XCIII: Зима
Лунетта не помнит, как пришла домой, и уж подавно не может вспомнить, как за день разобрала то, что должна была разбирать больше недели.
Все вещи, сложенные в пространственный мешок, оказались на своих новых местах в доме — начиная от кроватей, заканчивая шкафами, доверху забитыми зельями. Комната под лабораторию теперь одна, но она же — библиотека. Пространства здесь оказалось не настолько много, поэтому пришлось экономить место по возможности.
Поэтому швейная и гончарная оказались в одной комнате, там же — оружейная, а вот лаборатория и библиотека были в другом помещении, буквально через дверь.
Ещё пара спален и небольшая почти теплица — Лунетта не смогла оставить абсолютно все растения умирать на том участке в лесу, так что что-то спасла, высадив в небольшие горшки или банки с землёй. Конечно, это совсем не теплица в том понимании, в котором должна быть — просто комната, отведённая исключительно под цветы особой ценности. Разве что, верму брать Лунетта не решилась. Поскольку дерево напрямую связано с ядром мира, это было рискованно. Не просто так она покинула то место.
В новом доме неплохо, но как только закончилось то, что можно переставлять с места на место, Лунетта осознала, что не может выкинуть из головы чужое признание.
Чем она вообще могла приглянуться? Конечно, её лицо в этом мире весьма миловидное, но это единственный её плюс. Стиль в одежде, характер, шрамы и травмы — всё это в совокупности должно отталкивать, но лис почему-то словно не придаёт этому значения.
В итоге, оставшись наедине с собой, Лунетта так и не смогла придумать причины для того, чтобы её могли полюбить. Где-то глубоко в душе она понимала — причин для любви не должно быть. Тем не менее, она постоянно ведёт себя как сумасбродка, ещё и не соответствует возрасту.
Поэтому, с точки зрения логики, она не может оправдать это признание чем-то помимо искренности или заблуждения.
Дел не осталось. Мешка с деньгами, который с горем пополам Айрону удалось раздобыть среди хлама кабинета, хватит надолго, так что она не будет нуждаться в чём-либо ещё пару-тройку недель, если только не решит накупить себе драгоценностей или платьев. Впрочем, от сшитых кем-то ещё одежд она всё равно откажется — они банально не подойдут из-за крыльев или лап.
Убить мысли несложно — достаточно оказывается выйти на тренировку, попросив Силию, пробегающую мимо в гильдии, поискать партнёра для спарринга.
Кто бы мог подумать, что тем, кого она поставит против Лунетты, будет Рольф. Ну, или Нэа — Лунетта до сих пор не привыкла к его новому имени, пускай прошло много времени.
— Мне нужно готовиться к соревнованиям, — между делом жалуется парнишка, с горем пополам отражая очередной выпад и нанося удар в слепую зону. Девушка отражает его не глядя, едва ли не крутанувшись в воздухе.
Нэа с задумчивым видом смотрит на мечи в руках Лунетты.
— Не подготовишь меня?
— У меня навыков ровно для выживания. Я не мастер меча, — девушка насмешливо фыркает. Тренировка оказала благоприятное воздействие, и теперь она не думает о лишнем. По крайней мере, лишь после всего этого она сможет рассмотреть ту ситуацию вновь. Почти на трезвую голову.
— Без разницы. Ты всё равно получше меня будешь. Как насчёт регулярных спаррингов?
Нэа был серьёзен. Для мальчишки, которому на вид едва десяток лет — и тех не наберётся — он очень уж хорошо бросается словами. Впрочем, зная его, скорее всего, он не просто впустую предлагает.
— Пока соглашусь, а дальше как пойдёт, — Лунетта разводит руками, и это даёт возможность Нэа атаковать. Мальчишка кидается вперёд, и девушка отражает новый выпад, выбивая из чужих рук оружие. — У меня превосходство в силе. Я крупнее и сильнее, поэтому сомневаюсь, что тебе удастся далеко развиться в таких условиях.
— Это именно то, что нужно, — парнишка рассеянно сжимал и разжимал кулак. После того, как ему из рук выбили меч — стало как-то непривычно пусто, а пальцы будто окостенели. Совсем не сгибаются, хотя вибрацию от столкновения клинков он всё ещё ощущает кожей. — Так шансов выиграть в соревновании больше.
— Что за соревнование?
— Проводят среди людей всех классов. С целью найти таланты и завербовать будущих воинов в гильдии, — Нэа зашагал к мечу. На площадке за пределами столицы, коей выступала почти вся территория за стенами города, он не переставал оглядываться, будто ища кого-то взглядом. — Поскольку я уже состою, единственное, что я могу получить в качестве награды помимо отсутствия приглашения — неплохое денежное вознаграждение.
Лунетта теперь поняла, для чего ему тренировки. Нэа неизбежно тянет к сокровищам, так что такая его реакция на проведение соревнования довольно предсказуема. В гильдию он, конечно, не вступит повторно, но вместо этого отлично потренируется, взглянет на таланты других и, может, завербует на пару с Миртом и Айроном кого-нибудь к себе.
Лунетта взвешивает в руках мечи. Она использует два исключительно ради собственной безопасности — отразить и нанести удар, держа два клинка, а не один, проще, пусть в манёвренности при этом она сильно уступает тем, у кого только один меч.
Что-то летит в её сторону. Она разрезает это пополам, и только потом замечает на земле половинку яблока. Другая куда-то улетела.
Рольф держит в одной руке целое яблоко, уже зачехлив меч.
— Вообще, я рассчитывал, что ты поймаешь его, а не разрубишь.
— Не страшно, — девушка присаживается, чтобы поднять фрукт, сдувает с него грязь — ожидаемо, оставляя добрую часть поверх — и кусает. Сока негусто, но конкретно это яблоко не такое уж и плохое. — И как часто ты планируешь заниматься?
— Хоть весь день. Могу приходить за тобой с утра.
Нэа уже знал, где её искать — о новом доме он услышал сперва от Айрона, а потом уже посетил его сам.
Лунетта встряхивает крыльями, раскрывает их и окидывает взглядом вылетающие перья. Она, воткнув оба меча в землю, одной ест, а другой выдёргивает почти отвалившиеся перья, кожа около которых совсем немного чешется.
Нэа не видел, чтобы Лунетта ухаживала за своими крыльями, так что это зрелище для него в новинку. Не сказать, чтобы особенно впечатляюще — птиц ему доводилось видеть и раньше. Разница только в том, что перед ним почти человек.
— Тот мальчишка, который вечно бегает вокруг... Я давно его не видел. Вы поругались? — Нэа интересуется только потому что не помнит, чтобы видел Лунетту отдельно от него. — Хранитель он, или кто — не помню. Помню только, что вечно ходит с тобой.
— Мы не ругались, — Лунетта выдёргивает с десяток перьев, убирает их за пояс брюк. В последнее время платья она носит всё реже. Возможно, сказалась смена стиля боя — в платье не повоюешь. Нет, повоюешь, конечно, просто это не так удобно, да и пышная юбка мешается. Раньше меч не был столь увесистым.
— Странное дело какое-то. Хотя, меня больше удивляет то, что глава гильдии — твой сын, и что он до сих пор не выгнал этого парня из комнаты для других членов гильдии. Не сказать, что места мало, просто сегодня возвращаются ребята из подземелья. Мы получали письмо, они должны как раз прибыть. Места может не хватить — туда целую толпу послали.
— Мирт возвращается?
— Айрон ничего не говорил о нём. Скорее всего, это другая группа. Но да, настораживает, что глава гильдии пропал на пару с фамильяром. Изначально последний, вроде бы, был в городе. Люди приходят в гильдию и спрашивают, куда он запропастился — он один из немногих, кто предоставляет доступ к гримуарам и артефактам в таком объёме. А тут вдруг всё бросил и исчез.
Должна была быть причина. Лунетта не была уверена, что именно могло произойти и вынудить Вэриана тоже отправиться в подземелье, но она могла догадаться. Причиной вполне могла являться серьёзная рана.
— Ты в курсе, куда их послали?
— Тоже хочешь туда? — Нэа хмурится. — Тогда тренировкам не быть.
— Знаешь, чья-то жизнь поважнее тренировки будет, — Лунетта насмешливо улыбается — её губы изгибаются, но взгляд у неё до того печальный, что Нэа сразу сдаёт позиции. Он с самого начала не собирался её ни к чему принуждать, и уж тем более — упрашивать, когда она считает своим долгом заняться чем-то ещё.
— Брось. Я переживу, если не позанимаюсь с тобой фехтованием. Найду ещё кого-нибудь. В гильдии народа, что ли, мало? Просто ты получше других будешь, и мне потребуется меньше тренировок, вот и всё.
Нэа разводит руками. Ему нет дела до того, куда она отправится.
— Айрон может сказать тебе, где их искать. Я слышал, что там изначально было гнездо виверн, поэтому будет сложновато справиться без мечей — у них чешуя, устойчивая к большинству чар.
Лунетта не припоминает, чтобы они обладали такими способностями. С другой стороны — она и её магия стояли на ряд выше, может, поэтому и были более эффективны. А ещё она вдруг вспомнила, что огненные чары на родной матушке Мирта совершенно не работали.
— Только собирайся тщательнее. Скорее всего, эти мечи не подойдут.
Нэа кивает на два вполне обычных на вид меча. Лунетта вскидывает брови.
— Ты знаешь, из чего они? Это моя работа.
— Без понятия, — парнишка фыркает. — Откуда мне знать? Как по мне, похоже на обычное закалённое железо. Из другого не куют.
— Это, — Лунетта отбрасывает огрызок яблока в сторону, вытаскивая один из мечей. — Из чешуи дракона и металлических кристаллов из подземелий. А этот, — она вытаскивает следующий. — Из чешуи виверны и вулканического камня.
Нэа хмурится. Он слышал что-то об этих материалах, но правильно ли, что они на вид от железа не отличаются?
— Не суть. Если тебе нужны подробности о деле главы — иди к заместителю. Айрон должен знать, куда конкретно тебе ехать. Ну, или лететь.
Нэа бросает взгляд на чужие крылья. В целом, Лунетте и транспорт не сильно нужен, она может передвигаться по воздуху. Ещё побыстрее повозки будет.
Лунетта решает проверить просто на всякий случай. Убедиться, что те двое в порядке, и только поэтому возвращается в гильдию к Айрону, чтобы узнать, где находится вход в подземелье, и где искать эту компанию пропавших.
* * *
Свист ветра такой громкий, что почти оглушает. Лунетта намеревалась отвлечься совсем немного, прежде чем дать свой ответ Лунарису, но в итоге её занесло в ледяную пустошь, очень похожую на ту, в какой она уже оказывалась прежде, много лет назад.
Здесь мёртвая тишина — бесконечное снежное поле, белоснежные деревья и ни единого шороха, словно снег поглощает весь звук без остатка.
Но запахи здесь смешались. Начиная от входа, тянется знакомый аромат книг, смешанный с почти выветрившимся запахом виверны. Запах книжной лавки, множества людей, но едва уловимые нотки перебиваются, смешиваются в безобразную массу и уходят дальше.
Кто-то бежит. В тишине вдруг отчётливо раздались шаги. Темп бега и звук такой, словно бегут на четырёх конечностях. Лунетта вытаскивает меч из ножен, направляя его в сторону звука. В поле зрения появляется тварь, очень напоминающая большую собаку. Тварь застывает в нескольких метрах, нахохлившись и пригнувшись. Если присмотреться, можно заметить ошейник — он едва заметно сияет, отражая свет пробивающегося сквозь облака солнца. Едва ли настоящего.
— Ты из команды? — Лунетта рассматривает существо. Пёс не крупнее волка. Правильнее его звать обыкновенной собакой, хотя напоминает он больше именно волка. С яркой, бурой шерстью и двумя хвостами. Диковат на вид, но агрессии от него почти не ощущается.
Пёс принюхивается, стоит какое-то время, словно думает, прежде чем сделать круг на месте и пробежаться в сторону, откуда явился. Однако он не уходит далеко — останавливается и оборачивается, ожидая, пока за ним последуют.
— Решил проводить меня?
Громкий лай раздаётся в воздухе, но эха нет. Лунетта вздыхает, достаёт второй клинок и идёт с оружием наготове. Она вряд ли сумеет среагировать на атаку без клинков в руках, и по привычке попытается защититься чешуёй. Она, конечно, всё ещё частично покрывает её тело, но есть риск получить рану в том месте, где та заканчивается, если неправильно повернуться.
Пёс ведёт девушку чётко в ту сторону, откуда пришёл — следы ещё не замело, хотя снег продолжает идти, а недружелюбный ветер — заметать то, что остаётся позади. В какой-то момент Лунетта перестаёт видеть направление — следов пса впереди не видать, и неизвестно, куда он ведёт её. Тем не менее, она способна уловить запах монстра, по которому следует пёс. Вплоть до небольшого углубления в снегу.
Пёс принимается раскапывать яму. Лунетта хмурится, наблюдая, как существо проваливается в яму и исчезает где-то внутри. Отсюда можно услышать только какой-то скрежет, словно тварь отчаянно цепляется когтями за что-то.
Там темно. Лунетта в темноте видит лучше, но замкнутые пространства она всё равно не любит. Да и глазам нужно время, чтобы привыкнуть, так что даже если она туда залезет — вряд ли мгновенно сориентируется.
Махнув мечом, чтобы расчистить себе больше места, она на пробу проводит ладонью по области под снегом. Внизу лёд, местами сильно сцарапанный, словно кто-то вцепился когтями в него, чтобы выбраться.
Лунетта убирает мечи, садится в снег и скатывается по горке. Где-то на половине пути её разворачивает, пока она не заваливается на ровной поверхности, представляющей из себя грубый камень, не покрытый льдом. Она прокатывается совсем немного от горки боком, прежде чем упереться руками в ледяной камень. Здесь теплее, чем снаружи, но всё равно холодно.
А ещё трудно дышать. И темно, хоть глаз выколи.
Она вслушивается. До неё доносится три-четыре звука дыхания разного темпа в разных местах. С запозданием она улавливает ещё биения сердец, но почему-то не отовсюду. Кто-то не дышит, но их сердца бьются, а у кого-то наоборот. Возможно, её просто подводит слух.
Монстр цепляет зубами штанину. Лунетта чувствует, как её утягивают в сторону. Зрение не позволяет увидеть лиц, поэтому когда она ползком добирается до ближайшего тела, то может лишь уловить запах.
Она ничего не говорит — трогает кого-то за плечо, но не получает никакой реакции.
Лунетта наконец встаёт во весь рост, возвращается к месту, с которого скатилась. Дыру наружу почти не видно, пещера не продувается, а значит, глубже ничего нет. Все здесь, в этом небольшом пространстве, где воздуха почти не осталось.
Цепляясь когтистыми лапами за лёд, Лунетта взбирается наверх, как это ранее сделал монстр, взмахом крыльев расчищает проход. Этими же крыльями выпихивает снег, силясь освободить ещё больше. Вход в пещеру оказывается значительно больше, чем показалось на первый взгляд — приличнее, чем когда она скатилась вниз, и точно крупнее того туннеля, что она себе создала мечом.
Вынести отсюда людей несложно. Нужно только освободить ещё немного места. Если проходят её крылья, то и людей она вытащит.
— Эй ты, тащи их к выходу, — Лунетта обращается к псу, оставаясь у входа и мечом срезая твёрдый снег, больше напоминающий лёд. Лёгкими ударами едва удаётся сколоть хоть что-то, поэтому приходится прилагать силу. Звон металла раздаётся эхом по пещере, но звук глохнет, уходя в никуда. Лунетта слышит топот лап внизу. Пёс и правда перетаскивает тела в одну кучу.
Скатившись обратно, Лунетта не глядя хватает ещё дышащих за руки и тащит наружу. Когти на лапах так сильно впились в лёд, что почти скололи его. Иногда под тяжестью тел и собственного веса Лунетта рискует скатиться обратно, но ей всё же удаётся, быстро переставляя лапы, взобраться выше. Где-то на половине пути, когда свет начинает освещать их лица, ей удаётся разобрать их: пара магов, если верить лёгкой экипировке и ремню с чехлом для книги. Скорее всего, внутри гримуар. Парни не такие уж молодые, она бы дала им лет сорок или что-то близкое к пятидесяти.
Тела удаётся выкинуть в снег наружу. Вернувшись вниз, Лунетта хватает следующих. На половине пути она вновь может заметить их лица — очень уж знакомая длинноухая девушка, и крупный мужчина, вероятно, воин, если судить по тяжеленному доспеху. Если бы не дарованная от природы дикая физическая сила — она бы в жизни их отсюда не вытащила.
Последние, до кого ей удаётся добраться, явно ранены. От двоих пахнет кровью, и что-то в этом запахе будоражит собственное сознание. Поскольку они ранены, Лунетта решает вытаскивать их по одному.
Первым, кого она вытащила, оказывается Мирт — он едва дышит, к тому же, что-то с ним явно не так. Вот так бегло осматривая его, можно заметить лишь кровавое пятно на всей груди на одежде, но всё плотно закрыто, так что рассмотреть не удаётся. Лунетте приходится сперва забрать последнего оставшегося, которым оказывается Вэриан. У него тоже пятно во всю грудь, но запах не такой.
Он более знакомый. Гниль, смешанная с травами, с кровью и чем-то ещё, влажным, будто дождём.
Шестеро снаружи в себя не приходят. Лунетта осматривается в поисках более надёжного убежища — вокруг ни души, только чаща. Попытаться вытащить их?
Почему они вообще оказались в той пещере?
Ответ находится быстрее, чем она рассчитывала. Что-то грузное шумит в стороне. Оно явно приближается.
Пёс монстроподобного вида начинает скулить, прижавшись к земле. Лунетта окидывает взглядом кривой ряд тел, бросающийся в глаза, и делает глубокий вдох.
Если обычной магии нет, придётся использовать другую.
Она всё ещё не может окончательно отказаться от неё. Просто махать мечом против твари, которую слышно за несколько километров — непросто. Лунетта более заинтересована в том, чтобы уничтожить её заранее, но для этого потребуется хорошенько продумать, какие именно чары она собирается использовать.
Клетка? Нет. Или...
Сколько крови необходимо использовать, чтобы заключить с помощью магии крови монстра, подобного виверне, в клетку? Наверняка немерено. Качество крови Лунетты превосходное, так что она может отделаться малым, но ей всё равно придётся использовать больше, чем обычно.
Против виверны невозможно использовать только меч. К тому же, эта тварь с каждой секундой всё ближе.
Времени думать нет, приходится предпринимать что-то по ходу дела.
Впрочем, когда Лунетта срывается с места, преодолевая огромное расстояние в пару мгновений благодаря крыльям, для атаки твари, то видит лишь израненную тушу, которая едва способна передвигаться. Всё её тело в крупных ранах, а из шеи потоком льётся кровь. Монстр на последнем издыхании, но почему-то продолжает двигаться. Следовало просто отрубить голову.
Но чем быстрее они сближались, тем яснее Лунетта видела, что несмотря на все эти раны, виверна дышит и летит. Большинство из них поверхностные, а глубокие не затрагивают важных органов, что совершенно не препятствует монстру действовать на собственное усмотрение дальше.
Вариантов не так много. То, что хочет сделать Лунетта — вырвать или ранить сердце, но для этого ей нужно забраться в брюхо. Другой вариант — отрубить голову, но она не в той форме для такого манёвра, да и превратиться вряд ли сможет. Не после того, как она запечатала себя.
Может, именно поэтому Лунетта, столкнувшись с тварью, первым делом уклоняется от её атак в воздухе, и уже после предпринимает попытку добраться до живота. На груди чешуя более плотная — пробить её сложнее, так что лезть придётся через желудок.
Каково её удивление, когда она замечает, что брюхо даже пробивать нет нужды? Оттуда тоже сочится кровь, и рана на нём глубже, чем в других местах. Поэтому она, словно паразит, влетает в пространство между лапами, цепляясь за провисающий кусок плоти, едва не вылетев из-за крутого манёвра дальше. Благо, хватка достаточно крепкая, чтобы не вылететь за спину виверны промеж лап. Лунетта забирается в рану, захлёбываясь кровью, заливающей всё тело разом. Она не льётся без конца — только когда монстр делает шаг, однако виверна явно не планирует тормозить, вместо этого продолжая ходить кругами, силясь избавиться от паразита, лезущего, куда не следует.
Здесь ничего не видно, дышать нечем, но она прорезает пространство когтями. Кожу жжёт — температура крови монстра достаточно высокая, чтобы оставить ожог человеку. Может, именно поэтому от нескольких воинов из гильдии пахло гнильём сильнее, чем от других. Словно незажившие раны, в которые успела попасть зараза. Прихвати Лунетта с собой зелья, может, удалось бы вылечить их сразу.
Жарко, жуть просто.
Лунетта небольшим мечом прорезает себе путь в неизвестность, когтями другой руки вцепившись в мясо. Ей удаётся что-то прорвать — на неё из пузыря льётся поток отходов, перемешанный с кровью. Жжётся.
Внутри виверны словно печь. Тем не менее, звук биения сердца громкий, а пульсация от его ударов раздаётся по всему телу. На мгновение чудится, что они бьются в унисон. Тварь явно не стоит на месте — крутится на месте, скачет, пытаясь избавиться от паразита. Тем не менее, из-за коротких лап она не может добраться до Лунетты — сколько не реви, а результат будет прежним. Она уже внутри, и вырвать её можно лишь с кишками.
Меч разрывает мясо, органы и сосуды, пока не добирается до лёгких. Стоит их прорезать, как они раздуваются, обжигая ледяным воздухом. Лунетта успевает сделать жадный глоток, прежде чем закашляться — в рот попала кровь. Много крови. Она использовала заклинание дыхания под водой, но с помощью магии крови, однако жидкость в теле монстра водой не является, поэтому всё оказалось немного сложнее.
Зато колдовать внутри можно сколько влезет, используя не собственную, а чужую кровь. Беда только в том, что здесь и слова не скажешь, а для активации нужно произнести вслух заклинание или написать круг. Понятное дело, что круг тут не нарисуешь, а вот сказать можно было бы, если бы не жидкость, заливающая глаза, рот и нос.
Дурно от запаха, от вкуса и жара. Лунетте удаётся добраться до сердца, размером больше себя втрое. Меч, больше напоминающий зубочистку, пронзает его, разрывая мягкую плоть и заливая девушку новой порцией крови. Она едва ли видит это — скорее чувствует. Она не открывала глаза с тех самых пор, как залезла в монстра — их нещадно обжигало горячей жидкостью, так что, чтобы не утратить оставшееся зрение, она закрыла их. Правда, кровь всё равно попала. И на веки, и под них, потому что сокращение органов, сдавливающих её тело внутри, неизбежно вынуждало открывать рот, кашлять и поневоле разлеплять глаза. Она теперь даже не уверена, увидит ли что-то, если выберется наружу.
Всё трясётся. Тварь, завалившись за бок, ревёт, сотрясая всё вокруг, включая внутренние органы. Лунетта, всё ещё оставаясь в сознании, прорезает путь наружу — уже в направлении, как она думала, груди, но вместо этого она выбирается на шее.
Вывалившись наружу вместе с очередной порцией крови, она в спешке снимает чары и делает несколько жадных глотков воздуха. Снег налипает на кровь, подмораживает её и прилипает к коже на лице и теле, к одежде и волосам тоже. Впрочем, волосы на голове Лунетты сейчас едва ли можно так назвать — больше напоминают сопли.
Важно не это, а тот факт, что ей удалось убить эту тварь до того, как она добралась до команды.
Но сил почти не осталось. Внутри было так жарко и тесно, что никаких сил отдышаться не хватает. А ещё внутри всё словно переворачивается. Страх, ужас, усталость и тревога смешались в тугой клубок, заставший в горле.
А нет, это кровь.
Сплюнув этот ком свёрнутой крови, Лунетта почувствовала себя значительно легче. Она всё же наглоталась.
Туша виверны на её фоне просто огромная, но спасибо на том, что сердце у неё больше не бьётся. Лунетта не может разлепить глаза, да и чувствует она себя настолько дурно, что ей чудится, будто она вот-вот испустит дух. Глупость, разумеется — за все эти годы она так и не умерла, несмотря на полученные раны.
Что-то хватает её за ногу, тащит за собой. Она чувствует влагу и зубы, но глаза открыть не может, поэтому хватается за вымазанный в крови меч на поясе, на который налип кусками сбившийся снег. Он неудобно лежит в ладони, липнет к руке, но это делает хватку девушки почти железной. Она направляет клинок назад, в направлении предполагаемой морды. Её перестают тащить. Нечто отзывается скулёжем.
Запах определить невозможно — зловоние крови забило всё. Но звук знакомый.
— Это тот пёс?
Рядом раздаются едва различимые шаги. Их всё больше. Два или три человека.
— Луна, почему ты здесь? — голос знакомый. Лунетта сводит брови. Она пытается протереть глаза свободной рукой, но они по-прежнему не открываются.
— Кто? — Лунетта звучит настолько настороженно, что и дураку понятно, что при неверном ответе меч полетит в недоброжелателя.
Ответом ей служит уставший вздох, шум подходящего ближе человека и голос совсем рядом.
— Лэйлин. Ты вытащила меня из пещеры.
Выходит, это та эльфийка. Они уже знакомы, поэтому Лунетта наконец убирает оружие.
— Ты хорошо постаралась и уложила эту тварь, но... Свою задачу экспедиция не выполнила. Мы разбились на две группы. Одна всё ещё где-то здесь. Остальные ищут убежище. Раз виверны больше нет, можно не прятаться в пещерах.
Эльфийка тянет за руку выше, помогая подняться на ноги. Лапы едва держат. Лунетта наваливается на девушку, чувствуя себя настолько обессиленной, что едва хватает сил на разговор.
— Я провожу тебя к озеру, здесь недалеко. Отмоешься от крови, — Лэйлин тащит чужое тело, невзирая на тяжесть. Лунетта, расслабив плечи, слышит, как тащатся за спиной крылья. И с каждой минутой она будто становится тяжелее — снега на них налипает всё больше, иногда комки отлетают, цепляясь за что-то, пока они наконец не добираются куда-то. Лэйлин тормозит.
Лунетту сажают на снег.
— Здесь вода, — эльфийка хватает чужое запястье, направляя руку девушки в воду. Ощутив её, Лунетта первым делом подаётся вперёд, почти мгновенно исчезая в неглубоком озере. Она не может нащупать дно. Что-то удерживает её за одно из крыльев.
Лунетта трёт руками лицо. Вода ледяная, пробирает до костей, но ей удаётся смыть слой крови с лица, так что это лучше, чем если бы она продолжала оставаться слепой.
Дно не так глубоко. Наверное, метра три? Мелководья нет, словно это место вырыто искусственно. Никакой растительности тоже нет.
Подняв голову, можно увидеть эльфийку, отчаянно вцепившуюся в красное крыло. Лунетта, тряхнув им, чуть ли не пихает девушку в воду — она вовремя отпускает отросток и валится на спину.
Лунетта выныривает, убирая волосы назад. Почти сразу слой воды на ней покрывается изморозью. Капли воды на ресницах твердеют, образуя лёд, и веки начинают казаться безмерно тяжёлыми.
Вынырнув, Лунетта хватается когтями за твёрдый снег. Теперь она наконец-то видит. Кровь с неё, разумеется, не до конца смылась, но глаза разлепить удалось.
Лэйлин поднимается. Она частично покрыта кровью виверны — заляпалась, пока тащила Лунетту. Невозможно было не испачкаться.
— Что с вами вообще произошло? — Лунетта отряхивается от корочки льда, но её одежда деревенеет, и становится сложно двигаться в принципе. Ей бы переодеться.
Лэйлин улавливает это желание.
— Разденься, обмойся нормально и я дам тебе сменное платье. Это ночнушка, но лучше, чем то, что на тебе сейчас.
Кроме них рядом никого. Может, ещё этот бурый пёс, нарезающий круги около эльфийки, но он уже успокоился и просто сидел неподалёку, будто охраняя это место.
Лунетта не особо стесняется, поэтому скидывает безнадёжно замерзающую одежду на снег. Её кожа от влаги покрывается корочкой льда, но быстро плавится — внутренняя температура выше средней. Пусть Лунетта и начала вновь ощущать холод, в её теле по-прежнему жар. И она всё ещё чувствует себя хуже при жаре. К холоду она менее восприимчива.
Она ныряет в воду снова — только чтобы стереть пальцами с рук и лап кровь, вплести их в волосы и попытаться вымыть её оттуда тоже. Перья всё ещё немного розоватые, но на уход за ними времени нет, поэтому Лунетта выбирается из воды, стоит смыть основное.
Лэйлин даёт ей тряпку, чтобы обтереться, а после — тянет платье. С открытой спиной и завязками на шее. Удивительно удачный фасон, словно для существа с необъятными крыльями.
Лунетта ничего не спрашивает — вместо этого она быстро одевается, накидывает выданную меховую накидку и кутается в капюшон. Старая одежда так и остаётся лежать в снегу — забирать её вряд ли есть смысл. Не после того, как она была вымочена в крови и превратилась в льдину. Этот кусок теперь от снега не оторвать, даже постаравшись.
Лэйлин возвращается в лагерь, ведомая псом. Ну, или не лагерь, потому что она приводит Лунетту ровно туда, где она оставила вытащенную из пещер группу.
Они все в сознании, но выглядят измотанными.
Мирт в этой компании самый бледный. Вэриан, сидя вплотную, сидит со слипающимися глазами и пустым взглядом. Судя по опухшим, покрасневшим глазам — он и поплакать успел.
— Что здесь произошло? — Лунетта не может не спросить. Мирт открывает рот, чтобы ответить, но морщится — он явно страдает от какой-то боли, потому что Вэриан рядом с ним кривит лицо тоже.
Вместо них отвечает Лэйлин, доселе сохраняющая тишину.
— Изначально мы придерживались плана, но потом виверна сожрала одного из наших, и мы лишились главного мастера по барьерам. Атаки стало отражать сложнее, работа сбилась, и мы разбились на две группы. Виверна увязалась за нами, а мы прыгнули в пещеру. Другая группа должна была найти проход дальше.
Лунетта хмурится.
— Что насчёт раненых? — она бросает взгляд на Мирта. Вэриан трёт переносицу пальцами. От них несёт кровью, но не вражеской. Это не запах крови обычного монстра.
— Мирта проткнули насквозь. Мне удалось восстановить почти всё, кроме сердца.
Лунетта обрабатывает поступившую информацию. И, честно признаться, всё ещё не до конца понимает.
— Поэтому я заменил его своим. Мне оно не так необходимо, я могу функционировать и без него.
Это напомнило Лунетте Цилию. Та тоже могла копаться у себя в кишках, вот только приятного в этом ничего нет.
Мирт зажимает ладонью что-то на груди.
— Я в спешке зашил его, но прямо сейчас нам нужно вернуться и восстановиться зельями или нормальными заклинаниями.
— Я могу восстановить, — Лунетта хмурится. Для неё это ведь не должно стать проблемой, да?
Вэриан не до конца понимает, как она собирается провернуть этот номер, поскольку её мана полностью запечатана. Даже аура не прослеживается.
Лунетте не нужна мана. Достаточно собственной крови. Поэтому она ведёт когтями по запястью, выставляет его вперёд и читает на смутно знакомом алхимику языке чары, глядя точно на Мирта, лицо которого выглядит очень далёким от счастливого.
Крови... Много. Лунетта вся ею пропахла. И своей, и чужой.
Тряпка, которую она намотала на голову, чтобы скрыть влажные волосы, теперь намотана в спешке на запястье, чтобы скрыть рану. Мирт перед ней рану уже не зажимает, но выглядит по-прежнему бледным.
И кровью от него несёт так сильно, что начинает тошнить.
Вэриан явно ощущает облегчение. Если уж его цвет лица нормализовался, значит, Мирту полегчало. Алхимика можно назвать индикатором чужого состояния.
— Теперь можно идти.
Остальные с горем пополам пришли в чувства, пускай и заметно, что они всё ещё с трудом могут двигаться. Лэйлин постаралась. Но и её силы не вечные, поэтому их главная задача — найти другую группу и артефакт. По возможности собрать ресурсы с виверны.