XCIV: Зима
Мирт ничего не говорил с тех самых пор, как в поле зрения попала Лунетта, потому что сказать ему было нечего. Если перед Вэрианом, когда тот заявился сюда без какой-либо подготовки, он ещё мог размахивать руками и злиться, поскольку они ещё не успели ввязаться в последний бой, ставший чуть ли не летальным, то вот в адрес Лунетты он не мог найти слов. А что он вообще мог сказать ей? Как ни посмотри, а она снова пришла ему на выручку. Ещё и ту тварь добила. Конечно, они постарались и почти нанесли ей серьёзный ущерб, однако она вечно восстанавливалась. Трудно сказать, как Лунетте удалось осилить эту тушу. Лэйлин ничего не объяснила, но она точно в курсе.
Вэриан по возможности молчал тоже. Он не только выбился из сил, но и у него недоставало весьма важного жизненного органа. Он мог кичиться сколько угодно тем, что способен прожить и без сердца, однако его внутренние органы неизбежно выкручивает, а тело сходит с ума, потому что он буквально вскрыл грудную клетку, чтобы добраться до сердца.
Он не хочет этого признавать, но его плоть начала разрушаться почти мгновенно, словно сердце всё это время было центральным двигателем. Стоило его лишиться, и рану заволокло синей жидкостью, больше напоминающей звёздное небо. Это даже не было кровью — оно странного цвета, ещё и сияет. А ещё кожа вокруг раны окаменела и пошла трещинами. Выглядело весьма жутко. Спасибо на том, что про это не знает никто, кроме самого Вэриана.
Путь через снега к туше виверны оказался быстрым. Там же Лунетта предложила устроить перекус этой тварью — мяса у неё достаточно. Мирт со сложным лицом наблюдал, как Лунетта помогала другим срезать мясо с туши. Это почти каннибализм, но Мирт не может сейчас отказываться от еды. Не тогда, когда у них почти закончился провиант, а на носу, вероятно, ещё одна битва.
Поэтому он ест мясо виверны, сетуя про себя на то, что он питается своим потенциальным дальним родственником.
Виверна эта, впрочем, не похожа на ту, от которой Мирт появился на свет. Лунетта может плохо запомнить чьё-либо имя, но тушу того монстра позабыть сложно, так что она убеждена, что конкретно эта виверна, пользующаяся не магией, а физическими атаками, очень уж далека от Мирта. По крайней мере, даже её внешний вид был далёк от той твари, которую ей удалось завалить в далёком прошлом.
Лунетта устала. На самом деле, отправившись сюда, она раз пять пожалела об этом, но только потому что ей пришлось пробираться через внутренности. Это стало очевидным для всех, как только они добрались до туши монстра — Лэйлин мгновенно осознала, какой ценой им досталась победа и почему Лунетта с головы до ног была в крови, будто искупалась в ней. Она и правда приняла кровавую ванну.
Вэриан, подпирая собой Мирта, ел неохотно — у него не было никакого желания есть сейчас, да и сил тоже негусто. У многих здесь, на самом деле, всё было именно так. Они все в схожем расположении духа.
Повезло только в том, что группа, отбившаяся от них, нашла их у туши, и искать их не пришлось. Лунетта успела обратить внимание на пару незнакомых лиц, но поняла, что никого из них лично не знает, а может, просто забыла о них — она запомнила только Лэйлин, Вэриана и Мирта. Двое магов в компании тоже были ей отдалённо знакомы, но она не вспомнит их имена, даже если постарается.
Путь обратно прошёл... Неплохо. Лучше, чем Лэйлин себе это представляла — с туши виверны стащили столько, сколько смогли, прежде чем наконец направиться на выход не без помощи того монстра, больше напоминающего собаку.
Как выяснилось, пёс принадлежал Лэйлин. Эльфийка звала его просто «пёсиком», но Лунетта не совсем понимала, как тварь, больше напоминающую волка, можно было окрестить обыкновенной собакой.
Спасибо на том, что дикий холод завершился с выходом из подземелья — ни у кого в компании не отвалились волосы, никто не замёрз насмерть. Потеряли только двоих, если верить разговорам, которые Лунетта улавливала краем уха. Кто-то упомянул о том, что из группы пропали двое — одного сожрала виверна, другой угодил в ловушку в снежных руинах по пути к артефакту, и вытащить его тело не удалось. Лунетта не вдавалась в детали — куда больше её беспокоило состояние Мирта и Вэриана.
Она использовала свою кровь, чтобы улучшить состояние Мирта, и наверняка ему полегчало, однако какие бы чары она ни активировала, она не сможет бесследно исцелить его без маны и алхимических ингредиентов. У группы банально недостаёт целителя и необходимых ресурсов. Времени в том числе.
Лунетта понимает, что святые писания изучать тяжело, но должен ведь в гильдии найтись хоть один человек, разбирающийся в них. Иначе выходит так, что они выбрались в подземелье с голой задницей. Едва ли припарок будет достаточно, чтобы вылечить, к примеру, оторванную конечность. А вот магия с этой задачей справляется на отлично, правда, сил нужно немерено.
За пределами подземелья тепло. С трудом в это верится, но по сравнению с тем местом, откуда они прибыли, здесь почти райский остров. Даже деревья кажутся более приветливыми, пусть это по-прежнему та же чаща, что и в подземелье. Разница только в том, что ветер здесь не настолько пробирает, и от него не съёживается всё внутри.
Мирт с Вэрианом едва плетутся. То, на чём они сюда прибыли, давно отсюда сбежало, если судить по реакции и поведению Лэйлин, которая некоторое время бродила поблизости, прежде чем подойти и доложить о том, что обратно придётся идти пешком. Видимо, какой-никакой транспорт у них был, но они отпустили его, или же его съели — как знать. Когда Лунетта прибыла, здесь уже никого не было.
На самом деле, Лунетта могла исправить положение, попросив о помощи монстров — она способна приручить их, подавив собственной силой. Не так важно, что она утратила ману и ауру — достаточно того факта, что она по-прежнему остаётся драконом. Монстры до сих пор относятся к ней с уважением.
Крылья шуршат по снегу, пока Лунетта бродит по лесу с остальными. На выдвинутое предложение оседлать монстров группа отнекивалась, мол, никто не знает, точно ли они будут безобидны, даже если она их запугает. Лунетта бы тоже не поверила на их месте, поэтому дальнейший путь проходит под аккомпанемент вопросов о сочувствии друг друга — очевидно, что двое в конце этой процессии едва живы. Они скорее мертвы, потому что у одного сердце едва бьётся, а другой и вовсе остался без него.
Лунетта, даже имея паршивое зрение, замечает то, чего видеть не хотела бы — трещины, свойственные хранителям на этапе разложения. Такие были у Цилии и у ведьм, а теперь она может заметить их на лице Вэриана, бледного настолько, что впору будет окрестить его призраком.
Поэтому она замедляется, ровняясь с темпом парней, прежде чем поинтересоваться у алхимика напрямую.
— Ты в курсе, что происходит с твоим телом?
— Догадываюсь, — Вэриан отвечает ей безрадостной улыбкой. Мирт бросает на них взгляд. Он не совсем понимает, откуда возник вопрос, да и вряд ли подозревает о том, каким чудом ему удалось выжить. Он всё ещё в полубреду — у него совершенно точно жар, если судить по красным пятнам на бледном лице и выступившей испарине. У парня мутный взгляд — нетрудно догадаться, что он едва фокусируется хоть на чём-то, навалившись вместо этого на фамильяра и давая ему возможность вести себя куда угодно.
— Догадываешься? — Лунетта вскидывает брови, пряча руки за спиной. Она смотрит на трещину вблизи, и поэтому может сказать точно. — Тело разрушается.
Вэриан закатывает глаза.
— Давно пора.
Его голос звучит как насмешка. Это уже больше похоже на обычное его поведение, поэтому Лунетта отвечает ему примерно тем же, однако её взгляд цепляется за Мирта. Вэриан решает ответить на неозвученные вопросы сразу.
— Он ничего не поймёт. Сейчас он едва слова разбирает, не то что понимает что-то. Для него происходящее — бред.
— Я могу полететь с ним в гильдию и там ему окажут помощь, — Лунетта, конечно, ослабла, да и поспать ей толком не удалось, однако раз такое дело — она вполне может пересилить себя и долететь до гильдии. Правда, по времени всё равно выйдет довольно затратно.
— Тебе бы тоже не помешало. У тебя половина тела в ожогах, — Вэриан хмурится. Лунетта недоумевает — когда это она получила ожоги? И с какой стати она этого не заметила? Разве они не должны жутко болеть?
Она вытягивает руки перед собой. Чуть покрасневшая кожа и только. Никаких волдырей.
— У тебя на лице, — Вэриан одной свободной рукой показывает куда-то на челюсть. Лунетта тянет туда руку, нащупывает участок неровной кожи, бугристой и почти мгновенно напомнившей о себе болью, стоило только коснуться пальцами. Лунетта механически вздрагивает, отдёргивая руку. Удивительно, что ожог только здесь. Видимо, остальное затянуло чешуёй? Она думала, что не может контролировать это, но, похоже, она незаметно для себя защитилась от доброй части урона от кипящей крови.
— Ну, это не так страшно, как его состояние, согласись.
Лунетта предполагает, что пересадку сердца в тех условиях сделать было нелегко, не говоря уже о том, какое дикое количество маны должен был влить Вэриан, чтобы Мирт не умер, даже будучи проткнутым насквозь. Да и разве он не должен был тоже загибаться от боли? Конечно, Вэриан внешне выглядит так, словно пережил ад, но как он вообще от болевого шока не умер на месте? Всё же быть насквозь проткнутым малоприятно. Лунетта бы сказала, что он должен был мгновенно отключиться.
Вэриан и сам не сможет сказать, как ему это удалось. Если его спросить об этом сейчас — он ничего внятного не ответит. Может, это чудо, а может, он настолько испугался за чужую и собственную жизнь, что проигнорировал чувство боли, от которого не мог даже дышать. Прямо сейчас он уже не вспомнит, что им двигало, когда он всё это проворачивал.
— Ну так что? Мне лететь с ним вперёд вас? — Лунетта интересуется чужим мнением. Она бросает взгляд на людей впереди. Лэйлин, краем уха слышавшая диалог, бросает взгляд на пса рядом с собой.
— Лети, — эльфийка останавливается, жестом показывая группе, что наступило время для привала. Из-за ранения Мирта она не могла медлить, поэтому от остановок они отказались, однако если Лунетта сможет отнести его вперёд, то им нет нужды торопиться.
Лунетта скидывает с себя меховую накидку, вручая её Лэйлин, расправляет крылья и обходит Мирта с Вэрианом, прикидывая взглядом, как подхватить парня, чтобы случайно не уронить. На самом деле, ничего сложного в этом и нет — Лунетте оказывается достаточно подхватить его под ногами, а Вэриану — отпустить его, чтобы тот, потеряв опору, завалился на девушку.
— Я полетела.
Лунетта присаживается на одно колено, чтобы перехватить Мирта удобнее — у него всё ещё расфокусированный взгляд и он едва осознаёт, где находится. Кажется, он в полубреду, потому что он бормочет что-то под нос одними губами, вот только что именно — разобрать невозможно.
Оттолкнувшись от земли, девушка взмывает в небо, почти мгновенно оказываясь выше деревьев. Отсюда почти не видно гильдейских, но Лунетта и не думает о них — они в состоянии сами о себе позаботиться. Вместо лишнего беспокойства она летит обратно в столицу.
Все маги истощены, никто не может использовать телепорт. Поскольку маны Вэриана было недостаточно даже на обыкновенные восстанавливающие чары, он не мог ничего сделать со своими ранами, не то что с чужими. Потратив всё на Мирта ранее, сейчас он ничем не отличался от человека, а запасы не мог восполнить, потому что у виверны маны тоже нет. Учитывая ущерб, нанесённый врагом по парню, оно и неудивительно — он ещё какое-то время не то что ману восстановить не сможет, но и пробудет в полубреду с неделю-другую. Его организм должен адаптироваться к замене органа, а без стороннего мага это трудно сделать. К тому же, Мирт в первую очередь виверна. Получив сердце человека, высока вероятность, что он окажется ограничен в возможностях. Лунетта подлатала его насколько смогла, и она может попытаться ещё немного, но полностью рану такая магия не затянет — лишь немного снизит боль и стянет кожу вокруг раны, если та ещё не закрылась. Ну и кровь остановит по возможности.
Мирта бы накрыть чем-нибудь, потому что ветер на такой высоте холодный. Лунетте не привыкать, но вот больному Мирту, не очень понравится такая обстановка. У него даже сейчас лицо остаётся покрытым испариной и красными пятнами, свойственными обыкновенным больным.
На самом деле, Лунетта совсем немного напугана. Стоит признать, благодаря натуре монстра, эмоции она не испытывает столь ярко, однако столкнувшись с виверной в своём невыгодном положении она поняла почти сразу: ей следует не пытаться сражаться, а бежать. Страшно было настолько, что ноги подкашивались. Примерно так же она ощущала себя и в тот раз, когда впервые пошла против подобной твари, но в тот раз она хотя бы могла управлять маной, а тут ей пришлось прогрызать себе дорогу через чужие внутренности, захлёбываясь кровью. Её вкус до сих пор остаётся на языке, хотя он должен был сойти на нет после небольшой трапезы.
Или нет, если вспомнить, что Лунетта не утруждала себя зажариванием мяса виверны и ела его сырьём просто чтобы утолить голод и избавиться от жуткой усталости хотя бы на первое время. Она и сейчас измотана, но благодаря еде у неё хватит сил добраться до столицы.
И исключительно за счёт еды Лунетте удаётся долететь до знакомых стен. Барьер по-прежнему остаётся над городом, защищая людей внутри от стихийного бедствия, а за его пределами стоит стража — всего несколько человек, готовые в критический момент трубить тревогу и созывать других для отражения атаки.
Лунетту они узнают. Точнее, узнаёт один из них. Лир, кажется? Лунетта запомнила его только из-за не самой обычной внешности, среди которой числится его жуткая, почти мертвенная бледность, да слепые на вид глаза. Она не рассматривает сам факт отличной от других кожи более тёмного оттенка. Рядом с ним несколько оживлённых тел. Они играют в карты небольшой группой. Мертвец как раз выбрасывает одну из карт, побеждая своего господина в этом поединке, когда подходит Лунетта и другой стражник приветствует её.
Парень отрывает взгляд от карт в руках, смотрит на девушку, на руках которой валяется полубессознательный парень, узнать которого не составляет труда.
— Глава! Почему он в таком состоянии?! — парень почти мгновенно оживляется, бросая карты. Мертвецы собирают окоченелыми пальцами картонки с земли, пока парень крутится около Лунетты, не знающей, можно ли ей пройти, или ей стоит дождаться разрешения. На самом деле, нужды ждать нет — все знают главу гильдии в лицо. И её тоже, учитывая, что они очень уж похожи.
— Не хочешь пропустить?
— А, точно. Ты в гильдию или сперва к тётушке Норе? — некромант окидывает взглядом своих подопечных, поднявшихся с земли после сбора карт. Колода плавно возвращается в руки хозяина, и Лир прячет её в карман штанов, когда Лунетта кивает.
— Сперва в гильдию.
— Лучше сразу к Норе.
Лунетта вскидывает брови. Для начала, она не уверена, в порядке ли после стольких лет эта женщина. Не сказать, чтобы были причины опасаться худшего, однако Нора уже была немолода, когда они последний раз виделись на почве того, что девушка, мягко говоря, плохо себя чувствовала и нуждалась в восстановлении и лечении.
Но Мирту, наверное, это не помешает.
Может, именно поэтому она следует в компании Лира к тётушке, даже не поинтересовавшись, с какой стати этот парень увязался за ней. Разве он сейчас не должен торчать на воротах как подмога? Своих воскрешённых он, конечно, там и оставил, и если что-то пойдёт не так, они помогут. Тем не менее, это ведь всего лишь трупы, разве нет? Да, это определённо были тела живых людей, вероятно, преступников, потому что других некроманты не имеют права поднимать в пределах больших городов. Да и в целом этих магов не жалуют, вот и встречаются они крайне редко. Причин более чем достаточно. От Лира даже сейчас несёт бальзамом, с помощью которого пытаются сохранить тела погибших, смешанным с запахом гнили и трав. Эта мешанина вызывает рвотный рефлекс даже у Лунетты, изрядно привыкшей мешать не самые обычные зелья с целью получить самый разный результат.
Нора встречает их, сидя за небольшим столом. Комната, отведённая для продажи лекарственных трав, смесей и многого другого, пропахла настойками на цветочной основе — от них сильно чешется нос. Запах приятный, и даже вонь от Лира уже не так бросается в нос.
— О, давно не виделись? — Нора узнаёт её почти сразу, но её взгляд цепляется за парня на чужих руках. — Ты с больным. Это ж главушка нашего города, нет? — Нора хмурится. Её тонкий кожаный хвост мечется из стороны в сторону — интерес он демонстрирует куда более явно, чем лицо. На лице Норы нет и намёка на заинтересованность. — Мне его осмотреть? Хотя, чего я спрашиваю?
Нора поднимается с места, и, встав в полный рост, она оказывается примерно одного роста с Лунеттой, если учитывать рога. Лир рядом кажется немного мелковатым — он на десяток сантиметров уступает девушкам в росте.
Женщина забирает парня из чужих рук, будто он ничего не весит, топает вглубь лавки, и Лунетта следует за дней. За дверьми почти полноценная больница — здесь несколько чистых отдельных комнат, где минимум мебели — только постель, столик рядом с ней, да что-то вроде купальни совсем рядом. Нора кладёт парня на постель, когтями цепляет намотанные друг на друга тряпки, связанные в одно целое узлами. Лунетта лишь сейчас увидела, что перевязкой служила чья-то рубашка. Вероятно, Вэриана, поскольку ткань очень уж знакомая. К тому же, эти строчки... Она готова поклясться, что это та самая рубашка, которую заносил вусмерть алхимик. Хотя, она в таком состоянии, что не разобрать, так ли это.
Мирт тоже в откровенно хреновом состоянии — дыра на груди не затянулась до конца. Это выглядит... Странно.
Лунетта может видеть открытую рану, бьющееся за рёбрами и полувосстановленными органами сердце, при сокращении которого кровь вокруг идёт волнами. Нора, похоже, тоже впервые сталкивается с подобной раной — сердце продолжает функционировать, но оно соединено с неподходящими сосудами, к тому же, часть лёгкого принудительно вырезана и залатана заклинанием.
Так вот на что ушли все силы Вэриана. Это выглядит как кривой манекен, натерпевшийся пересборок школьников в кабинете биологии. Вэриан не врач, да и медицина в этом мире сильно хромает — почти все здесь полагаются на магию, и толкового медика найти невозможно. Святые писания компенсируют недостаток врачей, однако это всё ещё проблема, потому что в столице найти толкового целителя трудно. В это время они все работают наёмниками и отправляются с группами в подземелья для зачистки в качестве прикрытия. Лунетта даже не знает, есть ли такие маги в гильдии Мирта.
Но в одном она уверена точно: Нора целитель. Скорее всего, она сможет что-то придумать.
— Если он умрёт, я могу поднять его? — Лир крайне заинтересован в этом воскрешении. Ему так же интересно, сколько сил ему потребуется, чтобы удерживать такое тело под своим контролем, но получив недобрый взгляд Лунетты он напрочь забывает об этой идее. На мгновение ему чудится, что ему к горлу приставили меч, но он по-прежнему остаётся в ножнах девушки, и режет здесь, разве что, её взгляд. Однако угроза настолько ощутимая, что он не решается переспросить.
Нора возится со сменной одеждой для больного — хлопочет с переодеванием, в чём ей помогает Лунетта. Лир, посчитав, что ему здесь делать особо нечего, возвращается к своей работе.
Стоит ему удалиться, как Нора интересуется:
— Что именно с ним произошло?
— Виверна проткнула грудь. Вэриан сказал, что установил ему новое сердце.
Нора хмурится. Она не очень хороша в самой магии лечения, и по её мнению, лучше всего, когда всё заживает естественно, поскольку при принуждении могут возникнуть последствия. К примеру, неверно сросшиеся органы или что-то вроде того. Она не может сейчас вмешиваться в работу внутренних органов. Всё, на что она способна — зашить эту дырень, используя искусственную кожу монстра, которая наиболее удачно подойдёт для того чтобы залатать эту рану.
Но Лунетта всё продолжает смотреть на ранение. По её мнению, она способна вылечить его собственной кровью и чарами. Сейчас, когда уже нет жуткой спешки и они в безопасности, в городе, она может попытаться. У неё есть необходимые ресурсы. Необходимо просто зайти за ними домой.
— Нора, ты знаешь о магии крови?
— Та самая, которую используют почти все маги, у которых маны кот наплакал? — она словно копошится в воспоминаниях, поэтому её ответ несколько медлителен. Тем не менее, она права.
— Именно. Я могу с её помощью попытаться восстановить его органы насколько получится. Но мне потребуется запачкать почти всю эту комнату. А ещё есть вероятность, что я сама буду в критическом состоянии.
В любой другой ситуации она бы так не рисковала. На самом деле, сейчас ей кажется, что она действительно может умереть. Та рана на запястье, к примеру, до сих пор не зажила — она всё ещё ощущает жжение.
— Хочешь свалиться в обморок в моей лавке? — Нора звучит недовольно. — Я не могу допустить, чтобы клиент умер у меня на руках.
— Никто не умрёт, — в словах Лунетты нет уверенности. Она уверена только в том, что Мирт выживет, но не в том, будет ли она сама в порядке после этого ритуала.
Вероятно, им с Лунарисом осталось жить гораздо меньше, чем два столетия. И чёрный туман до сих пор преследует их. Скорее всего, им отведено около двух десятков лет, так почему бы остальное не отдать кому-нибудь ещё? Лунетта не имеет ничего против того, чтобы передать свои лишние годы жизни, которые она едва ли сможет прожить, Мирту — он заслуживает этого куда больше.
Она не уверена в этой идее. Нора тоже наблюдает за её колебаниями, но она в магии полный ноль — хороша лишь в травах. В этой ситуации травами не помочь.
— Дай мне время зашить его, а потом уже используй свою магию.
— Нет, можно обойтись без ниток. Думаю, я смогу восстановить грудную клетку. Но мне нужны материалы. Я схожу домой, заберу их.
Нора вздыхает. Она бросает взгляд на клиента — у Мирта явно жар, к тому же, его сердце буквально наружу.
— Поторопись. Если через пару минут тебя здесь не будет — я приступлю к работе.
Лунетта убегает. Неизвестно, откуда у неё вообще взялись силы, но она, сорвавшись с места, несётся домой. Здесь недалеко — всего ничего от лавки Норы.
Дома никого. Она, схватив с собой огромное количество склянок и мешок с принадлежностями для написания магического круга, несётся обратно. Она слышит, как в ушах колотится собственное сердце — не то от волнения, не то от страха. Может ли она что-то в таком своём состоянии? Что ж, она и правда может. А вот какой ценой — это уже другой вопрос.