Спутанная нить

В де­вичь­ей, кро­ме Хиль­дис и нес­коль­ких слу­жанок, ни­кого не бы­ло. За­метив в две­рях Сван­ла­уг, она не­тер­пе­ливо бро­сила за­нятым сво­ими де­лами де­вуш­кам:

— Иди­те вон!

— Хиль­дис, да мы...

— Пош­ли прочь, ска­зала!

Дверь за слу­жан­ка­ми зах­лопну­лась. Сван­ла­уг взгля­нула на дочь яр­ла удив­ленно.

— Что это с то­бой?

— Со мной? Это с то­бой что? Па­мять от­шибло?

Гла­за Хиль­дис, ка­залось, рас­сы­пали ярос­тные ис­кры.

— О чем ты го­воришь?

— Ты за­была, ка­жет­ся, как хо­рошо с то­бой здесь обош­лись! И о бла­годар­ности за­была!

— Что...

— Я ви­дела, как ты Тор­валь­ду на шею ве­шалась! Так ты мне за гос­тепри­имс­тво от­пла­тить хо­чешь, бро­дяж­ка?

Сван­ла­уг гля­нула на дочь яр­ла уг­ро­жа­юще.

— Не смей го­ворить со мной так!

— Ты мне еще ука­зывать бу­дешь? Я хо­зяй­ка здесь, а ты при­живал­ка без­домная! Я сей­час же те­бя за во­рота выш­вырну!

Ще­ку вдруг обож­гло болью. Хиль­дис на миг прис­ло­нила прох­ладную ла­донь к пы­ла­юще­му от уда­ра ли­цу.

— Я ведь пре­дуп­режда­ла!

Дочь яр­ла не­веря­ще гля­дела пе­ред со­бой, по­ражен­ная та­кой дер­зостью.

— Да ты... 

Дверь скрип­ну­ла. По­косив­шись в ее сто­рону, де­вуш­ка вновь приш­ла в се­бя.

— Отец! Эту де­вицу сле­ду­ет не­мед­ленно выш­вырнуть из на­шего до­ма! 

Раг­нвальд тер­пе­ливо пос­мотрел на дочь.

— По­чему, ин­те­рес­но, я дол­жен это сде­лать? Вы пов­здо­рили?

— Она во­ров­ка и лгунья! 

— Хиль­дис, это те­бе не сто­ит го­ворить сло­ва, ко­торые мо­гут неп­равдой ока­зать­ся.

— Мне? Это она ук­ра­ла твою грив­ну! Я в этом уве­рена!

— Ты са­ма это ви­дела?

— Нет, но... Боль­ше не­кому! Да и кто бы из на­ших ос­ме­лил­ся на та­кое?

— И за­чем, по-тво­ему, Сван­ла­уг это по­надо­билось?

— Ты хоть и го­ворил, что она де­вуш­ка знат­но­го ро­да, да, я по­няла, до­ма у нее нет. За­чем бы тог­да она у нас по­сели­лась? А грив­ну ук­ра­ла, что­бы по­живить­ся за наш счет! Знаю я та­ких! Она дня на два ку­да-то ис­чезла, ког­да же­на ко­нун­га у нас гос­ти­ла. Я тог­да про­пажу и об­на­ружи­ла!

Взгляд яр­ла сде­лал­ся су­ровым.

— Раз ис­че­зала, зна­чит при­чины бы­ли! А ты не все зна­ешь, ина­че не ста­ла бы лгать мне, пы­та­ясь свою ошиб­ку оп­равдать!

— Лгать? — воз­му­тилась Хиль­дис. — Так это я лгу?! Ты чу­жач­ке этой до­веря­ешь боль­ше, чем род­ной до­чери?

— Хва­тит! Те­бе по­ра по­нять, что не все де­ла­ет­ся, как бы те­бе то­го хо­телось. 

— Так зна­чит, не про­гонишь ее?

Раг­нвальд ка­кое-то вре­мя прис­таль­но гля­дел на дочь.

— Сван­ла­уг ста­нет мо­ей же­ной. Имен­но для это­го я при­шел сей­час — ска­зать те­бе об этом. 

Де­вуш­ка удив­ленно рас­пахну­ла гла­за. С от­ца пе­реве­ла взгляд на спо­кой­но сто­яв­шую в сто­роне Сван­ла­уг. Та уве­рен­но гля­нула в от­вет.

— Но как же...

— На­де­юсь, она не силь­но оби­делась на твою ложь. 

— Я не оби­жа­юсь. Мы прос­то пов­здо­рили нем­но­го. С кем не бы­ва­ет. А ты, Хиль­дис, вспом­ни. Мо­жет, грив­ну эту ты от­да­ла ко­му?

— Что?

Сван­ла­уг стран­но улыб­ну­лась.

— Вспом­ни.

Не го­воря ни сло­ва, Хиль­дис сор­ва­лась с мес­та и вы­бежа­ла за дверь.

Раг­нвальд огор­ченно трях­нул го­ловой.

— По­нять не мо­гу, что с ней в пос­леднее вре­мя тво­рит­ся.

— Не тре­вожь­ся, ярл, — уве­рен­но про­из­несла де­вуш­ка. — Все хо­рошо бу­дет.

***

— Я счас­тлив, Раг­нвальд, что лич­но мо­гу те­бя и твою прек­расную не­вес­ту со столь зна­чимым со­быти­ем поз­дра­вить. По­чему бы нам за бу­дущую хо­зяй­ку этой гос­тепри­им­ной усадь­бы не вы­пить?

Сван­ла­уг опус­ти­ла взгляд. Слиш­ком уж не­выно­симо бы­ло эту хит­рую ух­мылку ви­деть.

Ярл ус­мехнул­ся.

— Мне по нра­ву твои сло­ва, Тор­вальд. Вы­пить на­до обя­затель­но!

— Что это с то­бой?

Де­вуш­ка взгля­нула на бу­дуще­го му­жа. Се­год­ня она си­дела с ним ря­дом.

— Я... про Рун­герд все ду­маю.

— Не сто­ит так ее бо­ять­ся. Но ес­ли хо­чешь, от­ды­хай иди.

Сван­ла­уг то­роп­ли­во кив­ну­ла.

Листья от вет­ра шу­мели. Она прис­ло­нилась к кри­вому ство­лу ста­рой яб­ло­ни. Спать ид­ти не хо­телось. Но­чевать она те­перь со­бира­лась в гор­ни­це, с ос­таль­ны­ми де­вуш­ка­ми, че­му Хиль­дис, дол­жно быть, очень об­ра­ду­ет­ся.

— Что же ты, ноч­ная всад­ни­ца, так ра­но уш­ла?

Ед­ва за­мет­ная нас­мешка в го­лосе.

Сван­ла­уг не по­вер­ну­лась.

— День был труд­ным.

— Я рад, что ты мне на­конец от­ве­тила. Хоть та­кого от­ве­та я, приз­на­юсь, не ожи­дал.

— Я хо­тела са­ма те­бе ска­зать...

— У ме­ня днем бы­ли де­ла. А го­ворить рань­ше сле­дова­ло, за ко­го за­муж со­бира­ешь­ся.

— Я... не бы­ла уве­рена.

— Так что же слу­чилось?

Она вздох­ну­ла мол­ча. По­том по­вер­ну­лась, ви­нова­то скло­нив го­лову.

— Ес­ли бы у ме­ня бы­ла воз­можность... я бы ина­че ре­шила.

— Ты же са­ма го­вори­ла, что не обе­щала мне ни­чего. Так что и оп­равды­вать­ся не сто­ит.

— Я прос­то хо­чу, что­бы ты знал...

Тор­вальд ус­мехнул­ся.

— Что знал?

Сван­ла­уг все же под­ня­ла взгляд. Он пос­мотрел на нее так, что де­вуш­ке жар­ко вдруг сде­лалось.

— Про­щай, й­ом­фру. Я тре­вожить те­бя боль­ше не ста­ну.

***

В усадь­бу она вер­ну­лась за пол­ночь. 

Мель­ком гля­нув на Уль­ва­ра, что был мра­чен силь­нее обыч­но­го, ух­мыль­ну­лась.

— Что, страш­но бы­ло, шку­ра твоя об­лезлая?

— Са­ма, по­ди, от стра­ха тряс­лась.

— Я? Нет.

Он мол­ча ус­мехнул­ся. Но по­том все же до­бавил:

— Не боль­но мне вся эта па­даль нра­вит­ся.

— Да и мне, че­го скры­вать. Я до сих пор чую эту вонь. Как ис­полнит, что ве­лено, тут же об­ратно от­прав­лю.

Рун­герд бро­сила на вер­но­го хир­дма­на пре­дуп­режда­ющий взгляд.

— Ко­нун­гу ни сло­ва! Яс­но те­бе?

— Мог­ла бы не го­ворить.

Ого­нек в лам­пе встре­пенул­ся, пот­ре­вожен­ный от­кры­той дверью. Гут­торн от­ло­жил в сто­рону ре­мень и нож, ко­торым, вид­но, пы­тал­ся по­чинить пов­режден­ную пряж­ку.

Рун­герд не­замет­но за­вела ле­вую ру­ку за спи­ну.

— Я ду­мала, ты...

— Те­бя дол­го не бы­ло.

— За­хоте­лось од­ной нем­но­го по­быть.

Гут­торн приб­ли­зил­ся к ней, бе­ря за ру­ку, что кол­дунья пря­тала за спи­ной. Ос­то­рож­но раз­мо­тал пок­ры­вав­шую ла­донь не­ак­ку­рат­ную по­вяз­ку. Уви­дев све­жий по­рез, мно­гоз­на­читель­но ус­мехнул­ся.

— Бы­вало и ху­же.

Рун­герд мол­ча вздох­ну­ла.

Гут­торн от­ки­нул ее ру­кав, рас­смат­ри­вая тон­кие по­лос­ки ста­рых шра­мов, иду­щие от за­пястья до лок­тя.

— На­де­юсь, хо­тя бы это­го боль­ше не пов­то­рит­ся.

Кол­дунья опус­ти­ла ру­ку, кри­во ух­мы­ля­ясь.

— Я уже это слы­шала, и не раз!

Сов­сем ра­но еще. Толь­ко-толь­ко Ма­ни по­казал­ся на не­бе в сво­ей по­воз­ке.

В кос­тре про­горе­ла и сло­малась по­полам тол­стая вет­ка. Она поп­ра­вила длин­ной пал­кой рас­павши­еся в сто­роны уг­ли. 

Та же са­мая по­ляна. И пал­ка эта ле­жит у нее на ко­ленях, как ког­да-то меч. Зак­ля­тый ее же собс­твен­ной кровью. С тех пор в этом мес­те она не бы­ла ни ра­зу. Мо­жет, по­это­му и всплы­ло вдруг в па­мяти. Сей­час, прав­да, ле­то всту­пало в свои пра­ва, а тог­да вот-вот дол­жна бы­ла зи­ма на­чать­ся.

Хо­лод­но бы­ло да­же в до­ме. Она это хо­рошо пом­ни­ла.

— По­дой­ди сю­да, уп­ря­мый маль­чиш­ка!

— Сни­ми его от­ту­да!

— Я же ска­зала — нет! Те­бе толь­ко три...

— Дай!

— Это меч тво­его от­ца, и он не ве­лел...

— Я хо­чу!

— Ты все рав­но его не под­ни­мешь.

— Ну да-ай...

И до че­го взгляд жа­лоб­ный.

— Снер­рир, да­вай луч­ше рас­ска­жу те­бе что-ни­будь? Ты же лю­бишь...

— А вон тот нож мож­но?

Рун­герд опус­ти­лась на скамью, тя­жело вздох­нув.

Дверь ти­хо скрип­ну­ла. Она хо­лод­но гля­нула на во­шед­ше­го. За­тем, мель­ком, на сы­на, что те­перь усел­ся с ней ря­дом.

— Гут­торна сей­час нет. Он...

— Я к те­бе.

Кол­дунье не пон­ра­вил­ся ни тон ко­нун­га, ни его взгляд.

— Че­го же ты хо­чешь?

— Я хо­чу, Рун­герд, что­бы ты уб­ра­лась из мо­его до­ма.

Она изоб­ра­зила удив­ле­ние.

— Ты ни­как шу­тить взду­мал?

— Шу­тить с то­бой я боль­ше не на­мерен. Осо­бен­но пос­ле то­го, как ты мо­им де­тям уг­ро­жать ос­ме­лилась!

— Уг­ро­жать? Я прос­то по­горя­чилась, ког­да ру­гала слу­жан­ку.

— Твое при­сутс­твие я и так слиш­ком дол­го тер­пел!

— Что зна­чит — тер­пел?

— Мне из­вес­тно, кто ты! И та­кое родс­тво мне ни к че­му.

— И кто же?

Рун­герд спо­кой­но улыб­ну­лась. Гун­нар же пос­мотрел на нее с от­вра­щени­ем.

— По­ганое от­родье трол­лей — вот кто!

— Ты со­бира­ешь слу­хи, как не­мощ­ная ста­руха, ко­торой боль­ше не­чем се­бя по­заба­вить?

— Это не слу­хи. Я уз­нал это от лю­дей, в той прок­ля­той до­лине, где ты жи­ла.

— Я...

— И ко­торую оби­рала дол­гие го­ды.

Кол­дунья гор­до под­ня­ла го­лову.

— Я со­бира­ла дань! И име­ла на это пра­во!

— И кто те­бе та­кое пра­во дал?

— Это те­бя не ка­са­ет­ся! Те зем­ли не твои ведь! 

Она гля­нула на ко­нун­га с вы­зовом.

— Бра­та сво­его ты то­же про­гонишь?

— Гут­торн ос­та­нет­ся здесь.

— Не ду­маю, что он ко­му-то поз­во­лит за не­го ре­шать. 

— У те­бя то­же ре­шать за не­го боль­ше не вый­дет! Или ду­ма­ешь, я не по­нимаю, что он же­нил­ся на те­бе из-за тво­его тролль­его кол­довс­тва? Будь он в сво­ем уме, та­кого ни­ког­да бы не со­вер­шил.

— Что... — Рун­герд оби­жен­но по­далась на­зад, но тут же про­из­несла со злостью: — Это ты так ду­ма­ешь! И нап­расно по­лага­ешь, что я му­жа сво­его ос­тавлю. Не дож­дешь­ся!

Гун­нар шаг­нул впе­ред, те­ряя тер­пе­ние.

— Луч­ше те­бе по-хо­роше­му это сде­лать. Ли­бо ты са­ма убе­решь­ся в ту ды­ру, от­ку­да вы­лез­ла, ли­бо... — он вдруг опус­тил взгляд, — твое по­рож­де­ние я ве­лю на копье на­садить. Ес­ли же сде­ла­ешь, как го­ворю... прос­то от­прав­лю тво­его сы­на ку­да-ни­будь. На вос­пи­тание. А луч­ше за­бирай с со­бой. Я не же­лаю жить под од­ной кры­шей с трол­ля­ми.

Кол­дунья вмиг поб­ледне­ла.

— Вот, зна­чит, как... Те­бе сле­ду­ет заб­рать свои сло­ва на­зад! 

Ког­да она вско­чила со скамьи, Гун­нар не­воль­но от­сту­пил к две­ри. В Рун­герд слов­но ни­чего че­лове­чес­ко­го не ос­та­лось. Она да­же ска­лилась по-зве­рино­му.

— Не зас­тавляй ме­ня жа­леть, что прос­то не при­казал ме­шок те­бе на го­лову на­деть и в мо­ре сбро­сить.

— Так при­кажи!

Он вых­ва­тил меч и нап­ра­вил на нее.

— Сядь, ведь­ма!

Кол­дунья шаг­ну­ла впе­ред. Ос­трие упер­лось ей в шею. Ух­мылка ее сде­лалась из­де­ватель­ской. Выс­ту­пив­шую кап­лю кро­ви раз­ма­зала паль­ца­ми.

— Не­уже­ли те­бе страш­но? Ви­дишь, кровь у ме­ня вов­се не си­няя. И хвост я под плать­ем не пря­чу. По­казы­вать не ста­ну, уж из­ви­ни.

— В тво­ем при­сутс­твии не­из­вес­тно, че­му мож­но ве­рить. Для та­кой, как ты, не сос­та­вит тру­да гла­за от­вести.

— Ты и прав­да ду­ма­ешь, что смо­жешь зас­та­вить ме­ня у­ехать? Луч­ше бы те­бе сей­час из­ви­нить­ся и уй­ти. От это­го всем луч­ше бу­дет.

— Ты у­едешь от­сю­да. Сми­рись с этим!

Гун­нар уб­рал меч. Дверь хлоп­ну­ла у не­го за спи­ной. Рун­герд с не­навистью гля­дела ему вслед.

— Что ж, ко­нунг, ты сам свою судь­бу выб­рал.

Пос­то­яв за­дум­чи­во ка­кое-то вре­мя, она по­вер­ну­лась к сы­ну.

— Со мной по­едешь.

— Ку­да мы?

Рун­герд улыб­ну­лась че­рез си­лу.

— Уви­дишь.

Меч му­жа со сте­ны ей снять все-та­ки приш­лось.

За­мет­но стем­не­ло. Но древ­ний кур­ган мож­но бы­ло хо­рошо рас­смот­реть.

Она гля­нула на Уль­ва­ра. Тот жа­рил на кос­тре ка­кую-то мел­кую пти­цу. 

— Здесь ме­ня жди.

Он не по­вер­нулся. 

— Я ту­да и сам бы не по­шел.

Рун­герд ус­мехну­лась и нап­ра­вилась к кур­га­ну са­ма.

Под­нявшись на вер­ши­ну, она вот­кну­ла в зем­лю не­боль­шую жердь с на­резан­ны­ми на ней ру­нами. Пос­ле дос­та­ла же­лез­ный нож и по­лос­ну­ла по ла­дони. Кровь из глу­боко­го раз­ре­за ок­ра­сила свет­лую дре­веси­ну. 

Ру­ко­ят­ку но­жа об­хва­тила креп­че, слов­но бо­ялась вы­ронить. И ста­ла вык­ри­кивать сло­ва зак­лятья:

Не­мочью тяж­кой,
Веч­ным бес­силь­ем
Хель­хей­ма око­вы
Дух твой ско­вали.
Тяж­кие це­пи
Я раз­ры­ваю
Во­лей сво­ею,
Си­лой зак­лятья!
Кто в древ­ности умер,
К жиз­ни вер­нись!
Тем­ной по­рою
Те­бя при­зываю, 
Жи­тель кур­га­на
Мне ты явись!

Из-под зем­ли раз­дался гро­хот. И еще раз. К но­гам по­сыпа­лись комья зем­ли.

Нож в ру­ке Рун­герд дрог­нул. Она об­ли­зала пе­ресох­шие гу­бы. Но­вое зак­ли­нание слов­но про­тиво­речи­ло пер­во­му:

Око­вами ско­ван,
Пу­тами спу­тан,
Нак­репко свя­зан
Ве­рев­ка­ми проч­ны­ми.
Как Глей­пнир креп­ки
Зак­лятья мои!
Твою во­лю на­век
Ску­ют они!

Из-под зем­ли по­каза­лась мас­сивная фи­гура. 

Кол­дунья за­дер­жа­ла ды­хание и прик­ры­ла ли­цо пла­щом, вни­матель­но наб­лю­дая за мер­тве­цом. Хель­ски-си­нее ли­цо его по­вора­чива­лось из сто­роны в сто­рону, по­ка на­конец Рун­герд на се­бе не ощу­тила мер­твый взгляд. Нож она выс­та­вила впе­ред.

Дра­уг, тя­жело пе­рес­тавляя но­ги, нап­ра­вил­ся к ней. Ког­да меж­ду ни­ми ос­та­лось нес­коль­ко ша­гов, он ос­та­новил­ся. 

Ды­шать ста­ло еще труд­ней.

— Что за ведь­ма зва­ла ме­ня?

Го­лос та­кой же без­жизнен­ный, как и взгляд.

— Я пе­ред то­бой!

— Че­го ты хо­чешь?

— Го­лову мо­его вра­га.

— Кто твой враг?

— Сван­ла­уг, дочь Гун­на­ра.

Мер­твец за­рычал и ушел под зем­лю. Рун­герд ра­дос­тно вдох­ну­ла све­жий ноч­ной воз­дух и ус­та­ло опус­ти­ла ру­ки.