Видящий Победу

Стоя обнаженным перед зеркалом во весь рост, Никанор рассматривал как изменилось его тело. Когда находишься в Раю, не замечаешь ничего. Из-за методов псевдо-лечения Главного Врача смещается фокус внимания. Ты видишь яркие цвета тканей, синее небо и зелёную траву, но не следишь за собой. Изредка грызёшь ногти, не обращая на это внимания, иногда тебя стригут, если волосы совсем запутались или говорят сходить в камеру для дезинфекции. Но все это настолько второстепенные и незначительные мелочи, что ты даже не думаешь о том как на самом деле выглядишь. У тебя какая-то своя воображаемая картина, которая, как оказалось, далека от действительности.

Короткий ёжик белых, словно светящихся на солнце волос, показался мальчику чем-то неправильным, чужим, будто ему показывают кого-то другого. Он скривился, показал язык отражению и надул губы, повернувшись к зеркалу спиной. Вывернув шею Ники рассмотрел крылья лопаток. Не зря в школе для великих его обязательной одеждой долго был выпрямляющий осанку корсет. За несколько лет без него спина превратилась в знак вопроса. Мальчик поднял руки, покривив носом. Когда Никанор начал видеть себя таким, как есть на самом деле, сразу же почувствовал ещё и запахи. В том числе, устоявшийся, мерзкий запах пота. Сейчас подмышками были черные точки бритых волос, которые позже предстояло удалить полностью в камере для очищения с расширенным функционалом. В раю таких не было, поэтому ассистенты старика помогли выполнить минимальный набор гигиенических процедур — подстричь ногти на ногах и руках, очистить лицо от подростковых прыщей, запломбировать дыры в зубах от сладкого, удалить ненужные волосы. Они также выдали новую одежду, точно такой же серый костюм, как был в школе для великих, но большего размера. Тяжело вздохнув, Ники оделся, перепрятал жёлтый платок из старой рубашки в новый жилет и вышел на улицу.

На скамейках вдоль дорожки расселись слегка озадаченные происходящими событиями дети. Все были в такой же одежде, как у Ники, все причёсанные и ухоженные. Мальчик окинул взглядом сад, ставший за это время ему домом. Пусть со своими странностями, недостатками, но всё же местом, где ему было какое-то время хорошо. Он с тоской взглянул на уходящую вглубь тропку и вспомнил как они с Тимуром ходили к озеру. Бегали друг за другом, играя в догонялки, перебрасывались маленькими камушками и ловили бабочек. Сзади послышался уже знакомый стук трости о каменный пол, Никанор сбежал вниз и присел на край ближайшей лавочки, где оставалось немного свободного места.

Старик в элегантном костюме стоял точно там же, где стояла Мама, когда раздавала детям ядовитое угощение. Взглянув на остальных ребят, Ники понял, что их тоже волнует, где находится женщина, что заботилась о них столько времени. Каждый хотел бы узнать что с ней случилось, но не решается задать вопрос пусть доброму, но всё ещё вызывающему недоверие старику. Мужчина несколько раз постучал тростью, привлекая к себе внимание. Никанор положил ногу на ногу и опёрся на них локтями. Старик подождал пока все утихнут и рассказал о том, что будет дальше. Каждый из присутствующих детей прошёл сканирование, обладает гениальным потенциалом с вероятностью больше тридцати восьми процентов и определен к какой-то профессии. Так как большинству ещё не исполнилось пятнадцати лет, когда согласно закону уже можно работать, их отправят в профильные центры, где дети должны будут в сжатые сроки получить знания, которые пропустили пока были в Раю.

— Но это будет утром, — улыбнулся старик, — а сегодня можете погулять и попрощаться с РАИ.

Дети остались сидеть пока мужчина полностью не скрылся из виду в цветочном холле. Едва лысеющая макушка старика исчезла, все одновременно заговорили, задавая друг другу множество вопросов. Самым популярным был «А ты кем будешь?», потом «Что с Мамой?». И если на первый вопрос ответ был простым, то на второй каждый только пожимал плечами. Впрочем, некоторые делились догадками или наблюдениями. Например, один из мальчишек видел как люди в белых одеждах несли из подвала огромный кусок ткани, а потом выбросили рулон за прозрачную стену. Другая девочка заметила разноцветный платок, мелькнувший в саду, который двигался в сторону третьего озера. Никанор, слушая рассказ рядом сидящего мальчика с глубокими синими глазами о его перевоплощении из каждый день танцующего безумца в гениального агронома, искал старых знакомых — Стефана и Роджера. Прищуриваясь, он пристально вглядывался в каждое лицо. Привычного синего балахона и длинной косы, конечно, не было ни у кого. Одинаковая одежда и стрижки, как у мальчиков, так и у девочек, стирали всякую индивидуальность. Старик объяснил, что когда дети прибудут в свои новые жилища, то смогут носить любую одежду и настроить комнаты как самим захочется, но пока этого не произошло, они все просто дети с гениальным потенциалом в серых костюмах. Хотя, цвет волос всё-таки разный, так что, может мальчики узнают Ники и сами его найдут. А может, их и вовсе нет здесь.

Просидев с полчаса на одном месте, Никанор решил провести остаток дня в прогулке по любимым местам. Старик рассказал, что всё в саду обладает свойствами седативных препаратов в большей или меньшей степени, поэтому нужно быть осторожным с любыми предметами, не только с яблоками. После такого предупреждения Ники, конечно, не рискнёт купаться в озере, но посмотреть в последний раз на играющую солнечными лучами водную гладь очень хочется. Мальчик оборвал обращающегося к нему будущего агронома на полуслове и сказал, что планирует прогуляться. Никанор немного прошел по тропинке в сторону озера, затем оглянулся и ещё раз окинул взглядом детей. Кроме неодобрительных и, кажется, слегка осуждающих взглядов, он так и не заметил ни Стефана, ни Роджера. Как же всё-таки необходимо человеку чувствовать свою принадлежность к какой-то социальной группе! Хотя бы обманчивую, хотя бы просто знать, что есть такие же, как ты, которые поймут твои взгляды и позицию.

Мягкая тень от деревьев окутала Никанора. Он вдохнул сладковатый воздух всей грудью и, проводя рукой по шероховатым стволам, медленно зашагал к озеру. Никаких привычных криков птиц или жужжания насекомых, только шелест перебираемых ветром листьев. Сверху послышался приглушённый треск и Ники вскинул голову. Макушки деревьев качаются из стороны в сторону, отчего некоторые ветви бьются друг о дружку и жалуются всей округе на свою шаткую жизнь. Мальчик остановился у развилки, поглядывая в разные стороны и раздумывая над выбором. Есть три пути, каждый из которых ведёт к водоёму. Он совсем не помнил в какую сторону ходил обычно и есть ли какая-то разница между тропинками. Сцепив руки за спиной, Никанор постарался выпрямить спину, отчего лопатки и позвоночник хрустнули, но отозвались благодарностью. Он зевнул, затем, прогоняя сонливость, потянулся руками к небу и, резко выдохнув, наклонился к земле. Зелёная мягкая травка, которую он раньше принимал за растение, на самом деле представляла собой искусственно созданное упругое покрытие. На ощупь она такая мягкая и гладкая, будто настоящая. Хотя, откуда ему знать, какой бывает трава на самом деле? Может быть, парк вокруг школы для великих тоже был синтезированным. Мальчик распрямился и одёрнул себя от ненужных, утомительных мыслей. Всё, что осязаемо — настоящее и не имеет значения кем оно создано. Просто не стоит подменять понятия. Трава — это растение, а здесь покрытие, имитирующее траву. Ники расслабил губы и выдохнул, рассмеявшись получившимся звукам и пошёл прямо.

Приблизившись к озеру настолько, что среди листвы кустарников, окружающих водоём, уже была видна ребристая водная гладь, перемигивающаяся с солнцем, он вдруг увидел два силуэта на берегу. Темноволосый мальчик и девчонка с такими же угольными волосами, разделёнными на два хвостика. Раздув ноздри, Ники цокнул с досадой и поплёлся обратно. Надо было пойти направо, или налево. Все ходят прямо, поэтому тут уже кто-то сидит. А если хочешь получить желаемое, надо выбирать дорогу, на которую мало кто обращает внимания. Никанор вернулся к развилке и пошел по другой тропке. И снова, будто какое-то наваждение, там сидели те же люди. «И почему это из-за кого-то, — разозлился он, — я должен менять свое решение?». Мальчик, незаметно для себя, сцепил кулаки и уверенным шагом направился к озеру.

До темноволосой парочки оставалось всего несколько метров, когда Никанор, снизив темп, маленькими шагами стал приближаться к берегу, высматривая другое место возле озера, где можно побыть в одиночестве. В горле запершило и Ники слегка закашлялся, тут же спешно закрывая рот ладошкой, чтобы не привлекать внимания незнакомцев, но не успел. Оба спокойно сидящих ребенка дернулись и повернулись на звук.

В этот же момент с громким скрежетом в сознании мальчика распахнулась дверь, скрывающая параллельных личностей. «Я же не один!» — крикнул он мысленно Никанору с полной памятью. Но тот не слышал, он в ужасе, нервно дергая головой из стороны в сторону, замер на пороге между воображаемой комнатой для совещаний и реальным парком. Сглотнув, Ники крепко зажмурился на несколько секунд и открыл глаза, увиденное никуда не исчезло. Все воображаемые им личности в панике метались по небольшому помещению. Не было видно только Рины и Тимура. Старый учитель перевернул стол, а мама с папой швыряли стулья в стены. Голова Никанора заполнилась нестерпимым шумом и грохотом. Он плотно прижал руки к ушам, стараясь перекричать взбунтовавшееся воображение и остановить беспорядок. Мальчик тихонько рыкнул, ещё раз прикрыл веки и снова распахнул. На него обрушилась тишина, а на берегу озера, где он так любил купаться, сидят слегка располневший настоящий Тимур и черноволосая девочка, так напоминающая повзрослевшую Рину, но с пустым, стеклянным взглядом.

— А.. м.. стируем... вую виртуа... ность, — услышал Никанор обрывистую речь товарища, который неестественно, будто робот, подергивал руками.

Ники отрицательно помотал головой и пожал плечами, не реагируя на приглашающий жест Тимура присесть рядом. Всё происходящее явно было далеко от реальности, но этому должно быть объяснение, чёткое и понятное.

— А мы! — крикнул Тимур, — Тестируем! — он выдерживал долгие паузы между каждым словом, — Новую! — его движения стали более плавными, — Виртуалку! — и обратившись к пространству, добавил, — Ещё подкрути.

Девочка в это время не двигалась и никак не реагировала, лишь не моргая смотрела на Никанора.

— Слушай, — встал друг и подошел ближе к не сводящему глаз с Рины Ники, — мы подругу твою нашли, но она, — он замялся, — немного нездорова.

— Рина, — минуя Тимура, Никанор подбежал к девочке и присел перед ней на колени, пытаясь взять её за руку.

Его кисть проходила сквозь ладонь девочки и та непонимающе смотрела, как Ники судорожно опускает и поднимает руку, стараясь ухватить нечто несуществующее.

— Да мы не тут, — сказал Тимур, прикусив губу, — но мы нашли её.

Теперь Никанор начал понимать что происходит. Он взглянул на Рину, которая не произнесла за всё время ни слова, будто ничего не понимала, не помнила и вообще была каким-то другим человеком. Но это она, точно она. Что же...

— Что же с ней сделали? — дрожащим голосом спросил мальчик и скривился, сдерживая слёзы, которые обещал никогда больше не показывать.

— Друг, — наклонив голову, Тимур попытался похлопать Ники по плечу, но рука лишь мягко прошла сквозь его тело, — я не знаю и мы не можем её вылечить, мы исследовали её и будто бы она такой была всегда.

— Но это... — бегая глазами из стороны в сторону, спросил Никанор, — точно она?

— Точно, — прикрыв глаза ответил Тимур, — и ты можешь мне верить.

— Так же как со «Знамением Разума»? — презрительно ответил Ники, утерев нос.

— Давай потом, у нас не так много ресурсов, — спокойно ответил Тимур, — чтобы долго беседовать, — он взглянул в сторону, — я тут пару датчиков оставил перед побегом, мы создали новую виртуалку, можно в любой точке мира побывать и с теми же ощущениями. — друг с сочувствием посмотрел на не сводящего с девочки глаз Никанора и добавил, — Когда будешь в министерстве, мы свяжемся. Я объясню. Ты несколько недель будешь без браслета. Я всё объясню.

Виртуальные проекции исчезли когда Ники пытался поправить спадающую прямо на глаза прядь волос Рины. Рука прошла сквозь её голову и за долю секунды образы свернулись в точку и исчезли вовсе, будто увиденное было очередным приступом разыгравшегося воображения.