LXXXIX: Неприятие
Лунарис предполагал, что вид статуй знакомых ведьм оставит на Лунетте отпечаток, но он не предполагал, что она из-за этого снова поедет кукухой.
Проснувшись, первым, что он увидел, стоило ему выйти в коридор, были бесконечные листы. Сложенные, свёрнутые, просто приклеенные к стене на смолу, из-за чего на них оставалось жирное пятно, затрудняющее чтение...
Он думал, что Лунетта будет отдыхать как нормальный человек, раз они пришли к тому, что магию она больше использовать не может, однако... Он сильно просчитался.
Лунетта притащила в библиотеку кучу каких-то непонятных баночек с жидкостями всех цветов радуги, пальцами писала по полу символы, словно одержимая, не обращая ни малейшего внимания на лиса, рассеянно застывшего в проходе. Здесь наступить некуда — единственное место только около девушки, но вокруг неё полный хаос. Неизвестно, испортит ли он что-то, если наступит.
— Чем ты занята?
Его игнорируют. Это не впервые, но приятного мало.
— Луна, для чего этот круг?
Ноль реакции. Ну, он пытался.
Развернувшись, Лунарис уходит на кухню, обходя листы с начертанными там символами, заваривает себе чай, и с чашкой выходит наружу. Может, чтобы просто проснуться и проветриться после пробуждения, а может потому что он чувствует неладное.
Вышел он не зря. Дерево вермы, прежде сияющее голубым и розовым цветом, переливающееся днём и ночью, почернело. Ствол частично затянуло тьмой, будто корни поглотили чёрной краски. Добрая часть листвы лежала на земле, сгнившая и потемневшая, ничем не отличающаяся от обыкновенной. Грязно-жёлтые, коричневые и почти чёрные листья усыпали землю.
Это не влияние короля демонов. Едва ли тот смог бы пробить барьер. Выходит, сила происходит из самого дерева или земли.
Лунарис обводит взглядом статую. Девушка, обнимающая другую и словно пытающаяся скрыть ту от всего мира, крепко держит её, словно пытается защитить от чего-то. Учитывая, что Лиара погибла первой с разницей в чуть больше, чем полгода — трудно сказать, от чего именно Керма её пыталась уберечь.
Лис возвращается в дом. Здесь пахнет сыростью и травами. Словно кто-то разлил ведро воды, а то впиталось в пол и доски до сих пор не обсохли.
Им нужно отсюда уходить. Дурное предчувствие редко подводит. Аура в этом доме впервые ощущается настолько чуждо. Словно здесь дремлет нечто, готовое поглотить их в любой момент.
Лунарис приходит в библиотеку снова.
— Я иду собирать твои и свои вещи. Загрузим стадо оленей, переедем в столицу, как ты и сказала.
Лис уверен, что его не слушали. Ну, он попытался.
На самом деле, перевезти всё это в одиночку, даже при наличии дюжины монстров, невозможно. У Лунетты за сотни лет скопилось так много вещей, что они едва ли смогут унести всё — начиная от материалов, заканчивая готовыми изделиями. Должны ли они обратиться за помощью к кому-нибудь? Заказать в гильдии две-три повозки? Но их ждать больше недели.
Лунарис вспоминает про пространственные мешки, но они слишком малы, чтобы уместить всё, да и чемоданов не хватит.
Он намеревался собрать всё, что возможно, но в итоге у них попросту нет возможности это унести.
— Луна! — лис пытается до неё дозваться. С десятой попытки она наконец отрывает от пола взгляд. Выглядит рассеянной. — Позови фамильяров на помощь. Скажи, что нам нужны повозки для переезда.
Лунетта хмурится. Она будто пытается донести эту мысль до фамильяров. Обычно ведь они пришли бы сюда, чтобы отчитаться? Ну или чтобы ответить на просьбу отказом. Хоть какая-то реакция должна была последовать за этим.
Но здесь так тихо... Никто не приходит.
Лунарис понимает, что что-то не так.
— Хорошо, сперва чары. Ты ведь пытаешься от хвоста избавиться?
Лунетта кивает.
— Сколько тебе нужно времени?
Она показывает три пальца.
— Три часа? Дня? Месяца?
— Секунды.
Круг сияет, стоит девушке вылить на него несколько зелий и произнести пару реплик. Её хвост исчезает, но лапы, рога и крылья остаются. Лунетта смогла бы быстро долететь до столицы, если так подумать. Вдвое быстрее, чем верхом, однако учитывая тот факт, что она начала выматываться как нормальный человек — дело выгорит.
— Я соберу всё. У меня на складе есть пространственные мешки. Будем считать, что это наши чемоданы, — Лунетта наконец поднимается с пола. Лунарис не припоминает никаких мешков, да и они недостаточно большие, чтобы вместить в себя всё.
Он ошибается. Лунетта всучает ему мешок, и когда он заглядывает внутрь, растянув тот пошире, то обнаруживает практически пять комнат — коридор, их соединяющий, тоже можно принять за склад.
— Это... Это вообще реально?
Нет ничего невозможного с силами хранителя, однако такое...
— Я должна была как-то выносить особую древесину из подземелий. Она больше нигде не встречается. И шкуры. На монстрах всё не утащишь.
Лунарис зря удивляется — он знал, что Лунетта может всё. Чего ей стоило зачаровать пару десятков мешков, которые в сумме могли посоперничать с дворцом по количеству помещений? Нет, лис утрирует, конечно, и до дворца им далеко, но здесь действительно поместится всё — от мебели до мелочёвки и ресурсов.
Возможно, только поэтому он перестаёт беспокоиться о переезде. Они могут жить где угодно, даже если им придётся оставить этот расчудесный сад и многое другое. Но всё лучше, чем оставаться на территории, которая на глазах поддаётся заражению.
* * *
Две недели минули как один день. Ну, почти. Лунарис то и дело отключался, сидя верхом на твари, которой едва мог управлять. Седло у той жутко неудобное, но Лунетта объяснила, что монстры не приручены настолько, чтобы их использовать как обычных лошадей, так что обычное обмундирование им не подходит. Но умолчала о том, что один олень такое всё же носить способен.
В любом случае, до столицы им добраться удалось. С горем пополам.
Оленей пришлось отпустить — Лунетта на одном ей известном языке попросила их вернуться обратно в драконий лес или поселиться где-то ещё, только подальше от людей, чтобы не пугать их.
Стены Лунного Города неприветливо посыпались, стоило Лунетте лишь взглянуть на них. Похоже, демоны постарались. Но Рианна явно не стремилась уничтожить здесь всё — нет ни ям трупов, ни запаха смерти. Только запах гноя, который сопровождает места заражения.
Видимо, маги из храма больше не могут использовать очищение, иначе бы у входа в столицу не было такого зрелища.
Лунетта проходит внутрь, показав страже жетон — тот самый, что когда-то давно дал ей Мирт в качестве значка о том, что она тоже член гильдии. Она его ни разу не использовала, поскольку телепорт переносил её сразу ближе к центру города. Ну, видимо, теперь придётся носить его при себе.
Как простые путники они не выглядели. Снаряженные поясами с кучей привязанных к ним мешков, они двигались в конкретном направлении, пока на главной улице не появилась заметная вывеска с изображением совы.
В гильдии тихо. Из людей здесь только девушка за стойкой весьма скучающего вида. У неё знакомое лицо, узнаваемое платье и взгляд, полный удивления при виде хозяйки.
— Луна? Почему ты здесь? — Силия, вскинув брови, наблюдает за проходящими ближе гостями.
— Ты не слышала меня? Я раз десять сказала, что отправляюсь в столицу.
— От тебя новостей уже больше полугода нет. Я подумала, ты потеряла серьги, но когда мы навещали последний раз ведьм, они сказали, что вы в башне в другой стране, вот я и подумала, что, возможно, для конспирации...
Силия мямлила. Она только сейчас поняла, насколько глупо это звучало.
— Прости. Мне следовало забеспокоиться раньше. Наша связь прервана?
— Раз ты ещё здесь — нет. Но вы явно больше меня не слышите. И это случилось до того как мои силы были запечатаны.
Силия обошла стойку, подобралась ближе и, словно всматриваясь сквозь Лунетту, уточнила:
— Ты подавила ауру?
Она колебалась. Ощущение такое, будто...
— Запечатала. Основательно. Туман пришёл за нами, и мы в спешке запечатали силы.
Силия впервые слышит об этом. Она, со сложным лицом уставившись сперва на хозяйку, а потом на Лунариса, стоит какое-то время с открытым ртом, будто осознавая услышанное. Может, она хотела задать несколько вопросов, только вот Лунетта уже ответила на них парой фраз. Силия вдруг прикрывает рот ладонью, словно на неё снизошло озарение.
— Госпожа, это моя вина. Я должна была оставаться рядом, — её глаза наполняются слезами. Без сомнения, сожалеет она искренне, но разводить здесь истерику — лишнее. Лунетта со вздохом качает головой.
— Всё в порядке. Проживу без маны. Я хотела бы посоветоваться насчёт приобретения дома здесь, в столице, — не имея ни малейшего желания наблюдать за слезами, Лунетта старается перевести тему. Нет смысла размусоливать то, что уже произошло.
— Мы сможем это позволить. За время отработки в гильдии у меня и Айрона накопилось золото, так что... Думаю, мы сможем договориться в кратчайшие сроки на отличное место. Пока можно остаться в гильдии.
Лунетта улавливает в словах девушки знакомые интонации. Силия настолько сблизилась с Айроном? Она говорит в точности, как он, когда Лунетта искала приют. Он тоже предлагал ей оставаться в гильдии.
— Гильдия всегда примет тебя с распростёртыми объятиями.
Лунетта рассеянно кивает. Она ничего не сделала для этих людей, но они почему-то готовы приютить её.
Силия обходит девушку, подталкивает её в спину.
— Пара дней. Нет, четыре дня. В два дня вряд ли сможем уложиться. Не при правлении Королевы.
— А что с ней не так? — невысокая девочка с золотистыми волосами выходит из-за поворота. Спустилась по лестнице? Лунетта узнаёт силуэт издали, но сомневается — в этом мире полно детей с золотыми локонами. — Моя матушка вполне неплохо устроилась. И управляет тоже отлично. Проблемы лишь с демонами, но я сказала ей не торопить события и отправлять армию только когда народ совсем взбунтуется. Она не хочет меня слушать, но всё равно делает так, как я прошу. Возможно, тоже понимает, что атаки демонов странные, и они просто позволяют себя уничтожить прямо у ворот города. Бедствуешь, Луна?
— Немного, — Лунетта кивает ей. Силия продолжает толкать Лунетту в спину с едва заметным усилием, чтобы проводить наверх. Там её ждёт уютная комната — одна из тех, которые выделяют каждому полноправному члену гильдии, решающему устроить себе отдых.
От Силии по-прежнему пахнет Лунеттой. Это хороший знак — скорее всего, с ней всё будет в порядке, поскольку они всё ещё связаны. Она не исчезнет, если только...
Девушка допускает безрадостную мысль. Чёрный туман может добраться до её фамильяров из-за их связи. С другой стороны, они уже утратили прежнюю способность чтения мыслей друг друга. К тому же, поток маны отрезан. То, что осталось в их телах можно назвать их собственными силами.
— Луна? Какими судьбами? — Вэриан, спускающийся по лестнице, пересекается взглядами с девушкой, которую подталкивает фамильяр. — Разве ты не планировала обучаться в башне?
— Соберите всех, мне есть, что сказать, — Лунетта решает рассказать сейчас. Про туман, про атаку и прочее. Она уже не может ничего объяснить через фамильяра, поэтому придётся воспользоваться обыкновенным совещанием. — Айрона, Мирта — всех, кто сможет прийти. Среди тех, кто знает меня, разумеется.
Лунарис предпочитает просто идти следом молча. Он не так близок с Силией, да и старые друзья Лунетты тоже не особенно близки ему.
На самом деле, он предпочёл бы избежать разговора с толпой тех, кто любит Лунетту не меньше его самого. Находясь в таком обществе, он неизбежно получит с десяток-другой косых взглядов от каждого присутствующего.
* * *
— Так ты говоришь, что запечатала всю ману? — Синтрия почувствовала это сразу, но она не сразу поняла, было ли это сделано намерено, или это очередной искусный способ скрыть собственные силы. Выходит, теперь Лунетта и правда почти не отличается от человека — даже меч на поясе носит, как ни в чём не бывало, хотя в другое время наверняка создала бы его из воздуха. Она наслышана об этом от остальных. Сильвия с восторгом описывала способности своей госпожи, но так же жаловалась на её твердолобость и неспособность обращаться за помощью. Удивительно, что в этот раз она решила это сделать.
— Ничего не осталось, — она кивает. Лунарис сидит в углу, подальше от других. Стол для собраний гильдии, предназначенный для встреч главы с командами забит. За ним ему нет места, да и не то чтобы он горит желанием сидеть в этой толпе.
— Ещё и мы теперь оказались отрублены от твоего сознания, — Айрон повторяет это снова. — Я-то думал, в чём дело. Повезло, что ничего не произошло по пути сюда.
— Если ты не забыл, я не беспомощная, — Лунетта хлопает по рукояти меча на поясе. Айрон бросает совершенно невыразительный взгляд, в котором так и читается его скептицизм. Он не верит в её силы без магии.
Ну, справедливо, учитывая, что у неё теперь крылья, которые везде и всюду мешаются. Из-за них даже за столом сидеть неудобно — она заняла место за двух человек.
— В худшем случае, нас тоже затронет туман, — Силия хмурится, повторяя уже прежде прозвучавшее в комнате. Лунетта кивает. Айрон со вздохом разводит руками.
— Мне уж веков десять как в могиле лежать надо, а я всё тут торчу, так что мне нет дела, умру я ещё раз или нет.
По лицу Лунетты нетрудно догадаться, что она совершенно не одобряет эти слова. Силия пытается сгладить углы.
— Айрон хотел сказать, что мы ничего не потеряем. Мы прожили достаточно. В гильдии мы нашли свой дом, а так же получили силы, о которых и мечтать не приходилось. Мы сделали больше, чем в прошлых жизнях.
— Говори за себя, — Айрон фыркает. — Уж в прошлой жизни я поспособнее был, но в целом, посыл понятен и я с ним соглашусь. Нам не о чём жалеть. Если нам суждено умереть, присматривая за тобой, что ж, это не самая паршивая участь, которая меня ждала.
Вэриан нервно дёргает хвостом, наблюдая за лицами людей вокруг. Вообще, Айрон пусть и говорит искренне, но смешивает эту искренность с лукавством.
— Беспокойся за себя. Ты хоть сама счастье нашла? — Вэриан тоже решает вмешаться. — Сотни лет убила на магию, а теперь магии нет. Что дальше будешь делать? Ты всё ещё монстр, так что-
— Она не монстр, — Силия его одёргивает.
— Эн-не, она-то как раз монстр. Драконы — не люди. Они отличаются от людей. У них другое тело, иное мышление, и частенько они руководствуются инстинктом. Сейчас, когда почти все её силы подавлены, остаток должен уйти на самосохранение — это естественно для их вида. Скорее всего, она попытается найти пару и-
Мирт пинает парня под столом. Вэриан, вздрогнувший от пробившей ногу боли, бьёт ещё и кулаком по столу. Тот едва ли не идёт трещинами.
— Ты, ублюдок!..
— Будьте тише, — Силия повышает голос. Не успевший продолжить Вэриан стихает. Он не собирается ругаться здесь, но вместо этого сверлит Мирта недовольным взглядом. — В любом случае, у нас план такой: купить жильё и... Устроить Луну здесь на работу? — она не уверена, в правильном ли направлении мыслит. Куда может пойти Лунетта? На самом деле, куда угодно, начиная от ателье, заканчивая гончарным ремеслом или кузницей. Она может даже лепить искусные изделия из стекла, больше напоминающие произведения, нежели посуду.
Лунетта кивает. То, чего она хотела, Силия озвучила. Нет необходимости даже передавать это мыслями — та поняла всё без лишних слов. Может, потому что они знакомы достаточно долго, и потому что фамильяры неизбежно выслушивали бесконечную болтовню в голове девушки.
— Тогда что насчёт того? — Нэа показывает пальцем в сторону лиса. — Они вечно вместе таскаются, он тоже какой-то там хранитель. Ему подкинут работу или дом, или он так и планирует таскаться за Луной? И где снова пропадает Лукас? Сколько можно?
Мальчишка явился на собрание только по приглашению Айрона. Тот даже предположить не мог, что Нэа заметит носящегося за Лунеттой лиса. Обычно он словно призрак, да и все настолько привыкли к этому, что этот вопрос даже не поднимался.
— А, точно. Ты не хочешь уже придумать, чем себя занять?
Лунетта лишь сейчас задумалась. Она привыкла к тому, что лис постоянно рядом, да и это довольно удобно. Не нужно испытывать одиночества, всегда есть, с кем поболтать. К тому же, он всегда готов её выручить, что бы ни случилось. Конечно, их ранее связала Вермиллион, но разве это до сих пор актуально?
Лис выглядит так, словно его предали. Его взгляд настолько искренне отражает его неверие в услышанное, что Лунетта начинает сомневаться, правильно ли выразилась.
— Я имею ввиду... Ты ведь не можешь постоянно за мной ходить, да? Должен быть кто-то, с кем ты проведёшь остаток жизни и всё в таком духе, — Лунетта нервно улыбается, всеми силами стараясь не задеть чувства лиса. Обычно она не столь избирательна в словах, но сейчас очень старается, чтобы не видеть это выражение лица. Вот только после сказанного оно искажается ещё сильнее.
Синтрия внимательно смотрит сперва на лицо лиса, после, на полное недоумения Лунетты.
— Только не говорите мне, что-, ай! Какого чёрта, Айрон?! — девочка чувствует, как фамильяр поблизости щипает её за плечо. Он качает головой. — Почему я не могу спросить? Это ведь очевидно. Рольф, нет, Нэа, с какого чёрта ты вообще поднял этот вопрос?
— Банальное любопытство. Я редко вижу существ, настолько стремящихся следовать всюду за кем-то, особенно когда эти существа — лисы. Зная их верность, я бы десяток раз подумал о причине, по которой он за ней увязался. Он слишком в глаза бросается.
— Он мой приёмный сын, — Лунетта хмурится. Она не понимает, почему Нэа выражается подобным образом.
— Сын? — мальчишка почти смеётся над её заявлением. — Так на матерей не смотрят. Ты в курсе? Он скорее похож на прожорливого монстра, чем на сыночка.
И к чему это?
Лунетта со вздохом трёт виски. Мирт, глядя на неё, а после — на лиса, не может сказать ничего конкретного. У всех присутствующих примерно одинаковое мнение относительно Лунариса. Мирт, будучи почти кровным родственником Лунетты, может с уверенностью заявить, что поведение Лунариса — всё ещё забота, но проявляется она несколько иначе. У человеческих чувств много эмоций и выражений, но это не похоже на что-то близкое, происходящее между родственниками. За всё время жизни среди людей, Мирт почти научился определять эти тонкости. К примеру, отношение Вэриана к нему пусть и кажется откровенной издёвкой и пренебрежением, но фактически всё это — попытка защититься от негативной реакции. Он кричит о том, что ничего не боится, что видел всё в своей жизни и даже смог переиграть смерть или бога, однако, как ни посмотри, он влачит весьма жалкое существование, оставаясь зависимым от своей книжной лавки и посещений гильдии по утрам и вечерам. Работа — оправдание. На деле он настолько устал от одиночества, что готов мириться с любой компанией.
Но Лунарис отличается. Он не терпит общество тех, кто ему неприятен, если только в присутствии Лунетты. Он наблюдает за ней так внимательно, словно готовится напасть, но вместо так называемого нападения лишь улыбается учтиво и заботливо, позволяя опереться на себя. Он позволяет себе раздавать советы, поддерживать её, и это то, чем может заниматься родственник — и правда. Но аура отличается. Его поступки будто имеют двойное дно и он обязательно ждёт чего-то взамен, даже если осознаёт, что ничего не получит.
— Вы все... Что с вами не так? — Лунетта правда не понимает. Она не может понять, о чём все вокруг говорят, и почему их взгляды, направленные на Лунариса, выглядят враждебными.
— У тебя была тысяча шансов, — Мирт говорит спокойным, тихим и ровным голосом. Лунарис прижимает уши к голове, глядя на него, как на врага. — Почему молчишь до сих пор? Сколько лет прошло?
— С чего тебя вдруг это стало интересовать?
Лунетте это надоедает. Она, подорвавшись с места и хлопнув по столу, привлекает всеобщее внимание.
— Достаточно. Прекращайте на него наседать. Мы уходим. Я уже рассказала важное, включая свои дальнейшие планы. Я устала, путь был долгий, мы ехали верхом всё это время.
Это именно она позвала всех, но ей же приходится всех прогонять, потому что головная боль достигла своего пика. Она жутко вымоталась. Не хотелось этого признавать, но езда верхом измотала её как физически, так и морально. Жутко болела спина — всю дорогу она была напряжена из-за попыток сохранять равновесие благодаря правильному положению крыльев.
На том и закончили — Айрон был первым, кто с тихим вздохом вернулся к работе, выйдя следом за Лунеттой. Сразу после него — пришедший в себя Лунарис, нежелающий и дальше находиться в обществе тех, кому он настолько неприятен. Он, что ли, выбирал, кем ему родиться? Не говоря уже об этом сраном благословении, от которого он всеми силами отказывался.
Трудно сказать, что вообще будет дальше, но почему его вдруг допрашивают? Почему бы не спросить, что собираются делать эти перерождённые дети? Почему именно он?
Лис трёт виски. Он тоже вымотан дорогой и хочет отдохнуть как следует, но он не уверен, следовать ли ему за Лунеттой, или же всё-таки пойти в другую комнату. Их в гильдии предостаточно, так что стеснять девушку будет как-то неудобно. Тем не менее, он всё ещё не хочет надолго оставаться один. Не потому что ему страшно или что-то в таком духе, скорее... Он просто беспокоится, что туман настигнет их, пока они разделены. Он больше всего страшится того, что девушка окажется во власти этой ауры и умрёт вдали, а он не обнаружит этого сразу.
Она уже исчезала без вести. Вряд ли он сможет принять второе такое исчезновение столь же легко, как и первое. В предыдущий раз он хотя бы смог её увидеть и убедиться, что та в безопасности, но что будет, если она просто пропадёт? Бесследно. Сойдёт ли он с ума, как Мирт? Ему доводилось слышать о лёгком безумии главы гильдии во времена охоты за работорговцами.
Скорее всего, он и правда немного свихнётся. Но может ли он себе позволять и дальше донимать её, прекрасно осознавая, что она видит его исключительно как приёмного ребёнка?
Лунарис остановился в коридоре, не решаясь ни войти в комнату Лунетты, ни удалиться. С одной стороны, ему хотелось убедиться, что она в порядке, с другой — не желал навязываться. Он прекрасно понимал, что его присутствие вызывает у всех вокруг только раздражение. Лунетта никогда не признает этого, да и скорее всего, она просто привыкла. Что он должен сделать? Как ему себя вести? Должен ли он измениться, чтобы привлечь чужое внимание? Его никто не научил этому. Он не умеет правильно проявлять себя, свои способности или чувства. От Лунетты он научился тихой любви — спокойной, нежной и простой. Просто наблюдение, просто забота и попытки помочь во всём, если только попросят.
Тихий вздох заставил его обернуться. Мирт стоял неподалеку, наблюдая за ним с нечитаемым выражением лица. Лис ожидал упреков или насмешек, но вместо этого глава гильдии просто наблюдал за ним.
— Хочешь непрошенный совет?
Лунарис вскидывает бровь. Он сейчас услышит что-то особенное или очевидное?
— Скажи всё честно. Потребуется время, но мама всё поймёт.
Даже Мирту поднадоело наблюдение со стороны. Сколько он на это смотрит? Десять лет? Двадцать? Он Лунариса помнит с тех его лет, когда он ему в пупок дышал. И с тех же пор лис относился к Лунетте не как к матери. Сперва это было определённо что-то близкое к интересу и настороженности, но с годами это стало походить на то, что делал сам Мирт по отношению к другому человеку. Ровно до тех пор, пока не вынудил того заинтересоваться собой хотя бы немного, пусть то было огромным заблуждением.
— И что я, по-твоему, должен сказать?
— Признайся как есть, — Мирт разводит руками. В этом он дико походит на Айрона. Эта интонация — полная копия того фамильяра, очень уж похожего по своей сути на Вэриана. — От сокрытия ничего не изменится. У вас нет той вечности, как вы и сказали. Судя по тому, что случилось с ведьмами, с вами тоже может случиться нечто подобное. Время терять нельзя. Никогда не знаешь, что будет дальше.
— Говорит тот, кто нас переживёт, — лис криво улыбается. Посыл он понял, но... Мирт впервые решил с ним поговорить подобным образом. Уж не из-за заблуждения ли о том, что они братья? Он продолжает считать лиса братом, хотя тот уже сотню раз повторил, что они друг другу даже не дальние родственники, а единая приёмная мать не делает их близкими.
— Именно поэтому я это и говорю. Я не хочу видеть, как моя матушка продолжает сидеть в одиночестве, или как ты следуешь за ней по пятам, не зная, что сказать.
Лунарис будет воспринимать это как глупое беспокойство «старшего брата». Во всяком случае, он и правда не просил его совета. Время отдыха, поэтому сейчас не время выяснять отношения — они с Лунеттой одинаково вымотаны. Может, через несколько дней всё решится само.