Спутанная нить

— Что, ра­дость у те­бя ка­кая?

— Ра­дос­ти нет боль­шей
Той, что ива пря­жи
В дом свой воз­вра­тилась.
Свет­лою улыб­кой
Фригг узор­ных тка­ней
Яр­че сес­тры Ма­ни
Двор нам ос­ве­тила.

— А. Ты так на­рядил­ся, по­тому что я при­еха­ла?

Скаф­ти ух­мыль­нул­ся хит­ро.

— Ну... Не толь­ко по­это­му...

— Не­уже­ли кра­сави­це ка­кой встре­чу наз­на­чил?

— И наз­на­чил, и об­ратно вер­нулся.

— Что же так ско­ро?

— Кра­сави­ца не та­кой уж кра­сави­цей ока­залась.

Рун­герд рас­сме­ялась.

— Вот как!

— Са­ма по­нима­ешь, на пи­ру не осо­бо раз­гля­дишь. А че­го да­ром вре­мя те­рять, здесь лю­бая мо­ей бу­дет, ка­кую ни по­желаю!

— Ох, Скаф­ти, и лю­бишь ты пох­ва­лять­ся!

— А ес­ли ду­роч­ка ка­кая от­ка­зать мне ре­шит, так я та­кую ви­су сло­жу...

— Не слиш­ком ли язык у те­бя длин­ный?

Кол­дунья нас­мешли­во при­щури­лась, а скальд лег­ко­мыс­ленно ус­мехнул­ся.

— С то­бой, гос­по­жа, я ведь от­кры­то го­ворить мо­гу.

— Слу­жан­ки тут бол­та­ли, что Стейн бонд го­ревал о том, что доч­ку с со­бой взял. Мол, пос­ле то­го как она в на­шей усадь­бе по­быва­ла, за­муж от­дать ее слож­но бу­дет. Уж не ты ли пос­та­рал­ся?

— Я? — Скаф­ти воз­му­щен­но вы­тара­щил гла­за. — Вот тут я ни при чем сов­сем! Она и рань­ше не осо­бен­но ко­му-то нуж­на бы­ла. С та­ким-то но­сом! А Стейн бонд не так уж и жа­ле­ет. Он толь­ко рад бы был, ос­тань­ся дочь его здесь.

— А за­чем ей здесь... — Рун­герд на миг за­мер­ла, по­няв, о чем он, — ос­та­вать­ся?

— Прос­ти, гос­по­жа, впрямь язык у ме­ня длин­ный! Не хо­тел я огор­чать те­бя бол­товней сво­ей.

Скальд на миг от­вел взгляд. Рун­герд же хо­лод­но ус­мехну­лась.

— К че­му мне огор­чать­ся? Ког­да кош­ки нет, мы­ши на сто­ле тан­цу­ют. Так ведь?

— Ты пра­ва! Раз­ве срав­нится с сол­нечнос­ветлой гос­по­жой ка­кая-то доч­ка бон­да?

— Да и доч­ке бон­да вол­но­вать­ся не сто­ит. Ду­маю, на бо­гатое при­даное же­ла­ющие най­дут­ся.

— Есть раз­ве что-то, фру, с чем бы ты спра­вить­ся не мог­ла?

Она улыб­ну­лась са­модо­воль­но.

— Мне об этом не­ведо­мо.

— Дав­но мне бе­седо­вать с прек­расной хо­зяй­кой не до­води­лось. Си­дишь все вза­пер­ти...

— При­чины на то есть, зна­чит.

Рун­герд взгля­дом прос­ле­дила за од­ной из слу­жанок, что нап­ра­вилась за ам­бар.

— Мне по­ра. Те­бе, Скаф­ти, и без ме­ня скуч­но не ста­нет.

***

— Ви­жу, не очень ты то­ропишь­ся ра­боту свою ис­полнить.

Де­вуш­ка, что сто­яла, прис­ло­нив­шись лбом к бре­вен­ча­той сте­не ам­ба­ра, пос­пешно обер­ну­лась.

Рун­герд ог­ля­дела ее прис­таль­но. Ли­цо блед­ное, те­ни под гла­зами, гу­бы си­ние — стран­но, как но­ги дер­жат. 

И страх во взгля­де.

— Я... Я сей­час, хо­зяй­ка. Не гне­вай­ся толь­ко...

Ра­быня под­хва­тила сто­яв­шее ря­дом вед­ро с во­дой, но кол­дунья ос­та­нови­ла ее.

— Я те­бе, Фенья гряз­ных кот­лов, раз­ве ид­ти ве­лела?

Де­вуш­ка не от­ве­тила, ис­пу­ган­но гля­дя на нее.

— С де­лами как уп­ра­вишь­ся, ко мне зай­ди. Яс­но те­бе?

Ра­быня за­кива­ла. Рун­герд же улыб­ну­лась.

— А вот те­перь иди.

В кух­не она пос­та­вила вед­ро на пол, са­ма же ус­та­ло опус­ти­лась на скамью. По­жилая ра­быня, что ва­рила пох­лебку в боль­шом кот­ле, не­доволь­но по­коси­лась в ее сто­рону.

— Че­го усе­лась? Или дел у те­бя нет?

— Че­го ты к ней при­вяза­лась, Дëгг? — воз­му­тилась мо­лодая де­вуш­ка, бро­сив в кор­зи­ну вы­пот­ро­шен­ную ры­бину. — Не ви­дишь, пло­хо ей. Пусть от­дохнет нем­но­го.

— Ой, нес­час­тная! А ра­ботать я за нее бу­ду?

— Боль­но ты ура­бота­лась! Толь­ко и де­лов, что сле­дить за на­ми! 

Сле­дом за ры­бой мо­лодая тир от­пра­вила в кор­зи­ну пе­репач­канный че­шу­ей и внут­реннос­тя­ми нож. Са­ма же вы­тер­ла ру­ки об и без то­го гряз­ный пе­ред­ник и по­дош­ла к под­ру­ге. 

— Эр­на, ты как? Слу­чилось что?

Де­вуш­ка, си­дящая на лав­ке, прик­ры­ла нос ру­кой, бе­зус­пешно пря­чась от омер­зи­тель­ной рыб­ной во­ни.

— Страш­но мне, Гро. Гос­по­жа к ней явить­ся ве­лела.

— Че­го хо­чет-то?

— Не знаю! Бо­юсь я ее! За­чем толь­ко вер­ну­лась...

Дëгг сло­жила ру­ки на гру­ди, нас­мешли­во хмык­нув.

— Она до­мой к се­бе вер­ну­лась. Или ты меч­та­ла, что здесь ког­да-ни­будь са­ма хо­зяй­кой сде­ла­ешь­ся?

Де­вуш­ка тут же вски­нулась, воз­му­щен­но свер­кнув гла­зами.

— Не лезь ко мне луч­ше!

— Кто к те­бе ле­зет? Толь­ко ты, ка­жет­ся, мес­то свое за­была. Ду­мала, сто­ит ко­нун­гу взгля­нуть на те­бя, так ты тут же сво­бод­ной жен­щи­ной ста­нешь?

— А ты ме­ня на мес­то не ставь! Ты та­кая же, как и я, ра­быня!

— Толь­ко я об этом пом­ню. Я дав­но уже здесь и вся­кое по­вида­ла. Бы­ла тут од­на та­кая, что то­же нос за­дира­ла. И не че­та те­бе — жен­щи­на сво­бод­ная бы­ла, хоть и не боль­но знат­но­го ро­да. А что с ней ста­ло, ник­то не зна­ет.

— О чем это ты?

Лю­бопыт­ная Гро с ин­те­ресом взгля­нула на ста­рую тир. Та важ­но ус­мехну­лась.

— Дав­но это бы­ло. Наш ко­нунг тог­да еще и ко­нун­гом не был. При­метил он как-то де­вицу од­ну — то ли ры­бака доч­ку, то ли ра­бот­ни­ка не­бога­того, уж и не пом­ню. Толь­ко вот гор­да бы­ла слиш­ком — что те­бе яр­ла ка­кого дочь. Но и гор­дить­ся бы­ло чем. Кра­сотой ее бо­ги спол­на наг­ра­дили, не да­ром Гут­торн ее сре­ди ос­таль­ных жен­щин вы­делял. Да­же ког­да он к ка­кой-то знат­ной де­вице пос­ва­тал­ся, она сме­ялась, мол, пос­мотрит еще, кто из них нас­то­ящей хо­зяй­кой ста­нет. И ведь мно­гие здесь так же ду­мали, осо­бен­но пос­ле то­го, как он ее, на­лож­ни­цу свою, на собс­твен­ное об­ру­чение взял.

— А по­том что?

— А по­том гос­по­жа Рун­герд по­яви­лась. И хоть ры­бац­кая доч­ка бол­та­ла, что Се­реб­ря­нов­ла­сая ско­ро от­пра­вит­ся ту­да, от­ку­да при­еха­ла, но толь­ко до­мой от­прав­лять­ся ей са­мой ве­лено бы­ло. А по­том на их сва­деб­ном пи­ру она за­яви­ла, да так, что­бы как мож­но боль­ше на­роду слы­шало, мол, зря толь­ко пи­во пе­рево­дят, всем же из­вес­тно, кто чье мес­то за­нима­ет.

— Так и ска­зала?

— Я са­ма там бы­ла! А Рун­герд сквозь нее ку­да-то пос­мотре­ла и го­ворит, что, вид­но, ошиб­лась, при­няв за знат­ную де­вуш­ку сви­нопас­ку обыч­ную. За­то те­перь, ког­да ее ре­чи ус­лы­шала, ошиб­ку свою по­няла. А по­том до­бави­ла, так, мол, и быть, да­же нес­мотря на ее низ­кий род, с ра­достью от­даст ее за­муж за ко­го-ни­будь из сво­ей род­ни. Так оно, вид­но, и выш­ло.

— Как?

— Не­кото­рое вре­мя спус­тя Гут­торн соб­рал бо­гатые да­ры и у­ехал. Ту де­вуш­ку взял с со­бой. Го­вори­ли, что он от­пра­вил­ся ве­но за же­ну пла­тить. Рун­герд тог­да от­че­го-то са­ма не своя хо­дила. Кто-то ду­мал, от рев­ности, кто-то — от­то­го, что срок ей ско­ро ро­дить, а ско­рее все­го прос­то опа­салась, как эта ее род­ня му­жа при­мет. До сих пор ведь спо­рят, от ко­го она про­ис­хо­дит.

— Так что там бы­ло-то?

— А кто ж зна­ет? Вер­нулся-то он один.

Эр­на под­жа­ла гу­бы.

— Я же го­ворю — ведь­ма она!

— Ты уже до­гово­рилась. Да так, что не толь­ко хо­зяй­ка те­бя под за­мок по­сади­ла, но и ко­нунг гро­зил­ся на се­тер отос­лать. Бу­дешь там как гор­ная ко­за тра­ву же­вать. Раз хо­зяй­ка те­бя зва­ла, то и иди к ней, не­чего тут от­ды­хать. Или ра­зоз­лить ее хо­чешь?

Де­вуш­ка сно­ва пос­ту­чала. Ей вновь ник­то не от­ве­тил, и она ос­то­рож­но при­от­кры­ла дверь, заг­ля­дывая внутрь. 

Рун­герд си­дела в уг­лу. Ве­рете­но нес­пешно вра­щалось в ее ру­ках, гла­за прик­ры­ты и шеп­чет что-то. Толь­ко слов не ра­зоб­рать. 

Ра­быня ис­пу­ган­но за­мер­ла на по­роге, слов­но од­ну из норн уви­дела. Не ее ли нить Се­реб­ря­нов­ла­сая сей­час спле­та­ет?

— Вой­ди.

Так и си­дит с зак­ры­тыми гла­зами. А го­ворит ти­хо, поч­ти лас­ко­во. 

Де­вуш­ка не­лов­ко ос­та­нови­лась пос­ре­ди по­коя.

Рун­герд на­конец от­кры­ла гла­за. Ве­рете­но от­ло­жила в сто­рону.

— Как звать те­бя?

— Эр­на.

— Сядь, Эр­на. 

Кол­дунья ука­зала на мес­то под­ле се­бя. Де­вуш­ка толь­ко сей­час за­мети­ла сто­ящее пря­мо на скамье се­реб­ря­ное блю­до с на­резан­ным лом­тя­ми жа­реным мя­сом. И се­реб­ря­ный же ря­дом ку­бок.

— Ты го­лод­на? — Рун­герд пос­мотре­ла на нее ис­пы­ту­юще. — Ешь!

По­вину­ясь по­вели­тель­ным нот­кам в го­лосе хо­зяй­ки, Эр­на взя­ла не­боль­шой ку­сок мя­са, но лишь по­мор­щи­лась, под­не­ся ко рту.

— Что же ты? — улыб­ну­лась лу­каво. — Ме­ня бо­ишь­ся? Да не съ­ем я те­бя!

Де­вуш­ка че­рез си­лу съ­ела то мя­со, что дер­жа­ла в ру­ке. Кол­дунья ус­мехну­лась.

— Вид­но, хо­рошо ра­бам у нас жи­вет­ся. Но я не за тем поз­ва­ла те­бя.

Эр­на под­ня­ла на нее ис­пу­ган­ный взгляд.

— Ты ре­бен­ка от мо­его му­жа ждешь. А раз я... — Она на миг рас­те­рялась. — Раз ему ну­жен... Не­гоже нас­ледни­ку ко­нун­га быть сы­ном ра­быни.

Рун­герд вновь ус­мехну­лась не­пони­манию в ее гла­зах.

— Я ре­шила ос­во­бодить те­бя. Че­го рот от­кры­ла?

— Бла­года­рю, дрот­тнинг...

— Не нуж­но. На­дол­го ли те­бе хва­тит той сво­боды... Го­ворят, ког­да жен­щи­на на мя­со и гля­деть не мо­жет — дочь ро­дит­ся. Оши­ба­ют­ся, вид­но.

Кол­дунья под­ня­лась, прош­лась по по­кою нес­пешно и ос­та­нови­лась ря­дом с оча­гом. Эр­на, по­ка не ви­дит хо­зяй­ка, схва­тила ку­бок, ис­пы­тывая стран­ное же­лание от­ве­дать той пах­ну­щей тра­вами жид­кости, что бы­ла в нем. Рун­герд же не­замет­но по­коси­лась на нее че­рез пле­чо, зло­рад­но улы­ба­ясь. Прав­да, улыб­ка эта тут же про­пала, сме­нив­шись рас­те­рян­ностью.

— Пос­тавь это! 

Де­вуш­ка вздрог­ну­ла, ед­ва не про­лив на се­бя со­дер­жи­мое куб­ка. И тут же вер­ну­ла на преж­нее мес­то.

— Иди! Я уже все те­бе ска­зала.

Бер­гдис зас­та­ла сес­тру за­дум­чи­во си­дящую пе­ред оча­гом с пус­тым куб­ком в ру­ках. Ее по­яв­ле­ния Рун­герд да­же не за­мети­ла.

— Ска­зал бы мне кто, как ты к слу­гам сво­им доб­ра, ни за что бы не по­вери­ла! А по­ди ж ты!

— За­чем яви­лась? — На го­лос сес­тры кол­дунья не обер­ну­лась. — Не пом­ню, что­бы зва­ла те­бя!

— Сос­ку­чилась. А ты что же, дев­ку эту с ее от­родь­ем по­жале­ла?

— Ни­кого я не по­жале­ла! Шею бы свер­ну­ла ей да не вспом­ни­ла боль­ше! А тут... — Го­лос Рун­герд ут­ра­тил вдруг бы­лую уве­рен­ность. — Не знаю, что наш­ло на ме­ня. Да и ре­бенок этот не толь­ко ведь ее...

Бер­гдис по­мор­щи­лась пре­неб­ре­житель­но.

— Ду­ра ты... Од­ну уже по­жале­ла ког­да-то. Она те­перь вы­рос­ла, а ты от нее до сих пор из­ба­вить­ся не мо­жешь!

Кол­дунья не­доволь­но взгля­нула на сес­тру, ко­торая как-то не­хоро­шо вдруг за­улы­балась. 

— А ведь ты ра­быне этой за­виду­ешь. Она мо­жет то, на что са­ма ты не спо­соб­на.

Рун­герд вмиг ока­залась на но­гах. На ли­це ее, слов­но жут­кая улыб­ка, по­явил­ся хищ­ный ос­кал. Бер­гдис ис­пу­ган­но от­сту­пила на­зад, но кол­дунья все рав­но схва­тила ее за ру­ку и дер­ну­ла на се­бя.

— Не да­ром Гут­торн тер­петь те­бя не мо­жет! Есть за что! 

За­тем тол­кну­ла сес­тру к две­ри.

— Уби­рай­ся! И не по­падай­ся на гла­за боль­ше!

***

— Ка­ков наг­лец, ты пог­ля­ди! И не пос­теснял­ся ведь!

— А ты, ко­нунг, что ему от­ве­тил?

— Ска­зал, что вто­рая Рун­герд мне ни к че­му. Мне од­ной дос­та­точ­но.

Тор­стейн ярл рас­сме­ял­ся.

— Эк те­бя уго­раз­ди­ло! Свя­зал­ся с дев­кой, ко­торую так же, как же­ну зо­вут.

Гут­торн по­мор­щился не­доволь­но.

— Ты мне луч­ше ска­жи, эта Стей­но­ва доч­ка и впрямь... не боль­но хо­роша со­бой?

— Это у те­бя спра­шивать на­до!

— Да не смей­ся ты! Неш­то я пом­ню!

Тор­стейн пе­рес­тал сме­ять­ся и серь­ез­но пог­ля­дел на ко­нун­га.

— А Стей­ну бон­ду луч­ше нуж­но бы­ло за до­черью смот­реть. Не­чего мо­лодой дев­чонке на пи­ру сре­ди пь­яных му­жиков де­лать.

Гут­торн ух­мыль­нул­ся.

— Мо­жет, он ду­мал, что ее так за­муж быс­трей возь­мут?

— Будь у ме­ня дочь, я бы та­кого не поз­во­лил. Да­же ес­ли и не кра­сави­ца вов­се...

— Вер­но го­воришь, Тор­стейн ярл. А будь у ме­ня дочь, приш­лось бы та­ких же­нихов, как Сиг­мунд хольд, от­ва­живать, — он за­дум­чи­во пог­ля­дел на ого­нек в кра­сивой мед­ной лам­пе. — И не бы­ло бы в це­лом све­те де­вуш­ки, что ра­зумом и кра­сотой бы боль­ше сла­вилась.

Ярл при­под­нял бровь удив­ленно.

— Вот ты о чем, зна­чит, меч­та­ешь?

— Да что об этом го­ворить...

Гут­торн гля­нул на дверь. В све­те пла­мени свер­кну­ло зо­лото ук­ра­шений и се­реб­ро во­лос. И улыб­ка не­лов­кая на миг все­го.

— Я по­гово­рить хо­тела... Но по­том, по­жалуй. Не так важ­но это...

Тор­стейн ярл под­нялся то­роп­ли­во.

— Это я пой­ду! Же­на, дол­жно быть, заж­да­лась ме­ня.

Ког­да они ос­та­лись вдво­ем, Рун­герд при­села ря­дом с му­жем, но гля­деть на не­го от­че­го-то из­бе­гала. 

— Мне жаль, что ты бе­седу эту слы­шала.

— Что же со мной ты об этом не го­ворил?

— К че­му зря огор­чать те­бя?

— Я ведь и не зна­ла, что ты о до­чери меч­та­ешь.

Гут­торн улыб­нулся и взял ее сло­жен­ные на ко­ленях ру­ки в свои.

— Ма­ло ли, кто о чем меч­та­ет. Я, быть мо­жет, и о тех сок­ро­вищах меч­таю, что Ло­ки для Асов раз­до­был. Но нет их у ме­ня, и трол­ли с ни­ми! Мне и без них неп­ло­хо.

Рун­герд вдруг гля­нула на не­го так ре­шитель­но, слов­но со­бира­лась тай­ну ка­кую по­ведать.

— Пос­лу­шай!.. — Она мол­ча­ла нес­коль­ко мгно­вений, по­том от­ве­ла взгляд. И про­из­несла ед­ва слыш­но: — За­чем те­бе та­кая же­на?

— Мне воп­рос твой не по нра­ву. Пой­дем луч­ше спать. Поз­дно ведь уже.

Рун­герд кив­ну­ла, так и не под­няв го­ловы.