Зверьё

　　　— Договоримся? Я не рассказываю про твой бизнес и секретарш в офисе, а ты молчишь про моё неудовлетворение работой, — девушка попыталась выдавить улыбку, но получилась только болезненная гримаса.

　　　— Ульяна значит? — Матвей встал с места, подошёл к учителю и оперся ладонями о столешницу, надменно посмотрев сверху вниз.

　　　— Ульяна Викторовна, — выдавила девушка, зло взглянув на своего ученика. Несмотря что он сейчас находился с позиции сверху, она не чувствовала себя слабой, скорее разъярённой. Это жалкое ничтожество, которое даже не полноценный взрослый человек, переступило сегодня все дозволенные рамки, установленные ей лично для других людей. А теперь он стоит над ней, упираясь  длинными, гадкими, белыми пальцами в учительский стол и насмешливо смотрит зелёными глазищами, которые больше напоминают вязкое болото, чем глаза человека.

　　　— Так мы не на уроке. Мы познакомились немного раньше, когда ты была без отчества. Смотри... Если расскажешь обо мне, то, безусловно, надо мной в классе посмеются, но... через какое-то время все забудут об этом. А если расскажу я? А если расскажу больше, чем услышал? — Матвей говорил полушёпотом, почти с придыханием, а закончив, слегка прищурился внимательно следя за изменениями на лице девушки.

　　　Глаза Ульяны расширились от удивления и мгновенно сузились, от переполнявшей её злости. Она открыла рот, чтобы сказать, но слова застряли в горле. Примерно такой реакции и ждал Матвей. Он хотел, надеялся и планировал ввести её в ступор, посеять сомнения, наполнить неконтролируемым  страхом, дабы прочно закрепиться в позиции доминирующего. Положение «хозяина ситуации» — вот, что его интересовало. Ему было страшновато всё это говорить, ведь никогда не знаешь, во что может вылиться иное действие, но поведение педагога показывало: она сама не понимает, что происходит, и как из этого выплыть.

　　　— Д... да... да пошёл ты! Задрот! — лицо девушки вспыхнуло от ярости, что безумно напугало Матвея и разрушило все планы. Она резко вскочила со стула и толкнула его руками в грудь: к удивлению Ульяны, он оказался гораздо выше её самой. Подумав, что со стороны напоминает взбешённого дворфа, она разозлилась ещё больше. — Вали! Мне плевать, что ты хочешь, жалкий засранец! Может, ещё потрахаться с тобой за молчание? Вот же говнюк... — девушка сложила ручки и телефон в сумку и направилась к выходу из аудитории.

　　Матвей от шока забыл всё, что собирался сказать. Он молча слушал и смотрел, как она что-то бормочет под нос, а её лицо кривится от того, как она его изображает. Это совсем не то, чего он ждал. Она повела себя не следуя его логике, как глупая кошка с маленьким мозгом. С чего вдруг она вообще возомнила, что ему нужен от неё секс? Неужели он создаёт впечатление такого отмороженного парня, который станет шантажировать девушку молчанием в обмен на половой акт? Ведь он совсем не такой. Более того, из-за своей сверхскромности и бережного отношения к женщинам, никогда даже не настаивал ни на чём подобном.

　　　— Эй! Стой! Да подожди же ты! — Матвей бегом пересёк класс и загородил собой выход. — Послушай, я не стану никому ничего рассказывать. Ты мне не нравишься, но я не подлец. Из-за меня ты работы точно не лишишься, хотя учитель из тебя не ахти.

　　　Девушка недоверчиво смотрела на стоящего перед ней парня, поджав губы. Конечно, она не доверяла ему: он несколько раз её обманул только за одно утро. Хотя в его глазах не было насмешки, и это пугало Ульяну: не страшно слушать лжеца, если знаешь, что он лжёт, но это становится опасным, если ты поверишь в искренность его слов.

　　　— Что ты хочешь взамен?

　　　— Я ничего не хочу от такой, как ты. Но если ещё раз заденешь Арсения, то я стану для тебя кошмаром гораздо страшнее, чем ты себе можешь представить. Ясно, Уля? — Матвей протянул руку и прикоснулся пальцами к щеке девушки. Ульяна тут же отпрыгнула от него и уставилась округлившимися глазами. Развернувшись к ней спиной, Матвей открыл дверь и вышел из кабинета.

　　　Как только дверь за его спиной захлопнулась, он рванул с места и бегом устремился вдоль по коридору, к уборной. Он хотел умыться холодной водой, чтобы хоть как-то остудить пылающие щёки. Зачем он коснулся её? Что за ужас он выкинул там, в классе? «Уля»... Он назвал её «Уля», словно она его старая подруга. Хаотичные мысли проникали в голову Матвея, не давая его сердцу вернуться в нормальный ритм. Он понимал лишь одно: он опять совершил что-то глупое, и свидетелем снова стала она. Руки дрожали от волнения, а пальцы горели огнём, слово он прикоснулся к раскалённому железу, а не мягкой щеке своей преподавательницы. Открыв кран, Матвей с головой нырнул под ледяную струю: брызги воды разлетались по стенам и полу, создавая работу старенькой школьной уборщице. Холодные ручейки стекали от затылка к подбородку, заливая уши, нос и глаза парня. Внезапно кто-то распахнул дверь и шумно влетел внутрь — Матвей не обратил внимания на вошедшего.

　　　— Что случилось? Я же сказал, что буду ждать тебя в коридоре. Я кричал, а ты даже ухом не повёл, гад, — Арсений подошёл к раковине и внимательно посмотрел на брата.

　　　Матвей закрыл кран и осознал, что кости черепа ломит от холода. Протерев глаза от воды, он разлепил мокрые ресницы и уставился красными глазами на стоящего рядом с ним человека. Он не видел смысла скрывать что-то от Арсения, поэтому подробно ему рассказал, начиная с того момента, как они разошлись. Опустив лишь телефонный разговор Ульяны и его ультиматум насчёт брата соответственно. Он дал ей слово, что об этом никто не узнает, и исключений не может быть даже для Арсения.

　　　— Так она тебе понравилась? Я так и не понял, — младший брат стоял опершись спиной о стену и внимательно следил за Матвеем миндалевидными глазами.

　　　— Глупый Сенька. Она настолько мне не понравилась, что будь у меня выбор учиться во дворце с ней или в собачьей будке с бездомным, то я выбрал бы второй вариант, — парень с недовольством смотрел, как его брат недоверчиво тянет звук «м-м...» и вспомнил важную вещь: — Я забыл рюкзак в кабинете. Сень, сбегай, пожалуйста. Не надо так смотреть на меня. Я не могу пойти. Что я ей скажу? Я тут подумал и решил, что не все твои места погладил?

　　　Арсений расплылся в довольной улыбке, похлопал по плечу старшего брата и вышел из уборной со словами, что сейчас всё будет. Матвей немного расслабился и успокоился: общение с дорогим ему человеком всё же помогло. Переносить неприятности на двоих гораздо легче, чем одному. Он настолько был напряжён всё это время, что даже не помнил какие именно уроки, кроме классного часа, у них ведёт Ульяна и ведёт ли вообще. Может быть, замен не предвидится, и она будет мозолить глаза всего лишь раз в неделю по субботам. Это было бы лучшим стечением обстоятельств, тем более, что с классного часа вполне можно сбегать — за него оценок никто не получает.