ме у Адаль­бьер­на не го­ворят, — Ин­гольв гля­нул вдруг на си­дяще­го не­пода­леку скаль­да. — За­то те­бя, Скаф­ти, иног­да вспо­мина­ют. И сов­сем не доб­рым сло­вом.

Скаф­ти за­улы­бал­ся на­халь­но.

— Иное бы­ло бы уди­витель­но, учи­тывая, как мы с ко­нун­гом рас­ста­лись. Го­вори­ли да­же, что он ме­ня вне за­кона объ­явил.

Тор­вальд ус­мехнул­ся, с ин­те­ресом пос­мотрев на скаль­да.

— А вот об этом я бы пос­лу­шал!

— Там и слу­шать не­чего, кро­ме то­го, что ста­рый пень сов­сем в сти­хах не раз­би­ра­ет­ся. 

Жаж­да­тель дер­жа­вы
Жа­ром Ран ода­рен.
Кров­ля боя яр­кая
Средь его по­дар­ков.

Сам же муж по­чет­ный
Жа­ден ока­зал­ся!
Ис­крой тор­га ча­ек
Не пла­тил он скаль­ду!**

— Адаль­бьер­ну кто-то по­дарил щит, и он за­хотел ус­лы­шать дра­пу о нем. Жил у не­го еще один скальд, Лам­би Го­вор­ли­вый, — Скаф­ти през­ри­тель­но по­мор­щился. — Выс­лу­шав на­ши сти­хи, ко­нунг от­ве­тил, что моя дра­па хо­роша, но дра­па Лам­би нра­вит­ся ему боль­ше. Толь­ко слы­шали бы вы то­го Лам­би! Он ведь и двух слов не свя­жет!

Рун­герд ед­ва сдер­жи­вала лу­кавую улыб­ку.

— Рас­ска­жи луч­ше, что по­том сде­лал.

— Ни­чего. Ушел от­ту­да. Не ос­та­вать­ся же пос­ле та­кого.

— Сов­сем ни­чего?

Скаф­ти не­вин­но пох­ло­пал гла­зами.

— Да вы­резал на сте­не пес­ню од­ну... И уж она точ­но ни­кому не пон­ра­вилась!

Примечания:

* Браги брани — мужчина.
Дар Йотунхейма — мед поэзии.
** Жаждатель державы — правитель, конунг.
Жар Ран, искра торга чаек (торг чаек — море) — золото.
Кровля боя — щит.