Конец последнего врага
На следующее утро царь устроил смотр войскам, чтобы видеть, какой ценой он одержалпобеду, венцом которой было пленение вражеского царя. Он с грустью обнаружил, что упорная ияростная битва отняла у него около пятисот воинов. Огромные потери врага не утешили царя,ибо все мертвые абхазцы не могли ему заменить одного живого армянина.Абас приказал привести к себе абхазского царя.В просторной долине вокруг царского шатра были выстроены армянские войска.Количество их достигало нескольких тысяч. По обе стороны шатра стояли придворные икняжеские полки. За ними сепухский, араратский, басенский, сисакянский, утикский, тайский идругие. Перед каждым полком находился военачальник в праздничном вооружении.Царя, стоявшего около шатра, окружали спарапет, царевич, сепух Ваграм, сюнийские князьяи царская свита. Все ждали плененного царя.И вот в конце лагеря показался князь Гор на коне, с обнаженным мечом. За ним велизакованного в цепи абхазского царя и его князей. Их окружал отряд ванандцев, вооруженныхкопьями.Пленного царя провели мимо длинного строя войск и поставили перед царем.— Привет тебе, абхазский витязь, — заговорил спокойно царь.— Привет, зять!.. — надменно ответил Бер.— Ты еще осмеливаешься меня так называть? — спросил Абас.— Да.— Но ведь с тобой говорит царь-победитель...— Он похититель моего наследства, и больше никто! — дерзко прервал его Бер.— Я думал, что найду в тебе смирившуюся душу и кающееся сердце, — начал медленноцарь. — Я думал, что ты покоришься и попросишь прощения за те злодеяния, которые совершил,за те потери, которые нанес и своему, и моему войску, бессовестно и жестоко предав мечутысячи людей. Но ты упорствуешь и не раскаиваешься, ты говоришь со мной так же дерзко, какговорил с моим послом. Может быть, тебе надоела жизнь и ты ищешь смерти? Или ты забыл, скем говоришь?— Абхазскому царю, который властвовал над обширной страной, обладал несметнымбогатством, великолепными дворцами и прекрасными наложницами, жизнь не может надоесть.Это должно быть известно моему зятю. А с кем я говорю, я тоже знаю. Ты армянский царь,победил абхазцев и взял в плен их храброго царя. Скажу, это большая слава для тебя; но я неудвою этой славы, смирившись пред тобой и прося прощения. Пусть цепи сковывают мне ноги,но им не сковать мой гордый дух. Я — твой враг и останусь им навсегда. Не думай, что неудачизаставят меня когда-нибудь склонить пред тобой голову.— Если так, то и я обойдусь с тобой как с врагом, а не как с родственником. Гордись,сколько хочешь, но знай, что твоя спесь не убавит ни одного звена из твоих цепей и не увеличитмоего уважения к тебе. Свободолюбивый царь не покушается на свободу друга. А ты не тольковозымел такое желание, но захватил мои земли, посягнул на свободу моего народа и угрожалосвятить армянскую церковь по чужеземному обряду... Ты тиран и, что самое преступное, врагмоего престола. Бог против тиранов и уничтожает их, он предал тебя в мои руки. Насильника ямог бы еще пощадить, но щадить врага моей родины я не имею права.Сказав это, он обратился к Гору:— Ты обещал, князь, проводить царя Бера до нашей столицы. Выполни свое обещание, ипусть этот храбрец увидит храм, который собирался освятить по чужому обряду.Царь вошел в шатер, не удостоив Бера взглядом, а ванандцы увели пленных.Через несколько дней престольный Карс принял праздничный вид. Его многочисленныездания, княжеские дворцы, балконы, даже башни и бастионы украсились пестрыми тканями,коврами и флагами. На пути от городских ворот до царского дворца в нескольких местах быливоздвигнуты триумфальные арки, увитые гирляндами зелени и цветов и украшенные гербами. Наулицах и площадях складывались костры для ночных празднеств.Улицы были полны народу, всюду царило оживление. На крышах, балконах и у окон стоялиженщины и девушки, которые обычно не показывались открыто на улицах, и с нетерпениемвглядывались в даль.Все готовились к радостной встрече возвращавшегося с победой царя Абаса и его войск.Толпы народа высыпали на дворцовую дорогу, поднялись на крепостной вал и на холмы,чтобы лучше видеть проходящие войска.Весть о победе армян и пленении абхазского царя и его князей уже дошла до города. Всегорели нетерпением увидеть дерзкого врага, который угрожал войти в Карс и освятить царскийсобор по своему обряду.Но вот наконец послышались звуки труб и показалось знамя передовых отрядов. Народ,движимый какой-то неведомой силой, подался вперед и огласил воздух радостными криками.Наконец показались пешие полки, за ними конница, и вскоре вся восточная долина Карсазаполнилась войсками.Когда они приблизились к черте города, народ окружил их, казалось не желая пропускатьдальше. Когда же прошли передовые полки и появилось царское знамя, воздух задрожал отгромовых возгласов: «Да здравствует царь!» Немного погодя показался и сам царь, гордый ивеличественный, одетый в золотые доспехи. Белоснежное перо развевалось над золотым орлом,украшавшим его шлем. Он сидел на коне, покрытом золоченой броней, окруженный знатнымителохранителями. Подъехав ко все возраставшей толпе, волновавшейся как море, царь с ласковойулыбкой на устах кивал в ответ на громкие приветствия.За царем шла ванандская пехота, которая вела царя Бера и его князей, закованных в цепи.При виде пленных в толпе раздались крики ликования, а наиболее ретивые из зрителейстали насмехаться над пленниками. Но спарапет, ехавший за ванандцами, поднял руку, инасмешки прекратились.— Когда царь въехал в городские ворота, его встретило крестным ходом духовенство ипроводило в собор. А войска, вступив в город, заполнили все улицы и площади. Мужчиныприветствовали победителей радостными криками, а женщины осыпали их цветами.Царица Гургендухт, окруженная свитой и княгинями, ждала царя в соборе. Все кругомрадовались, лица всех сияли. Только одна царица была печальна. Торжественный праздник идоносящиеся снаружи ликующие крики были вызваны несчастьем, постигшим ее родного брата,ее родину. Как могла она радоваться, зная, что в эту минуту родина ее в тяжком горе?Но как армянская царица она должна была, скрыв свою печаль, выйти к народу и неомрачать радости других. Царские обязанности брали верх над родственными чувствами: царицаприказывала сестре забыть о несчастье брата и радоваться победе мужа и царя... Только тонкаяженская душа могла скрыть такое горе под приветливой улыбкой.После того как духовенство отслужило молебен в присутствии царя, спарапета, придворныхи всех князей, царица подошла к царю и поздравила его с победой.Царь, горячо любивший жену, прочтя в ее глазах печаль, сказал:— Бог и святая церковь свидетели, что армянское войско поступило справедливо. Твой братБер угрожал моему престолу и нашей родине. Армянские воины защищали эти святыни.— Тот, кто угрожает твоему престолу и родине, не может быть моим братом, — произнеслацарица торжественно.— И если бог накажет его, ты не должна убиваться, — добавил царь, — ибо он воздаетдолжное.От этих слов сердце царицы сжалось. Она поняла, что брату грозит какое-то новоенесчастье, но в присутствии придворных, князей и княгинь не решалась спросить.Подозвав к себе княгиню Гоар, она прошептала ей на ухо:— Узнай от спарапета, где находится брат.— Он здесь, в городе, — ответила Гоар.— Я знаю, но куда его поместили?— Говорят, что его отвели в храм святых Апостолов.— В храм святых Апостолов? Зачем? — спросила испуганно царица.— Не знаю.— Спроси спарапета. Узнай, что они намереваются сделать с ним. Слова государя непредвещают ничего хорошего. Я боюсь, у меня сжимается сердце... Пойди, княгиня, узнай!..Если они приняли какое-нибудь ужасное решение, нам надо помешать этому...— Сейчас, моя повелительница, сейчас, — сказала княгиня и направилась к Гору.Носилки царицы и знатных женщин уже удалялись от церкви, когда княгине наконецудалось увидеться со спарапетом.— Князь, куда увели Бера и что с ним собираются делать? — спросила она у Марзпетуни.— Зачем ты меня об этом спрашиваешь, дорогая княгиня?— Я хочу знать...— Мы его отправили в церковь святых Апостолов.— Зачем?— Чтобы он молился.— Ты шутишь? — воскликнула княгиня.— А ты?— Я спрашиваю серьезно.— И плохо делаешь. Ты должна знать, что князь Марзпетуни до сего дня ни одной женщинене говорил о своих намерениях... Ты можешь спросить меня только о совершившемся.— Но...— Что такое? Говори.— Сама царица желает знать.— Царица?.. О, ты этого могла не говорить... Я так и предчувствовал... Но раз ты сказала, яобязан ответить. Пойди и скажи царице, что на поле боя мы потеряли пятьсот храбрых воинов ини одна сестра не пришла узнать, где ее брат и что с ним сделали.Сказав это, спарапет отошел от княгини.«Я это знал... Я предчувствовал... Мы не можем приказать сердцу сестры не страдать.Поторопимся же, чтобы женские чары и мольбы не испортили дела», — прошептал про себяспарапет, следуя за царем.Что же происходило в церкви святых Апостолов?За несколько дней до этого, когда войско еще стояло лагерем в Ардагане, царь собрал насовет князей, чтобы решить участь пленного Бера.Некоторые из князей советовали казнить его, другие — заключить в темницу, а спарапетпотребовал, чтобы его ослепили.Царь, не желая причинять горя царице, стоял за заключение в тюрьму, и в то же время емуне хотелось отказывать спарапету, которому он стольким был обязан.— Ослепление такой же грех, как убийство. Если я ослеплю Бера, то это преступлениебудет тяготеть над тобой. А я не хочу, чтобы это помешало тебе выполнить твое сокровенноежелание.— О чем ты говоришь? — спросил спарапет.— Ты хотел освободиться от клятвы и вернуться в Гарни, в свой дом. Имей в виду, что послеослепления Бера католикос не освободит тебя от клятвы.— Пусть я никогда не вернусь в свой дом, пусть мой прах не будет покоиться в роднойземле, но родина избавится от лютого врага! — воскликнул Марзпетуни. — Если бы я былуверен, что, получив свободу, Бер оставит наши границы в покое, я бы первый просил о пощаде.Но он — змеиное отродье и не успокоится, пока его не раздавят. Неужели ты думаешь, чтозаключением в темницу ты избавишься от него? Нет темницы, двери которой не открыл быподкуп, а низкие люди всегда найдутся. Этого человека надо взять в Карс, показать ему храм, надкоторым он хотел надругаться, и перед этим храмом ослепить, чтобы он и его близкиепочувствовали силу армянской церкви. Это наказание жестокое, но если Каиаффа мог сказатьпро невинного Христа, что лучше, «если один человек умрет ради народа, но не погибнет весьрод», — не будет ли справедливым применить эти слова к преступнику, который стал причинойгибели множества воинов? Сколько бедствий принес нашей стране отец его, князь Гурген! Мынадеялись с его смертью избавиться от постоянного врага на северных границах, но сын пошелпо стопам отца... Бог предал его в наши руки. Если мы сейчас не ослепим его, он нарушит мирновыми войнами. Тогда нас проклянут народ и души тех воинов, которые пали по прихоти этогоизверга...На царя подействовали слова спарапета, и, не в силах больше противиться его требованию,тем более что и другие князья согласились с Марзпетуни, он обещал ослепить Бера.Но спарапет, боясь, что царь по возвращении в Карс может уступить мольбам царицы,испросил разрешение наказать Бера сразу же по вступлении в город.Вот почему Бера отвели в церковь св. Апостолов и все поспешили туда же.Когда царь со своей свитой прибыл в новый собор, там уже собралась огромная толпанарода. Там был и Бер с пленными князьями. Их охраняли ванандцы, вооруженные копьями.Царь избегал взгляда царицы, стремясь поскорее осуществить принятое решение. Сойдя слошади, он подошел к Беру и, взяв его за руку, сказал:— Иди же, осмотри церковь, которую ты собирался освятить по своему обычаю...Он привел царя Бера в храм и, указывая на внутренность храма, сказал:— Посмотри, как хорош он! Он выстроен на четыре крыла и разделен на двенадцать ниш. Вкаждой из них ты видишь лик одного из апостолов. Смотри на купол, как он красив! Онпокоится на сводах, не поддерживаемых колоннами. Смотри на алтарь, как он высок! Смотри вовсе глаза, потому что ты никогда больше не увидишь этого.Сказав это, царь вывел Бера и, показывая церковь снаружи, сказал:— Видишь, храм уже готов, мы должны были освятить его, но ты нам помешал, потому чтохотел освятить его по своему обычаю. Господь этого тебе не позволил, ибо он против злодеев.Но в освящении нашей церкви ты все же примешь участие. У нас в обычае перед освящениемцеркви приносить богу жертву. Вот этой жертвой будешь ты, чтобы хоть немного искупить своепреступление...С этими словами он оставил Бера и, повернувшись к Марзпетуни, сказал:— Спарапет! Вот человек, который был причиной гибели твоих пятисот воинов. Воздай емудолжное!Затем царь сел на коня и со свитой отъехал от церкви.Спарапет подошел к Беру.— Есть законы, о абхазский царь, — сказал он, — которые служат счастью и благоденствиюнарода. Презревших эти законы постигает небесная кара... Ты в своей жизни попрал немалотаких законов и у многих отнял благо и счастье. И если сегодня тебя постигнет божья кара,проклинай не нас, а того, кто стал причиной твоего несчастья, — проклинай Бера,именовавшего себя «абхазским царем»...Сказав это, он велел позвать главного палача.Палач повел Бера в ближайшую темницу и там выколол ему глаза.Когда царь Абас вернулся во дворец, царица, с трепетом ожидавшая его, вышла к немунавстречу.— Где брат мой, преславный государь?— Мы оставили его в застенке, — ответил царь, стараясь не смотреть на нее.— Что вы с ним сделали? — воскликнула царица в ужасе.— Ослепили, — был ответ царя.Царица громко вскрикнула и без чувств упала на руки прислужниц.Прошло несколько недель. Абхазские князья узнали о несчастье, постигшем их царя. Сценными дарами они пришли к царю Абасу с просьбой освободить Бера и пленных князей.Абас назначил не только большой выкуп, но и потребовал возмещения всех убытков,которые причинил ему Бер.Абхазские князья исполнили его требование. Они выплатили выкуп, возместили военныеубытки и заключили вечный мир. Затем, взяв слепого царя и князей, вернулись в Абхазию.Это немного утешило царицу. Ее брат, хоть и слепой, вернулся на свой престол, а странаполучила сполна за понесенные убытки.Так закончился спор о северных границах, поднятый Цлик-Амрамом. В Армении,обезопасившей себя и с этой стороны, снова на долгие годы воцарился мир.