LXXXII: Цикл
Как выяснилось, нет ничего, что интересовало бы девушку так же сильно, как обучение в башне магов. Лунарис, сопроводивший её обратно в дом — хотя, это было скорее просто совместным мгновенным перемещением — наблюдал за ней как обычно.
Его внимательный взгляд не сходил с весьма крупной фигуры девушки, бродящей из одного конца дома в другой. Она не придавала значения спутнику — слишком привыкла, что Лунарис мельтешит где-то поблизости, шаркая лапами и задевая когтями пол. Он до сих пор не научился аккуратно ходить после того, как его форма изменилась.
На самом деле, он по-прежнему не совсем понимал, почему она бегает по всему дому, не обращая внимание даже на ведьм, бросающих на неё обеспокоенные взгляды.
Сейчас этих девушек нельзя было отличить от обычных людей, будто то, что делало их монстрами со званием хранителя, исчезло. Вымазанные в муке, земле и травах, из которых они варили отвары на досуге, они казались даже Лунарису невероятно расслабленными, и на их некогда ледяных лицах расцвели улыбки.
Единственная, кто продолжал бесконечно искать предлог для тревоги — Лунетта.
— Куда ты собираешься?
Лунарис спрашивает, потому что действительно не понимает, где может потребоваться огромное количество зелий, меняющих облик. К тому же, он не уверен, что они сработают в нынешней форме Лунетты.
Тем не менее, часть её души и сил оказались под контролем Великой Ведьмы, так что она так или иначе стала слабее. Аура у неё по-прежнему того же уровня, что и обычно, но она уже не так смело распоряжается чарами, как обычно. То, что можно сделать руками, она ими и делает.
— Мне надоели крылья и прочая чепуха. Сперва нужно запечатать эту форму.
Лунарис впервые слышит о том, что можно как-то это скрыть не с помощью врождённых способностей, а посредством использования заклинания.
— Разве это не сделает тебя уязвимой?
— Мне надоело ходить так. Хвост везде мешает, а крылья застревают в проходе.
Она не врала. То и дело, её крылья и правда застревали, и она была вынуждена по два или три раза проходить через дверной проём, иногда и вовсе сдаваясь и проходя боком, если непослушное крыло не складывалось как следует.
Но если она избавится от них, окончательно выбрав облик человека, когда на неё нападут, ей останется лишь отбиваться магией — никаких когтей и крыльев.
Лунариса такое не сильно радовало.
Лунетта возилась с зельями, заходила в библиотеки, и в конечном итоге добралась до места, где всюду были разбросаны листы. Её личная библиотека-хранилище с исследованиями разного формата. Милое местечко, если бы не слой маны на полу, заменяющий пыль, и жуткий мрак, поскольку из освещения здесь только свечи — кристаллы девушка не предусмотрела.
Она проходит вглубь помещения, садится на пол, рисуя на разбросанных листах богом забытым пером и чернилами, благо, ещё не высохшими. Их качество так себе, и их действительно стало меньше с последнего раза, когда девушка их использовала, но в баночке ещё что-то осталось.
И она размашисто пишет, разбрасывая клочки бумаги в стороны, словно так и надо. Лунарис не понимает, что она задумала, хотя осведомлён о конечной цели, поэтому он остаётся сторонним наблюдателем.
До тех пор, пока она не принимается собирать символы в кучу, не рисует двойной магический круг с сотнями символов, и не садится в его центр. Только тогда Лунарис слышит, как она просит подать принесённые заранее склянки.
По одной, она выливает их себе на голову.
Символы заливает зельем, а зелье разводится другим, новым, более ярким. Выглядит, словно мастерская волшебного художника — золотая жидкость, смешанная с насыщенным алым, с сияющим звёздами глубоким синим. Всё это растекается по волосам, по платью и полу, попадая на круг.
Что в банках — сказать сложно. Лунарис не видит ни единой подписи, и лишь сама девушка может сказать, из чего она извлекла эту эссенцию. Вряд ли это полноценное зелье, тогда бы не потребовалось использовать его в магическом кругу одно за другим.
Лунетта просчиталась.
Совсем немного.
Круг засиял, и она действительно ощутила невиданную лёгкость. Тем не менее, её тело после запечатывания облика изменилось тоже.
Я перепутала наложение правой и левой сторон? Если поменять местами...
Лунетта мрачно смотрит на круг, гаснущий на глазах. Она чувствует себя странно, потому что платье неожиданно тесное. Корсет давит на талию так сильно, что становится тяжело дышать, а сквозняк из приоткрытой двери в лабораторию обдувает шею.
Положив пальцы на остатки ещё не до конца исчезнувшего круга, Лунетта, скривив лицо, бегает взглядом по символам. С опозданием замечает более крупные, чем следует, пальцы.
Это не привычная женская изящная ладонь. Да, её руки совсем немного грубоваты, но они были другими. Или она просто отвыкла видеть их после того как стала наполовину монстром?
Лунарис стоит в замешательстве. Подняв на него взгляд, Лунетта видит в его глазах откровенное недоумение.
— Так и должно быть? — он не понимает, стоит ли озвучивать этот вопрос. Речь шла о запечатывании облика дракона. Но то, что предстало его глазам...
— Что не так?
Лунетта не понимает, но её взгляд опускается вниз, и она запоздало обнаруживает отсутствие груди, обычно приподнятой благодаря корсету. Платье подчёркивало её формы, но глядя на себя сейчас, она была уверена, что её телосложение отличается. Она вроде и не стала меньше, не стала девочкой, но...
Груди у неё однозначно нет.
Придерживая платье на груди, она чувствует себя немного странно, боясь, что всё вот-вот упадёт. У неё нет чувства стыда за собственное тело, но она не понимает, что изменилось. По крайней мере, не так быстро.
— Я принесу сменную одежду. Или ты сможешь отменить чары сейчас?
— С чего бы?
С опозданием девушка чувствует и слышит, что голос изменился. Тональность не та.
Это не её обычный голос, но очень знакомый. Будто она слышала его от себя прежде, и только поэтому не сразу придала значение.
Подняв руку, она зарывается пальцами в короткие волосы. Длина тоже не та, что была.
Отменять чары — затратно. Если она отменит их сейчас, то ей придётся рисовать новый круг, активировать его, а вторую попытку запечатывания отростков проводить уже на следующий день, а то и через несколько. В последнее время у неё паршиво восстанавливается мана. Возможно, это не только последствия урезания лет жизни. Вероятно, это связано с тем, что они больше не могут перекачивать ману как раньше, да и хранителей осталось не так много. В ядре мира и вовсе творится невесть что. Чем больше проходит времени, тем заметнее слабеют чары, и тем больше сил Лунетте требуется для активации магического круга.
В Лунном Городе никто и слова не сказал про изменения в магии. Вэриан или Айрон не жаловались. Если бы что-то изменилось, то первыми, кто заметил бы это, стали они. Будучи фамильярами, они более чувствительны к изменениям в мире. Оба чувствуют неладное, но Айрон уже принял факт разрушения мира как данность. И если уж он выдал такой вердикт, страшно подумать, что сказал бы Вэриан, который получил сознание от нескольких фамильяров разом. Конечно, оно единое, но мнений иногда у него несколько. Он рассуждает с разных точек зрения.
— Ладно, неси сюда свою одежду.
Она должна была подойти. Во всяком случае, у них было примерно одинаковое телосложение, когда Лунетта принимала мужской облик.
В этот раз это произошло из-за небольшой ошибки. Круг не неправильно наложился, и лишь немного сдвинулся, и один символ, слившись с другим, приобрёл другое значение. Изначально это должно было быть одним из символов для запечатывания, но их сложение под правильным углом дало другой результат.
Лунарис приносит брюки с рубашкой, отдаёт в руки Лунетте, по-прежнему сидящей посреди пола и вымазанной во впитывающейся в тело эссенции. Она почти растворилась, поэтому девушка в юношеском теле не торопится — откладывает принесённое и лишь начинает распускать корсет, оставшись наедине с собой.
Правда, не проходит и минуты, как к ней приходят Лиара и Керма.
— Я слышала, магический круг пошёл не по плану, — Лиара звучит равнодушно, но в её голосе проскальзывает тень любопытства. Лунетта вздыхает, встав вполоборота, и девушки ненадолго теряют дар речи. Не то чтобы им в новинку видеть такое, скорее, они не ожидали, что парень из Лунетты получится лучше, чем девушка.
Во всяком случае, все её шрамы остались при ней, но мужскому телу они подходят значительно больше. Разумеется, это не украшение, и оно совершенно не красит её, но, тем не менее, видеть изуродованного парня не так горестно, как девушку.
— Тебе нужна помощь? — Керма склоняет голову совсем немного, глядя на не до конца распущенный узел на корсете.
Лунетта кивает. Она позволяет соседкам помочь с переодеванием, и уже под конец, когда платье свободно падает на пол, ловит на себе их любопытные взгляды.
Направлены они точно не на глаза.
— Девочки, прекращайте пялиться на мою спину.
Они и правда смотрят на неё — более широкую, чем прежде, на шрам, уходящий вглубь. Лиара не видит в этом ничего ужасающего, да и другая тоже. Они смотрят на вполне человеческое тело соседки, оценивая изменения.
— Как долго будет поддерживаться этот облик?
— Из-за несостыковки в магическом кругу он непостоянный. Может, день. Может, неделю.
Лунетта застёгивает на груди рубашку. Пуговицы едва поддаются — слишком привыкнув к когтям, становится странно ощущать что-то подушечками пальцев.
— Можно взглянуть на него?
Керма любопытствует не меньше другой ведьмы. Лунетта наспех рисует магический круг на бумаге. Один маной, другой — чернилами.
— Но здесь всё в порядке? — они не понимают. Тогда Лунетта лишь немного сдвигает нарисованный маной круг, и всё встаёт на свои места. Керма рассматривает слившийся воедино символ. И ещё один, что был за спиной девушки и исчез один из первых, так что ей не удалось взглянуть на него. Ведьма всматривается в него.
— Здесь слилось три символа. В теории, облик будет поддерживаться до тех пор, пока ты сама не снимешь чары.
Выходит, Лунетте необязательно заново рисовать круг?
Она думает ровно секунду.
— Значит, останусь так.
Ведьмы переглядываются. Они смотрят на юношу одного с ними роста, на его лицо, больно изящное для парня, если бы не шрам на глазу, на сами мутные глаза... Они не сразу замечают, что у Лунетты вообще есть проблема с глазами, но сейчас заметно, что зрачок будто заплыл чем-то. Словно поверх глаза есть какая-то плёнка или туман.
Она вообще хоть что-то видит?
Лиара смотрит на него, оценивая степень повреждения. И дураку понятно, что Лунетта в данный момент почти слепая, и чудом видит одним глазом — тем, который выглядит немногим лучше другого, но когда она моргает, он иногда тоже будто заливается этим туманом.
На самом деле, не имело значения, в каком облике будет находиться Лунетта. Она по-прежнему узнаваема, вот только её внешний вид очень уж напоминает внешность её приёмного сына. Ведьмы не в курсе, но увидь её сейчас Айрон или Вэриан — сказали бы точно, что перед ними Мирт, прошедший через десяток-другой сложных подземелий.
— Тебе идёт, — Лиара звучит без энтузиазма, но у неё на лице нет выражения отвращения. Она выглядит так же, как и обычно. Улыбается она только в присутствии Кермы, и лишь наедине. Лунетта не требует от неё столь ярких и выразительных эмоций — достаточно честных слов.
— Отлично.
Лунетта быстро натягивает на себя брюки, но в процессе чувствует, что есть какое-то пространство со спины под поясом. Она забыла о том, что брюки, сшитые для Лунариса, отличаются. Из-за наличия хвоста, она и раньше их перешивала так, чтобы их было удобно носить. Видимо, ей всё же придётся пока заняться шитьём новой одежды.
Ну, шить на себя куда проще, чем на лиса. Поэтому она оставляет ведьм в покое в лаборатории, не опасаясь за сохранность всего там лежащего, и идёт в гардеробную, которая по совместительству стала личной швейной мастерской.
Может, это влияние дерева во дворе, но дом исказился ещё сильнее. Лишних комнат стало как-то больше даже без применения чар. Поэтому, проходя по коридору, она по привычке открывает нужную по счёту дверь, но за ней ничего не обнаруживается.
И ей приходится пройти ещё две комнаты мимо, чтобы дойти до нужной.
План на сегодня у неё появился — сделать себе пару приличных рубашек и пару брюк, чтобы иметь возможность выйти на улицу. Заодно и бельё перешьёт.