Видящий Победу

Когда думаешь, что всё слишком запутанно, всё обязательно и неизбежно запутается ещё больше. И если ты найдешь в себе смелость допустить, что следствия событий ведомы неизвестными тебе ещё обстоятельствами... Если признаешь, что некоторые закономерности ты не в силах расшифровать, то, возможно, даже тайны того, что называется хаосом, откроются тебе.

Доктор Себастьян Степнов, созданный из программируемых стволовых клеток, родился сто двадцать один год назад, в две тысячи триста тридцать четвёртом. Долгое время он был обслуживающим устройством, выполнял самую грязную работу. Но когда его создатель, профессор Рытвинов, который руководил Министерством Здравоохранения, покончил жизнь самоубийством, встал важный для всего мира вопрос — кто займёт его место. Никого с соответствующим потенциалом не было обнаружено и мировое правительство приняло закон о допуске роботов, андроидов и искусственного интеллекта к управлению общественными организациями. После урегулирования вспыхнувших восстаний о сохранности ценности человека в мире, Себастьян Степнов, тогда ещё молодой киборг, смог приступить к выполнению обязанностей.

Помимо биологических элементов, тканей и живых клеток, искусственный человек имел ряд дополнительных нанопроцессоров. И так как эффективность принятия решений с их помощью, была значительно выше, чем с помощью органа, подобного человеческому мозгу, Степнов использовал чипы чаще. Однако суждения, которые он транслировал миру, оказались слегка «беспринципными», «нечеловеческими». Из-за этого по всему миру вспыхнули новые волны восстаний против машин. Все в один голос кричали, что роботы «должны знать своё место», что человечество никогда не будет управляться неживым организмом. Хотя, все те же признаки жизни, что и у людей, у Степнова присутствовали. Но в порыве агрессии мало кто придаёт значение правде. Поэтому информацию о стёпиках строго засекретили, заявили общественности, что сменили управление Министерством и представили доктора Себастьяна Степнова, гениального биоинженера, который заменит Рытвинова, создавшего кибермонстров.

«Какая занимательная и трогательная история» — усмехнулся Никанор, когда жухлый старик закончил урок истории.

— И что, я должен поверить, что за сто двадцать лет не было гениальных биоинженеров?

— Были, — тяжело вздохнул старик и прокашлялся, — только другие добирались до них быстрее, чем наше Министерство.

Видя вопросительный взгляд Ники, доктор Степнов пояснил:

— У нас даже игра такая есть в высших кругах, «Битва за гения» называется. Собираемся, бывает, на заседание, а кто-то задерживается, и за игрой можно скоротать время. Только если там противник ждёт пока ты сделаешь ход, в реальности такого нет, кто быстрее — тот и получил ребенка, который совершит прорыв в твоей отрасли.

Пока Никанор размышлял, формулируя важные для него вопросы, которые помогут расставить всё на свои места, доктор Степнов достал с нижней полки невысокого стеллажа с пробирками большую черную коробку. Несколько раз кликнув что-то на браслете, он вырастил стол, стул и присел напротив Никанора, удобно расположившегося на мягком диванчике. Доктор с грохотом поставил коробку и выдвинул из неё нижнее отделение. Пространство оказалось поделено на девять частей, в каждой из которых лежали небольшие разноцветные фигурки. Один ряд маленьких, второй — в два раза выше.

— Так тебе будет нагляднее, — старикан достал из верхней части короба черно-белую доску в клетку восемь на восемь и развернул на столе.

Доктор Степнов поочередно тыкал пальцем в фигуры и объяснял чем они отличаются. Сначала он рассказал о значении цветов. Никанор скривился, не желая тратить время на бессмысленные игры, и потрогал нагрудный мешочек с новым электронным устройством. Раздался приглушенный голос синеволосой девушки. «Невозможно активировать во время выполнения задания» — холодно произнесла она и парень едва заметно дернул плечами, понимая, что придется слушать искусственного человека.

Цвета наборов означали фракцию: красный — энергетика, белый — правопорядок, черный — теневики (да, да, они оказались официальной структурой!), фиолетовый — космические программы, зеленый — здравоохранение, оранжевый — сельское хозяйство, синий — образование, голубой — производство и логистика, жёлтый — идеология. Каждая фигурка обладала своим весом. Самыми большими и значимыми были фигурки управленца отделения и гения, который согласно результатам сканера потенциала принадлежал к конкретному направлению. Следующими были руководители, двое из которых отвечали за текущую деятельность и двое за планирование будущего и развитие. И ещё две важные фигуры — люди-туннели, соединяющие фракции между собой, ведь в современном мире невозможно быть полностью отдельной структурой, у всех есть точки соприкосновения. Оставшиеся маленькие статуэтки, с большими шариками на палочках, были великими с нераскрывшимся потенциалом гения, то есть ниже пяти процентов. Смысл игры заключался в том, чтобы захватить гения противоположной фракции, перемещая свои фигуры по полю согласно правилам. В зависимости от цвета фигурок, то есть от их принадлежности к конкретному подразделению, управленец имел какую-то свою, уникальную «суперспособность». Например, начальник производства и логистики мог заблокировать одну клетку так, что противник на неё не сможет переместиться, управленец отдела идеологии мог переманить на свою сторону одну из великих, а у здравоохранения суперспособностью было отравление — выбранная фигура из сильных, кроме гения и управленца, заменяется великой.

— А не проще смоделировать ситуацию в виртуалке? — устало спросил Никанор не понимая какую задачу решает эта игра.

Выглядит, конечно, занятно, пестрые фигурки на черно-белой доске, каждая ходит по своим правилам, какие-то могут перескакивать другие, а гений с каждым ходом набирает силы и на восьмой ход может перемещаться в любую сторону на любое количество клеток, но... Но всё равно какая-то дурацкая затея объяснять сложное устройство мира на примере этих выдуманных правил.

— Сыграем? — спросил доктор Степнов с блестящими от азарта глазами.

Никанор с мольбой посмотрел на старикана и почесал шею.

— Вообще, я хотел спросить... — начал он, но понял, что голова уже забита правилами непонятной игры, а важные вопросы растворились где-то среди них, — А почему... профессор Рытвинов, который вас создал..., почему убил себя?

Доктор Степнов замер на несколько секунд, резко задвинул ящик с фигурками, сложил доску, положил в коробку и резко захлопнул крышку. Не отвечая на вопрос, он положил игру на место, сложил руки за спиной и долго пронизывающе вглядывался в глаза парню. Ники поёжился и забегал глазами, чувствуя, что перешел какую-то грань, спросил что-то не то. Рано он, слишком рано проникся доверием к старикану. Сцепив зубы, Ники отругал себя за излишнюю наивность. Ему рассказали официальную версию, которая ещё не обязательно является истиной, а он и рад поверить, без доказательств и фактов. Но ведь... Но ведь это, в общем-то, сходится с тем, что говорили в «Знамении Разума». А с другой стороны, ничто не мешает правительству запустить один и тот же слух, легенду. Тем более с учетом того, что даже организации, считающиеся «вне закона», на самом деле являются лишь одной из сторон того самого закона. Ссутулившись, Никанор крутил кистью правой руки, делая вид, что разминает травмированное запястье.

— Создавать новую жизнь неестественным путём, — старик наконец-то отвел взгляд от парня, — значит забирать энергию оттуда, где она должна быть. Насильно вырывать куски материи, из которой состоит вселенная. Но в мире должен сохраняться баланс. Согласно рапортам профессора, которые я восстановил по следам на своих процессорах, он не просто сделал киборгов, а привязал к ним какие-то энергетические нити, что повлияло на развитие всей жизни в нашей реальности. — Степнов зажмурился и протер глаза, разговор в этом направлении был ему явно менее приятен, чем битва за гения разноцветными фигурками, — Например, до моего появления на свет на планете были дельфины, пресноводные млекопитающие, но они исчезли, будто их и не было, не оставив и следов. После появления на свет десятка других стёпиков, каждый раз исчезал какой-то вид животных, нарушая естественную цепь жизни. Когда отец, кхм — он сглотнул и прокашлялся, — когда Рытвинов это понял, он не выдержал. И никто до сих пор не может повторить его опыт, так же как и уничтожить нас, травмировать можно, но убить нельзя.

Никанор почувствовал будто на его глаза наплывает какая-то пелена, дымка. От рассказа доктора Степнова, этого сгорбленного, старого, искусственно созданного киборга, сделалось тоскливо. Все его личные заботы и переживания показались совсем незначительными, пустыми. Парень помотал головой и зевнул, едва прикрыв рот.

— А что Вам нужно от меня?

— Я бы хотел закончить жизнь.

— Но если, — Никанор выпрямился, — он привязал какие-то нити, как я их отвяжу?

— Ну ты даёшь! — воскликнул Степнов сдавленным голосом, — А мне сказали, ты уже знаешь устройство мира.

— Что? — скривился Ники, подавшись вперёд, — кто?

— А, — прокряхтел старикан, — сказали и сказали. Кто надо!

Явно не желая продолжать разговор, доктор Степнов начал что-то бубнить себе под нос и отошел к противоположной стене, где в треугольной колбе тихонько бурлила прозрачная жидкость, испуская фиолетовый пар. Ники, сидя на диване и осмысливая услышанное, наблюдал за доктором. Если бы не знание о том, что старикан не человек, даже и мысли не закралось бы о том, что он создан искусственным путём. Ворчит так же, как все пожилые люди, ведёт себя то как ребёнок, то как мудрый старец, а может и вовсе забыть про твоё существование, погрузившись в дела. И вроде Степнов рассказал много всего, но какое-то чувство незавершенности всё равно не покидает, будто его слова не заполнили пустоту, а лишь обмотали дыру непонимания.

— А что с людьми в клетках? — поднялся Ники с диванчика и подошел к старику, внимательно следя за тем, как он переливает жидкость из одной колбы в другую и обратно.

— Пойди посмотри, — бросил он через плечо, не отвлекаясь от занятия.

Подойдя к коробке лифта, Никанор опасливо посмотрел внутрь. Поручни, кажется, стали ещё более потрепанными, чем раньше. Он оглянулся, желая получить подтверждение на поездку вниз, но доктор всё так же сосредоточенно переливал шипящую жидкость, отвернувшись лицом к стене. Парень сделал шаг на лифтовую платформу и сразу же схватился за трубу. Та слегка отошла от стены, но всё же замерла на одном месте. Замерцал свет и лифт плавно, без грохота и шума, медленно пополз вниз. Несмотря на комфортный спуск, Никанор не отпускал руки от перил до самой остановки в подвале. Комната с пленниками изменилась, но не настолько сильно, как представлял себе парень. Он думал, что увидит какие-то кровати, стулья, весело беседующих людей, но ничего этого не было. Так же, как и раньше, стояли клетки, но открытые нараспашку. Яркое освещение слепило глаза и Ники зажмурился, привыкая к нему. Сквозь приятные ароматы морской свежести и цветов, пробивался едва уловимый запах мочи и пота. Люди со стеклянными глазами сидели точно так же, как и раньше, в углу своих узких клеток.

Прикрыв рот рукой, парень развернулся и шагнул обратно в коробку лифта. Сейчас никакой дополнительной команды не требовалось и устройство плавно поднялось сразу же, как только Ники взялся за поручни. На всякий случай держась одной рукой, он нервно постукивал пальцами другой по толстой трубе. Сверху начала наплывать лаборатория Степнова и парень сделал несколько шагов к краю, приготовившись выходить.

— Вы сказали, они в норме! — брызгая слюной, крикнул Никанор и подбежал к доктору, — это разве норма? Они сидят как... как... как овощи какие-то! В углах клеток! Ничего не изменилось!

Парень кричал, подступая всё ближе к старику и яростно размахивая руками. Он едва не заехал Степнову ладонью по лицу, но вовремя успокоился и замер, крепко сжав руки в кулаки.

— Они же живы, — спокойно пожал плечами старик и с прищуром продолжил, — а после «Слона» редко кто выживает. Ты, наверное, не знаешь, но в мире есть очень страшные места. Свалки людей. Мы вот только всё не можем найти кто их создаёт. Хотя, это задача фракции правопорядка, — старик скривился, посмотрел вверх и, выдохнув, продолжил, — неприятное, конечно, зрелище. Там бывает так много людей, что нижние уже умерли и начали разлагаться, а верхние ещё дышат и могут выжить, и у всех невероятно огромная доза «Слона». Мы забираем живых, чистим, но все они вот такие, как ты выразился, неизлечимые овощи.