LXXXVIII: Неприятие
Тем, кто был уничтожен, оказалась Лиара. Впрочем, она была не единственной.
Возвращение домой произошло в огромной спешке через год — Лунетта изучила почти весь возможный материал, стремясь как можно быстрее вернуться и проверить всех, начав с Урселль и драконов, закончив ведьмами. С туманом обошлось — ни ей, ни Лунарису за время обучения не довелось попасть под его влияние. Тем не менее, пострадавшие всё же были. Как выяснилось по возвращении, туман затронул двух ведьм, мирно поселившихся в чужом доме.
Боль настигла Лунетту и Лунариса незадолго до выпуска ещё раз, вынудив ускориться — Ровен носился днями и ночами между библиотек, рыская по полкам в поисках ещё неизученной информации. Год — огромная роскошь. Они были вынуждены уложиться в девять месяцев. Ровен всеми силами продвигался вперёд, оставив позади Лунариса, который даже на пары ходил сонный, да и не то чтобы стремился как-то поспособствовать в поисках. Материалы он не изучал — слушал краткое изложение материала от Ровена. Студентов было не так много, так что спрашивали преподаватели подробно, акцентируя внимание на понимании. Не так важно, насколько детально ты запомнил формулу, главное, осознавать принцип её действия. Лунетта в совершенстве владела способностью запоминать всё, так или иначе связанное с магией, так что то, что лис не успевал или не хотел запоминать в процессе обучения, ему объясняла именно она в свободное от чтения и пробежек в библиотеках время.
Единственное, что им удалось обнаружить на месте ведьм — две каменные статуи под деревом вермы, усыпанные розовыми листьями, лишёнными маны. Лиара застыла на коленях, сложив на них руки и, немного склонив голову. Она упокоилась с закрытыми глазами, обратившись в покрытый трещинами камень. Керма же сидела напротив, крепко её обняв и скрыв их выражения лиц с одной стороны волосами, больше напоминающими перья. Выглядело так, словно они были близки друг к другу. По крайней мере, лицо Кермы, искажённое горечью утраты, выглядело именно так, в то время как Лиара оставалась скорее умиротворённой.
Лунетта видела такие статуи раньше. Кажется, мельком, в подземельях, она сталкивалась с подобными изваяниями, будто изготовленными умелым мастером, способным в точности воспроизвести лица людей, их одежду и чувства.
Но были ли то действительно статуи, изготовленные кем-то, или же ими могли оказаться предыдущие хранители? Вермиллион как-то упоминала, что подземелья этого мира — отголосок воспоминаний мира. Места, которые существовали прежде, но были бесследно стёрты и забыты превращались в такие вот локации, которым не было конца и края.
Под деревом тихо. Нет ни ветра, ни шороха. Загоны с животными и монстрами достаточно далеко, но с такого расстояния обычно можно их услышать. Тем не менее, Лунетта ничего не слышит, словно всё разом погибло. Кажется, будто остановилось время.
Лунарис смотрит на две статуи, обратившиеся в единое целое, и сам не понимает, почему внутри него появилось это противоречивое желание извиниться перед этими девушками. За что он должен приносить извинения? Он ведь не провинился перед ними. Они неплохо общались, если так подумать — он помогал им по возможности, подсказывал, как лучше поступать или где искать те или иные вещи в этом месте. В любом случае, хотя бы здесь они обрели желанный покой. Едва ли в мире найдётся место лучше этого дома.
Лунетта в облике Ровена едва заметно кланяется — будто в знак уважения. Лунарис улавливает тень расстройства и печали в её взгляде — словно она винит себя в том, что не пришла раньше. Они были одержимы поисками истины, но правда могла подождать. Лунетте следовало прийти сюда раньше и проведать ведьм до того, как всё зашло так далеко. Ей следовало бросить все свои исследования — один чёрт они ни к чему не привели.
— Им удалось уцелеть. Цилия рассыпалась на глазах, — Лунарис в одном уверен точно — эти двое смогли сохранить свой облик, и весьма детально. Вермиллион говорила, что после них ничего не останется, но, видимо, запечатывание маны сыграло свою роль, и им удалось обратиться в камень вместо того, чтобы полностью разрушиться.
— Потому что на них было ограничение, запечатавшее ману. Разрушилось их ядро. Душа. Оболочка осталась. А может, всё началось с оболочки, а душа рассеялась уже после, — Лунетта не может судить, не зная наверняка. В гримуарах и энциклопедиях такое не изучают. — Мне нужно наведаться к Ваулю. Хочу проверить, как он там.
Лунарису кажется, что это немного поспешно — они ведь только что вернулись после обучения в башне. Буквально прошерстили весь храм в поисках Урселль и драконов, и только потом оказались здесь. А теперь она снова хотела использовать телепорт? С другой стороны, такая срочность могла быть вызвана тревожностью или банальным беспокойством. Их неожиданно затронула практически эпидемия и Лунетта видимо для себя решила, что следует навестить всех близких людей до того, как они исчезнут, или же исчезнет она, хоть им и дали достаточно времени.
Той же Райенне уже не двадцать, и даже не двадцать пять — её возраст близится к третьему десятку, если уже не перевалил за него. Лунарис не может припомнить точно ни её, ни собственный возраст. Перестал заботиться об этом сразу после того как понял, что дни не отличаются друг от друга. Может, его просто поглотила скука. В любом случае, если Райенна не перестала работать, слоняясь из одного конца островов в другой, то найти её будет той ещё проблемой. Вауль тоже работает чёрт знает где.
— Сперва давай избавимся от этого облика, — лис чувствует себя неуютно. Он уже почти год созерцает юношеское лицо. Конечно, он изрядно привык, и даже в какой-то момент начал ловить себя на мысли, что Лунетта и так выглядит вполне неплохо. Тем не менее, он предпочёл бы, останься та девушкой.
— Тогда я снова буду ходить с этими отростками, и маны на телепорт мне не хватит. Снятие чар заберёт почти весь мой запас маны.
— Разве он не должен быть больше?
Лунарис с трудом может поверить, что нечто подобное способно изнурить Лунетту.
Тем не менее, глядя на её лицо, он мог сказать точно — могло. Она даже сейчас казалась непомерно уставшей. Последствия недостатка хранителей продолжают сказываться на мире. К тому же, высока вероятность, что этот туман мог поглощать ману тоже, а не только лишь губить самих хранителей.
— Я напишу круг. Но вряд ли удастся сохранить человеческий вид.
Лис кивает. Он следует за Лунеттой к дверям дома, где их никто не ждёт. Не сказать, чтобы здесь что-то выглядело заброшенным, однако чайник и чашки на столе на кухне будто ждут кого-то. Керма хотела сделать чай, но почувствовала себя дурно и побежала к статуе? Может, она в спешке выбежала из кухни, превозмогая боль, лишь бы умереть рядом с Лиарой?
Сложно сказать, как всё было на самом деле. Лунарис может лишь предположить, что Лиара страдала от недуга, постепенно обращаясь в камень, пока не оказалась там, где сейчас стоит статуя. А может, они не мучились вовсе.
В комнате, где обычно рисует круги Лунетта, полный бардак. Хуже, чем когда они уходили. Здесь будто ураган прошёлся, не иначе.
— Керма что-то искала, — Лунетта чувствует витающий запах трав в воздухе. На полу беспорядочно стоят открытые банки с высушенными травами, разбросаны листы с кривым почерком на непонятном языке, а так же очень много перечёркнутых магических кругов, будто ведьма отказалась от их использования из-за недостатка сил.
Айрон или Силия должны были время от времени навещать их, однако Лунетта не получила ни одного тревожного сообщения от них. Что, в конце концов, происходит? Разве они не должны были заметить неладное? Оба прекрасно осведомлены о ведьмах, и если бы что-то произошло, они бы без проблем перенеслись в башню. Вряд ли их что-то ограничивало. Должна ли она предъявить им претензии? С другой стороны, она сама отпустила их в свободное плавание, позволив заниматься тем, что им нравится. Она никогда не давала чётких указаний — лишь думала о чём-то, но за её рассеянными мыслями не поспеешь. Может, они и не поняли, что она отчаянно хотела, чтобы кто-то убедился в сохранности её гостей, за которых она была ответственна.
— Я напишу круг для снятия заклинания.
Ровен не уверен, хватит ли ему магической силы, если он и дальше будет рисовать круги на полу маной, поэтому предпочитает ограничиться мелом, углём и кровью.
Он возится с кругом дольше, чем Лунарис рассчитывал, и выглядит он при этом сильно уставшим — словно вот-вот заснёт, пока вырисовывает символы.
Ещё во время обучения в башне стало понятно, что Лунетте всё сложнее держаться в сознании долгое время. Будто она снова стала человеком, которому нужны регулярные сон и питание.
Однако она всё равно заканчивает писать круг, активирует его и снимает с себя чары, прежде, искажающие её истинную форму. В башне заподозрили неладное, но ничего не сказали, да и обычное рассеивание чар на Ровене на сработало, так что ситуацию быстро отпустили. Магов и без того ничтожно мало, а так, после обучения Ровен оставил некоторые рукописи, которые могли бы спасти положение тех, кто не так хорошо управляется со своими силами.
Заклинания, где преимущественно используются вторичные ресурсы, а не чистая мана, оказывается достаточно для того чтобы вернуть себе женское тело и отростки, из-за которых и брюки, и рубашка оказались частично порваны. Предвидевший подобное Лунарис передаёт Лунетта валяющуюся рядом тряпку. Она замызгана непонятно в чём, и лис по-хорошему мог бы просто принести ей сменное платье, но вместо этого всучил бестолковый грязный кусок тряпки от которого несёт травой сомнительного происхождения.
Девушка пялится на неё несколько секунд. От ткани идёт едва уловимый запах ягод и дождя. Но от неё ли? Как такое возможно? Здесь не может быть сырости и уж тем более повышенной влажности. Это место настолько искажено, что сюда не пробивается воздух из вне, и кажется, словно оно частично находится в ядре мира. Впрочем, так и есть. За годы искажение стало сильнее. Возможно, жить в таком месте — дурная затея, но Лунетту всё устраивало до недавнего времени. Очень удобно изменять количество комнат на своё усмотрение.
Девушка без сил валился на пол, перекатывается на спину, неудобно завалившись на свёрнутое крыло, и тяжело вздыхает. Ей немного обидно, что спустя годы все её невероятные навыки, о которые другие могут только грезить, исчезают. С другой стороны, она ими толком не пользовалась. Разумеется, использование магии для бытовых задач — обычное дело. Она так же любила хвастаться, хотя в жизни бы не призналась в этом. Лучше быть сильной, гордой и демонстрировать свою мощь, сокрушая зло, нежели не иметь возможности это делать вовсе. Впрочем, не так уж и часто она сокрушала врагов. На её памяти были только монстры подземелий. Не сказать, что она прожила плохую жизнь, напротив, это было... Довольно интересно.
— Всесильность не вечна, — она жалуется в пустоту, чувствуя тяжесть внутри.
Чем дальше, тем хуже. Слабость настолько жуткая, что клонит в сон. Ещё холодок по коже идёт, словно она идёт под воду.
Лунарис хватает её за запястье с завидной активностью. Правда, его перепуганное лицо кажется девушке тревожным звоночком. Как и то, что он умудрился стащить её с того места, где она только что лежала. Не слишком ли тяжёлая ноша? Она ведь с отростками весит вдвое или втрое больше, чем должна.
— Луна, вставай.
— Сил нет. Оставь.
— Туман пробился из-за окна.
Сонливость как рукой снимает. Резко сев, Лунетта видит это — чёрный сгусток, пробившийся сквозь окно и клубящийся под потолком. Он словно ищет их, скапливаясь дымом и становясь всё гуще с каждой секундой.
Лунарис не сможет поднять её в такой форме. Не тогда, когда у неё четыре крыла и хвост вдовесок.
— Запечатай меня, — Лунетта решает потребовать это до того, как её настигнет эта штуковина. Если туман потеряет ориентир — сам рассеется. Покуда у неё нет маны — ей ничего не будет грозить. — Быстро. И себя тоже.
Лунарис не уверен, хватит ли ему сил, к тому же, написать два магических двойных круга сложно. Времени потребуется достаточно, а учитывая скорость тумана, их затронет быстрее, чем они успеют активировать круг. У него неидеальная память, а с подобным он вообще впервые сталкивается. Критическое мышление у него тоже отвратительное — он даже близко не припомнит, как написать круг, не говоря уже о его дубликате.
— Я напишу, — Лунетта готова потратить остатки своих сил. Она до сих пор не уверена, что произойдёт с фамильярами, но в одном уверена точно — ей и Лунарису следует запечатать себя как можно быстрее. До того, как эта штука до них доберётся. Возможно, ею просто овладела паника. Такое уже случалось, и ей даже казалось, будто в следующий раз она будет реагировать спокойнее, однако этого не случилось.
Два сложных магических круга, сотканные из чистой маны, накладываются друг на друга, сияя в полумраке и подпитываясь маной хранителя. Лунетта чувствует, будто не может дышать — всего на мгновение, потому что её внутренний мир, прежде напоминающий озеро, иссушён до предела. Там нет места мане. Лунарис чувствует себя схожим образом после активации чар.
Туман, скапливающийся под потолком, рассеивается, словно потеряв из виду цель. Он не имеет собственного разума, реагируя на ману в теле хранителя. Выходит, печальной участи при желании можно избежать.
Лунетта наблюдает за тем, как густой чёрный дым становится серым. Настолько бледным, что его даже нельзя увидеть.
— Теперь придётся использовать ездовых животных и настоящий меч.
— Это то, что тебя волнует? — Лунарис ушам не верит. Лунетта, одержимая магией и всеми её проявлениями, запечатала все свои силы и пришла к выводу о том, что теперь будет жить как обычный человек? Нет, он не этому удивляется, а тому, что она не обеспокоена тем фактом, что они только что чуть не погибли. Они не были бы в состоянии использовать магический круг, коснись их заражение сразу, а не с промедлением. Скорее всего, она бы сейчас умирала от боли, если бы он вовремя её не оттащил.
— А не должно? Это место через сорок лет придёт в упадок. Здесь больше нет источника маны, способного подпитывать его. Следует переехать в столицу. Собрать вещи и всё в таком духе.
У Лунетты был такой план. Пока она была в башне, пришла к единственному выводу: если туман их затронет, она станет обыкновенной наёмницей, поселится в столице и будет жить так же, как и все. Начнёт покупать броню, оружие и многое другое, чтобы отправляться с остальными на какие-нибудь стандартные мероприятия по устранению монстров.
Правда, броня может и не потребоваться — чешуя осталась при ней. Она не успела скрыть крылья или хвост, так что теперь дело только за зельями. Придётся использовать кучу зелий, чтобы избавиться хотя бы от хвоста и лап. Ладно от лап, но хвост ей точно ни к чему.
— Ты решила жить в столице?
— Есть ещё варианты? Наша мана заблокирована. Заклинание сами мы не снимем. Сперва я попытаюсь кое-что сделать, чтобы избавиться от хвоста, но прежде всего я хочу поспать.
Лунетта предпочитает отдохнуть. Даже если у неё не осталось маны и она с сегодняшнего дня обыкновенный человек, это не значит, что она совсем беспомощная. При ней навыки владения мечом и знания об алхимии. К тому же, никто не отменял магию крови — ту самую, о которой нелестно отзываются в башне магов в Сэльхране. Не сказать, что она так уж жестока. Конечно, жертвы нужны, но Лунетта не собирается пользоваться сложными чарами. Достаточно будет чего-то простого. Просто чтобы заменить ману на кровь в некоторых магических кругах. Впрочем, формулы нуждаются в доработке.
Лунарис всё ещё верит с трудом в это мирное решение жить как обычный человек. Лунетта не похожа на нормального жителя с простыми фантазиями и решениями. Она скорее уж сумасбродка, коей её за глаза прозвали все, кому не лень.
Не сказать, чтобы Лунарис часто пользовался магией, однако её недостаток ощущается острее, чем он предполагал. Ему думалось, что он даже не заметит, однако, к его разочарованию, он ослаб настолько, что сам не отказался бы от хорошего отдыха и еды.
Значит, сперва им придётся удовлетворить базовые потребности, и уже потом вести речь о планах на будущее. Да, так и будет. Потому что даже Лунетта сейчас едва в состоянии доползти до своей комнаты, что уж говорить о лисе, потратившем абсолютно все свои силы на запечатывание.