Видящий Победу

Устраивать проверки было не в традициях современного мира. В девяноста трёх процентах случаев сканеры потенциала давали точную информацию о всех предрасположенностях человека, от интеллектуальных способностей и здоровья, до генетической наследственности и характера. Сбоев система не давала никогда. Но вместе с развитием человечества совершенствовались вирусы и бактерии. И хоть медицина ещё более ста лет назад научилась бороться с раком, некоторые его формы появлялись до сих пор.

Главный Врач, Валентина Степанова, согласно сканированию, не имела склонностей к пагубным привычкам. С подросткового возраста она работала в центре здравоохранения, помогала детям адаптироваться ко взрослой жизни, устраивала с ними дополнительные занятия по изучению инновационных методов лечений. Часто фантазировала о том, каким должен стать мир в будущем — наполненным любовью, взаимопониманием, без деления на бесперспективных и великих, без бонусной системы оценивания, которая часто ограничивает потребности многих людей. Если у тебя нет нужного количества баллов, ты не можешь отдохнуть от работы или посетить увеселительное мероприятие. «Несбалансированная система, — говорила она, — заставляет людей быть несчастными». И, конечно, как женщина с великим потенциалом, она мечтала дать жизнь малышу, который унаследует её характер и продолжит делать мир лучше.

Но в двадцать лет, вопреки всем положительным прогнозам, у неё появился рак, а из-за него установили запрет на беременность. Лекарство, существующее на тот момент, помогло заморозить течение болезни, но сильно повлияло на мозговую деятельность. Она больше не могла заниматься наукой и помогать великим и гениальным детям потому, что перестала усваивать новую информацию. Министерство определило её руководителем в только что открытый реабилитационный центр, в создании которого она участвовала несколькими годами раньше. Валентина, как никто другой, знала все механизмы работы волшебного сада и все слабые стороны инновационного оазиса посреди безжизненной пустыни.

За первые несколько лет к полноценной жизни вернулись десятки детей, исцелившиеся от тяжелых душевных травм благодаря реабилитационному изолятору. Но потом на протяжении нескольких десятилетий из РАИ не вышло ни единого выздоровевшего ребёнка. Женщина согласно инструкциям отправляла отчеты о сканировании, иногда запрашивала дополнительный персонал из-за увеличившегося количества больных детей, а иногда требовала расширить территорию, потому что детям негде гулять. Так как данные поступали регулярно, сбоев в работе центра не было, а на каждый вопрос министерство здравоохранения получало аргументированный ответ, никто не лез в дела РАИ.

— Так уж в нашем мире повелось, — наклонив голову произнёс старик, — что каждый занимается свои делом и не лезет в зону ответственности другого, — закончил он рассказ о судьбе Главного Врача.

Мужчина поднялся, опираясь на трость, и повернулся к мальчикам, раздумывающим над его словами.

— Ты, — указал он на Никанора, — первый.

Поднявшись с лавки, Ники потопал ногами, затёкшими от долгого сидения в неподвижной позе, наклонился, затем выпрямился, потянулся и пошёл за стариком в холл центрального здания. После откровенного рассказа чужака, мальчик чувствовал себя намного свободнее. Они поднялись на второй этаж и прошли в комнату с голубыми стенами, где обычно проходило лечение. Старик махнул рукой, указывая Никанору на кушетку, а сам снова развернул трость в треногу и устроился напротив.

— Сначала мы просто поговорим, — объяснил он, — потом подключим к тебе портативное устройство для тестирования устойчивости психики, — мужчина показал на шлем с хвостиком из проводов, — ну а после этого, пройдешь сканирование. Ничего страшного или опасного.

Мальчик кивнул, показывая готовность к процедурам, и опрос начался. Старик не задавал личных вопросов, интересовался только тем, как Ники понимает те или иные слова. Узнавал его мнение о конвенции, разрушившей границы государств и о жизни древних людей. Спросил, чем мальчик хотел бы заниматься и как планирует сделать жизнь мира лучше. Ответы стремительно отскакивали от зубов, ведь всё это Никанор знал ещё с самых малых лет.

— А как ты думаешь, Никанор, — спросил старик, — как определить, какой поступок хороший, а какой нет?

Мальчик насупился, внимательно рассматривая мужчину.

— Если за действие начислены баллы, значит это было хорошо.

Старик рассмеялся и потёр глаза.

— Тоже верно, но как узнать до совершения поступка будет он хорошим или плохим?

— Но ведь, — задумчиво прокомментировал Ники свой ответ, — Мама, то есть Главный Врач, получала баллы, но поступала нехорошо...

— Так, — выдохнул мужчина и, опершись на колени, встал, — пора смотреть твои страхи.

В комнату вошли двое парней в белых комбинезонах, будто стояли рядом и внимательно слушали их беседу, ожидая кодовой фразы. Один из них держал в руках плоский монитор, а другой взял шлем и поправил на нём провода. После проверки связи между устройствами, Никанора усадили в полулежачее положение и, убедившись что мальчик расположился удобно, надели на него шлем. Раздался треск, будто на плечо уселась невидимая птица и громко что-то прощёлкала на своём языке. Устройство легонько сдавило голову, а в прозрачных очках шлема запестрели разноцветные полосы, словно изображение настраивается. Старик уточнил у Никанора о самочувствии, нет ли какого-то дискомфорта или боли. Когда мальчик отвечал, то говорил слишком громко и отчётливо. Создавалось впечатление, что он слышит свой голос, находясь на дне пустого колодца. Запахло жареным или горелым и Ники испугался, что устройство жжёт его мозг, но неприятный запах тут же пропал и он расслабился.

— Что за дверью, Никанор? — спросил старик и мальчик понял, что стоит в воображаемом пространстве перед тёмно-серым, надёжно закрытым входом в комнату собраний своих параллельных личностей.

— Я не знаю, — ответил Ники.

И он действительно не знал. Помнил только, что там какие-то призраки прошлого. Пока мальчик слушал трогательный рассказ старика, сидя на солнышке перед главным корпусом, он, придумывая как пройти все проверки, успел создать второго Никанора. Такого, который вылечился от трагичных событий, не видел похищения Рины и побега Тимура, а ссылку родителей воспринимает как должное, потому что они преступники и должны быть наказаны. Единственное, что не получилось спрятать — это тёмно-серая дверь посреди белого пустого пространства его светлого разума. И открыть её новый Ники был тоже не в силах, она отпиралась изнутри всё-помнящим-мальчиком и только тогда, когда рядом не будет других людей.

Хорошо, что Тимур когда-то рассказал о том, как восстанавливает все события своей жизни при помощи загрузки памяти на микрочип. Сейчас это помогло Никанору придумать собственную систему распределения ресурсов своего же мозга. А кто говорил, что так нельзя? Возможности сознания, психики и мозга до сих пор не полностью изучены. Почему бы не начать эксперименты с самого себя.

— Открой её, — скомандовал мужчина из реальности.

Мальчик подошёл к двери. Вернее, он делал шаги, но парил в молочно-белом пространстве, не отбрасывая теней и не издавая звуков. Он прикоснулся к круглой ручке и потянул на себя. Никаких ощущений от прикосновения не было, видимо, это и есть ограничения портативного устройства — картинку создаёт, а ощущений не добавляет. Странно, конечно, что они не объединили его с костюмом для погружения в виртуальную реальность. Крепко схватившись за шарик дверной ручки, Ники с усилием потянул на себя, но дверь не сдвинулась ни на миллиметр.

— Покрути.

Повиновавшись, Никанор попробовал провернуть шарик-защелку — никакого результата, рука проскользила по гладкой поверхности, но ничего не изменилось.

— Толкай, — раздосадованно сказал старик.

Мальчик хлопнул ладонью по двери и услышал глухой стук. Хм, наверное, сознание не сразу подключает нужные эффекты. А может, в устройстве какой-то сбой, потому что звук сопровождался трещанием, будто сломался динамик.

— Сильнее! — крикнул мужчина.

Ники начал стучать кулаками по поверхности двери, бить её ногами, толкать плечом с разбега, но она не открывалась. Появлялись небольшие вмятины, но поверхность сразу же выравнивалась и будто бы никакого воздействия и не было.

— Ладно, — проворчал старик, — что ты знаешь о «Знамении Разума»?

Было бы смешно, если бы Никанор после заваленного тестирования в школе не предвосхитил подобный вопрос. Воспоминания о похищении были сокрыты в другом Никаноре, сидящем за плотно закрытой дверью. Может быть, он даже приставил ухо к гладкой поверхности и внимательно слушает, что творится снаружи. Но будет прятаться до тех пор, пока в реальности мальчик не останется абсолютно один.

— «Знамение Разума»? — переспросил мальчик и задумался.

Картинка перед глазами сменилась. Дверь исчезла, а белое пространство всё темнело и темнело пока не сделалось чёрным. В этом мраке появились разноцветные светящиеся линии. Они пересекались друг с другом, пульсировали, в некоторых местах образовывая большие точки с рассеянным сиянием. Всё вместе создавало невероятно прекрасную, завораживающую картину. Никанор зачарованно всмотрелся вдаль, где высоко ввысь уходили высоченные шестиугольные столбы.

— Что это? — спросил старик из реальности.

— Не знаю, — озираясь по сторонам ответил мальчик, — наверное, мои ассоциации с вашей фразой.

— Может, — задумался мужчина — ты так представляешь себе устройство мозга в буквальном смысле?

Ники подумал, что старик наверняка сейчас почесал подбородок и едва он представил себе нового знакомого, как тот отобразился в визуализации мыслей, спроецировав образ на стёкла очков шлема.

Дальше мужчина поочередно называл имена разных людей, не всех из которых Ники знал, ну или помнил. Пространство снова сделалось белым. Когда что-то относилось к раю, вокруг летали разноцветные бабочки вперемешку с зелёными листьями, иногда кружась вдали ураганом. Если образы ассоциировались со школой для великих, вдалеке виднелись радужные круги, а фон приобретал серый окрас. Иногда внезапно пролетали какие-то предметы вроде жёлтого платка, подаренного Риной — его Никанор не захотел прятать, корсета для выравнивания спины, огромные электронные браслеты и шарики с питательными веществами.

«Так вот как выглядит здоровая психика» — подумал Ники, когда с него стали снимать шлем по команде старика. После тестирования в глазах ещё какое-то время рябило, а на голубоватых стенах то и дело вспышками мелькали очертания увиденного в очках. По рекомендации старика, Никанор сделал зарядку для глаз. Посмотрел вправо-влево, вверх-вниз, поморгал, сильно прищуриваясь и резко распахивая веки и через десяток минут всё прошло. Мальчик потянулся руками к потолку и громко, не прикрывая рот ладонью, зевнул. Парни в белых комбинезонах переглянулись и заулыбались, а старик почему-то отвернулся, прикрыв рот и нос рукой.

— Никанор, — сказал старик, — перед сканированием, ребята приведут тебя в порядок.

— А что со мной не в порядке? — удивленно спросил Ники и внезапно для себя, положив руки на колени, обнаружил, что у него невероятно длинные, обгрызенные ногти. От омерзения он сглотнул, спрятал ногти в кулаки и стыдливо прижал подбородок к груди, искоса поглядывая на мужчину.

— Нормальное восприятие действительности вернётся, — мягко сказал старик, понимая чувства мальчика, — ничего страшного, просто приведи себя в порядок.

Закрывая глаза рукой, Ники постарался скрыть краску смущения на лице. Он согласно кивнул и быстро вышел за ассистентами старика.

Когда его привели в комнату для дезинфекции, Никанор посмотрел на себя в зеркало. Обычно, проходя процедуру очистки, ему хотелось поскорее закончить и идти гулять, заниматься своими делами. Честно говоря, сейчас он даже не помнил, когда в последний раз вообще приходил сюда. Он видел отражение в глади озера и оно его вполне устраивало. Сглаженное лицо на водной поверхности не показывало подростковые прыщи, нечищенные зубы и перепутанные крепкими маленькими узлами длинные белые волосы. «А я ещё Стефана и Роджера странными назвал» — застонал от стыда Ники и сдавил лицо ладонями.

— Чтобы больше, — пригрозил он отражению пальцем, — такого не было!