Встреча. Часть 3
Матвей сел за компьютер и открыл свою страничку, на которой была уже масса поздравлений с пожеланиями всех мастей и разной степени откровенности. Девушки желали любви, встретить свою единственную, обожать её до смерти и прикрепляли картинки с мишками, бабочками и дамами в весьма откровенных нарядах и специфичной внешности, парни же обходились словами «С днём рождения», либо просто «С др». Но одно поздравление заставило Матвея изрядно покраснеть, и принадлежало оно Арсению. Брат не стал углубляться в пожелания любви, здоровья и прочей ерунды, он пожелал поскорее лишиться девственности и, если это не удастся до конца года, то он сломает свою копилку и проспонсирует неумеху, а ниже прикрепил ссылку на сайт, на котором, в случае чего, Матвей может выбрать свою первую мадам. Парень, с лицом цвета томата, дрожащим пальцем ткнул на кнопку мыши, и на стене пропала. Не сказать, что его девственность была колоссальной тайной, про которую никому нельзя рассказывать даже под страхом смерти, но заявлять такое на весь интернет тоже не было пределом его мечтаний, тем более, одноклассники были убеждены в обратном.
В комнату кто-то тихо поскрёб, и Матвей сразу догадался, что брат притащил две кружки бодрящего напитка, из-за которого у него и возникли трудности с открытием двери. Юноша встал из-за стола и помог Арсению войти в свою обитель, взяв перед этим в руку кружку с горячим и ароматным кофе. Сделав маленький глоток, он слегка обжёг язык и зачем-то прикусил место ожога, словно от этого он исчезнет. Арсений по-хозяйски занял место старшего брата за компьютерным столом и крутанулся в кресле, чтобы видеть его лицо. Матвей закатил глаза и, отвернувшись, направился к кровати, дабы хоть где-то прижать пятую точку.
— Сень, ты дебил? — парень взъерошил рукой тёмные волосы и потёр ей переносицу.
— Это риторический вопрос? Ты уже спрашивал сегодня утром, — Арсений громко отхлебнул из кружки и хитро прищурился.
— По-твоему это нормальное поздравление? Нет, спасибо, конечно, что ты меня поздравил, но не таким же образом. Ты сам как? Не заболел ничем? Мне кажется, что кто-то перестал грани видеть, — Матвей не поднимал взгляда на брата, но прекрасно знал, что спеси в нём поубавилось от этих слов.
Арсений хотел было что-то сказать, но передумал и, поджав губы, лишь протёр ногой пол. Старший брат всегда умел вызвать у него чувство вины, даже если до этого он ничего, на его взгляд, не совершал предосудительного. В прошлом, даже когда дело касалось школы, отвечать за проступки младшего всегда приходилось Матвею. Учителя были странным народом, которые предпочитали жаловаться не родителям, а тому, кому можно было угрожать плохими отметками, если он не возьмётся за строптивого братца. Так и повелось: Матвей неосознанно для себя стал не просто братом, который может наподдать обидчику, но и воспитателем, проводившим профилактические беседы.
— Извини, я думал, что будет весело. Даже если это прочитали, то всё равно меня не воспринимают всерьёз: тебе не о чем волноваться. К примеру, все парни в классе знают, что я девственник и что? Что особенного? — Арсений невинно пожал плечами и толкнул ногой рюкзак брата, который тут же перевалился набок, и из раскрытого кармана выкатилась ручка.
— Ты другое, не сравнивай.
Несмотря на разницу в возрасте, парни учились в одном классе, так как пошли они в школу одновременно. Мать объясняла это тем, что Арсений закатил истерику, когда старшего брата хотели забрать из детского сада, чтобы отдать в школу в шесть лет, поэтому учёбу пришлось отложить на год, дабы младшенький не скулил.
— Почему это? Потому что ты выглядишь старше своего возраста? Моть, может быть, на новый учебный год ты придёшь самим собой, не строя из себя крутого парня? Это же проще, так? Будешь рассказывать про своих собачек и кошечек из приюта, и не придётся скрываться за мифическими свиданиями, когда на самом деле убираешь какахи в вольерах. И мне жизнь упростишь, я же из-за тебя тоже заврался за последние пару лет. В старой школе было проще, когда ты был простым парнем Мотькой, а не надутым индюком Матвеем. Не понимаю, для чего нужна эта бравада? Так хотел стать своим, что перестал быть собой, — Арсений сделал последний глоток кофе и со стуком поставил кружку на стол.
Матвей ненадолго задумался и, выводя узоры на керамике, произнёс:
— Не перестал, не думай, что я играю. Я не лгу, не придумываю истории, они сами всё додумывают за меня. Я просто молчу в нужных местах. А то, как я разговариваю с остальными, кроме тебя... Я так чувствую, мне так проще. В прошлой школе мне приходилось быть правильным, любезным, добрым, потому что от меня этого ждали. Поведи я себя хоть раз по-другому, то меня бы осудили за это, преподаватели бы нажаловались на собрании отцу, решив, что положительный мальчик связался с дурной компанией и стал принимать наркотики. Отец бы запер меня дома под круглосуточным надзором, думая, что проснулись гены того выродка, как он говорит. Так что, Сень, сейчас я более свободен, чем когда-либо. Мне не приходится фильтровать каждое слово, молчать, когда я хочу высказаться, сидеть, при желании уйти... Я, наконец, могу быть самим собой. Не делай из этого вывод, что тогда я с тобой веду себя не по-настоящему. Я тоже так чувствую, понимаешь? Можно вести себя с людьми по-разному и при этом оставаться самим собой. Мы многогранны, для одного я могу быть последней сволочью, а для другого святым, и оба этих раза — это я. Не загоняй меня в рамки, Сень. Не нужно врать и сочинять истории обо мне перед друзьями, они сами заполнят пробелы сплетнями и догадками. Как бы мы ни были честны с окружающими, им всё равно на это плевать. Всех интересуют только грязные подробности и ошибки, над которыми можно посмеяться или осудить.
Матвей замолчал и сделал глоток остывшего кофе. Арсений ждал продолжения от брата, но тот молчал и, похоже, больше не собирался ничего говорить.
Проведя остаток времени за просмотром видео в интернете, парни чуть не забыли про школу, спохватившись, когда до начала линейки уже оставалось пять минут, они быстро засобирались под недовольное бурчание матери и, наконец, покинули дом, спеша на автобусную остановку. Уже на выходе Виктория попыталась вручить имениннику в руки торт, чтобы он угостил во время обеда в столовой одноклассников, но Матвей категорически отказался участвовать в этом событии. На помощь уже отчаявшейся матери явился младший сын, схватив сладкое угощение, он весело сообщил, что сам от имени Матвея всё сделает и, под недовольный вздох брата, закрыл за собой дверь.